Эротический сон
Лаура
Прошло всего несколько дней, но мне казалось, будто мы прожили маленькую вечность в этой тишине.
Без звонков врачей, без сумасшедших новостей и вечного чувства, что кто-то стоит за спиной, наблюдает, выжидает момент. Впервые за долгое время я могла вдохнуть глубоко и не чувствовать ледяного комка страха в груди. Впервые за долгое время — жить.
Но эта тишина была обманчивой. Лука всё чаще просыпался среди ночи, и в его глазах оставался след ужаса, который я не могла стереть никакими объятиями. Врач предупреждал — кошмары, страхи, внезапные обмороки. И каждый раз, когда он бежал в нашу спальню и прятался между нами, сжимая меня за руку так сильно, будто я могла исчезнуть в один миг, сердце моё разрывалось на части. Он был всего лишь ребёнком, моим светлым, солнечным мальчиком, а уже видел столько боли, сколько взрослые не вынесут за всю жизнь.
Через неделю у него день рождения. Шесть лет. Маленький юбилей, праздник, который должен быть ярким, добрым и безоблачным. Я знала — ему хватило бы и крошечного кекса со свечкой, он умеет радоваться мелочам. Но мы должны сделать так, чтобы этот день стал особенным, чтобы он запомнил его не кошмарами, а счастьем.
Дэймон
Я проснулся раньше обычного — не от кошмаров, не от тревог. На этот раз меня разбудил тихий шёпот.
Сначала я подумал, что Лу просто разговаривает во сне, и хотел уже перевернуться на бок, но её голос заставил меня насторожиться. Она шептала моё имя. Тихо, протяжно, словно молитву.
Я приподнялся на локтях, всматриваясь в её лицо. Щёки слегка порозовели, губы приоткрыты, дыхание сбивчивое. Она сжимала подушку так, будто та могла заменить ей меня. И в тот миг я понял: ей что-то снится. И, судя по её томным вздохам, это определённо не кошмар.
Моё имя, её губы, её движения — я не удержался и усмехнулся. Я бы дал многое, чтобы увидеть картинку, что сейчас разворачивается в её голове. Лу никогда не признается, даже если я спрошу. Она отмахнётся, сделает вид, что я сошёл с ума. Но я слишком хорошо её знаю.
Поэтому, чёрт возьми, я достал телефон и снял пару секунд. Да, это неэтично, но у меня будет доказательство.
Лука же, как назло, проснулся ещё раньше. Видимо, услышал или просто почувствовал наше движение и сразу смылся в свою комнату. Мальчишка умный — понимает, что нам с Лаурой иногда нужно побыть вдвоём. И вот за такие моменты я его люблю ещё сильнее.
Я откинулся на подушку, уставился в потолок и позволил мыслям унести себя куда-то далеко. Будущее, наша семья, то, что ждёт нас впереди... А потом я почувствовал, как её ладонь дрогнула у меня на груди.
Я перевёл взгляд на Лу. Она открывала глаза медленно, сонно, с трудом фокусируя на мне взгляд. Я наклонился к её уху и прошептал низко, с усмешкой, почти играя:
— Ну как спалось, наркотик? Как тебе сон со мной в главной роли?
Она нахмурилась, не сразу поняв, что я имею в виду. Смешная, растерянная, с растрёпанными волосами, она выглядела чертовски мило.
— О чём ты? — смущённо пробормотала она, и я едва не расхохотался.
— Не строй из себя ангела. Ты стонала моё имя так, что я уже начал ревновать к самому себе. — Я усмехнулся и склонился ближе, почти касаясь её губ. — Так что же я там делал, а?
Она отмахнулась, щеки пылали. Вечно ей неловко из-за ерунды. Секс каждую ночь — нормально. Но эротический сон с моим участием — стыдно? Глупышка. Если бы она только знала, что я готов воплотить её сон в реальность в мельчайших деталях.
Я откинулся на спину, руки закинул за голову, и, не скрывая ухмылки, бросил:
— У меня есть видео. Так что не отвертишься. Просто скажи, что я тебе снился и тебе было чертовски приятно. Этого мне хватит.
Она метнула в меня взгляд, нахмурилась, но потом поспешно кивнула.
— Это «да»? — уточнил я, прищурившись.
Лу закусила губу и, направляясь в ванную, ответила тихо, но достаточно громко, чтобы я расслышал:
— Возможно.
И скрылась за дверью.
Я остался один, с широкой ухмылкой на лице. «Возможно»? Да это лучше любого «да».
Лаура
Горячие капли воды стекали по моей коже, обволакивая каждую клеточку тела и даря странную эйфорию с самого утра. Душ всегда был для меня чем-то вроде маленького убежища: закрываешь дверь, включаешь воду — и на несколько минут весь мир растворяется. Но в этот раз вместе с расслаблением пришёл и стыд.
Боже, как же неловко. Дэймон прекрасно слышал, как я во сне стонала его имя. Казалось бы, что тут такого? Он слышит его из моих уст каждую ночь, и куда более громко. Но одно дело — реальность, а другое — когда это вырывается из подсознания.
И да, мне снился эротический сон с ним. Слишком яркий, слишком живой, слишком... откровенный. И он это понял. Конечно понял.
Я попыталась отмахнуться: забудет. Он же наверняка забудет. Но, выйдя из душа, я сразу заметила его отсутствие. Комната была пуста, простыни ещё тёплые от его тела, но его рядом не было.
Накинув халат, я спустилась вниз. И не ошиблась: он был именно там.
На кухне. Оперевшись о столешницу, с чашкой кофе в руке, в одних чёрных спортивных штанах. Торс голый, влажные волосы чуть растрёпаны — словно издевается. Честно, в такие моменты я одновременно готова прибить его и запрыгнуть на него с поцелуями. Он же прекрасно знает, как тяжело сдерживаться, когда перед тобой стоит это.
Я подошла ближе, чтобы чмокнуть его, но он опередил меня и сунул в руки... рюкзак.
Я моргнула несколько раз, недоумевая.
— Что это? — нахмурилась я.
Он усмехнулся уголками губ, сделал глоток кофе и ответил спокойным голосом:
— Рюкзак. Поздравляю, милая. Сегодня твой первый школьный день за долгое время.
Он наклонился и сам легко поцеловал меня в губы. Но я отстранилась — не до конца понимая, шутит он или нет.
— Подожди... так быстро? Нужно хотя бы предупредить... — начала я, но он приложил палец к моим губам.
— Я уже всё решил. Не беспокойся. Просто беги собираться. Ты ведь сама этого хотела.
И вот тогда до меня дошло. Он не шутит.
Он действительно сделал это. Он вернул мне школу. Будущее. Шанс снова жить как обычная девочка, а не пленница обстоятельств.
Я не выдержала — вскрикнула от радости и буквально запрыгнула на него, обвив его торс ногами. Засыпала поцелуями его лицо, щеки, подбородок, шею. Я смеялась и плакала от счастья одновременно.
— Беги собираться, — усмехнулся он, слегка отстранившись. — Ещё успеешь отблагодарить меня... другим способом.
Я кивнула и побежала наверх.
Многим покажется странным, почему я так рвусь обратно в школу. Но дело не в уроках и не в учителях. Я хочу будущее. Я не хочу, чтобы моя жизнь остановилась только потому, что я нашла Дэймона. Да, я люблю его всем сердцем. Да, он заботится обо мне. Но я не хочу быть для него обузой. Не хочу зависеть. Я хочу, чтобы у нас была жизнь, в которой я тоже что-то стою.
Когда я спустилась спустя полчаса, он уже ждал меня у двери, вертя ключи в руке.
— Полчаса. Рекорд, — ухмыльнулся он, бросив взгляд на часы.
— Ещё скажи спасибо, что я не собиралась дольше, — фыркнула я и хлопнула его по плечу.
Мы сели в машину, и только тогда меня осенило.
— Подожди, мы вообще успеем? — нахмурилась я. — Мы же проснулись без будильника.
Он бросил на меня короткий взгляд и пожал плечами:
— К третьему уроку точно успеешь.
Я выдохнула, но всё равно не могла перестать нервно теребить пальцы. И, конечно, он это заметил.
Он накрыл мою ладонь своей, большой, тёплой, и начал поглаживать её — медленно, уверенно, так, что моё сердце перестало колотиться так яростно.
— Не переживай, — сказал он спокойно. — Всё пройдёт хорошо. Я уверен. Пусть только кто-нибудь попробует обидеть тебя...
Я не дала ему договорить — быстро наклонилась и чмокнула в щёку. Он даже руль на секунду разжал. И только тогда я заметила у него на руках свежие ссадины. Видимо, снова не удержал эмоции. Видимо, снова в ход пошёл руль или что-то под руку попавшееся. Я усмехнулась, но решила промолчать.
Когда мы остановились возле школы, он повернулся ко мне, явно собираясь поцеловать на прощание. Но я чуть отстранилась и прошептала в миллиметрах от его губ:
— Спасибо. За всё, что ты для меня делаешь.
Я легко коснулась его губ и уже хотела выйти, но он удержал моё лицо в ладонях, посмотрел прямо в глаза и ответил:
— Не благодари. Это мелочь. Я просто сделал то, что ты просила.
— За одну ночь? — удивлённо выдохнула я.
Он ничего не сказал. Просто впился в мои губы так, что я ощутила сладкое головокружение.
Когда мы отстранились, он тихо добавил:
— Я заеду за тобой. Хорошего дня, Лу.
Он улыбнулся так, что у меня внутри всё потеплело. И я вышла из машины, держа рюкзак и впервые за долгое время ощущая, что у меня действительно есть будущее.
Дэймон
Отправив Лауру в школу, я ещё какое-то время сидел в машине, глядя на то, как она исчезает за дверями. Она улыбалась, но я слишком хорошо знал её глаза — там ещё оставались тени. Лука, кошмары, страхи... и теперь школа. Ей нужен покой. А мне — правда.
И я собирался её получить.
Дело, которое я откладывал, висело на мне, как камень. София.
Если у Лу не получилось выбить признание, то у меня будет. Я знал, как сжимать людей в тиски, и в этот раз — я сделаю это ради брата.
Через несколько минут я уже подъезжал к дому её семьи. Знакомый охранник лениво посмотрел, узнал меня и сразу же пропустил. Я даже не снизил скорость, просто свернул на подъездную дорожку.
Дверь открылась не сразу. Но стоило ей приоткрыться — и я увидел её. София. В чёрном, слишком коротком платье, в котором можно было бы выйти разве что на трассу. У меня невольно перекосило лицо от отвращения. Она будто нарочно нарядилась так, зная, что я приду.
Я не стал спрашивать разрешения — вошёл в дом, будто хозяин. Прошёл в гостиную, даже не глядя на неё.
— Я не собираюсь тратить на тебя много времени, — сказал я ровно. — Поэтому отвечаешь честно и быстро. Тогда, возможно, я сглажу последствия.
Она нахмурилась, хлопая ресницами, пытаясь изобразить дурочку. По сути — именно ею она и была.
— О чём ты?
Я медленно прошёлся по комнате, рассматривая полки, уставленные безделушками. Пустые, ненужные вещи. В отличие от правды, которая мне была нужна.
— Твои люди стреляли в Луку? — спросил я негромко, но так, что каждое слово отозвалось в тишине, словно удар.
София вспыхнула, закатила глаза, изображая оскорблённую невинность. Но её взгляд дёрнулся — и этого было достаточно.
Я медленно провёл пальцем по какой-то фарфоровой статуэтке и сбросил её на пол. Звон разбившегося фарфора ударил в уши, и в тот же миг её пальцы дрогнули. Она пыталась подавить страх, но я видел, как напряглись её плечи.
— Нет, — сказала она слишком поспешно. Голос дрогнул.
Я смахнул со стола ещё одну вещь — рамку с семейным фото. Стекло разлетелось, и её лицо снова изменилось.
— Врёшь, — произнёс я холодно.
Я сел в кресло, закинув ногу на ногу, демонстрируя, что у меня полно времени. Она же нервно перетирала край своего платья, будто это могло скрыть дрожь.
— Ты слишком любишь играть святую, София, — я чуть усмехнулся. — Но маски имеют мерзкую привычку спадать.
Я достал телефон, нажал на экран, и в комнате послышались приглушённые, но узнаваемые звуки. Её голос. Её смех. А потом кадры, которые явно никто не должен был видеть — вечеринка, алкоголь, наркотики.
Она застыла, как загнанный зверёк.
— Что это? — голос её задрожал.
— Напоминание, — лениво сказал я. — Что твой образ идеальной девочки очень хрупкий. Хочешь, я отправлю это твоим родителям? Или, может, прессе?
— Ты... ты не посмеешь, — попыталась она возмутиться, но в глазах мелькнул страх.
— Я посмею, — перебил я спокойно. — Особенно если ты ещё раз соврёшь.
Её руки сжались в кулаки, дыхание стало сбивчивым. Я видел, как в ней борется злость и паника.
— У меня один вопрос, — сказал я, наклонившись вперёд. — Твои люди стреляли в Луку?
Тишина повисла тяжёлая, вязкая. Она закусила губу, пытаясь подобрать слова.
— Я... я бы никогда... — пробормотала она, но тут же осеклась.
Я усмехнулся.
— Значит, всё-таки твои. Спасибо, София. Это именно то, что мне нужно было услышать.
Я поднялся, сунул телефон обратно в карман и направился к двери.
Да, прямого признания я не получил. Но её дрожащий голос и сбивчивые оправдания сказали всё за неё. А запись я всё равно выложу. Позже. Её наказание будет сладким. А вот тем выродкам, кто посмел поднять руку на Луку, я сам прострелю череп.
Лаура
Школьные коридоры встретили меня привычным запахом мела, дешёвых духов и слишком громких голосов. Я была готова к шёпоту за спиной, к косым взглядам, к вопросам. Но ничего этого не было.
Все, наоборот, улыбались, здоровались, вели себя так дружелюбно, что это даже сбило с толку.
Я только открыла шкафчик, как на меня налетела Хлоя.
— Где ты была так долго? Словно сквозь землю провалилась! — заговорила она, тряся меня за плечи.
Она... переживала?
— У меня были личные проблемы, но я их решила, — тихо сказала я. — Теперь снова с вами.
Хлоя прыснула со смехом.
— Какие ещё проблемы? Только не говори, что залетела! — и рассмеялась громко, не замечая, как по моему телу прошла дрожь.
Я резко захлопнула шкафчик и направилась в класс, но она, как назойливая муха, пошла за мной, продолжая болтать.
Мы сели рядом, и её слова превратились в сплошной фон. У меня разболелась голова.
— Хлоя, — попросила я вежливо, — давай просто немного помолчим. У меня болит голова.
Она пожала плечами, наконец замолчала, а я сунула в ухо наушник.
Уроки пролетели быстро. Может, потому что я пришла почти к концу дня. Я уже собиралась выйти, когда кто-то схватил меня за локоть и рывком потянул за угол.
Я обернулась — и замерла.
— Энтони? — сердце ёкнуло. — Отпусти меня!
Он приложил палец к губам.
— Тсс. Я просто хочу поговорить.
Но вдруг за его спиной раздался знакомый голос, низкий и ледяной:
— Сейчас ты будешь разговаривать со своей могилой, если не отпустишь её. Или прошлого раза тебе мало?
Энтони вздрогнул, побледнел, мгновенно отшатнулся и, бросив взгляд на Дэймона, поспешил прочь.
Дэймон подошёл ближе и коснулся моей щеки тыльной стороной ладони.
— Он что-то сделал тебе?
Я замотала головой. Он выдохнул и слегка расслабился.
Мы вышли вместе. Сели в машину. Минуты ехали в тишине, пока мы не заговорили одновременно. Он уступил.
— У Луки скоро день рождения. Завтра уже нужно начинать подготовку, — сказала я, улыбнувшись при мысли, как он обрадуется.
Он кивнул, а потом спросил:
— Как первый день?
— Было бы прекрасно, если бы Хлоя не жужжала мне всё время в ухо. — Я закатила глаза.
Он приподнял бровь.
— Хлоя?
Я кивнула.
— Заноза в одном месте. Не бери в голову.
Он усмехнулся, и мы снова погрузились в молчание. Но это молчание уже не давило. Оно было тёплым.
Лаура
Неделя пролетела в бесконечной суете: подготовка к дню рождения Луки, походы в школу, редкие минуты отдыха. Вроде всё было, как обычно, но напряжение висело в воздухе. Казалось, что каждый день мы с Дэймоном таскаем за собой груз, от которого некуда деться. Но всё это отходило на второй план — впереди был день, который мы хотели сделать для Луки идеальным.
И вот, наконец, настал тот самый день.
Шесть лет. Нашему малышу исполнилось шесть лет. Хотя, если честно, иногда Лука рассуждал так, будто ему все десять или даже больше. В его глазах было что-то взрослое, серьёзное, и это всегда немного пугало меня. Но сегодня он просто должен быть ребёнком.
Мы с Дэймоном проснулись чуть раньше обычного. Лука всегда вставал рано, словно боялся упустить хоть минутку жизни, но этой ночью он уснул прямо рядом с нами, как маленький. Сейчас он лежал между нами, обняв своего плюшевого мишку. Его ресницы дрожали, будто он видел какой-то сон, губы тронула лёгкая улыбка.
Я осторожно, почти незаметно, выбралась из его объятий, стараясь не разбудить. Лёгким движением коснулась плеча Дэймона. Тот едва заметно дёрнулся, распахнул сонные глаза и потянулся. Мы обменялись быстрым взглядом — молчи, не шуми, — и тихо вышли в гостиную.
Я взяла из угла огромную коробку с подарком, а Дэймон — маленькое пирожное с одной свечкой. Настоящий торт и праздник ждали Луку вечером, но утро мы хотели начать с чего-то особенного, домашнего.
Когда мы вернулись в спальню, Лука всё ещё спал. Он прижимал мишку к груди, как будто тот был для него целым миром. Я наклонилась, обняла его и поцеловала в макушку. Он чуть пошевелился, открыл глаза, сонные и ещё не до конца осознавшие реальность.
— С днём рождения, солнышко, — прошептала я.
Дэймон поднёс пирожное ближе. Пламя свечи мягко осветило лицо Луки.
Он сонно улыбнулся, но тут же собрал дыхание и задул огонёк.
— Желание загадал? — спросила я.
Лука хитро улыбнулся и кивнул.
И тогда я достала подарок. Огромный плюшевый динозавр, почти моего роста. Лука завизжал от радости так, что думаю даже соседи услышали. Он вскочил на кровать, запрыгал, размахивая руками, и крепко прижал динозавра к себе.
Мы с Дэймоном не смогли сдержать смех.
— Это ещё не всё, — сказал Дэймон с лукавой улыбкой.
Лука тут же сорвался с кровати и поспешил за ним, босиком, прямо в пижаме.
Мы вошли в комнату, которую за ночь превратили в настоящий динопарк. На стенах — постеры, на полках — фигурки, даже постельное бельё было новое, с яркими изображениями его любимых ящеров.
Лука снова запрыгал, закружился по комнате, заглядывал в каждый угол, словно боялся что-то упустить. Потом он остановился, кинулся к нам и обнял сразу обоих, уткнувшись в плечо.
— Спасибооо! — протянул он с таким восторгом, что у меня защипало глаза.
Вечер
К вечеру мы отправились на торжество. Это было не просто детское празднование — это был настоящий приём, как всегда в нашей семье. Для детей — развлечения, игры, сладости. Для взрослых — политика, бизнес, сплетни. Всё должно было быть идеально.
Но для меня это был ещё и первый праздник после смерти Джона Гарсии. Его тень всё ещё витала в воздухе. Кто знает, как всё пройдёт?
Когда мы вошли в зал, нас уже ждали. Люди в дорогих костюмах и платьях, запах вина и дорогих духов, тихий гул голосов, который тут же усилился, как только увидели нас. Лука побежал к детской площадке, а мы направились к родителям.
Мама стояла у столика с закусками, держалась прямо, с гордо поднятой головой. Никто бы и не подумал, сколько слёз она, возможно, пролила за эти дни. Я почувствовала укол стыда. Я так и не спросила её, как она справляется. Всё было сосредоточено вокруг Луки. Может, это и правильно, но... было больно признавать, что я отдалилась от неё.
Дэймон
Мы с Лаурой знали: рано или поздно придётся рассказать о результатах ДНК. Мы всё откладывали, будто откладывали приговор. Но этот день казался неподходящим. И всё равно...
Стоило только вспомнить об этом, как судьба решила ускорить неизбежное.
К нам подошёл один из старых конкурентов отца. Поздоровался со всеми, обнял его так, будто они были старыми друзьями. Но в глазах блестело что-то совсем иное.
— Друг, — сказал он с усмешкой, — я и не думал, что ты допустишь такое.
Отец нахмурился.
— О чём это ты?
— Как о чём? — его улыбка стала шире. — О том, что именинник-то вовсе не твой сын.
Тишина. В зале, полном людей, вдруг стало слышно, как кто-то роняет бокал.
Мне стало холодно. Мы с Лаурой переглянулись — это был худший вариант развития событий. Прямо сейчас, при всех.
В считанные секунды начался хаос. Вопросы, возмущения, споры. Люди тянули шеи, кто-то громко возмущался, кто-то шептался за спиной.
— Где Лука? — прошептала Лаура, хватая меня за руку.
Мы одновременно перевели взгляд к детской площадке. Но его там не было.
Я почувствовал, как адреналин ударил в виски. Мы с Лаурой бросились искать его. Каждый шаг отзывался гулом в ушах. И вдруг...
За одной из дверей мы заметили маленький комочек. Лука сидел, поджав коленки к груди, спрятав лицо.
Мы подбежали. Лаура первой присела рядом, начала гладить его по спине.
— Лу, что случилось?
— Все... все опять ссорятся, — прошептал он дрожащим голосом. — Это снова из-за меня?
Мы с Лаурой переглянулись. Моё сердце сжалось.
— Нет, малыш, — сказал я твёрдо. — Взрослые всегда найдут повод для ссоры. Ты тут ни при чём.
Я вытер его слёзы. Он кивнул, но глаза оставались красными.
— Пошли. Там есть ребята, поиграешь с ними.
Мы втроём вернулись в зал. Но то, что ждало нас внутри, было ещё страшнее.
На сцене включился проектор. И все увидели. Видео. Подвал. Лаура — связанная. И Джон Гарсия, его последние секунды. И я — я, держащий оружие, я, стреляющий.
Зал взорвался. Крики, споры, обвинения. Кто-то тянул руки к нам, кто-то уже защищал меня, кто-то — наоборот, требовал крови. Отец встал стеной, оправдывал меня. Те, кто был на стороне Гарсии, кричали, что правда скрывалась все эти годы. Всё смешалось в какой-то безумный вихрь.
Я пытался говорить, кричал, что это было необходимо, что у меня не было выбора. Но меня никто не слушал.
И тут...
— Помогите! — вдруг перекрыл весь этот гул голос женщины. Её голос был хриплым, надорванным, но он пронзил весь зал. — Ребёнок без сознания!
Мы рванули туда.
И я увидел Луку.
Он лежал, бледный, безжизненный. Его маленькое тело не двигалось, глаза были закрыты.
Мир снова рухнул.
Снова.