The Lost One

«I've got some vampire, I've got some wolf. A Hybrid».
Niklaus Mikaelson

«Я и вампир. Я и оборотень. Гибрид».
Никлаус Майклсон

Ноябрь 2013

Кэролайн без намека на сон лежала на кровати, прокручивая в голове обрывки разговора младших Майклсонов и Стефана. Они обозначили ее состояние как «преломление», словно издеваясь над тем, как она сама справилась с произошедшим. Это настоящая пытка: настойчивость ее друзей и знакомых с чувством вины из-за чего-то в отношении изменения ее поведения.
Будь она человеком, они бы списали ее состояние на потерю, скорбь, боль, депрессию и стресс, но – нет. В мире сверхъестественного не бывает простых перемен, не бывает возможности стать другой без помощи «мифических» переключателей.
Форбс знала, что не выключила чувства. В ее душе, по-прежнему, звенели кусочки пережитого, то радуя, то заставляя грустить, но они были далекими, потрепанными и известными. Единственное место, где память с легким поклоном демонстрировала четкие и понятные ощущения – сны. И Кэролайн не хотела возвращаться в эти сны, предпочитая безразличную темноту. Кошмары. Он всегда был там, когда девушка оглядывалась. Его волчий лик, его форма зверя. Он шел за ней по пятам, пугая и делая слабой.
Сбросив ненавистное оцепенение, девушка поднялась с кровати. Дом находился в относительной тишине, и Кэролайн знала, что Ребекка и Стефан давно заснули, а Кол пропал в очередном алкогольном марафоне, к которому пристрастился с того дня, когда кричал и переворачивал вверх дном весь дом. Оставшиеся обитатели особняка были в подполье, куда направилась Форбс, не осознавая.
В относительно прибранных помещениях подвала было сухо, но непривычная «сырая» атмосфера резко бросилась в нос. Вампирша шла медленно, словно проваливаясь в мягкую патоку, притупляющую каждое движение. Не успев достигнуть камеры, Кэролайн услышала глухое рычание, а волк набросился на решетку, клацая зубами и вцепившись своими светящимися глазами в девушку. Аконит обжег его, волк заскулил, как из тени вышла белая волчица. Она ткнулась носом в его бок, заставляя отойти глубже в камеру, но зверь был упрям, обнажая зубы и касаясь взглядом своей неубитой жертвы, но попятился и послушался добровольную сокамерницу. Опустился на холодный пол, вытянул немного вперед лапы и положил на них морду, напоминая обиженную домашнюю овчарку.
- Он запомнил твой запах, - раздался немного журчащий голос оборотня, возвращающегося с двумя бутылками воды и каким-то куском еды. – Они использовали это против него, но мы оказались проворнее.
Виктор улыбнулся девушке, нисколько не раздражаясь ее появлением, хотя это добавляет хлопот с волком за решеткой.
- Ты должна отдыхать, Каролина, - произнес Вожак, но вампирша вяло пожала плечами, то ли соглашаясь, то ли отнекиваясь. Виктор глотнул немного воды, посмотрев на Белую Волчицу, которая успокоила Клауса и легла рядом с ним в аналогичной позе, только открыв глаза и сияя ими в приглушенном мраке.
- Царик связала тебя с собой, – оборотень устроился на полу, напротив камеры своего сына, неся свой караул, - полагаю, ты чувствуешь это.
- Возможно, - неопределенно проговорила Кэролайн, а зеленые глаза Виктора посмеялись над ней, отражая знакомые оттенки морской воды, которые всегда проявлялись во взглядах Никлауса.
- Я слышал, что говорили твои друзья о тебе. «Преломление», верно?
Форбс едва не закатила глаза, чувствуя, что нотации от этого мужчины для нее будут последней каплей.
- Они не хотят принять тот факт, что я изменилась из-за ... этого. Пытаются списать на неизвестную магическую болячку, которую можно обратить, - безразлично прокомментировала Кэролайн, а Виктор, как и Селина, внимательно следили за ней.
- Изменения не убивают тебя, они делают тебя сильнее, - поддержал ее оборотень, но тут же добавил, - другое дело, когда эти перемены искусственны или неправильны. Что ты чувствуешь?
- Раздражение, - выдохнула Кэролайн. – Я бы с удовольствием убежала бы прочь от этого места, - девушка взглянула в темноту тюремной камеры. Виктор прищурил глаза, видя, как посмотрела на волка вампирша.
Загнанно. Одиноко. Спокойно. Смиренно. Она напоминала ломаную линию, которая дрожала от возможности развернуть время вспять и стать прямой.
- Ты словно отражение в рябой воде, - произнес вслух Виктор. – Никакой четкости, никакой силы, никаких желаний. Одна оболочка.
Кэролайн оглянулась на него, усмехаясь. Одно и то же. Одно и то же. Замкнутый круг сопротивления и борьбы с их мнениями. Как она могла забыть, что ей всегда приходится доказывать, что с ней все нормально, что она отлично справится с любым делом.
- Я выжила, что еще вы можете требовать от меня, - развела на мгновение руки в стороны вампирша. Оборотень вздохнул, смотря на нее с пониманием, но Кэролайн оступилась на собственной мысли:
- И я до сих пор не понимаю. Как я выжила? Майкл пронзил мое сердце насквозь. Как он позволил им сделать себя таким? – Она посмотрела на зверя, мельком встречаясь взглядом со Святой Волчицей. – Как он позволил заточить себя в клетку, опять.
«Я выживу. Я выживу один и никто, никогда не посмеет вновь заковать меня и бросить в клетку. Никто».
На лице оборотня на мгновение заиграли желваки от имени первородного вампира, но он быстро справился с собой, видя, как тяжело дается Кэролайн внезапное откровение.
- Когда я окончательно очнулась, яркой вспышкой мелькнула лишь одна мысль. Я выживу. Я выживу, несмотря ни на что.

23-24 августа (Вулканалия)
Изначально была лишь темнота и неудобство. Дышать было невозможно, а при каждой попытке стягивало всю грудь, словно легкие ударялись обо что-то, а воздух не мог закрепиться в теле. Призвав все свои скрытые силы и жажду жизни, Кэролайн открыла глаза и увидела расчерченное уходящими грозовыми тучами небо. Мысли сбились в единый поток информации, который надо было распутать, но на поверхности билось лишь одно лишь имя: Клаус. Она должна найти его, она должна помочь ему. Ее чувства заострились, словно заточенные ножи для битвы. Приподняв руку, девушка нащупала острие кола, торчавшего у нее из груди, пронзавшее сердце. Титаническое усилие, сжав челюсть, она чуть не раскрошила свои зубы, потянув проклятую деревяшку вперед.
Едва освободившись, Кэролайн стала рыскать в округе, не зная, сколько прошло времени и что произошло. Единственное, что держало ее в относительном сознании, отодвигая переизбыток внешних воздействий, проникающих через слух, зрение, осязание и обоняние.
- Где он? Где он? – на ноте истерики проговорила блондинка, ползая по мокрой траве, словно потеряла его где-то под своими руками. Продвинувшись вперед, как слепой котенок, Кэролайн добралась до Алисии и, ведомая порывом, встряхнула ведьму, спрашивая ее.
- Он исчез, - проговорил странный и родной голос, и Форбс резко вскинула голову, решая, что у нее галлюцинации. Ее нет здесь, Святая Волчица мертва. Продолжая ползти и чувствуя себя молодым и неопытным детёнышем, вампирша поймала пальцами деревянные бусы с крестом, разорванные на две половины.
Догадка промчалась перед глазами, хрусталем его слез опадая вниз. Она не должна была выжить.
- Где он? Почему я жива? – проговорила Кэролайн, сжав в кулаке ожерелье, поднимая глаза на Святую Волчицу. – Почему я опять выжила? Где он? Его больше нет, да?
Мгновение. Оно отделило ее – непонимающую и пугливую – от той, кто осознал и потерял. Словно пощечина, словно коса смерти выполнила свой приговор, а что-то утроило эту дозу. Кэролайн резко и быстро задышала, словно ей не хватало воздуха, а потом закрыла уши руками и закричала, словно кто-то вырывает ей сердце, словно она потеряла свой мир.

Ноябрь 2013
- Когда я окончательно очнулась, яркой вспышкой мелькнула лишь одна мысль. Я выживу. Я выживу, несмотря ни на что, но осталось столько вопросов...
- Ты выжила, девочка, - медленно, прерывая ее, заговорил Виктор. – Это похвально, но не всегда конечная цель оправдывает путь, по которому ты шла к ней.
Мужчина не смотрел на нее, разглядывая встрепенувшуюся Селину. Кэролайн нахмурилась, не ожидая такого ответа.
- Я могу понять твою боль, но мой сын жив. Ради него ты могла бы попытаться собрать себя по кусочкам, потому что, вернувшись к нам в своем настоящем обличии, он никогда не будет прежним.
- Я ничего ему не должна, Виктор, - огрызнулась Форбс. – Он всегда действовал за моей спиной, никогда по-настоящему не доверял и никогда по-настоящему не любил, - на одном дыхании выпалила Кэролайн, опуская взгляд. – Я – та, кто любил сильнее, кто вообще любил.
Виктор оглядел ее – загнанную в ловушку собственных страхов, потерь и непониманий. Разбитое на множество осколков зеркало. Оборотень переглянулся с сестрой, и волчица заметно кивнула.
- Я говорил тебе, Каролина, что семья в крови у волков. Узы, созданные одной кровью, - вечны, нерушимы и почитаемы у нашего вида, но не все загнанно в такие узкие рамки, - мягкий и вкрадчивый голос Виктора успокаивал. – Я расскажу тебе легенду. Твое право: верить или нет.
Кэролайн хотела отказаться, но отец Клауса обладал удивительным природным магнетизмом. Немного благородный, спокойный, а его облик кричал своим напоминанием о том, кто исчез. Вампирша смиренно кивнула и присела рядом с оборотнем, чувствуя некую умиротворенность в кругу трех волков.
- Ни один оборотень, ни один волк никогда не спутает вой своего вожака с другими. Они четко слышат каждое напутствие, которое передает главарь своей стае, и повинуются, не спутают последние слова их лидера, даже когда его голос потеряет звонкость и проникновенность. Услышат, даже если будут находится за сотни километров от него, - начал Виктор. – Но известен один случай, когда стая не узнала вой своего вожака.
Селина подошла к прутьями и села напротив брата, внимательно слушая, пока Клаус недовольно и тихо рычал в углу, не понимая ни одного человеческого слова.
- Он был в расцвете сил, управлял своей стаей с отменным трудолюбием, доказывая, что он достоин быть главой, показывая своей семье, насколько великим можно стать, не обладая дополнительными благословеньями от природы. Его небольшой мирок хранил уют, покой и справедливость, - выразительный тон Виктора завораживал своей проникновенностью, не показывая и каплю фальши. – Его называли Благородным Ликаном, но, конечно, он не всегда был таким. Молодой, опьяненный своей властью и правом от рождения, гордый и хвастливый волчонок, который наслаждался миром и считал, что тот принадлежит ему.
Кэролайн ухмыльнулась, словно это что-то напомнило ей.
- Творил все, что вздумается. Соблазнял женщин, играл их сердцами, разрушал семьи, издевался над людьми, показываю свою силу... - Виктор вздохнул, словно продолжать список его выматывало. – Но он встретил ее, единственную женщину, которая при своей хрупкости и одновременной необузданности, сварливости и показательной наивности, получила невероятную власть над ним.
- Как? – тихо спросила Кэролайн, а он коротко пояснил:
- Потому что она существовала в его жизни. Будучи чистокровным волком, могущественным созданием, он обладал слабостью, сокрушительной и обезоруживающей, - Виктор замолчал, подбирая слово. - Моногамия. Кажется, так называется этот порок в настоящее время. Сердце Волка – дар матери-природы, несмотря ни на что остается чистым до омерзения, потому что предназначено только одной, создано только для нее. Волк ненавидел ее, до омерзения боготворил, не понимая, что с ним, а его сердце уже покоилось в ее руках.
Кэролайн избегала взгляда в сторону камеры. В небольшое окошко у потолка камеры заглядывали первые солнечные лучи, а Виктор продолжал:
- Он полюбил ее. Навсегда. И мир обернулся райским уголком: она стала его женой, родила ему сына и ждала второго, когда прошлое напомнило о себе. Оно принесло одновременно и краткую боль, и пугающую радость, но разрушило все. Его мир, Его стаю, но, самое главное, ее. Он полз по земле к ней, не слыша ее сердцебиение, ее дыхание. Его пальцы вцеплялись с грязь и траву, утопая в ее крови... И его вой протянулся сквозь лес, поднимаясь к небесам... и его стая, погибая, не знала, кто это был, но они все поняли, что это был одиночка. Навечно одинокий волк. И никто не узнал, кто именно скрывался за этим голосом.
Кэролайн откинула голову назад, прижимая затылок к стене. Виктор закончил свою странную легенду, а Форбс покачала головой, замечая:
- Это были вы, верно?
Оборотень усмехнулся, но не ответил.
Светлый круг, заглянувший в подвальное помещение, начал менять свой рисунок. Кэролайн поднялась на ноги, подходя ближе к камере, как заметила, что волк всполошился, заглядываясь на солнце. Святая волчица оглянулась, а Виктор остановился позади Кэролайн.
Восходящее солнце перекрывалось в нижней половине темным кругом, делая диск перевернутым полумесяцем*. Словно некая дань Луне, покровительнице оборотней. Они стояли, приставив ладонь козырьком ко лбу, и наблюдали за изменениями, словно чувствуя общий стук сердец.
Соединяя тех, кто сидит в пути, направляясь навстречу с семьей и везя с собой ту, которая стала его заложницей. Насмехаясь над тем, кто всю ночь шлялся по непонятным улицам, а проснулся на часовой башне, жмурясь от света. Над теми, кто пытался уснуть один, но в итоге попросил посидеть рядом своего близкого друга.
Они все видели солнечное затмение восходящего солнца, названного гибридным. И они знали, что в этот день все решится.
Кэролайн на мгновение опустила взгляд на сверкающую позолотой шкуру волка.
Если бы она не любила его так сильно, то чувствовала бы сейчас что-то. Но он действительно был ее миром. Миром. Невероятным, обаятельным, единственным миром, в котором она мечтала жить.
Но Его больше нет. Никлаус Майклсон исчез. Пропал. Потерян.
И если он снова восстанет и поднимется на ноги - это будет уже другой человек.
Другой вампир. Другой зверь. Гибрид.

***

*Солнечное затмение 3 ноября 2013 года — гибридное (полное/кольцеобразное) солнечное затмение 143 сароса, которое можно будет наблюдать в северной и центральной частях Атлантического океана, а также в Африке. Его ждали шесть лет. 3 ноября на Земле произошло редкое гибридное солнечное затмение. Подобное было в 2007 году, а следующее произойдет лишь 10 лет, в 2023 году. Затмение называют гибридным, так как оно меняется с полного на кольцеобразное и обратно.