The Lost One

«He's both»
Elijah Mikaelson

«И то, и другое».
Элайджа Майклсон

Элайджа проверил лоб девушки, убирая спутанные кудри подальше от лица. Из-за упрямства этой девицы, которой порядка пятьсот лет, они топали по дороге полдня, попали под проливной дождь, просадили оставшиеся у нее в карманах деньги на какой-то бургер в забегаловке, где не оказалось бесплатного телефона.
Оказавшись на остановке, Кэтрин заснула, но пропала в лихорадке. И в этот момент Майклсон воспользовался шатким обещанием – не использовать при ней силу – себе на пользу. Девушка не видела, как первородный вернулся к заправке с ней на руках, остановил машину и внушил водителю отдать транспорт «другу», чтобы он мог отвезти больную Петрову в госпиталь.
- Откуда машина? – На несколько минут пришла в себя Кэтрин, пугаясь, но слабость не позволила ей отреагировать сильнее. Вампир смотрел только на дорогу, а девушка провалилась обратно с блаженный сон.
Ближайший город и больница. Элайджа отгонял от себя мысли и воспоминания – он никогда не видел мисс Пирс такой слабой, беззащитной перед простой человеческой болезнью.
Его кровь должна была вылечить такую примитивную болячку, но Кэтрин лихорадила пять дней, а врачи лишь разводили руками, проводя анализы и тесты. Элайджа находился подле нее ежечасно, отвлекаясь иногда на короткий «обед». Под конец седьмого дня Майклсон вежливо и тактично пригрозил главврачу, что если Кэтрин скончается в больничной койке – никому не жить, но тем восьмым утром в последние дни октября она открыла глаза и посмотрела на него.
- Где я? – Горло село из-за жажды. – Больница?
Элайджа подвинулся ближе, присев на кончик стула, на котором провел бессонные ночи. Утвердительно кивнув, вампир дотянулся до графина с водой и налил немного жидкости в стакан. Кэтрин благодарно взглянула на него и с его помощью отпила немного, как Майклсон склонился к ней, прикоснувшись губами ко лбу, проверяя лихорадку. Температура спала.
Некоторое время девушка молчала, прикрыв глаза, а потом спросила:
- Твоя кровь лечит все болячки?
Первородный прищурился, а Кэтрин продолжила:
- У меня некоторые проблемы с памятью, да и постоянная мигрень... была, - проговорила девушка, словно признаваясь в смертельном преступлении. – Мне поставили повреждение височной доли и частичную амнезию, а думаю, что это была опухоль... Может, твоя кровь излечила мне рак мозга, - хмыкнула Кэтрин, садясь. – Надеюсь, что память также вернется, и я узнаю, откуда эти метки да и в какую передрягу угодила, что мой мозг играет со мной в прятки.
Пирс взглянула на свои запястья, и Элайджа также посмотрел на шрамы, оставленные Сайлосом во время того ритуала. Майклсон забрал все ее воспоминания, но никогда не задумывался, как это повлияет на организм молодой девушки – человека – с историей на пять веков.
- Ладно, момент унижения окончен, - объявила Кэт и воткнулась взглядом в вампира. – Ты позвонил своему брату?
Элайджа моргнул, вспоминая, о чем говорит эта девушка. Пирс упрямо сложила руки на груди, игнорируя трубки и иголку капельницы с питательным коктейлем.
- Это будет сложно, - издалека начал мужчина, Кэтрин фыркнула:
- Конечно, телефона же у тебя нет! По-моему, у тебя сплошные отговорки да мания какая-то на благородство. Послушай, вампир сумасбродный, никому к черту не нужна твоя забота.
Элайджа сделал вид, что она открыла для него Америку. Пирс откинула одеяло и вытащила иглу капельницы умелым движением. Майклсон тут же перехватил ее за руку, не давая слезть с больничной койки.
- Куда ты собралась? Ты не здорова.
- Я ненавижу больницы, - дернула на себя руку Петрова, и Элайджа позволил ей освободиться, внимательно следя за ее состоянием, пока она рылась в шкафу в поисках своей одежды, но нашла лишь пакет с новыми вещами.
- Значит, деньги у тебя есть. Ты купил телефон? Или уже забыл номера семьи? – громко спросила Кэтрин, переодеваясь в смежной к палате ванной комнате.
- Я говорил, что это сложно: связаться с Никлаусом, в данный момент. Может, ты позвонишь Стефану? – Выбрал самый безопасный вариант Майклсон, расслышав какое-то бурчание: «Хитрый лис, даже слова своего не держит, запугал какого-то мальчика и отобрал машину».
Элайджа поднялся, застегивая пуговицы на пиджаке, как дверь распахнулась и появилась Петрова. Ее злобный взгляд впечатался подобно пуле аккурат меж глаз вампира, а грудь тяжело вздымалась и опускалась, словно она пробежала марафон.
- Что. Это. За. Одежда. Такая?
Майклсон оглядел ее облик: обтягивающие джинсы, кашемировая кофта с глубоким вырезом и кожаная куртка, которую она сжимала в руке.
- Ладно, поверю, что мои размеры можно угадать, но что за демонстрация всех...
- Достоинств? – подсказал Элайджа, мысленно сетуя на свой прокол, потому что перед ним определенно стояла Кэтрин Пирс, а не Кэт. Вампир даже задержал мнимое дыхание, когда увидел ее. Мягкие кудри едва не плясали танец, уподобляясь пламени, пока Кэт шла к нему, яростно сжимая кулаки.
Но сократив расстояние между ними до полуметра, Пирс остановилась, теряясь, а потом вдруг натянула рукава кофты, чтобы надежно скрыть свои шрамы. Элайджа слегка нахмурился:
- Прошу прощения за вопрос, но зачем ты так переживаешь о них? Кто не получал травм с такими последствиями?
- Как тактично, - пробормотала Кэт, но ничего не ответила, надежно застегиваясь, до самого горла, и засовывая руки в карманы куртки. – Давай покинем эту палату, ты меня где-нибудь накормишь, а потом я хочу узнать номер твоего брата, раз тебе так тяжело позвонить.
Кэт направилась к двери, остановившись около нее и оглянувшись на своего навязчивого провожатого, и выразительно посмотрела на него:
- Пойдем! Что застыл, Элайджа? – Майклсон вздрогнул, услышав свое имя. Его благородство и честь могли сыграть с ним жесткую шутку, пока в его ушах, как обвинение звучало: «Ты мог бы позвать меня с собой».
Пирс прищурилась, понимая его промедление по-своему.
- Кажется, ты ждешь некой благодарности, - растягивала слова девушка. – Что ж, спасибо за спасение моей потрепанной шкурки, но не думай, что это заставит меня поверить тебе на слово! Последнее время на меня валятся неприятности, а ты – удобное средство выживания. Так что, пойдем, джентльмен в очередном дорогом костюме.

Весна 2011
Элайджа выслушал нотации Елены с королевской терпимостью. Милая ранее девушка вымещала все свою злобу и боль на Катерину, в очередной раз, потопляя его слабые надежды на то, что ему удастся спасти душу той молодой девушки, которая робко верила в лучшее.
- И она не вернется! – закончила свою тираду Гилберт, поворачиваясь спиной к первородному.
- Я не дурак, Елена, - пытался как-то склеить надежду на лучшее Майклсон. – Конечно, думал об этом! – признался вампир, не отрицая «лучшие» части биографии мисс Пирс. - Но каким бы я был человеком, если даже не попытаюсь найти мою Катерину под... этим фасадом Кэтрин.
Элайджа недолюбливал это американизованное имя Петровой, не собираясь мириться с этим ликом, что навязала себе Катерина.
- Все мужчины одинаковы, - как-то неоднозначно отозвалась Елена, слегка качая головой. – Стефан и Деймон также стараются вернуть ту девушку...
- Не вини их за то, что они надеются, Елена, - подхватил Майклсон. – Жаль, если мир потеряет такую сочувствующую душу, как твоя.
- «Твое сострадание – дар, Елена. Пусть оно навсегда останется с тобой... - Елена вспомнила слова, подчеркивая, что уничтожила все, что связывало с той девушкой. Она сожгла свой дом, тело своего брата и собственные чувства. Элайджа видел эти перемены, словно через призму памяти: когда-то также поступила и Катерина?
Внезапно Гилберт замолчала, а потом послышался хруст, и ее тело упало к ногам Кэтрин. Петрова очаровательно улыбнулась, извиняясь:
- Прости, меня задержали, - переступая через Елену, словно через кучку мусора, вампирша прошла вперед, но Элайджа молчаливо присел около Гилберт, усмехаясь про себя, насколько неисправима эта хитрая женщина.
- Пойдем, - позвала Пирс, оглядываясь на первородного. – Ей стоит отдохнуть: она устала притворяться мной.
Ты убила Джереми Гилберта, - Майклсон старался не удивляться ее поступкам, но сильнее царапало его доверие сам факт сокрытие подобного.
Кэтрин на мгновение потерялась, но тут же взяла себя в руки и развернулась к Элайдже, не собираясь строить недотрогу:
- Да, Элайджа. Я убила Джереми Гилберта.
Он продолжал сидеть на четвереньках, спиной к вампирше, но Пирс чувствовала, как растет пропасть между ними. Снова и снова.
Но она не могла отрицать эту правду:
- Это сенсация! – Издевалась Кэтрин. – Она не могла дождаться, чтобы рассказать тебе, - девушка хотела верить, что сможет обернуть ситуацию в свою пользу. – Забавно, но ей должно быть все равно.
- А мне не все равно, - подчеркнул Элайджа, поднимаясь и поворачиваясь к ней. Вампирша слегка нахмурилась, услышав знакомую шарманку:
- Неужели ты ничего не чувствуешь по отношению к девушке, которая вынуждена жить твоей жизнью! – Он смотрел в ее глаза, наказывая каждым словом. – А теперь ты отняла у нее семью, как когда-то у тебя отняли твою?
Пирс едва сдержалась от возгласа, ненавидя, когда ее сравнивают с остальными двойниками, словно они все фарфоровые куклы вышли из одной печи из-под руки одного мастера. Вдобавок, Элайджа разочарованно оглядел ее лицо, словно на этой кукле определенно был брак. Не давая возможности объясниться, Майклсон все решил для себя и обогнул вампиршу.
- Почему ты смотришь так, словно я насладилась этим!? – Кэтрин обернулась ему вслед, не собираясь молчать. – Джереми был сопутствующим ущербом. Я сделала то, что сделала, чтобы выжить!
Ее самый главный аргумент прозвучал, и первородный резко развернулся и заметил:
- Я тоже средство выживания?
Замирая от вопроса, Кэтрин без труда различила ответ в его глазах, который он дал себе. Элайджа вновь решил отказаться от нее, каждый раз сбегая при удобной возможности, без шанса противостоять и бороться за них. Разозлившись, Пирс сжала руки в кулаки, топчась на месте, но боялась, что упустит все, на что надеялась.
- Не позволяй, - Кэтрин показала пальцем на Гилберт, - милой, доброй Елене, - ненавистным голосом отозвалась о своей копии Петрова, словно это ущемляло ее, - обмануть тебя! Она ненавидит меня! Хочет, что бы ты отвернулся от меня и убедить тебя, что мне нельзя верить!
Элайджа видел, что девушка начинает паниковать, и в проблеске этих эмоциональных слов попытался услышать какие-нибудь ниточки, ведущие к жалкой надежде, но тщетно: увиливание от ответов, бесконечность обвинений и переводы стрелок.
- Я задал тебе вопрос! – четко произнес старший Майклсон. Кэтрин резко замолчала, но более ни секунды не медлила:
- НЕТ! – Ее сердце ухнуло, словно удивляясь, насколько важно ей, чтобы он поверил ей в этот момент. Пирс старалась смотреть прямо ему в глаза, мысленно передавая: поверь мне, помоги мне, но Майклсон слегка разочарованно ловил ее взгляд, словно готовя последние слова перед прощанием.
Кэтрин возненавидела Елену в миллионы раз сильнее, помимо всего, что у нее есть, она посмела влезть и в эти отношения. Почему всегда спасают таких, как она? В сердцах, Пирс хотелось крикнуть, где ты был Элайджа, когда из Катерины сделали Кэтрин, но гордость придушила эту мысль.
- Конечно, ты не средство выживания! – Пирс давила в себе все хитрости, ловкости, ложь и пыталась высказать все, что творилось у нее на душе, докричаться сквозь его недоверие. – Ты помогал мне, когда никто не мог помочь. Ты даешь мне второй шанс, никто бы его не дал, - она сокращала расстояние между ними, с опаской поднимая ладонь и касаясь его щеки. – Я люблю тебя!
Черт, она сказала это. Кэтрин не хотела озвучивать это, словно последний аргумент, но ее сущность пропиталась желанием выжить и, теряя его снова и снова, она продемонстрировала все козыри.
Элайджа опустил взгляд, почти отодвигаясь от ее прикосновения, но словно передумал и задумчиво посмотрел на ее руку. Кэтрин попыталась поймать его взгляд:
- Элайджа?
Он сделал шаг, не смотря ей в лицо, словно отодвигая на задний план. Ее пальцы соскользнули вниз, и девушка едва не съехидничала над своей глупой верой, что кто-то, а именно, ОН поверит ей. Вампирша выдохнула свою обиду, не собираясь больше доказывать, и озвучила факт:
- Ты мне не веришь.
Майклсон посмотрел на нее, словно делая одолжение:
- Я хочу тебе верить, - Элайджа сжал губы в тонкую линию, злясь на самого себя. – Это мой порок.
Кэтрин сдержалась, теряя последнюю нить жалкого подобия надежды. Майклсон слегка качнул головой:
- Я хочу тебе верить, но КАК я могу, если ты постоянно даешь повод сомневаться? – риторически спросил первородный, усмехаясь. – Я не знаю тебя! – Словно пощечина, эти слова повторились в ее мыслях, что неверные слезы объявились в глазах и пришлось призвать всю свою силу, чтобы не показать их.
- И не думаю, что узнаю, - резко оборвал разговор Элайджа и повернулся к ней спиной, уходя. Пирс проглотила все моментально, уцепляясь за ее единственный верный инстинкт – выжить. Ей стало все равно, что подумает или как расценит ее Элайджа. Метнувшись за ним, она почти молила его:
- Подожди! – За плечо вампирша развернула его, наплевав на все. – Ты дал мне слово, что поговоришь с Клаусом. Я не могу заключить сделку без тебя! – последнее мгновение, явное разочарование с его стороны.
- Прощай, Кэтрин, - подчеркнул ее имя Элайджа, разрубая все. Он никогда не любил это имя, он ненавидел карикатурный фасад, скрывавший облик Катерины.
И это оглушило ее сильнее удара молота, вампирша потеряла дар речи, осознавая, что потеряла его. Снова и снова.
Кажется, она давно с этим смирилась. Так отчего же так сжимается сердце, в очередной раз, видя его спину и отдаляющуюся фигуру?

Кэт поглощала заказанный обед без должной грации дворянки, словно ее не кормили сотню лет. Элайджа удивленно и с долей очарованности наблюдал за ней, пока они сидели в кафе, недалеко от больницы, откуда Петрова выскочила, как черт из табакерки, сбежав от последних тестов и проверок. Он никогда не видел ее такой и не мог прогнать улыбку с лица, а Кэтрин фыркнула на него, замечая:
- Вам обычная еда-то нужна?
- Не особо, - покачал головой первородный. – Но насладиться ее вкусом мы можем, когда не голодны в другом смысле.
Жуя кусок стейка, Петрова изобразила одобрение, а потом показала на него вилкой.
- Твоя семья знает, что ты за фрукт.
- Ты бы удивилась, - неопределенно ответил Элайджа, решив, что с нее пока достаточно потрясений, тем более, ведьмы должны посмотреть, что с ее головой: действительно ли там была опухоль или серьезное повреждение?
- Чего ты ждешь? – осуждающе спросила девушка, отпив воды. – Звони брату или давай сюда телефон, я сама свяжусь.
- Повторяю, Кэт, - немного морщась от этой «клички», проговорил Майклсон. – С Никлаусом сейчас сложно связаться.
- И почему? Он в горах, скачет по скалам, а связи там нет? – Высказала бредовое и одновременно близкое к правде предположение Петрова.
- Отчасти, - увел в сторону ответ Элайджа, а Кэтрин швырнула вилку в его сторону, сбивая стакан с водой. – Я могу позвонить сестре, тем более, она волнуется за меня. Возможно, Стефан будет поблизости с ней.
- И чего ты ждешь? – фыркнула Кэтрин, следя за тем, как вампир быстро набрал номер Ребекки. Первые гудки прошли, и неопределенный голос вампирши отозвался в динамике.
- Ребекка, - произнес только имя Майклсон, а Петрова тут же услышала громкий вздох облегчения и бормотание девушки, но почти ничего не поняла: то ли сестра Элайджи говорила очень быстро, то ли очень тихо.
Лицо вампира менялось, пока он выслушивал новости, кивая самому себе. Его взгляд немного потерянно и с толикой веры беспричинно смотрел на подоспевшую официантку, которая убрала осколки стакана и испорченную (оказавшуюся на полу) вилку.
- Я приеду завтра, - пообещал Майклсон, отключаясь. Кэтрин чертыхнулась:
- И что это значит? Стефана не оказалось поблизости? – С каждой минутой терпение и беспочвенное доверие исчезало из души Петровой. Элайджа взглянул на нее, словно вспоминая, что не один.
- Катерина, у меня нет времени на налаживание отношений с тобой или получения твоего доверия. Моего брата нашли, наконец-то, поэтому хочешь ты или нет, - он или угрожал, или сообщал свое решение, Петрова не была уверена. – Мы едем в Мистик-Фоллс прямо сейчас.
- Разбежался! – Огрызнулась девушка, откидывая салфетку, которая лежала у нее на коленях. – Я возвращаюсь домой. Ты нарушил почти каждое свое слово, данное мне. Обойдусь без тебя!
Поднявшись, Кэтрин направилась к выходу, но Элайджа уже поднялся и схватил ее за запястье, дернув на себя.
- Я не могу тебя отпустить, - произнес вампир, словно это все объясняло, а Кэтрин едва не засмеялась ему лицо.
- Это твоя проблема, мистер Майклсон. Я не просила этого, я не знала вас и жила в относительной безопасности. Появившись на моем пути, фактически заманив меня в свое общество, ты...
- У меня нет времени пререкаться с тобой, Катерина! – Повысил на тон голос Элайджа, обрывая ее очередную тираду. – У меня нет времени, чтобы играть в догонялки. Я должен быть с семьей.
- Да я тут с какого боку!? – Пыталась вырваться Кэтрин, оглядываясь на невольных зрителей. Один из полицейских в углу поднялся и шел к ним, и Петрова попыталась этим воспользоваться, - Отпусти меня! Отпусти!
Прилагая множество усилий, она не смогла и один палец оторвать от себя, и попыталась ударить свободной рукой, но Майклсон перехватил вторую, четко отвечая ей почти в лицо:
- Нет.
Кэтрин взбесилась, зарычав кошкой:
- Ты, ты... лицемерный ханжа! То в лобик целуешь, то синяки оставляешь! Не нужно тебе мое доверие, ты привык показывать себя, словно великодушный монарх с кодексом чести! – девушка не собиралась останавливаться, несмотря на сильную хватку вампира. – Кто дал тебе право решать, кого миловать, а кого – казнить? Отпусти меня, чудовище двуликое, гибрид проклятый.
- Катерина, - проговорил Элайджа, чувствуя, как ее трясет от паники.
- Молодой человек, - полицейский подошел к ним, отвлекая Майклсона от девушки. – Отпустите ее. – Мужчина был вежлив, но его пальцы тянулись к кобуре. Кэтрин вытянулась, как струна, готовая рвануть за три девять земель от Майклсона, как только он даст ей свободу.
Элайджа усмехнулся, разжимая пальцы. Петрова потирала запястья, отходя на три шага дальше от него, но внимательно следя за ним. Полицейский что-то спросил ее, какие-то формальные вопросы, и девушка кивнула, прося задержать «этого ужасного человека».
Ужасного? Первородный сделал невидимый для людей шаг и резко погрузил руку в грудную клетку офицера, вырывая бьющийся орган. Кэтрин оцепенела, когда увидела окровавленные пальцы и сжимающееся в конвульсиях сердце.
Второй полицейский навел оружие на Майклсона трясущимися руками и нажал на курок. Элайджа сделал шаг вперед, загораживая Катерину, позволяя бесполезным кусочкам металла проникнуть под кожу, а когда у нападавшего закончились патроны, вампир метнул в него ложку, пробивая грудину.
Остальные посетители и работники метнулись в разные стороны, сбивая мебель, посуду, устраивая хаос. Кэтрин пятилась, но боялась повернуться спиной к нему. Вампир приблизился к ней, касаясь волос, обхватывая ее затылок.
- У меня нет времени, Катерина, - проговорил он снова, касаясь ее сонной артерии и подхватывая на руки, когда она потеряла сознание.
Кто бы мог подумать, что благородный рыцарь может повернуться другой стороной. Кто бы мог подумать, что получив желанную свободу, Кэтрин Пирс оказалась в другой клетке, и за нее был ответственен уже не Никлаус Майклсон.
«Ты уничтожишь ее, Элай. Ей не стоило опасаться и убегать от Никлауса, страшиться и прятаться ей следовало от тебя. Ты давно хотел поймать лисицу и сделать ее ручной, но в итоге потеряешь все, что тебя привлекло в ней. Потеряешь ее».