Секция 69

8 августа 2021 года

Я начала по-настоящему тревожиться за Мэри и нашего тренера. Она изменилась, стоило ему начать оказывать знаки внимания. Легкомысленность, раньше ей несвойственная, теперь сквозила в каждом её слове, хотя именно она всегда была нашим голосом разума. Мэри все чаще растворялась в каких-то «делах», наши переписки сошли на нет, как осенние листья под ледяным дождем. И в глубине души я, признаться, начала ревновать ее к нему. У нее всегда было много парней, но никто из них не смел встать между нами. Но не сейчас. Мистер Браун поглотил ее целиком, оставив мне лишь бледное редкое напоминание о подруге в виде сухого сообщения: «Ой, прости, сегодня никак не получится увидеться».

Что он там с ней делает — одному Богу известно. Бесит до зубовного скрежета, что она перестала делиться со мной всем. Ненавижу эту слепую завесу неведения. Ненавижу это чувство, будто меня бросили.

Вчера на стадионе она вывалила на меня новость: тренер не только поцеловал ее, но и, хоть и не склоняет напрямую к сексу, всячески намекает на «близкие отношения».

«Гребаный маньяк! Тебе мало тех выпускниц, что готовы ползать на коленях перед твоим кабинетом? Ты решил сломать нормальную, умную девчонку, у которой вся жизнь впереди?».

Я по-прежнему лежала на кровати, закинув ногу на ногу, и в такт музыке нервно дергала конечностью. Листая ленту в социальной сети, наткнулась на вроде бы неприметный пост, в комментариях к которому вовсю обсуждали очередную выходку «Бешеных псов». Этот Такер Эверс со своей футбольной сворой опять «отметился» на какой-то девчонке. Та, видимо, проболталась, а травить начали не насильников, а ее саму.

«Шлюха, сама раздвинула ноги, а теперь строит из себя жертву», «Если бы я был там, ты бы после моего болта долго не могла ни ходить, ни говорить». И вся эта мерзкая блевотина — анонимно, разумеется. Какие же они жалкие трусы.

Я продолжала равнодушно пролистывать посты, не чувствуя ни капли жалости. Это их проблемы, их грязная яма.

Очередное сообщение с незнакомого номера, наконец, заставило меня почувствовать что-то. Что-то пугающее, но в то же время притягательное. То, что у меня появился загадочный сталкер, уже не вызывало страх, а лишь подстегивало любопытство.

«Как прошел разговор с Мэри вчера на стадионе?» — уголки губ поползли вверх в ухмылке. И я впервые решила ответить.

«Не твое гребаное дело», — нажала кнопку отправки с довольным лицом.

«Я уж думал, ты никогда не осмелишься ответить, крошка. Запомни, все, что связано с тобой — мое гребаное дело».

После того как мистер Браун... тренер... черт, Ник... кончил на мою киску. Меня обдало жаром, по телу прошла волна будто еще одного оргазма. Я продолжала сидеть на своем водительском кресле, которое было измазано в моих и его соках.

Я была бы не прочь, чтобы он спустил в меня, но еще не время. На сегодня и так много нового попробовала. Один фонарь чего стоит. Да и делала минет впервые. Чуть не сдохла от недостатка воздуха, но в целом нормально. В какой-то момент была готова распрощаться со своим ртом и голосом, ведь казалось, что он вот-вот своим огромным членом разорвет меня в клочья.

Пока я сидела и вытирала себя влажными салфетками, Ник пристально наблюдал за мной. Неловкость опять вернулась. У меня, не у него точно. Он вел себя так, будто вылизывал мне сотню раз, а я заглатывала и того больше.

— Все хорошо, дорогуша? — нахально спросил тренер.

— Дорогуша? — я округлила взгляд, недовольная новым прозвищем.

— Тебе что-то не нравится? — он продолжал остро улыбаться, убирая свой вытертый член в брюки.

— Если ты будешь называть меня как-либо, а не моим чертовым именем, я ни разу больше не произнесу твоего, как хотел этого минутами ранее, — я начала шантажировать. Чувствовала, как он желал из моих уст услышать «Ник», чтобы я кончала со вкусом его имени на губах.

— Кэссиди, — тренер махнул рукой, указывая мне встать. Я подчинилась, — Кэс. Так лучше? — он подошел ближе и грубо прижал меня к машине, по спине разлилась боль и мурашки.

— Да, — я гордо подняла взгляд. Ник был таким высоким, даже не знаю, под два метра, может чуть меньше. А я на его фоне вообще смотрелась букашкой. — Мне нравится, когда твои губы, — пальцами я провела по ним, он облизнулся, — произносят мое имя.

— Хочешь доминировать в этом союзе? — он склонил голову, прожигая взглядом насквозь. — Хочешь управлять мной, Кэссиди? Даже не мечтай.

— Управлять? Брось, Ник, — я привстала на носочки, подаваясь к нему. Он, словно завороженный, потянулся навстречу. — Я лишь хочу владеть тобой, как ты владеешь мной. Без остатка.

— Я твой, Кэссиди, — наши губы слились в обжигающем поцелуе, языки сплелись в страстном танце. — Только твой, — я ощутила терпкий привкус своего нектара на его губах, — а ты — моя.

Казалось, он готовился к повторному штурму, сжимая мои бедра и грудь в своих сильных руках. Но внезапно Ник отстранился, словно очнулся.

— Тебе пора домой. Уже поздно, — слова прозвучали с напускной заботой, но в них сквозило явное отторжение.

— Ты прав, — спорить не хотелось, хотя все еще жгло нестерпимое желание вновь заглотить его дружка.

— Подброшу до машины, а дальше прослежу, чтобы ты опять не свернула в лес, чтобы подрочить подручными средствами, — его сучья натура командора вновь дала о себе знать.

Клянусь, если он сейчас крикнет «Картер!», я засуну этот фонарь ему в задницу, и именно светящейся стороной. Может, хоть тогда смогу разглядеть, есть ли у него хоть капля души.

— Как скажете, тренер, — откинув волосы назад, я села за руль. Ник устроился на пассажирском сиденье.

— Кэс, — он достал из подлокотника предмет моего недавнего развлечения, — знаешь, я ничуть не удивлен твоей тяге засунуть в себя что-то. Уверен, в твоем омуте черти похлеще моих водятся. А твою жажду секса я чувствую даже за сотни метров, наблюдая, как ты зажигаешь в группе поддержки.

— Неудивительно, ведь меня никто толком нормально еще не отодрал. Даже ты все ломаешься. Ты что, строитель?

— В каком смысле?

— Строишь из себя хер пойми что, — я едва заметно улыбнулась своей «остроумности», завела двигатель и медленно покатила к его машине.

— Шутки за триста? — Ник закатил глаза, продолжая вертеть в руках черный продолговатый предмет. — Поверь, когда ты будешь готова, я отымею тебя так, что при виде моего члена ты будешь впадать в панику.

— Как скажешь, — остановившись, я уставилась в лобовое стекло, ожидая, когда он выйдет. Но этот гаденыш прожигал меня взглядом. — Что? — не выдержала и обернулась.

Ник молчал, просто смотрел. Жадно и... даже не знаю, с нежностью, что ли. Через мгновение он поднес фонарь, уже обсохший от моих соков, к носу и глубоко вдохнул аромат.

— Божественно, — оскалившись, словно волк, он перехватил мою руку и оставил на ней легкий поцелуй. Я даже растерялась. — До завтра, Кэс.

Он вышел из машины, постучал пальцами по капоту, будто наигрывая зловещую мелодию из фильма ужасов. Затем забрался в свой серебристый пикап и завел двигатель. Его взгляд по-прежнему окутывал меня ледяным туманом. Я тронулась с места.

«Видимо, как и моя крыша».

Трахаться с тренером в выпускном классе — та еще авантюра.

«Слушай, а ловко ты это придумал. Я даже в начале и не поняла. Молодец... кретин».

Как и обещал, он проводил меня до самого дома. Как только я припарковала машину и вошла внутрь, он поехал дальше по улице. Уже стемнело и похолодало, приближался девятый час вечера. Хотелось сразу заскочить в душ, чтобы смыть с тела липкую похоть. Но и этим планам не суждено было сбыться.

— Кэссиди, — строгий голос отца эхом прокатился из гостиной, — подойди сюда.

— Иду, — вздохнула я, повинуясь зову.

— Где была? Уже совсем темно, — я понимала его беспокойство. Смерть Мэри, случившаяся всего несколько дней назад, оставила незаживающую рану. А я, не предупредив, задержалась. В обычные времена никто бы и слова не сказал, вернись я хоть в полночь, но только не сейчас.

— На тренировке, пап, — ответила я, опуская рюкзак возле кресла и с нарочитой бодростью плюхаясь на мягкие подушки. Нужно было убедить его, что все в порядке, что мне нечего скрывать... Скрыть, например, вкус кончи тренера на губах после той «тренировки» в лесу. Девочка-отличница, все как обычно.

— Тренировка? Что-то новое? — отец живо заинтересовался, гордый тем, что я продолжаю заниматься спортом после того, как он отстал со своими упражнениями.

— Да, открыли новую секцию, — я зевнула, демонстрируя усталость, — в основном легкая атлетика, ну и немного гимнастики.

— Здорово! — недовольство как рукой сняло, и отец одобрительно кивнул. — Тебе нравится?

«О, папочка, если бы ты только знал, как мне это нравится...»

— Да, думаю, это будет полезно для команды. Тренер строгий, но держит нас в тонусе.

— Ну, тренер у вас хороший, таких поискать еще нужно. Ладно, иди отдыхай. На тебя страшно смотреть — вся запаханная и вспотевшая. Умница моя.

— Спасибо, — улыбнулась я, поднимаясь и собираясь уйти.

— Даже не поцелуешь отца на ночь? — Рой Картер наигранно прищурился.

«Нет, пожалуйста, только не это. Мои губы все еще со вкусом спермы тренера, блять».

— Да ладно, не ломайся, — он махнул рукой, призывая меня подойти. Обычно такой жест был нормой — чмокнуть в щеку при встрече или прощании. И маму и папу я так целовала... Но, ебаный рот, в обоих смыслах, почему именно сейчас?

— Конечно, — я снова натянула улыбку, подошла и оставила легкий поцелуй на щетинистой щеке отца.

«Прости меня, папуля».

Хотелось одновременно смеяться и плакать от абсурдности происходящего.

— Ну все, побежала. Спокойной ночи, — схватив вещи, я ринулась наверх, в свою комнату.

Очутившись в спальне, я быстро направилась в ванную комнату. Хотя вкус мистера Брауна мне и нравился, но хотелось скорее почистить зубы. Встав под душ, я выдохнула. Влагалище все еще стонало от размера того фонаря, которым я дрочила. Подняв голову с закрытыми глазами, пока капли душа омывали лицо, я не могла не представлять, как Ник мог бы насаживать меня на свой огромный член. Как бы он меня до боли, а может и до крови, месил. Горло еще немного побаливало от той долбежки, что он мне устроил, поэтому я чуть прокашлялась.

Ник хотя и заставил меня обильно кончить, разрядом молнии ударить по всей матке, но без его члена в себе я никак не могла унять зов киски.

«Кэс, прекращай. Слишком много дрочки на сегодня», — подумала я, когда направила струю душа на промежность.

Вода приятно омывала мои половые губы, заставляя те дрожать. Киска сжималась, будто загнанный в угол зверь. Будто так и просила остановиться. Откуда ей было взять силы для еще одного оргазма?

«Я слишком голодна», — включила напор посильнее и направила струю прямо на клитор.

Бугорок стал твердеть, губы набухать, легкие спазмы бегать по паховой области. Я начала делать круговые движения тазом, имитируя секс. Изливающиеся соки тут же смывались горячей водой. Я припала к стене и закинула голову. Хотелось стонать, но было бы слишком нагло подвергать уши родителей такому издевательству. Поэтому свободной рукой со всей силы зажала рот, причиняя себе боль. Зажмуренные глаза прокручивали этот вечер в лесу, поцелуи Ника и его причмокивания в области моей киски. Как она поддавалась на его ласки, как изливалась и кричала.

Струя нашла нужную точку, клитор сильнее затвердел. Я сделала еще несколько движений своими идеальными бедрами, а затем волна оргазма ударила меня в матку. Откинув лейку душа в сторону, я пала и скукожилась. Несколько минут тело резкими толчками дрожало, не хотело подчиняться уговорам встать.

Пролежав так в ванной минут пять, я все же нашла в себе силы встать, накинуть халат и присесть на мягкую кровать. После такого изнурительного дня она казалась облачком.

Вспомнив, что давно не проверяла айфон, я полезла за ним в рюкзак.

«Тебе не хватило сегодняшнего? Думаешь, душ даст тебе больше удовольствия, чем я», — у меня перехватило дыхание. Сообщений с неизвестного номера не было со дня смерти Мэри.

«Все это время это был ты?» — дрожащими руками я попыталась набрать текст.

«Да».

Во мне тогда теплилась догадка, зыбкая, но настойчивая: это мог быть он. Август словно закрутился в безумном хороводе вокруг фигуры тренера. Нескончаемые рассказы Мэри о его внезапной настойчивости, участившиеся сборы группы поддержки на тренировки «Бешеных псов» — в августе нас так часто не дергали никогда, но только не в этот злосчастный год. Зачем ему все это было нужно тогда? Зачем этот липкий интерес к Мэри, если он так жаждал меня? Абсурд. Я надеялась, что в понедельник он рассеет этот туман недомолвок.

Но как ни горела я желанием потребовать объяснений, следующие две недели прошли в томительном ожидании. Мистер Браун, по слухам от других учителей, внезапно ушел то ли в отпуск, то ли на больничный и в школе больше не появлялся. Да и мои сообщения оставались без ответа, словно канули в бездну. Его внезапное исчезновение казалось пугающе нелогичным.