Не Оставляй Меня

Эймон.

Лилиан крепче обхватывает мою талию, ее пальцы впиваются в кожу, пытаются удержать меня от падения. Я кряхчу, чувствуя, как боль в бедре пульсирует с каждым шагом. Помогаю ей открыть дверь, и свежий воздух ударяет в лицо, охлаждая горячую кожу. Она тащит меня к машине, ее шаги неуверенные, но упрямы. Я отстраняюсь от нее, спотыкаюсь и опираюсь на холодный капот мустанга. Боль жжет. Опускаю голову и делаю глубокий вдох. Осознание того, что придется доверить Лилиан не только себя, но и машину, вызывает во мне смесь раздражения и холодного расчета. Поворачиваюсь к ней, голос звучит слабо, но без колебаний:

- Ты поведешь.

Ее глаза расширяются, губы слегка приоткрываются, словно она пытается найти слова, но не может. Она топчется на месте, ее пальцы нервно теребят край футболки.

- Но... я давно не водила. И прав у меня нет, - лепечет она, голос дрожит.

Черт, я уже готовился к худшему - к тому, что она скажет, будто не умеет водить. Это стало бы проблемой, заставило бы искать другой путь, а время - роскошь, которой у меня нет. Но, к моему удивлению, все сложилось лучше, чем я мог предположить. Лилиан... она продолжает радовать.

- Это не обсуждается, котенок, - твердо говорю я. - Ты должна увезти нас отсюда.

Она смотрит на меня, в ее глазах мелькает борьба: страх, сомнение, но и что-то еще - необходимость подчиниться. Она делает глубокий вдох, словно собирается с силами, и подходит к пассажирской двери. Открывает ее, пытается помочь мне сесть, но я отстраняюсь.

- Тебе же больно, - ее голос звучит тревожно, и это раздражает.

Я злюсь. Не на нее, а на себя. Ненавижу, когда обо мне беспокоятся. Ненавижу, когда видят мою уязвимость. Лучше бы она дерзила, как раньше, пользовалась моментом, чтобы уколоть. Но нет - теперь она смотрит на меня с этой глупой заботой, и это невыносимо.

Опираясь на машину, я медленно забираюсь в салон, чувствуя, как каждое движение отзывается резкой болью в теле. Первым делом отодвигаю кресло, чтобы не биться ногами о переднюю панель. В последнее время это место принадлежит Лилиан, и она уже давно отрегулировала сиденье под себя, под свои привычки, под свою хрупкую фигуру. Откидываюсь на кожаную спинку кресла, прикрываю веки и тяжело дышу. Кровь из обеих ран продолжает сочиться, и я с раздражением думаю о том, что снова придется менять салон.

Открываю глаза и вижу, как Лилиан садится за руль. Ее движения осторожны, почти нерешительны, но в них есть что-то возбужденное, будто она прикасается к чему-то запретному. Она гладит руль, словно это живое существо, ее пальцы скользят по коже, изучая каждую деталь. Панель управления она рассматривает с любопытством, будто видит ее впервые.

- Черт, никогда не думала, что сяду за руль твоего мустанга! - вырывается у нее с восторгом. Она пытается устроиться поудобнее на сиденье, которое явно нужно подвинуть ближе к рулю.

В этот момент я чувствую что-то странное, что-то теплое и непривычное, будто в ее поведении, в ее искренности, пробуждается во мне что-то давно забытое. Что-то, что я давно загнал в самый дальний угол своего сознания. Но я тут же спохватываюсь, прогоняю это чувство, как ненужную слабость. Ловлю ее восхищенный взгляд и стараюсь говорить сдержанно, хотя в голосе все равно проскальзывает легкая напряженность:

- Прошу, только не спеши. Помни, он мощный.

Только бы не пришлось пожалеть о том, что доверил ей свою машину. Обычно я не позволяю никому садиться за руль, кроме Марио. Он уговорил меня в день покупки, выпросил право прокатиться. Этот ублюдок просто обожает мою тачку. И что самое мерзкое - он обожает ее не просто так, не за ее мощь или стиль, а потому что она - моя. Он водит ее с каким-то почти болезненным восхищением, будто через руль чувствует мою власть. И это... это раздражает.

Лилиан кивает. Одна ее рука крепко сжимает руль, пальцы слегка побелели от напряжения, а другая поворачивает ключ зажигания. Машина тут же с рычанием оживает, мотор ревет, как разбуженный зверь. Лилиан взвизгивает, как маленький ребенок, и поворачивает ко мне голову, ее глаза округлены, полны восторга и азарта. Но как только она встречает мой хмурый, почти ледяной взгляд, ее радость мгновенно сменяется сосредоточенностью. Она отворачивается, и я, несмотря на боль и раздражение, все же позволяю себе едва заметную улыбку.

Лилиан отпускает тормоз, и машина резко дергается вперед, едва не задев патрульный автомобиль. Улыбка исчезает с моего лица.

- Хочешь умереть? - рявкаю я. Мое сердце бешено стучит в груди, кровь пульсирует в висках. Я вытираю пот со лба и понимаю, что мне срочно нужно закурить, иначе я могу лишить жизни Лилиан раньше, чем планировал. - Я же сказал тебе - помедленнее.

- Не волнуйтесь, мистер, я доставлю вас в целости и сохранности, - издевательски произносит Лилиан, ее голос звучит слишком сладко, чтобы не раздражать. - Кстати, куда мы едем?

Она явно наслаждается моментом, подрывая и без того расшатанные нервы. Я сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, и делаю глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки.

- Направляйся на главное шоссе и сверни налево, - отвечаю я.

Лилиан словно намеренно игнорирует мои слова. Она резко поворачивает руль, и машину заносит вправо. У меня округляются глаза. Автомобиль подпрыгивает на кочках, и боль пронзает мое тело, словно сотни раскаленных стрел. Каждый удар отдается в ранах, заставляя меня стиснуть зубы, чтобы не застонать.

- Котенок, - говорю я сквозь зубы, голос низкий, почти звериный, - если ты еще раз так сделаешь, я лично вышвырну тебя из машины на полном ходу.

Она бросает на меня быстрый взгляд, в ее глазах мелькает что-то между извинением и вызовом. Но она молчит, лишь крепче сжимает руль и продолжает движение, на этот раз чуть аккуратнее. Я откидываюсь на сиденье, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя лишь усталость и боль. Медленно опускаю взгляд и смотрю на раненое бедро.

Кровь просачивается сквозь белую ткань брюк, прилипая к ноге, как вторая кожа. Бежевая обивка сиденья подо мной потемнела от крови. Нужно остановить кровотечение, иначе все может закончиться очень плохо. Каждая капля, вытекающая из меня, - это время, которое я теряю. Время, которого у меня нет.

До меня доносится тихий голос Лилиан:

- Эймон, куда именно мы едем?

- На базу, - отвечаю я, голос звучит ровно, но внутри меня все кипит. С каждой секундой дыхание становится прерывистым, а тело погружается в онемение. Я не могу точно сказать, что именно болит: все мышцы словно сжаты в тиски невыносимой боли. Она не вызывает особого беспокойства, гораздо больше раздражает то, что наступает после нее - слабость. Эта проклятая слабость, которая делает меня уязвимым.

- Зачем нам на базу?

Черт побери, потому что я истекаю кровью. Пуля попала в крупную бедренную артерию, вызвав внутреннее кровотечение. Это видно по тому, как заметно раздулась поврежденная область. Может быть, я смогу остановить кровь снаружи, но внутри это смогут сделать только медики, которые не один год на службе у Марио и которым я могу доверять. Поэтому мне нужно как можно быстрее добраться до базы. Хорошо, что рана на правой икре не такая критичная: всего лишь разрыв мышц, но болит она не меньше, чем рана на бедре. Гребаные копы.

- Зачем? - Ее голос звучит настойчивее, и я чувствую, как раздражение нарастает.

Я прикрываю глаза, чтобы собраться с мыслями, и отвечаю, стараясь сохранить спокойствие:

- Там я смогу получить медицинскую помощь.

Она не унимается и задает следующий вопрос:

- Почему бы тебе сразу не поехать в больницу?

Я поднимаю на нее взгляд, полный раздражения и презрения.

- Ты серьезно?

Она пожимает плечами, но я чувствую, как машина начинает набирать скорость. Как бы мне ни хотелось поскорее добраться до базы, лучше бы это сделать живым, поэтому я не спешу кричать на нее. Мне нужно, чтобы она ехала быстрее, но при этом не угробила нас обоих.

- Через два поворота сверни направо, - говорю я, хватаясь за края футболки.

Машина слегка виляет по дороге, меня покачивает, но я все же справляюсь и снимаю футболку, ощущая холод воздуха на влажной коже. Ткань рвется с трудом, но я не могу позволить себе медлить. Лилиан, заметив это, поворачивается ко мне с открытым ртом, ее глаза широко раскрыты, будто она впервые видит меня без футболки.

- Ты что делаешь? - возмущается она, ее голос звучит так, будто я совершаю что-то немыслимое. Ее глаза бегают от меня на дорогу и обратно, словно она не может решить, на чем сосредоточиться.

- Хочу остановить кровотечение, - отвечаю я на автомате.

Начинаю обматывать первый кусок ткани вокруг бедра. Боль невыносимая, каждый дюйм ткани, который я затягиваю, словно прожигает кожу, но я стискиваю зубы и затягиваю повязку как можно туже.

- Насколько все плохо? - серьезно спрашивает Лилиан, когда я начинаю обматывать второй кусок ткани вокруг раны на икре.

Я бросаю на нее быстрый взгляд. Она нервно сжимает руль, ее пальцы побелели от напряжения, а глаза прикованы к дороге. Чтобы не пугать ее еще больше, я стараюсь говорить уверенно, хотя каждое слово дается с трудом.

- Все нормально, главное, следи за дорогой, а на меня не обращай внимания. Это пустяки.

Руки дрожат, но я продолжаю, стараясь не думать о том, сколько крови уже потерял. Каждый кусок ткани, который я накладываю, становится все более влажным, но я не останавливаюсь. Не могу.

- Эймон, - ее голос звучит мягче, - ты уверен, что все в порядке?

- Да, - отвечаю я, понимая, что это ложь.

Всю дорогу до базы я не выпускаю из пальцев сигарету. Никотин помогает мне сосредоточиться, успокоиться, но иногда, наоборот, вызывает приступ нервозности. Особенно когда Лилиан начинает петлять по дороге, словно специально выискивая каждую яму. Каждый рывок, каждый поворот отдается в ранах, заставляя меня стискивать зубы, чтобы не застонать.

Я молчу. Хочется сорваться на нее, накричать, чтобы она была осторожнее, но понимаю, что сейчас ей тоже тяжело. Что бы я сейчас ни сказал, лучше не станет. Она и так на пределе, ее пальцы судорожно сжимают руль, а глаза бегают от дороги ко мне и обратно.

Клянусь, если бы не мое плачевное состояние, я бы никогда не доверил ей свою машину. Она ведет так, будто мы участвуем в криминальной драме, и она, лишенная документов и опыта, пытается сбежать от погони. Лилиан не обращает внимания на правила дорожного движения, не смотрит по сторонам, не снижает скорость там, где это необходимо. Когда я спрашиваю ее, знает ли она вообще эти правила, она нервно смеется и просто отвечает: «Нет».

- Брат учил меня водить, - продолжает болтать Лилиан. Уильям, так зовут ее брата. Через три дня у него день рождения. Я уже знаю это. Я знаю о ее семье больше, чем она думает. Это полезно. Если она вздумает сопротивляться, я смогу напомнить ей, кто здесь главный. - Но после того, как я въехала в чью-то машину, он передумал, - она усмехается, пожимая плечами. - Честно, я даже не знаю, как сейчас веду машину. Наверное, это адреналин. Или страх. Если я разобью твою машину, ты ведь без колебаний прикончишь меня, правда? - Она оборачивается ко мне, ловит мой взгляд, видит мою улыбку и, закатив глаза, отворачивается. - Ну да, ты точно убьешь меня.

Я улыбаюсь еще шире. Мне нравится смотреть, как Лилиан улыбается. Ее улыбка - это что-то теплое, живое, то, что я давно потерял. Я притворяюсь бодрым, хотя каждую секунду борюсь с усталостью, которая тянет меня вниз, как камень на дно океана. Если я засну сейчас, то не проснусь часа три минимум. Нужно добраться до базы, вызвать врачей, чтобы эти ублюдки поставили меня на ноги. Только тогда я смогу позволить себе отдых. Только тогда.

Я поддерживаю бессмысленный разговор, вкладывая в голос легкость и уверенность, которых во мне нет. Каждое слово дается с трудом, но Лилиан, кажется, не замечает моей натянутости. Она спрашивает, могу ли я достать ей поддельные права, если она купит машину за мои деньги. Мне смешно. Конечно, я могу. Я могу достать что угодно. Но зачем ей это? Она не преступница, не беглянка. Она чиста. Невинна. И я хочу, чтобы она оставалась такой. Если она хочет машину, я куплю ее, но права она получит честно. Я не позволю ей погрузиться в мой мир. Не позволю ей стать частью этой грязи, которая давно стала моей жизнью.

Ее глаза... Голубые, как океан в солнечный день. Иногда мне кажется, что в них отражается все, что я потерял. Мир, где я был другим. Где у меня была семья, друзья, будущее. Но это было давно. Слишком давно. Гены моей матери, ее ядовитая кровь, взяли свое. Они сделали меня тем, кто я есть. Монстром. Я думал, что все началось с отца. С его смерти. Я думал, что это сломало меня. Но теперь я понимаю: это лишь пробудило то, что всегда было во мне. Я родился монстром. И монстром умру.

Именно поэтому я не могу сохранить ее. Не могу спасти ее от себя. Это единственная причина. Я могу убить любого, кто посмеет причинить ей вред, но не могу защитить ее от самого себя. Это смешно и печально одновременно. Я отсрочу ее гибель, насколько это возможно, но в конце концов... она умрет. И это будет моя вина. Потому что я - монстр. И монстр может породить только себе подобного.

- Эймон, ты слышишь меня? - голос Лилиан пробивается сквозь туман в моей голове, резкий и настойчивый.

Я вздрагиваю, открываю глаза. Горло пересохло, как будто я глотал песок. Кашляю, пытаясь прочистить его, но это только усиливает боль.

- Что?.. - хриплю я, едва выговаривая слово.

Я даже не заметил, как закрыл глаза. Сколько времени прошло? Минута? Час? Время будто растянулось, стало вязким, как смола.

- Куда мне ехать? - ее голос звучит четче, но в нем слышится напряжение. Она старается не показывать страх, но я чувствую его. Я чувствую его всегда.

Я моргаю, пытаясь сфокусироваться на дороге. Здания вокруг плывут, как в тумане. Знакомые очертания. Мы близко.

- Осталось немного, - выдавливаю я, голос хриплый, едва слышный. - Через два... нет, через три поворота направо.

Слабость накатывает волной. Я чувствую, как тело становится тяжелее, словно его наполняют свинцом. Рядом ерзает Лилиан. Я хочу дотронуться до нее, успокоить, но даже пальцем пошевелить не могу. Все, что остается, - это смотреть на нее потухшим взглядом.

Плохо. Очень плохо. Рана на бедре продолжает сочиться кровью. Повязка, которую я наложил, уже пропиталась. Я надеялся, что она остановит кровотечение, но этот жалкий кусок ткани не справился. Даже моя кровь, кажется, решила не подчиняться.

- Не стоит тревожиться, ты лишь немного вздремнул, - говорит Лилиан, но ее голос звучит неуверенно.

Я чувствую раздражение, которое прорывается сквозь слабость.

- Мне не о чем тревожиться, - отвечаю я, хотя знаю, что это ложь.

Две раны. Одна из них может стать смертельной.

Лилиан горько усмехается.

- Ты уверен? - ее тон насмешлив, но я слышу, как он дрожит. - Может, хватит изображать из себя непобедимого, Эймон? - Она указывает на мои ноги, и я стискиваю зубы. - Ты теряешь кровь. Ты слабеешь. Твое тело дрожит. Говорят, перед смертью мы чувствуем холод... - она замолкает, делает глубокий вдох. - Тебе холодно?

Я с негодованием смотрю на нее.

- Нет, - резко бросаю я.

Лилиан оборачивается, ее взгляд печальный, но твердый.

- Но... - начинает она.

- Я сказал, нет! - рычу я, но боль тут же пронзает меня, заставляя сжаться. Вместо слов из моих губ вырывается сдавленный стон.

Лилиан резко поворачивает руль, и машина сворачивает на узкую дорогу, ведущую к перевалочному пункту. Я пытаюсь сделать глубокий вдох, но воздух словно стал густым, тяжелым, как будто вокруг меня сгустился туман, не давая легким наполниться.

Откидываюсь на спинку сиденья, уставившись в потолок машины. Я еще никогда не чувствовал себя настолько отвратительно.

- Приехали, - говорит Лилиан, заглушая двигатель.

Я вздрагиваю, когда ее пальцы касаются моего плеча. Теплые они или холодные? Я уже не могу понять.

- Что дальше, Эймон? - ее голос дрожит, но она старается скрыть тревогу.

Я смотрю на нее, и ее лицо двоится перед моими глазами.

- Сначала дай мне телефон, - прошу я, едва шевеля губами.

Лилиан берет его с приборной панели и вкладывает мне в руку. Мои пальцы сжимают устройство, но я едва чувствую его.

- Теперь достань из бардачка черный ключ от базы и помоги мне попасть внутрь, - добавляю я, стараясь говорить как можно увереннее.

Лилиан быстро извлекает ключ и выскальзывает из машины. Через мгновение дверь с моей стороны открывается, и я, собрав все оставшиеся силы, выбираюсь наружу. Я стараюсь как можно меньше опираться на нее, но ноги подкашиваются, и я едва стою. Я действительно слишком тяжелый для нее, а она такая маленькая, хрупкая, словно букашка, которую я могу раздавить одним неосторожным движением.

Ноги дрожат. Боль адская, пронизывает каждую клетку тела. Но желание жить, желание защитить ее заставляет меня двигаться вперед. Осталось совсем немного, и я буду в безопасности. Лилиан тоже будет в безопасности.

Мы медленно, шаг за шагом, подходим к зданию. Лилиан одной рукой обнимает меня за талию, а другой открывает дверь.

- Черт, снова эти ступеньки, - ругается она, ведя меня внутрь.

Свет включается автоматически, освещая небольшое пространство, но перед глазами все расплывается. Я не вижу, где начинаются эти проклятые ступеньки.

Клянусь, эти ступеньки меня добьют. А у меня нет сил, чтобы их преодолеть.

- Я не вижу, котенок, - мой голос стал тише. - Перед глазами все расплывается, - добавляю я, чувствуя, как слабость сковывает меня.

Признаться в своей слабости было нелегко. Но Лилиан стала для меня тем человеком, которому я могу доверять. Я знаю, что она не осудит меня. Ей я могу доверить все - даже свою машину, даже свою гребаную жизнь. Она уже это доказала.

- Я рядом, не волнуйся. - Ее слова вызывают у меня слабую улыбку. - Делаем три шага вперед, а дальше начинаются ступеньки. Я буду тебе помогать.

Я стискиваю зубы и сосредотачиваюсь на каждом шаге. Телефон скользит в моих влажных ладонях, и я крепче сжимаю его, чтобы не уронить. Когда мы начинаем подниматься, я понимаю, что это будет самым сложным испытанием, которое только могла придумать моя любимая, не щадящая меня судьба.

- Вот так, ты хорошо справляешься, - подбадривает меня Лилиан, ее голос звучит мягко, но уверенно.

Я смеюсь, но смех застревает в пересохшем горле, вызывая приступ кашля и новую волну боли.

- Перестань говорить со мной как с ребенком, - выдавливаю я, вкладывая все свои силы в очередной шаг.

- Тебе не нравится? - с усмешкой спрашивает она. - Значит, тебе можно со мной так разговаривать, а мне нет?

Я понимаю, что она пытается сделать - заговорить меня до смерти.

- Ты и есть ребенок, - отвечаю я. Слышу ее недовольный вздох и продолжаю: - Ты мой маленький ребенок, немного глупый, но мой.

Я хочу, чтобы она знала, как я к ней отношусь. Я не умею выражать теплые чувства, потому что их нет, но она стала для меня слишком дорогим сокровищем. Она моя любимая игрушка, за которую я готов сравнять все города мира с землей. Но только после того, как встану на ноги.

- Эй, я не ребенок! - обижается Лилиан.

Я провожу носом по ее волосам, запах цветов проникает в мои легкие, согревая меня изнутри.

- Не спорь со мной, - бормочу я.

Не важно, в каком состоянии я нахожусь, она все равно не сможет меня переубедить. Никто не сможет.

- Может, напомнить тебе, что именно ты делал с этим ребенком? - пытается задеть меня Лилиан.

С моих губ срывается гортанный смешок.

- Да брось, тебе же понравилось.

У Лилиан перехватывает дыхание, и я, кажется, кожей ощущаю, как ее тело вспыхивает от смущения. Не знаю, что такого я сказал, но она больше не произносит ни слова, хотя сейчас мне отчаянно необходимо слышать ее голос. Сейчас я нуждаюсь в ней больше, чем когда-либо.

Мы поднимаемся по лестнице, и это длится целую вечность. Мои ноги с трудом передвигаются, и каждая ступенька отдается болью в обеих ногах, словно молния пронзая позвоночник.

- Осталась последняя ступенька, и мы на месте, - подсказывает Лилиан.

Мы останавливаемся, чтобы Лилиан отперла еще одну дверь. Сквозь пелену тумана, застилающего мои глаза, я различаю неоновый свет, льющийся из большого помещения. Он кажется мне таким далеким, словно я смотрю на него сквозь призму времени.

- Осталось совсем немного, потерпи, - бормочет Лилиан, осторожно ведя меня вперед.

Ее слова звучат где-то далеко, словно мы находимся в разных частях помещения. Ее шепот, подобно ледяному ветру, проникает сквозь гулкие стены моего сознания. Я вслушиваюсь в ее голос, стараясь уловить смысл, но слова утекают от меня, как вода сквозь пальцы. Они растворяются в бескрайнем мире тайн, недоступном моему пониманию.

Каждый звук, каждый ее вздох наполняет воздух напряжением, заставляя мое сердце биться медленнее. Я потратил все свои силы на подъем по лестнице, и теперь от меня осталось лишь слабое тело, готовое рухнуть на пол. Я так чертовски устал.

- Я знаю, Эймон, мы почти пришли, - повторяет Лилиан громче и настойчивее.

В комнате раздается громкий звук удара. Что-то упало, и я машинально сжимаю руку, но телефон уже не чувствую. Черт.

- Телефон, - говорю я, едва шевеля губами. - Мне нужен телефон.

- Сначала я уложу тебя в постель, а потом принесу телефон, - сразу отвечает Лилиан, ее голос твердый, но в нем слышится тревога.

Мы добираемся до кровати, и я хочу отодвинуться от нее, чтобы самому лечь, но она не дает мне этого сделать.

- Давай, я помогу, - настаивает она и аккуратно укладывает меня на матрас.

Как только моя голова касается подушки, я на мгновение закрываю глаза. Усталость, словно невидимая тяжесть, накрывает меня с головой. Я пытаюсь вздохнуть, но чувствую, будто мои легкие наполнены мелкими камнями.

Лилиан аккуратно поправляет подушку подо мной, и я ощущаю, как ее пальцы пробегают по моим волосам. Ее прикосновение - это дуновение легкого ветерка, но в то же время меня охватывает ощущение, будто я падаю в бездонную пропасть.

Ее рука касается моего лба.

- Эймон, не закрывай глаза! - ее голос звучит тревожно, и я пытаюсь открыть их снова, но веки, кажется, стали свинцовыми.

- Телефон... - Я снова пытаюсь говорить уверенно, хотя внутри все сжимается от бессилия.

Я понимаю, что скоро потеряю сознание.

- Я иду, - говорит она, отдаляясь от меня. - Только пообещай мне, что не заснешь.

Мне хочется улыбнуться и сказать ей, что я в порядке, но это не так. Я потерял слишком много крови.

До меня доносится ее голос:

- Будет лучше, если ты расскажешь мне что-нибудь.

В этом и проблема - я не могу. Все вокруг наполняется тишиной, тяжесть тела начинает давить на меня все сильнее. Остатки сил уходят, и я лежу, словно затопленный в той же пустоте, что забирает меня.

Черт побери... я не успел.

Ее шаги затихают, но я все еще ловлю их эхо, словно оно пытается удержать меня здесь. Мир вокруг теряет очертания, краски блекнут, звуки становятся глухими, будто доносятся из-за толстой стены. Я чувствую, как все вокруг исчезает, как тьма подкрадывается все ближе, обволакивая меня холодом.

Я пытаюсь ухватиться за сознание, но оно вырывается, как песчинка, уносимая ветром. Мысли путаются, обрываются на полуслове. Единственное, что остается ясным, - это ее лицо. Ее глаза, полные тревоги и чего-то еще, чего я не могу понять. Но даже они начинают тускнеть, растворяясь в темноте.

Чувствую, как жизненные силы покидают меня, одна за другой. Сердце бьется все тише и глуше, дыхание становится поверхностным. Я знаю, что это не конец. Но перед тем, как погрузиться в темноту, я заставляю себя открыть глаза.

- Лилиан... будь рядом... - мой голос звучит тихо, почти шепотом, но я вкладываю в эти слова все, что у меня осталось.

И мир гаснет.