Не Оставляй Меня

Несмотря на то, что время, проведенное с Эймоном на базе, было довольно неплохим, я испытываю огромное облегчение, когда мы покидаем перевалочный пункт. Вся эта история с прослушкой очень меня беспокоит. Это просто невозможно представить: мы с Эймоном провели две ночи вместе, занимались сексом и было сказано немало грязных слов не менее грязным языком Эймона... а нас все это время прослушивали. И меня поражает, что Эймон знал об этом. Какого черта он не предупредил меня, что привез в место, которое прослушивает его друг?

Однако это не единственная причина моего беспокойства. Например, Эймон делится со мной информацией, которую мне, возможно, лучше было бы не знать. Меня интересует, как Марио относится к тому, что Эймон рассказал мне такие личные подробности, включая информацию о нем самом. Пока мы пили кофе, я спросила Эймона, угрожает ли мне опасность со стороны его друга. Он уверенно ответил, что никто, кроме него, не сможет причинить мне вред. И я поверила ему. Также я узнала, что о прослушке знают только два человека, не считая Марио, - это Эймон и я. Эймон не стал объяснять, зачем Марио следит за ним, лишь кратко заметил, что Марио любит все держать под контролем и поэтому присматривает за ним, хотя это чертовски раздражает Эймона. Потом я спросила Эймона о словах Кайо - о том, что у Марио много личностей. Эймон подтвердил, что это правда, и добавил, что лично знаком с настоящим Марио. Я, конечно, усомнилась, ведь можно предположить, что это еще одна игра Марио. Но Эймон был абсолютно уверен, что это именно настоящий Марио.

Пока мы едем в машине, я размышляю о том, что узнала от Эймона за время нашего знакомства. Я понимаю, что вокруг меня становится все более ощутимым мир тайн и скрытых угроз, от которых невозможно укрыться. Куда бы я ни направлялась и какую жизнь ни выбрала, злодеи всегда оказываются рядом. Важно лишь научиться открывать глаза и внимательно смотреть на окружающих. Я также осознаю, что в каждом из нас сосуществуют темные и светлые стороны, и только мы сами решаем, какую из них выбрать. Жизненные обстоятельства могут обострять эти стороны, как это произошло с Эймоном. Он не был злодеем от рождения - никто таким не рождается. Мы устроены так, что в решающий момент, когда нужно крепко держаться за свет и верить в себя, можем споткнуться, сбиться с пути и потерять веру.
Всем нам известно, что тьма может быть частой гостьей, и это лишает нас уверенности, как в случае с Эймоном. Его истории больше не пугают меня, а лишь напоминают о том, как важно не сдаваться и сохранять надежду. И я надеюсь, что мое знакомство с Эймоном - это не конец моей истории. Он все еще опасен, и какие бы чувства я к нему ни испытывала, я не должна забывать, что в его руках находится моя жизнь. Я обязана сделать все возможное, чтобы вернуть ее себе.

Мне кажется, что чем больше времени мы проводим вместе, тем меньше становится его желание убить меня. Если поначалу я верила, что его невозможно изменить, то сейчас я вижу эти изменения. Он становится более спокойным и добрым ко мне, перестает угрожать и проявляет нежность, которая, должно быть, что-то значит. Я, вероятно, что-то значу для него, так же как и он для меня.

Я знаю, что запуталась, знаю, что сбиваюсь с пути, но все еще продолжаю верить в себя и в него, потому что чувствую между нами неразрывную связь. Однако, даже если я ее ощущаю, это не меняет ситуации. Важно, чтобы ее почувствовал Эймон. И хотя я пока не уверена, могу предположить, что он уже начинает ее ощущать.

Возвращаемся домой, и я с нарочитой капризностью громко ворчу - ноги словно свинцом налились, на второй ступеньке чувства окончательно обмякли.

- Это все из-за тебя! - бормочу, драматично прижимая ладонь ко лбу, в то время как Эймон только вздыхает и с невозмутимым видом подхватывает меня на руки.

Я обвиваю его шею и, довольная, прилипаю к его груди, стараясь скрыть эту счастливую улыбку.

- Чего радуешься? - спрашивает он, поднимаясь со мной по лестнице, его руки плотно держат меня, прижимая к груди.

- Ты первый мужчина, который носит меня на руках, - отвечаю, касаясь его щетинистой щеки.

Прищурившись, он смотрит мне в глаза.

- Ты хотела сказать, единственный? - переспрашивает он, приподняв бровь. Его серьезный тон контрастирует с игривым блеском в глазах. - Хотя, это не удивляет, ты, знаешь ли, не пушинка...

- О боже, поставь меня на ноги! - выкрикиваю я, перебивая его.

Эймон крепче прижимает меня к себе, на его губах мелькает улыбка.

- Но для меня ты легче перышка, - продолжает он, вызывая у меня прилив жара. Придурок.

- Я уеду сегодня, - вдруг сообщает Эймон. - Постарайся не лезть в неприятности, пока меня не будет.

- К Марио? - осторожно спрашиваю я.

Улыбка на его губах становится уже менее свободной.

- Нет, - отвечает он, и я хмурюсь. - У меня есть незавершенное дело, и Марио подождет, пока я с ним не разберусь.

Мне любопытно, что у него там за дела, но я молчу, понимая, если бы Эймон мог рассказать - он бы это сделал.

Эймон подходит к моей квартире и помогает мне встать на ноги. Наступает тот самый неловкий момент, когда не знаешь, как человек к тебе относится и какие у тебя есть права, чтобы, например, поцеловать его.

- Напишу тебе завтра, - говорит Эймон, нежно потрепав меня по голове на прощание. - Веди себя хорошо и, пожалуйста, не попадай в неприятности, пока меня не будет.

Не такого я ожидала от мужчины, после всего, что между нами было. А почему, собственно, я не могу сама поцеловать его? Если чего-то хочешь, просто нужно действовать, вместо того чтобы ждать, пока это само случится. Эймон разворачивается, чтобы уйти, но я резко хватаю его за руку, чувствуя, как мое сердце начинает биться быстрее. Эймон оборачивается, приподнимает бровь и смотрит на меня своими темными, немного удивленными глазами. Вздохнув, я подхожу ближе, кладу руки на его грудь и ощущаю, как его мышцы напрягаются под моими ладонями.

Приподнявшись на цыпочки, я тянусь к нему, но Эймон, нахмурившись, выпрямляется, и моя попытка поцеловать его оказывается неудачной. Какого же он огромного роста!

- Ну, до завтра, - смущенно говорю я, легонько похлопывая Эймона по груди.

Я отступаю, и начинаю рыться в сумочке в поисках ключей и чувствую, как Эймон вдруг хватает меня за руку, притягивая к себе. Мое сердце замирает от счастья, когда он склоняется и нежно целует меня в губы. Этот короткий, но страстный поцелуй заставляет меня желать, чтобы он остался рядом.

- В следующий раз просто скажи, что хочешь, чтобы я тебя поцеловал, - говорит он хрипло, его мятное дыхание щекочет мои губы.

- Хорошо, - шепчу я, не в силах сдержать улыбку.

- Хорошо, - отвечает он, отстраняясь и забирая с собой немного тепла, которое я так хочу удержать.

*****

- Патрик очень беспокоится о тебе, - говорит Генри, облокотившись на стойку.

Его голос звучит мягко, но в его глазах читается что-то настойчивое. Я чувствую, как напряжение медленно подкрадывается к вискам.

Он наблюдает, как я тряпкой убираю пролитый им американо. Я сосредоточена на движении руки, будто это может отвлечь меня от разговора. Сполоснув тряпку в раковине, я возвращаюсь к стойке и собираю оставшуюся влагу.

- Мистер Харрис может не беспокоиться за меня, - отвечаю я сдержанно, не поднимая взгляда. Голос звучит ровно, но внутри уже начинает клокотать раздражение.

Этот разговор, как и сам мистер Харрис, давно перешел границы. Он вечно подозревает, что я что-то скрываю, и это сводит меня с ума. В последний раз наш разговор закончился на повышенных тонах, и я надеялась, что он хотя бы на время оставит меня в покое. Но нет - вместо этого он прислал Генри, который, как всегда, добр и ничего не понимает.

- Лилиан, так нельзя, - с беспокойством качает головой старик. Его тон звучит почти отечески, но это только усиливает мое раздражение.

- Передай ему, чтобы он отстал от меня, - говорю я, стараясь сохранить спокойствие. - Или пусть предоставит доказательства, если считает, что я в чем-то виновата.

Генри вздыхает, проводя рукой по лицу.

- Но я не могу понять, в чем он может тебя подозревать, дочка, - произносит он с искренним недоумением. Его слова заставляют сжать тряпку сильнее.

«В том, что я покрываю преступника, в которого начинаю влюбляться», - проносится у меня в голове, и я замечаю, как дрожит тряпка в моих руках. Влюбляться... Осознание того, в чем я только что призналась самой себе, вызывает у меня смешанные чувства: мне становится плохо, сердце сжимается от боли, и дышать становится тяжело. К тому же эта чертова водолазка, которую я надела, чтобы скрыть синяки, душит меня.

- Я не знаю, - сухо произношу я и, поспешно отступив к раковине, облокачиваюсь на нее.

Пальцы машинально оттягивают воротник, и я жадно вдыхаю прохладный воздух. Спасибо инженеру, который создал кондиционер...

Генри не отводит от меня взгляда. Его голос звучит мягко, но в нем слышится тревога:

- Лилиан, если у тебя возникли проблемы, ты же знаешь, что можешь на меня положиться, не так ли?

Я включаю воду, мою руки и прижимаю холодные ладони к щекам. Нет, я не могу положиться на Генри. Я слишком хорошо знаю Эймона. Если он заподозрит, что мой начальник знает хоть что-то из того, что знаю я, он убьет его. Без колебаний. И я не смогу пережить эту потерю. Генри - мой друг, первый человек, который протянул мне руку помощи, когда я была в отчаянии.

Я не могу ему врать, но и правду сказать не в силах. Работать на него становится опасно. Я уже подвергла опасности Дансию, которой Эймон угрожал, а теперь рискую и Генри. Старик не остановится - он будет копать, пока не докопается до правды. Либо я не выдержу и все ему расскажу, либо это сделает мистер Харрис. Так не должно быть. Я не могу впутывать его в свои проблемы. Не в этот раз.

Прежде чем перекрыть кран, я торопливо ополаскиваю тряпку в ледяной струе, машинально выкручивая ткань до скрипа суставов. Генри молча наблюдает, как я бросаю мокрый комок на стойку. Его взгляд - теплый, как шерстяное одеяло в стужу - неожиданно придает мне сил. Уходить от тех, кто тебя любит и кого любишь ты всегда больно и с этим ничего не поделаешь. Будет мучительно тяжело, но мне повезло, что однажды я уже проходила через это, когда сбегала из дома.

Ладони впиваются в край столешницы, когда я поднимаю на старика глаза. Губы сами растягиваются в привычной улыбке при виде его аккуратных усов.

- Генри... - Голос ломается на первом же слоге. Глотаю комок, собирая в кулак все мужество. - Генри, я не могу выразить словами, как благодарна тебе за все, что ты для меня сделал. Твоя доброта и поддержка стали для меня опорой, которую я не заслуживала. За последний год ты стал для меня не просто другом, а настоящим отцом, членом моей семьи. Я никогда не забуду, как ты принял меня, потерянную и неуверенную в себе. Ты протянул руку помощи в самый трудный момент моей жизни, и я бесконечно ценю это.

Генри хмурит густые брови, и на его лбу появляются глубокие морщины. Его взгляд становится обеспокоенным, словно он почувствовал мою боль и тревогу.

- Доченька...что случилось? - спрашивает он, его голос слегка дрожит от волнения.

Глубоко вздыхаю, пытаясь успокоиться, но все внутри меня дребезжит, как стеклянные осколки в шторме. И все же я смотрю на Генри с улыбкой, стараясь вложить в свой взгляд всю благодарность, которая переполняет мое сердце.

- Я хочу, чтобы ты понял, - продолжаю я, и беру его крупную, теплую руку в свою, - ты всегда будешь для меня самым близким человеком, частью моей семьи. Спасибо тебе за все, что ты сделал для меня. Но на этот раз я хочу сказать тебе, что справлюсь сама.

Генри хмурится еще сильнее.

- Что ты хочешь этим сказать? - Хриплый шепот выдает страх, который он тщетно пытается спрятать за кашлем.

- Я приняла решение поступить в университет и начать свой путь к знаниям, - выпаливаю я, и Генри прикрывает глаза, словно испытывая облегчение. - Пока не знаю, какую специальность выберу, но это и не так важно. Главное - это мое желание, верно?

Он нежно сжимает мои пальцы, его глаза светятся гордостью и заботой. Он кивает, и на его лице появляется легкая улыбка.

- Конечно, я всегда говорил тебе, что самое важное - это верить в себя и свои мечты. А затем уже появляются цели, которых ты обязательно достигнешь. Ты сильная, умная и целеустремленная девочка, - его голос срывается, и он снова закрывает глаза, словно пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции. - Я верю в тебя. У тебя все получится.

Его вера в меня заставляет меня плакать, слезы текут по щекам, не останавливаясь. Я стараюсь улыбаться, но смех выходит нервным, я не могу сдержать эмоции.

- Вот почему я хочу уйти, Генри, - говорю я, вытирая слезы. - Хочу попробовать что-то новое, что можно совмещать с учебой, а работа в кофейне отнимает слишком много времени.

Наконец, я произнесла это вслух. Генри долго смотрит на меня, в его глазах отражается удивление и, возможно, тревога. Он отпускает мою руку, отходит на шаг назад, и я чувствую, как его реакция больно ранит меня. Но я не могу вернуться назад, не могу изменить то, что уже произошло. Не могу избавиться от Эймона.

Затаив дыхание, я смотрю, как Генри быстро обходит барную стойку. Мое сердце сжимается, я готова разрыдаться, когда он подходит ко мне, и заключает в свои сильные объятия.

- Боже, Лилиан, я так рад, что ты наконец решилась, - говорит он, крепко прижимая меня к себе. Я плачу еще сильнее, потому что люблю Генри, как родного отца. - Я не просто верю в тебя, я знаю, что у тебя все получится.

Не могу понять, почему я вообще сомневалась в его поддержке. Генри всегда говорил, что я найду свой путь и буду счастлива.

Ложь о поступлении, словно кислота, оставляет на языке горький привкус. Ирония в том, что эта выдумка, рожденная всего минуту назад в отчаянном поиске оправдания, теперь кажется мне... возможностью.

Его объятия - такие крепкие и родные - окутывают меня ароматами: крепкого кофе, ландышевого одеколона и морской свежестью. Я прижимаюсь щекой к его темно-синей рубашке, и внезапно меня осеняет: а что, если не врать?

- Откровенно говоря, я не могу понять, почему твои прощальные слова были такими, словно ты вычеркиваешь меня из своей жизни, - с грустью говорит Генри, отпуская меня из своих объятий. Он улыбается, но в его глазах блестят слезы. - Ты думала, что уволишься и я просто исчезну?

Я быстро хватаю несколько салфеток со стойки и вытираю влажные щеки.

- Вовсе нет, - отвечаю я, стирая размазавшуюся тушь под глазами. - Просто мне тяжело оставлять тебя здесь одного.

Генри скрещивает руки на груди, он хмурится, но в его глазах блестят озорные искорки.

- А кто сказал, что я буду один? Думаешь, здесь больше некому работать? - добавляет он с усмешкой. - Уже завтра ко мне придет дочка соседки, которая целый месяц упорно уговаривала меня взять ее в твою смену.

Я замираю, не веря своим ушам.

- Что? - переспрашиваю я. - Дочка соседки? Но подожди, ты увольняешь меня?

Улыбка Генри, обычно такая добрая и теплая, теперь кажется немного натянутой. Он явно доволен собой.

- Эй, вообще-то, это ты уволилась, - с задором произносит он. - А я говорю тебе, что у меня есть человек, который может начать работать уже завтра. И поверь мне, она будет безумно счастлива узнать, что ты предоставила ей возможность зарабатывать.

Я делаю глубокий вдох, ощущая, как напряжение постепенно отпускает меня.

- Значит, все будет хорошо? - спрашиваю я, пытаясь скрыть свою радость, но голос предательски дрожит. Шмыгнув носом, я невольно улыбаюсь. - И ты не будешь скучать без меня?

Он закатывает глаза и усмехается, словно не воспринимает мои слова всерьез.

- Да ты мне особо и не нужна, - говорит он с легким сарказмом, подмигивая. - Надеюсь, ты все же не дашь старику заскучать. Звони хотя бы иногда.

Я смеюсь, но в его голосе звучит грусть, которую я не могу не заметить.

- Конечно, - отвечаю я искренне. - И я буду заходить к тебе каждый день за чашкой кофе, а по выходным - заезжать в гости. Я все еще здесь, Генри.

Но на сколько еще я здесь останусь - это уже другой вопрос. Всего несколько минут назад я вдруг осознала, что хочу двигаться дальше. Поступить в университет, завести новых друзей. И я не уверена, будет ли эта новая жизнь здесь, в Чикаго. А еще есть Эймон, который никак не вписывается в мою обычную картину счастья. Я не вижу его рядом с собой и не могу понять, что именно чувствую: разочарование или, возможно, облегчение.

До закрытия оставалось меньше десяти минут. Закончив уборку, я наливаю себе большой капучино и подсаживаюсь к Генри. Он специально задержался после смены, чтобы забрать ключи от магазина.

- Не верится, что это мой последний день, - проговариваю я, делая глоток ароматного кофе.

- Рада? - спрашивает он, и в этот же миг мой телефон вибрирует от уведомления.

Я отставляю стакан, и сердце неловко екает, едва я вижу имя на экране. Эймон. Всего сутки не виделись, а уже успела соскучиться.

Эймон: «Заберу тебя после работы».

«Точно влюбляюсь», - мелькает в голове. Я закрываю глаза, пытаясь разобраться в чувствах. Где-то под ребрами струится тепло, смешанное с трепетом - легким, сладким и пугающе знакомым. Так когда-то было с Кевином... Но тогда не было этого леденящего страха, что эмоции могут стать смертельной ловушкой.

- Очень даже рада, - фыркаю я в ответ на замечание Генри. И он прав: я искренне радуюсь возвращению Эймона.

Генри обнимает меня на прощание и уезжает. Ровно через пару минут к кофейне подъезжает черный Мустанг. Я быстро обхожу машину и сажусь в салон. Меня встречает знакомый аромат - смесь дорогой кожи и изысканного парфюма Эймона.

- Как дела? - спрашиваю я, захлопывая дверцу и поворачиваясь к нему.

Эймон постукивает пальцами по рулю, смотрит на меня с прищуром темных глаз. Его волосы, как всегда, слегка растрепаны и падают на лоб, придавая ему мальчишеский вид. На нем черные шорты и такая же черная футболка, которая подчеркивает его спортивную фигуру. На шее сверкает золотая цепочка, добавляющая ему утонченности, а на запястье блестят часы. Он выглядит одновременно расслабленным и собранным, и это делает его еще более привлекательным. Он наклоняется ко мне, и мой пульс тут же подскакивает.

- У тебя красные глаза, - замечает он, хмурясь. - Ты плакала?

Черт, от этого мужчины ничего не скроешь. Я прикусываю губу, стараясь сохранить улыбку.

- Предупреждаю, все в порядке, - говорю я и, не удержавшись, кладу ладонь на его крепкое бедро. - У меня есть относительно хорошая новость.

Мне нравится, как он смотрит на меня - пристально, словно пытаясь убедиться, что я действительно говорю правду. Его взгляд проникает в самую глубину души, и я чувствую себя уязвимой, но в то же время защищенной. Когда он наклоняется ближе, наши губы встречаются в нежном, но уверенном поцелуе. Его дыхание обжигает мою кожу, и я ощущаю, как сердце начинает биться быстрее.

- Слушай внимательно, котенок, - шепчет он, его голос звучит хрипло и властно. - Если ты лжешь и кто-то действительно тебя обидел, ты пожалеешь об этом.

Я киваю, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Эймон не шутит, и я знаю, что он готов исполнить свои угрозы. Но в то же время мне нравится это странное ощущение, словно рядом с ним я становлюсь маленькой девочкой, которой не нужно ни о чем думать, ведь он уже все решил за меня. И, несмотря на страх, где-то глубоко внутри я понимаю: это именно то, чего я всегда хотела - быть защищенной сильным мужчиной.

- Знаю, Эймон, - отвечаю я и нежно целую его в губы.

Он не дает мне отстраниться, властно притягивает ближе, кладет руку на затылок и углубляет поцелуй, от которого мои колени предательски дрожат. Наши языки сплетаются, дыхание становится одним на двоих, а желание... желание взрывается внутри каждой клеточкой, от того, как крепко он держит меня, как жадно целует, словно тоже соскучился, как его пальцы, запутавшись в моих волосах, слегка тянут, демонстрируя неукротимую силу и власть.

Со стоном он отрывается от моих губ и, обхватив мое покрасневшее лицо руками, пристально заглядывает в глаза.

- Ты говоришь мне правду? - настойчиво спрашивает он.

Я не могу сдержать улыбку.

- Я не лгу, - шепчу я. - Но у меня есть новость, которую я хочу тебе рассказать.

Он внимательно смотрит на меня, его глаза светятся интересом.

- Давай отложим это на потом, - предлагает он, возвращаясь на свое место. - У меня есть одно небольшое дело, которое нужно быстро закончить, поэтому мы сейчас поедем в одно место. Когда мы вернемся домой, я постараюсь уделить тебе все свое внимание.

Я хмурюсь, но решаю не спорить. Обычно я не лезу в дела Эймона, но на этот раз что-то в его голосе заставляет меня насторожиться.

- Что за дела? - спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.

Он улыбается, но его улыбка не достигает глаз.

- Терпение, котенок, - отвечает он, заводя двигатель. - Скоро все узнаешь.

Пока мы едем, мои пальцы непроизвольно играют со шнурком на шортах Эймона. Я погружена в свои мысли, но не могу отделаться от любопытства - куда мы направляемся? Однако по его сдержанному выражению лица я понимаю, что он не собирается делиться этой информацией.

За окном мелькают многоэтажные здания и магазины, утопающие в ярком свете ночного города. Их огни отражаются в стекле, создавая призрачные узоры, которые то появляются, то исчезают. В душе зреет легкое волнение - вечер складывается слишком идеально, и это настораживает. Что-то в этом пути кажется странным. Особенно, когда Эймон периодически бросает взгляд в зеркало заднего вида и неожиданно сворачивает в темный переулок.

Машина останавливается, и он глушит двигатель. Тишина, наступившая после рокота мотора, кажется громче любого звука. Эймон поворачивается ко мне, и его взгляд, яркий и интенсивный, будто прожигает меня насквозь. В голове проскальзывает мысль, что этот взгляд может означать что-то большее, и вот-вот он сделает то, что делал раньше - похлопает по ноге и прикажет мне оседлать его. Но вместо этого он произносит спокойно, почти шепотом:

- Останься здесь. Я скоро вернусь.

Его слова звучат как приказ, но в них есть что-то, что заставляет меня насторожиться еще сильнее. Не дождавшись моего ответа, он резко выскакивает из машины, оставляя меня в полном замешательстве сидеть на месте. Сердце начинает биться чаще, а в голове крутится тысяча вопросов. Я оборачиваюсь назад, надеясь увидеть его, но вместо Эймона меня ослепляет яркий свет фар приближающегося автомобиля. Внутри раздается тревожный звоночек.
Это и есть его важное дело? У Эймона встреча с кем-то из его темного мира? Прищурившись, я пытаюсь разглядеть хоть что-то сквозь ослепляющий свет, но вижу лишь мелькнувший силуэт. Внезапно раздается громкий стук по стеклу, и меня, как током, пронизывает испуг.

- Черт возьми, зачем так пугать, Эйм... - слова застревают в горле, когда я оборачиваюсь и вижу в окне не его, а мистера Харриса.

Мои брови поднимаются от неожиданности, но каменное лицо полицейского заставляет меня нахмуриться. Какого черта он вообще здесь делает? Патрик уверенно стучит по стеклу двумя пальцами, жестом призывая опустить окно. Его взгляд не оставляет сомнений: избежать разговора не получится. Напрягшись, я опускаю окно лишь наполовину.

- Что ты здесь делаешь, Лилиан? - резко спрашивает он, его голос полон строгости и осуждения.

На секунду я теряю дар речи, внутри нарастает раздражение от его тона. Неужели он считает, что может обращаться ко мне так, словно имеет на это право только потому, что носит форму? Я выпрямляюсь и отвечаю с таким же напором:

- А вы что здесь забыли, мистер Харрис?

Патрик поджимает губы, в его взгляде возникает нечто, что только усиливает мое недовольство. Его самоуверенность вызывает во мне очень нехорошие эмоции.

- Отвечай на мой вопрос, - говорит он с нажимом, игнорируя мою провокацию.

Удивительно, но, похоже, ситуация на этот раз гораздо серьезнее, чем в тот раз, когда он устроил мне допрос возле дома. Я четко выразила свою позицию: если он хочет задавать вопросы, пусть арестует меня, предоставит доказательства или сделает что угодно, но только не преследует меня, как какой-то сталкер. Ведь другого объяснения его присутствия в этом переулке я просто не нахожу. Когда я не отвечаю, Харрис раздраженно вздыхает.

- Лилиан, хватит, вылезай из машины, - требует он.

Он явно сошел с ума.

- Нет, - бросаю я, едва сдерживая нервный смех. - Пока вы не предоставите доказательства моей виновности, я даже пальцем не пошевелю, - добавляю я, придавая голосу стальной уверенности.

Патрик улыбается уголком губ и заводит руку за спину, отчего мое сердце тревожно сжимается. Неужели он действительно собирается достать оружие?

- Ты знаешь, кому принадлежит эта машина? - спрашивает он, и его слова лишь подливают масла в огонь моего гнева.

Да, я знаю, что это машина Эймона, и Патрик не сможет меня запугать - мне и так хватает страха перед самим Эймоном.

- Мистер Харрис, если у вас нет доказательств, уезжайте, потому что наш разговор окончен, - отвечаю я, не скрывая неприязни и гнева.

Я надеюсь, что он просто уедет, но, похоже, у него другие планы. Патрик тянется к ручке двери, и я мгновенно захлопываю ее, нажимая кнопку блокировки.

- Что вы делаете? - вырывается у меня, когда нервное напряжение достигает предела.

- Заткнись и выходи из машины, Лилиан, - кричит он в ответ, и меня переполняет ярость.

Я уже готова была взорваться криком, возмущаясь его наглостью. Кто он такой, чтобы так со мной разговаривать? Но прежде чем я успеваю открыть рот, раздается глухой, зловещий звук. Я застываю в шоке, наблюдая, как Патрик падает на бок, хрипя от удара в висок. Что за чертовщина здесь происходит?

Мой крик застревает в горле, когда в окне появляется Эймон. Его глаза сверкают, как звезды в ночном небе, а на лице играет довольная, почти безумная улыбка. Он машет мне рукой - той самой, что только что нанесла удар.

- Привет, - произносит он, и его голос звучит неестественно весело.

Я не могу поверить своим ушам.

- П-привет, - отвечаю я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри меня все кипит от страха и ярости.

Эймон подмигивает мне, а затем переводит взгляд на мистера Харриса, лежащего на земле, и цокает языком.

- Старый ублюдок, - с отвращением бросает он, опускаясь на корточки рядом с неподвижным полицейским.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, затем еще один, пытаясь взять под контроль свои эмоции, которые готовы вырваться наружу. Бессмысленно убеждать себя, что все будет хорошо, ведь в том, что Эймон добрался до Харриса, нет ничего хорошего. Он может сделать с ним все, что только взбредет ему в голову.

Я открываю глаза, отпираю дверь и, приоткрыв ее, высовываю голову, чтобы посмотреть, что он делает. Эймон достает из кобуры полицейского пистолет и прячет его за пояс шорт, затем берет рацию и кладет ее в карман.

- Из-за него ты плакала? - спрашивает он, обыскивая карманы мистера Харриса.

Он извлекает телефон из кармана полицейского и убирает его в свой, затем, похлопав по другим карманам, поднимает голову, ожидая моего ответа. Я облизываю пересохшие губы и рассеянно качаю головой.

- Нет, Эймон, - честно отвечаю я. - Патрик здесь ни при чем.

В моей голове звучит голос, словно невидимый демон, настойчиво твердящий: «Если кто и виноват, так это Эймон!» Он пытается достучаться до меня, но я упрямо отгоняю эти мысли, отказываясь признавать горькую правду. Я знаю, что он прав, но сейчас сердце берет верх, и я не могу просто так вычеркнуть свои чувства к нему.

Эймон выпрямляется, и мое сердце замирает, когда я вижу, как он подходит к багажнику и открывает его. Его движения легки и непринужденны, будто все происходящее - лишь увлекательная игра. Он возвращается, хватает полицейские наручники и, с почти изящной грацией, переворачивает Патрика лицом вниз, заводит его руки за спину и сковывает их железными браслетами.

Я понимаю, что должна что-то сказать или сделать, но знаю, что ни мои слова, ни действия не смогут остановить Эймона. Он явно что-то задумал, и это видно по тому, как он, насвистывая какую-то мелодию, тащит Патрика к багажнику. Его насвистывание звучит так беззаботно, что по моей коже пробегает холодок.

- Ты бы знал, что случилось с тем, кто в последний раз решил прокатиться в моем багажнике, - произносит он с мрачной усмешкой, и машина слегка проседает под весом полицейского.

Эймон прав. Мы уже проходили через подобное с Эмметтом, и все знают, чем это закончилось. Смертью.

Когда Эймон открывает дверь и садится в машину, я вздрагиваю. Медленно поворачиваю голову в его сторону, пристально всматриваясь в его спокойное лицо.

- Эймон, - начинаю я, пытаясь собрать мысли воедино.

- Да, мой котенок, - отвечает он с легкой улыбкой и заводит двигатель.

Машина плавно трогается с места, поворачивает налево и выезжает из темного переулка на улицу, залитую светом фонарей. Я перевожу взгляд с лобового стекла на Эймона.

- Что происходит? - спрашиваю я твердо, радуясь, что голос не дрожит.

Эймон небрежно кладет рацию и телефон мистера Харриса на переднюю панель, затем устраивается поудобнее, бросая на меня быстрый, игривый взгляд.

- Мы просто катаемся, - говорит он, вдавливая педаль газа. Машина резко ускоряется, словно подстраиваясь под ритм моего бешено колотящегося сердца.

Что за абсурд он несет? Я знаю Эймона не первый день. Да, возможно, я наивна, раз позволяю себе влюбляться в него, но я не настолько глупа, чтобы не понимать, что происходит. Мне нужно услышать правду: зачем нам мистер Харрис, куда мы едем и что будет дальше - с Патриком, с нами, неважно.

- Это и есть твое дело? - спрашиваю напрямик, стараясь звучать уверенно, хотя внутри меня бушует буря сомнений.

Пожалуйста, просто скажи, что я ошибаюсь.

Эймон медленно проводит рукой по моему бедру, и кожа под джинсами загорается от его прикосновения.

- Незаконченное дело, - бросает он, словно намекая на что-то большее.

Его загадочные ответы начинают раздражать, а нежные поглаживания - сбивать с толку. Я опускаю взгляд на его руку и, не раздумывая, беру ее в свою, переплетая пальцы.

- Ты взял меня с собой ради этого? - в голосе проскальзывает обида, и Эймон крепко сжимает мою ладонь.

- Я всего лишь совмещаю приятное с полезным, котенок, - отвечает он уклончиво.

Терпение лопается, и я поднимаю на него сердитый взгляд.

- Но зачем ты вырубил Патрика?

Пожалуйста, просто скажи мне, что у тебя на уме.

Эймон ухмыляется, но его голос теряет игривость, когда он произносит:

- Потому что он задавал слишком много вопросов. - Его взгляд становится тяжелым, в нем читается предупреждение.