Не Оставляй Меня

- Знаешь, Эймон, мне проще верить в мечты, нежели снова погружаться в реальность, где каждый новый день становится борьбой за выживание.

Складываю руки на груди, делая вид, что его насмешки в адрес гадалки задевают меня, хотя на самом деле я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

Эймон отодвигает водительское сиденье, устраиваясь на нем с преувеличенным комфортом. Его движения медленные, даже слишком, как будто он наслаждается каждым моментом. Одну руку он закидывает на руль, а другую - на мое бедро, его пальцы слегка сжимаются, подчеркивая его власть над ситуацией.

- Да что ты? - его голос звучит с нарочитой жалостью, а в глазах вспыхивает искра. - Мой бедный маленький котеночек, - он произносит эти слова с такой слащавой интонацией, что мне хочется закатить глаза, - каждый день сражается с мерзким чудовищем ради спасения и светлого будущего, которое предсказала цыганка.

Его губы изгибаются в саркастической улыбке, а затем он театрально вздыхает, прикладывая руку к сердцу, будто изображая глубокую скорбь.

- Тяжко тебе, небось? - его голос звучит так печально, что я едва не прыскаю со смеху.

У меня дрожат губы от сдерживаемого смеха, но я стараюсь сохранить серьезное выражение лица, хотя это дается с трудом.

- Ты не мерзкий, но это не главное, - поворачиваюсь к нему всем корпусом, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. - И раз ты спросил, то да, мне чертовски трудно с тобой, и я устала.

Эймон смотрит на меня с недоумением, его брови приподнимаются, словно он не ожидал такого ответа.

- Тебе тяжело, - произносит он с необычной интонацией, в которой смешаны удивление и легкая насмешка. - Позволь мне напомнить тебе, где мы находимся. Ты в реальности, котенок, а не в мире грез, где чудовища повержены и конец истории - это «долго и счастливо».

Его голос звучит так, будто он читает мораль из детской сказки, но в его глазах читается что-то более глубокое - может, даже капля раздражения. Я закатываю глаза, потому что он, как всегда, не может быть немного менее серьезным.

- Я поняла, Эймон, - со вздохом говорю я, - ты зануда.

Его пальцы крепче впиваются мне в кожу, и у меня подскакивает пульс.

- Знаешь, в чем проблема? - он слегка наклоняет голову, его глаза сияют, словно он только что нашел ответ на давно мучивший его вопрос. - Ты говоришь, что каждый день борешься за выживание, но, позволь мне открыть тебе секрет, - он улыбается, - ты не представляешь, что такое настоящая борьба. Ты думаешь, что сейчас тебе тяжело, но поверь мне, это не так. Сейчас я не сражаюсь с тобой, а, наоборот, позволяю тебе жить.

Его голос полон уверенности и какой-то темной энергии, которую я чувствую всем своим телом. Я невольно вздрагиваю. Он говорит чистую правду. Эймон не делает ничего, что можно было бы назвать попыткой борьбы. Он, конечно, угрожает мне, но никогда не подвергал меня реальной опасности. Несмотря на свой сложный характер, он проявляет ко мне нежность и заботу, словно оберегает хрупкий цветок. В последнее время он не делает ничего, что могло бы вызвать у меня дискомфорт.

Он пугает меня своей грубостью и силой, иногда даже кажется, что он готов задушить меня, но всегда останавливается, не переходя черту. Он держит себя в руках рядом со мной, и это заставляет меня задуматься над важным вопросом, на который у меня нет ответа.

- Если бы ты не сдерживал себя в моем присутствии, - говорю я, наблюдая, как его брови хмурятся, будто ему уже не нравится то, что я хочу сказать, - что бы ты действительно хотел сделать со мной сейчас?

Черт побери, что я только что сказала?

Я просто хотела представить, как бы развивалось наше общение, если бы он перестал контролировать себя в моем присутствии. Но вместо этого я невольно задала вопрос о его желаниях.

Эймон медленно переводит взгляд с дороги на меня, его проницательные глаза подозрительно сужаются, будто он пытается разгадать, что скрывается за моими словами.

- Я и так могу сделать с тобой все, что захочу, - говорит он низким голосом, в котором звучит не только угроза, но и что-то более глубокое, почти интимное.

- Конечно, - поспешно отвечаю я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Но это не то, что мне хотелось услышать. Его слова, как всегда, звучат слишком уверенно, слишком властно, и это заставляет меня чувствовать себя одновременно возбужденной и раздраженной.

Вздохнув, я отворачиваюсь к окну, но, не удержавшись, вновь поворачиваюсь к Эймону. Сердце бьется быстрее, когда мой взгляд замирает на его мускулистых руках, которые одновременно крепко сжимают руль и мое бедро. Кожа пылает под его ладонью. Благодаря безрукавке, обнажающей каждую четко очерченную мышцу, я невольно восхищаюсь эстетической красотой его сильных рук.

Эймон отрывает пальцы от руля, поправляет непослушные пряди, касающиеся лба. Он выглядит одновременно уверенно и, черт бы его побрал, притягательно. Его серьезный взгляд, сосредоточенный на дороге, излучает силу и решимость, и как бы я ни пыталась, мне не избежать восхищения.

Каждый его жест, каждый быстрый взгляд представляется мне истинным искусством. Я смиренно любуюсь тем, как красиво и уверенно он ведет машину, как его пальцы ловко переключают передачи, как его мускулы напрягаются и расслабляются в такт движению.

Господи...

Я больше не могу выдерживать это сексуальное давление с его стороны. Я не железная, в отличие от него. В голове проносятся различные образы, как бы намекнуть Эймону о том, как сильно я возбуждена. Хотя зачем намекать? Вчера я просто встала на колени и показала ему, что хочу его, так почему мне нужны какие-то намеки сегодня? Я могу справиться без помощи марихуаны. Могу. Хочу. Сделаю.

С трудом сдерживая нервную улыбку, я осторожно опускаю ладонь на его бедро. Тепло, пробивающееся сквозь тонкую ткань брюк, манит, разжигая желание двигаться дальше. Пальцы скользят вверх, и под ними внезапно каменеют мышцы. В ответ его рука впивается в мое бедро - так сильно, что на коже завтра проступят синяки. Предупреждение? Игнорирую. Даже если захочу - не смогу остановиться.

Он нужен мне. Сейчас. Чтобы не осталось сомнений, сжимаю его член в ладони. Эймон резко вдыхает, лицо словно высечено из гранита, но взгляд... Его зрачки расширяются, дыхание срывается - и это сводит с ума.

- Если ты немедленно не уберешь свою маленькую лапку, котенок, - рычание звучит низко, заставляя меня непроизвольно сомкнуть колени, - я тебя так отымею, что ты неделю не сможешь нормально ходить.

Я разжимаю пальцы, но лишь на миг, чтобы вновь сдавить его уже жестче. В ответ - глухое рычание, от которого мурашки бегут по спине. Он отрывает руку с моего бедра, ударяя кулаком по рулю. Сильно.

- Котенок... - Голос спокоен, но я улавливаю легкую угрозу. Он бросает взгляд на дорогу, потом на меня. Скулы напряжены, в глазах - буря. - Ты не поняла меня?

Я завороженно киваю:

- Поняла, Эймон. - Отпускаю его и цепляюсь за пояс штанов. - Поможешь снять? Неудобно.

Его пальцы сжимают руль до побелевших костяшек. Всего на секунду. Потом он медленно убирает руки от руля, приподнимается и немного приспускает штаны, освобождая белоснежные боксеры. Его движения уверенные и плавные, но взгляд выдает раздражение, которое наполняет меня легким трепетом. Его властный характер, привыкший все держать под контролем, не терпит сопротивления. Каждый мой неожиданный жест, каждое прикосновение кажется ему вызовом, пробуждает в нем неугасимый огонь ярости. Ситуация выходит из его власти и мне это чертовски нравится.

- Угощайся, - произносит Эймон, его голос звучит низко и властно, словно черный шелк, обвивающий меня с неоспоримой силой.

В этом простом слове - не приглашение, а вызов, сообщающий о моей ошибке. Он по-прежнему ведет игру, уверенно контролируя обстоятельства, не позволяя мне забыть о своей зависимости от него. Его проницательный взгляд будто ставит меня на место, подчеркивая мою уязвимость. В этом и заключается его власть - ненавязчивое, но неумолимое требование, которому невозможно противостоять.

Я быстро скидываю босоножки и забираюсь на сиденье, устраиваясь поудобнее. Поворачиваюсь к Эймону и с трудом сдерживаю стон, сжимая его через ткань боксеров. От ощущения его увеличившегося члена под моей рукой внизу живота разливается приятное тепло. Не в силах больше сдерживаться, я осторожно освобождаю его и уверенно провожу рукой вверх-вниз по всей длине, наслаждаясь тяжестью и мягкостью кожи. Эймон напрягается, и это лишь усиливает мое нетерпение. Сейчас он полностью принадлежит мне, и я хочу его больше, чем следовало бы.

Мой взгляд скользит по Эймону: он поочередно смотрит то на дорогу, то на мою руку. Его челюсти крепко сжаты, а дыхание становится тяжелым и частым.

Я наклоняюсь и слизываю выступившую каплю смазки. Меня охватывает столь сильное возбуждение, что я не могу сдержать стон удовольствия. Он идеален. Несколько раз провожу языком от основания до головки, затем крепко обхватываю ствол члена рукой, беру его в рот и начинаю ритмично двигаться, при этом не забываю дышать носом.

Эймон запускает руку под мою юбку, его большая ладонь с силой сжимает мою ягодицу. Я двигаюсь быстрее, создаю ртом вакуум и совершаю полукруговые движения, в ответ получая хриплый стон.

- Черт, девочка, - его низкий и волнующий тембр заставляет меня ускориться.

Как же хорошо, что в машине Эймона есть тонировка, и никто не видит, чем я тут занимаюсь. Иначе было бы очень неловко выставлять себя и свою задницу на всеобщее обозрение. Продолжая движение, я чувствую, как машина останавливается, вероятно, на светофоре. Эймон каким-то образом умудряется снять с меня юбку, несмотря на мое неудобное положение.

Хрипло постанывая, он нежно ласкает и сжимает мои ягодицы. Его пальцы движутся все ниже и наконец достигают пульсирующей от возбуждения точки. Я выгибаюсь, стремясь почувствовать его внутри себя, особенно когда он дразнит меня через трусики, говоря глубоким и пронзительным голосом:

- И давно ты такая мокрая, м?

Я стону в ответ. Не обращая внимания на боль в челюсти, убираю руку и начинаю двигаться еще быстрее, с каждым движением погружая его глубже в рот. Мне хочется взять его полностью, но моя поза не позволяет этого сделать. Эймон приподнимает бедра навстречу мне, его дыхание становится шумным, и он крепко сжимает мое бедро. Мустанг срывается с места с гораздо большей скоростью, чем раньше, но это не вызывает у меня беспокойства, потому что я знаю, что Эймон, хоть и сумасшедший, но является прекрасным водителем.

Мое сердце начинает биться чаще, когда этот великолепный водитель, отпустив руль, собирает мои волосы в кулак и настойчивым движением заставляет взять его член еще глубже. Мои чавкающие звуки смешиваются с его тяжелым дыханием, а с улицы доносится сигнальный гудок и шум машин.

- Расслабь горло, котенок, - говорит Эймон, грубо толкаясь мне в горло.

Я расслабляюсь на максимум, позволяя Эймону глубже проникать в мой рот. Каждый его толчок сопровождается хриплым протяжным стоном, от которого по моему телу бегут мурашки. Его движения становятся быстрыми и грубыми, я задыхаюсь от нехватки воздуха, на глазах наворачиваются слезы. Голова кружится, а сердце бьется так быстро, словно пытается поспеть за его толчками. Каждое его движение, каждый толчок вызывают во мне новые волны наслаждения. Я стараюсь дышать глубже, чтобы не потерять сознание, но эйфория захватывает меня, и я теряю контроль над своим телом. Эймон продолжает двигаться, и я ощущаю, как его напряжение растет, как он приближается к кульминации.

Теряя всякий контроль, он с невероятной силой и скоростью вдалбливается в мое горло, проникая в самую глубь. С низким, почти звериным рычанием Эймон притягивает меня еще ближе, пока я не упираюсь губами в его основание. Чувствую, как его член пульсирует, а горячая, густая жидкость струится по моему горлу. Он стонет, и этот звук наполняет меня ощущением власти и принадлежности. В этот момент я полностью отдаюсь ему, чувствуя, как его энергия передается мне, наполняя меня страстью и желанием.

Наконец, он замирает, и я чувствую, как его тело содрогается в последний раз. Он тянет меня за волосы, и его член медленно покидает мой рот. Я всхлипываю и делаю глубокий вдох. Перед глазами все расплывается, и мне приходится часто моргать, чтобы восстановить четкость зрения. Это настоящее безумие.

Машина останавливается, и Эймон, притянув меня к себе, обрушивает свои губы на мои. От неожиданности у меня перехватывает дыхание. Наши зубы клацают друг о друга, его язык настойчиво проникает внутрь, а губы с животной страстью сминают мои, словно он ждал этого поцелуя всю свою жизнь.

Я в шоке. Он только что кончил мне в рот, а теперь мы страстно целуемся, и этот поцелуй кажется мне более интимным, чем все, что мы уже успели сделать за эти сутки.

С улицы доносятся раздраженные сигнальные гудки. Эймон с рычанием отрывается от моих губ, и когда наши взгляды встречаются, я могу поклясться, что вижу в его темных глазах то самое обещание, которое он дал мне утром. Он никогда не отпустит меня. Я всецело принадлежу ему.

- Я займусь тобой позже, котенок, - произносит он с хрипотцой и удовлетворением в голосе, убирая руку с моих волос.

Как только мы вернулись на базу, Эймон, все еще разгоряченный после того, что произошло в машине, подхватывает меня на руки, не дав даже выйти из нее. В своей обычной манере он перекидывает меня через плечо и уверенно направляется к зданию. На мне нет юбки - Эймон запретил ее одевать. Пока мы ехали он то и дело дразнил меня своими искусными пальцами, которые в данный момент нежно поглаживают мои бедра.

Поднимаясь по лестнице на второй этаж, Эймон медленно снимает с меня трусики, и я едва сдерживаю стон, охваченная желанием почувствовать его внутри себя. Он нужен мне прямо сейчас, и Эймон это прекрасно понимает. Он знает, как его присутствие влияет на меня, как будто он какой-то наркотик, затуманивающий разум и лишающий способности мыслить здраво. Я становлюсь одержимой, и Эймон становится для меня чем-то большим, чем просто источником свежего воздуха. Пламя желания разгорается все жарче, обжигая и заставляя жалобно всхлипывать, словно маленькая девочка, ищущая утешения в объятиях своего мучителя.

- Я знаю, котенок, потерпи, - говорит Эймон, касаясь моей ягодицы своими горячими губами.

Он останавливается лишь на мгновение, чтобы открыть дверь, а затем быстрым шагом направляется к кухонной зоне и почти с силой бросает меня на деревянный стол. Я нервно сглатываю и осторожно отстраняюсь от Эймона, но он резко хватает меня за руки и прижимает к столу.

- Сегодня я не буду нежен с тобой, котенок, - твердо произносит он, и в его глазах, словно вспышка, мелькает ярость, смешанная с отчаянием и чем-то еще - будто искра возбуждения, которая заставляет меня застыть.

Его слова должны были напугать меня, но что-то пошло не так. Я невольно содрогаюсь, чувствуя, как краска заливает мои щеки, и тихо шепчу:

- Просто возьми меня так, чтобы я неделю не могла нормально ходить. - Мой голос дрожит, как и все мое тело.

На миг Эймон прикрывает глаза, делает глубокий вдох, будто пытается взять себя в руки. Но когда он снова смотрит на меня, его взгляд меняется так быстро, что я едва успеваю осознать это. Теперь в нем - что-то опасное, неумолимое, от чего кровь стынет в жилах. Я чувствую, как желание взять свои слова обратно сковывает меня, но уже слишком поздно.

Он отпускает мои руки и одним быстрым движением избавляет меня от оставшейся одежды, которая падает на пол. Затем, отступив на шаг, Эймон медленно снимает с себя безрукавку. При виде его напряженных мышц я хочу свести колени, но он грубо раздвигает мне ноги в стороны.

Вдыхая его запах, я провожу кончиками пальцев по длинному мечу, пронзающему падшего ангела на его груди. В игре теней кажется, что крылья, искусно выгравированные на коже, оживают, трепеща, словно их коснулся робкий порыв ветра.

Эймон тяжело дышит, его грудь вздымается, а сердце... Я слышу, как оно стучит. Мой взгляд скользит вверх, к Эймону, который наблюдает за мной тяжелым, немигающим взглядом.

- Вытяни руки вперед и соедини запястья, - говорит он решительным тоном.

Я подчиняюсь его приказу и замечаю, как Эймон достает из кармана штанов мои трусики. С легкой улыбкой на губах он оборачивает тонкий кусочек ткани вокруг моих запястий, затягивая его так сильно, что мои руки немеют. Эймон глубоко вздыхает, и с его губ срывается легкий стон.

- Мне нравится твой запах, - шепчет он, с каждым движением затягивая узел все туже.

Закончив связывать мне руки, Эймон резко хватает меня за лицо, его пальцы грубо впиваются в мои скулы, когда он тянет меня к себе.

- Я знаю твои страхи и желания, - шепчет он мне в губы, его пальцы смыкаются на моем соске, и я вздрагиваю. - Я буду использовать их, чтобы сделать наше время вместе незабываемым.

Я с трудом могу представить, что он имеет в виду. Эймон отстраняется от моего лица и заставляет лечь на спину. Как только мои лопатки касаются холодной поверхности стола, он притягивает меня ближе к себе и широко разводит мои ноги, открывая себе вид на каждый дюйм моего тела.

- Подними руки над головой и не смыкай ноги, - говорит Эймон, отстраняясь от меня.

Тяжело дыша, я закидываю руки за голову и устремляю взгляд в потолок, стараясь не двигаться. Возможно, сейчас меня охватила тревога перед неизведанным. Я чувствую, как на горизонте сгущаются зловещие тучи, и с каждой секундой, проведенной в этом мрачном ожидании, во мне нарастает сомнение в собственной способности противостоять надвигающейся угрозе. И все же, когда Эймон прижимается ко мне головкой члена, я выгибаю спину, и от его глубокого голоса мое сердце взмывает, как молния, разрывающая небесный покров: быстро и внезапно, оставляя за собой лишь мгновение тревоги.

- Когда-нибудь я поблагодарю тебя за то, что позволяешь мне причинять тебе боль.

И с этими словами он проник в меня с такой неистовой мощью, что стол, скрипя, подался вперед, а комната наполнилась моим громким стоном.