Глава 26
Я не могу уснуть сразу. Мысли путаются, страх и странное чувство привязанности борются внутри меня. Но в конце концов, повернувшись к Эймону и обняв его за талию, я все же проваливаюсь в сон. После той ужасной истории, которую он рассказал, я ждала кошмаров. Но, как ни странно, рядом с ним даже мои страхи казались меньше, будто его присутствие создавало какую-то иллюзию безопасности. Я спала спокойно, хотя и не понимаю, как это возможно.
Утром я просыпаюсь одна. И первое, что я чувствую, — это облегчение. Не только потому, что его нет рядом, хотя и это, конечно, важно. Но еще и потому, что он предупредил меня о своем отъезде. Я сама попросила его об этом, и он выполнил мою просьбу. Неужели это изменение в нем? Или он просто решил поступить так, как ему захотелось, а я пытаюсь найти в этом что-то большее? Что-то внутри меня шепчет, что это не просто его прихоть. Но я не могу быть уверена. В любом случае, я рада, что он не исчез без предупреждения.
До начала смены остается полтора часа, и я решаю принять ванну. Горячая вода помогает немного расслабить напряженные мышцы, но тревога, которая поселилась во мне с прошлой ночи, не уходит. Его слова о поездке после работы звучат в моей голове снова и снова. Зачем ему понадобилось, чтобы я взяла выходной? Почему он не сказал, куда мы едем? Он знает, что я боюсь неизвестности, и все равно оставляет меня в неведении. Это пугает. Он непредсказуем, и от него можно ожидать чего угодно.
Я пытаюсь успокоить себя, но не получается. Если он скрывает место, куда мы направляемся, значит, оно мне не понравится. Иначе зачем молчать? Он играет со мной, как всегда, и я ничего не могу с этим поделать. У меня нет выбора, кроме как согласиться. Но каждый раз, когда я думаю об этом, сердце сжимается от страха. Что он задумал на этот раз? И почему, несмотря на все, что он сделал, я все еще чувствую к нему что-то большее, чем просто страх?
Я ненавижу себя за это. Он убийца. Он опасен. Но в его глазах иногда мелькает что-то, что заставляет меня сомневаться. Что-то, что выглядит почти как... забота. И это путает все еще больше. Я знаю, что должна держаться от него подальше, но что, если он действительно меняется? Или это просто еще одна его игра?
Я выдыхаю и погружаюсь глубже в воду, пытаясь отвлечься. Но мысли не отпускают. Сегодняшний день будет долгим. И я не знаю, чего ждать от вечера.
Покинув ванную, я останавливаюсь перед зеркалом и внимательно разглядываю свое отражение. Оно кажется каким-то блеклым, будто лишенным жизни. Синяк на щеке, который еще неделю назад был таким ярким, почти исчез, оставив после себя лишь едва заметную царапину. Как будто меня поцарапала кошка, а не... Нет, лучше не думать об этом.
Я задерживаю взгляд на своем лице и ловлю себя на мысли, как странно быстро я смирилась со смертью Эмметта. Прошло всего четыре дня с того момента, как Эймон убил его у меня на глазах. Я была уверена, что это станет последней каплей, что это навсегда оттолкнет меня от него. Но что-то пошло не так. Вместо того чтобы ненавидеть его еще сильнее, я чувствую, как мои эмоции запутываются еще больше. Его вчерашнее признание... Оно словно всколыхнуло во мне что-то, что я не могу объяснить.
Нет, я не влюблена в него. Это что-то другое. Что-то... сломанное. Может, страх сломал меня? Я больше не чувствую той силы, которая раньше помогала мне сопротивляться. Когда он смотрит на меня своими глубокими, почти бездонными глазами, я теряюсь. В них столько... чего? Тьмы? Тайны? Или чего-то, что я не могу назвать, но что притягивает меня, несмотря на все, что он сделал.
Я ненавижу себя за это. Ненавижу за то, что не могу устоять перед ним. За то, что его присутствие, его слова, его взгляд — все это действует на меня, как наркотик. Я знаю, что он опасен. Знаю, что он убийца. Но почему-то это знание больше не защищает меня. Оно не спасает от того, что я чувствую.
Я отворачиваюсь от зеркала, стараясь не думать об этом. Но мысли... Что со мной происходит? Почему я не могу просто ненавидеть его? Почему я позволяю ему влиять на меня?
Возможно, я действительно сломана. И, возможно, это именно то, чего он хотел.
Настроение на нуле, и я без особого энтузиазма берусь за косметичку. Макияж — это хоть какая-то попытка скрыть эту мертвенную бледность, которая будто подчеркивает все, что происходит внутри меня. Но, к моему удивлению, получается неплохо. Особенно глаза — я подвела их черным карандашом, и они кажутся еще больше, выразительнее. Мои глаза... это, наверное, единственное, что мне в себе действительно нравится. Они такие большие, глубокие, будто в них можно утонуть. Я всегда считала себя красавицей, но глаза — это моя изюминка.
Порывшись в шкафу, я выбираю белый облегающий топ с длинными рукавами. Застегиваю его на несколько пуговиц, оставляя верхнюю часть слегка расстегнутой. К нему надеваю короткую бежевую юбку с оборками — легкую, но в то же время элегантную. Волосы оставляю распущенными, они свободно спадают на спину. Смотрю в зеркало и снова ловлю себя на мысли, что хочу подстричься. Надоело видеть себя такой. Надоело это отражение, которое будто застыло во времени.
Я подхожу к зеркалу, поправляю прядь волос и глубоко вздыхаю. Нужно вытолкнуть эти дурные мысли из головы. Сегодня вечером может случиться что угодно, но я должна быть готова. Что бы ни произошло, я справлюсь. Я всегда справлялась.
Но почему-то в этот раз это убеждение звучит не так уверенно, как раньше.
*****
— Ты дрожишь, — замечает Эймон, его пальцы нежно скользят по внутренней стороне моего бедра. — Волнуешься?
Мы уже около двадцати минут в пути, но я все еще не могу понять, что происходит с ним. Неужели моя вчерашняя преданность так на него подействовала? Серьезно? Вчера я была пьяна, и мои мысли путались, но сейчас, на трезвую голову, все это кажется странным. Эймон проявляет нежность. Разве это не подозрительно? Меня не покидает ощущение, что он делает это нарочно. Его прикосновения, его взгляд — все это будто несет какой-то скрытый смысл. Он успокаивает меня, но в то же время его действия кажутся... расчетливыми.
Я перестаю разглядывать мелькающие за окном многоэтажки и перевожу взгляд на Эймона. От его вида у меня перехватывает дыхание. Он одет в черную безрукавку, которая подчеркивает его мускулистые руки, и в свободные штаны того же цвета, которые сидят на нем безупречно. Удивительно, что у такого человека, как Эймон, есть чувство стиля. Вчера я несла много бреда, но то, что он выглядит как модель с обложки журнала, — чистая правда.
— Что с тобой? — его голос вырывает меня из размышлений. Я замечаю, что разглядываю вены на его руке, лежащей на моем бедре. — Снова коп донимал тебя?
Я рассеянно качаю головой.
— Нет, сегодня он не появлялся, — отвечаю я и невольно морщусь, когда Эймон слегка щиплет меня.
Какого черта?!
Я бросаю на него сердитый взгляд, но он лишь усмехается, будто моя реакция его забавляет. Его глаза сверкают, и я не могу понять, что он задумал на этот раз. Почему он так себя ведет? Почему он играет со мной?
Но, несмотря на все это, я не могу оторвать от него взгляд. Он такой... притягательный. И это бесит.
Эймон резко обгоняет несколько автомобилей, и я невольно вцепляюсь в сиденье. Он бросает на меня мимолетный взгляд, бровь его приподнята в вопросительной дуге.
— Позволь мне угадать: ты опасаешься, что я намеренно увожу тебя подальше, чтобы изнасиловать и убить?
Он попал прямо в цель. Я пожимаю плечами, стараясь сохранить видимость спокойствия, и отворачиваюсь к окну.
— Возможно, — бормочу я, чувствуя, как мое сердце бешено колотится. Его смех раздается в салоне, и я хмурюсь. — Нет ничего забавного в том, чтобы тревожиться о своей жизни рядом с убийцей, Эймон.
Весь вечер я чувствовала легкий мандраж от предстоящей поездки, а сейчас меня буквально трясет от плохого предчувствия. Его слова, его поведение — все это будто игра, в которой я не знаю правил.
— Не волнуйся, котенок, пока ты ведешь себя хорошо, я не причиню тебе вреда, — его голос звучит спокойно, почти ласково, и я невольно поворачиваюсь к нему. — Мы едем, чтобы немного развеяться.
У меня отвисает челюсть. Мне послышалось, или Эймон действительно сказал, что везет меня развеяться? Это звучит так... нормально. Слишком нормально для него. Но это не делает меня спокойнее. Наоборот, тревога только усиливается. Потому что я не знаю, чего ожидать. Потому что он непредсказуем.
— Развеяться? — переспрашиваю я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — И что это значит, Эймон? Куда мы едем?
Он лишь усмехается, не отвечая, и я понимаю, что он не собирается раскрывать свои карты. Это его игра, и я всего лишь пешка. Но почему-то, несмотря на страх, я чувствую, как где-то глубоко внутри меня шевелится что-то еще. Что-то, что заставляет меня сомневаться в своих собственных эмоциях.
Я снова смотрю в окно, пытаясь успокоить себя. Что бы ни случилось, я должна быть готова. Но с Эймоном быть готовой невозможно.
Примерно через полчаса мы оказываемся в каком-то заброшенном районе. По крайней мере, мне так кажется — вокруг ни фонарей, ни людей, только темнота и тишина. Во время поездки я пыталась убедить себя, что Эймон не причинит мне вреда, и даже немного успокоилась. Но когда я вижу прямоугольное двухэтажное здание из красного кирпича, которое явно давно заброшено, тревога возвращается с новой силой. Он, может, и не убьет меня, но кого-то другого — вполне.
— Что это за место? — спрашиваю я, разглядывая здание. Оно выглядит старинным, даже элегантным, с множеством больших окон, которые теперь пусты и темны. Вокруг густо растут старые деревья, их ветви будто обнимают здание, скрывая его от посторонних глаз.
— Когда-то здесь был швейный цех, — Эймон глушит мотор и откидывается на сиденье, ероша волосы. — После того как предприятие забросили, здесь стали работать гроверы.
— Гроверы? — переспрашиваю я, непонимающе глядя на него.
Он улыбается, и его рука снова ложится на мое бедро, сжимая его с привычной для него уверенностью.
— Ты столько всего не знаешь, котенок, — говорит он с легкой иронией, и я закатываю глаза, стараясь не показать, как его тон меня раздражает. — Гроверы — это ребята, которые выращивают травку. После того как поймали начальника и его подчиненных, бизнес быстро прикрыли, и теперь это здание используют люди, связанные с более серьезным криминалом.
Я молчу, пытаясь осмыслить его слова. Криминал. Заброшенное здание. Трава. Все это звучит как начало плохого фильма, в котором я, судя по всему, играю главную роль.
— И зачем мы здесь? — спрашиваю я, стараясь звучать уверенно, хотя внутри все сжимается от страха.
Эймон поворачивается ко мне, его глаза блестят в темноте.
— Развеяться, как я и сказал. Ты же хотела узнать, куда я тебя везу? Вот и узнаешь.
«Да сколько можно говорить загадками?» — мысленно раздраженно спрашиваю я, глядя на Эймона. Почему он всегда такой сложный? Почему не может просто сказать прямо, куда он меня притащил? Но тут меня осеняет. Я смотрю на него широко раскрытыми глазами. Ну, конечно.
— Перевалочный пункт, — догадываюсь я, вспоминая наш разговор в тот вечер, когда я убирала его квартиру. Эймон говорил о месте, где можно остановиться, чтобы… для чего?
— Верно, котенок, — кивает он, и в его глазах мелькает что-то, что я не могу расшифровать.
Хорошо, но я все равно не понимаю, что мы здесь делаем. Если это и есть перевалочный пункт, то зачем он приехал сюда со мной?
— Ясно, — говорю я сдержанно, осматривая улицу. — И с какой целью ты привез меня сюда? Здесь безопасно?
Я ловлю себя на мысли, что он может использовать меня как разменную монету в своих делах, и это пугает больше всего. Эймон — человек непредсказуемый, и от него можно ожидать чего угодно.
— Я единственный, кто может подвергнуть тебя опасности, но я никогда не позволю никому причинить тебе вред, — говорит Эймон низким голосом, и от этого звука по моей коже пробегают мурашки. Он отпускает мою ногу и произносит: — Пойдем.
Его слова звучат как обещание, но я не могу доверять ему полностью. Он слишком опасен, слишком загадочен. И все же, когда он смотрит на меня своими глубокими глазами, я чувствую, что он говорит правду. По крайней мере, в этот момент.
Он открывает дверь и выходит из машины, оставляя меня сидеть в одиночестве. Я смотрю на его силуэт, который медленно удаляется к багажнику, и понимаю, что у меня нет выбора. Я должна следовать за ним.
С глубоким вдохом я открываю дверь и выхожу наружу. Теплый воздух обжигает кожу, и я чувствую, как сердце начинает биться чаще. Я вижу Эймона, стоящего рядом с открытым багажником автомобиля. Он смотрит вдаль, в ту сторону, откуда мы только что приехали. Его поза напряженная, будто он что-то высматривает. Я оборачиваюсь и пытаюсь разглядеть что-либо в темноте, но тщетно.
— Эймон, все в порядке? — спрашиваю я, поворачиваясь обратно к нему.
Он резко переводит взгляд на меня, и на его лице появляется та самая ухмылка, которая всегда заставляет меня нервничать.
— Разумеется, — отвечает он, доставая из багажника небольшую черную сумку. Он закрывает багажник и подходит ко мне. — Ну что, готова отправиться в логово диких зверей?
Его слова, как всегда, звучат так, будто он наслаждается моим беспокойством. Он прекрасно знает, что его намеки действуют на мои нервы, как раскаленный металл. И как же я ненавижу эту его ухмылку!
Эймон достает ключ и открывает деревянную дверь, которая, несмотря на возраст здания, выглядит совсем новой. Дверь скрипит, и я замираю на пороге, чувствуя, как страх и любопытство борются внутри меня.
Автоматически загорается свет, и я, открыв рот, осматриваю небольшое помещение. Голые кирпичные стены, бетонный пол и лестница, ведущая наверх. Все выглядит так, будто время здесь остановилось.
Эймон закрывает за нами дверь, и я чувствую, как его ладонь мягко ложится мне на спину, слегка подталкивая вперед.
— Нам на второй этаж, — подсказывает он, следуя за мной.
— Ты говорил, что такие перевалочные пункты есть в каждом городе, это правда? — спрашиваю я, поднимаясь по лестнице и проводя пальцами по шероховатой поверхности красного кирпича.
— Да, — отвечает он, его голос звучит спокойно, будто мы обсуждаем что-то обыденное. — Я много путешествую по штатам и часто останавливаюсь в подобных местах.
Охренеть. Не знаю, что меня так удивляет: может быть, сам факт существования таких мест, а может быть, осознание того, что в городе, где я живу, происходит столько всего интересного. Или, скорее, пугающего.
Поднявшись на второй этаж, я замечаю красную массивную дверь и, отступив в сторону, пропускаю Эймона вперед. Он открывает ее, и как только дверь распахивается, вновь загорается свет. Однако на этот раз это не просто свет — все огромное помещение заливается неоновым сиянием.
— Чувствуй себя как дома, — голос Эймона становится на октаву ниже, пока он ждет, чтобы закрыть за мной дверь.
Первое, что я ощущаю, — это невероятное чувство простора и свободы. Темные огромные окна от потолка до пола наполняют комнату дополнительным лунным светом, отражаясь в мягких оттенках серого и пастельно-фиолетового на гладком промышленном бетонном полу.
— Вау! — выдыхаю я, пораженно осматривая помещение в стиле лофт.
— Это не самый лучший перевалочный пункт, который мне доводилось видеть, — говорит Эймон.
Он направляется в центр комнаты, к уютному уголку с низким розовым диваном. Вокруг него расставлены небольшие столики, на одном из которых лежит стопка книг. Также здесь есть два плетеных кресла с деревянными рамами и яркий желтый столик, который выделяется на фоне остальных предметов интерьера.
— Ты шутишь? Здесь невероятно красиво! — восклицаю я, обходя кирпичные балки. — Ты часто здесь бываешь?
Эймон ставит сумку на диван и достает из нее новый комплект постельного белья. Я замираю, внезапно осознав, что нам предстоит спать на одной кровати.
— Останавливался здесь раза три, — бросает Эймон, направляясь к спальной зоне, которая расположена у большого окна.
Я нервно сглатываю, глядя на просторную кровать с лаконичными, но элегантными деталями. Эймон начинает застилать постель черным бельем, которое резко контрастирует с необработанными стенами и холодным неоновым освещением.
Мой взгляд скользит влево, где расположена просторная ванна овальной формы с угловыми бортиками, покрытая матовой черной плиткой. За ванной находится огромное окно, а рядом — стильный душ со стеклянной перегородкой и современными хромированными смесителями. Между ванной и спальной зонами установлена только одна перегородка — это длинный шкаф. И все.
Боже мой.
Я оборачиваюсь и внимательно осматриваю просторную кухню, которая находится в левой части помещения вдоль стены. Здесь все выглядит стильно и современно. В центре кухни стоит массивная островная плита из темного дерева с металлическими ножками, на которых могут удобно разместиться несколько человек.
Стулья из черной кожи с высокими спинками выглядят так, будто их только что принесли из магазина. Они идеально вписываются в интерьер и добавляют кухне элегантности. Холодильник из нержавеющей стали и современная плита гармонично сочетаются с общим дизайном.
На стене, украшенной открытыми полками из темного дерева, аккуратно расставлена посуда и кухонные принадлежности. Стильные подвесные лампы, которые освещают рабочую поверхность, создают уютную и теплую атмосферу, несмотря на то что это здание принадлежит не самым приятным людям.
Подхожу ближе, провожу рукой по барной стойке и опускаю взгляд на свои пальцы. Убедившись, что на них нет пыли, я обращаюсь к Эймону:
— Вы сами здесь убираетесь?
Трудно представить, что Эймон занимается уборкой в этом месте. Я бы не удивилась, если бы он привез меня сюда именно для этого. Мне хочется рассмотреть все вокруг, и я продолжаю крутить головой. Рядом с входом я замечаю закрытую зону с черной дверью. Вероятно, там находится туалет. По всему помещению расставлены растения, которые добавляют живость и ощущение близости к природе. Глядя на большие листья незнакомого мне цветка, я вспоминаю, как сама покупала домашние растения для уюта. Кажется, это было так давно, хотя прошел всего лишь год.
— Нет, сюда приезжают определенные люди, чтобы убираться, — отвечает Эймон, когда я подхожу к окнам и смотрю на темную улицу.
Внезапно на мои плечи опускаются две большие ладони, и я оказываюсь прижатой спиной к Эймону. Я вздрагиваю от неожиданности, но не сопротивляюсь.
— Значит, тебе нравится это место, да? — шепчет Эймон, его губы слишком близко к моему уху.
Нравится ли мне это место? Да, безусловно, но у меня не выходит из головы мысль, что это здание принадлежит людям, с которыми я не хотела бы сталкиваться. Мне достаточно только Эймона. Я вдыхаю и чувствую, как к приятному запаху в комнате добавляются цитрусовые нотки.
— Грубо, но стильно, — произношу я с озадаченным тоном. Нахмурившись, я позволяю себе проявить любопытство: — А для чего именно нужен этот перевалочный пункт?
— Я хочу выпить, идем, — тихо говорит Эймон, беря меня за руку и направляясь к кухонной зоне.
Опять он увиливает. Вот же гаденыш. В прошлый раз, когда Эймон выпил алкоголь, он чуть не бросился на меня прямо на кухне. Теперь я начинаю всерьез беспокоиться. Он усаживает меня на один из кожаных стульев, а сам подходит к полкам и без труда достает бутылку виски с самой верхней полки.
— Эти перевалочные пункты созданы влиятельными криминальными авторитетами, чтобы в любой момент здесь можно было найти укрытие. Сюда не суются полицейские, и можно чувствовать себя в полной безопасности и расслабленности. Я бы предложил тебе выпить, но у меня на тебя другие планы, поэтому могу предложить только сок, — говорит он, наливая виски в стакан и, заметив мое покрасневшее лицо, усмехается. — Будешь сок?
Я киваю, погружаясь в свои мысли. Но это не потому, что я хочу сок, а потому, что в горле внезапно пересохло, когда он заговорил о своих планах. Он пьет алкоголь, хотя и осознает, что теряет контроль над собой, и потом жаждет... моей крови. Сегодня Эймон решил хорошо расслабиться. А я? Что будет со мной?
Эймон достает из холодильника стеклянную бутылку апельсинового сока, наливает полный стакан и протягивает его мне. В неоновом свете его глаза сияют, и я осторожно беру свой сок.
Эймон продолжает свой рассказ:
— Изначально это место было убежищем для одного из боссов. Но со временем сюда начали приходить все, кто делает значительный вклад в их бизнес. — Он опирается локтями на стол и пристально глядя мне в глаза, делает глоток из стакана. — Сюда приезжают, чтобы отдохнуть и чаще всего потрахаться.
От услышанного у меня перехватывает дыхание. Я давлюсь соком и кашляю. Как же я могла не заметить, что это место буквально пропитано атмосферой секса? Не могу поверить, что он действительно привез меня сюда с намерением... О боже. Я откашливаюсь, ощущая, как на щеках появляется румянец. Поднимаю взгляд на Эймона и оказываюсь в плену его светящихся удовлетворением глаз. Он явно доволен тем, что сумел застать меня врасплох.
— Так вот почему ты привез меня сюда? — едва шепчу я, чувствуя, как в горле першит от сока. — Ты хочешь, чтобы мы... ну... то самое?
Господи, я даже не могу произнести этого вслух. В голове слышу голос: «Он хочет тебя трахнуть, Лилиан», и не удерживаюсь от тихого отчаянного стона. Это какое-то безумие.
Приложив кулак к губам, Эймон тихо смеется.
— Почему бы и нет? — он игриво поднимает брови. — Тебе нужно избавиться от напряжения, а секс, которого у тебя так давно не было, будет куда лучше, чем алкоголь, который ты постоянно пьешь.
Что за глупости!
— Нет, если бы ты позволил мне немного выпить, напряжение исчезло бы само собой, — почти рычу в ответ, бросая на него сердитый взгляд.
Он облизывает нижнюю губу, в его глазах сверкают озорные искорки.
— Я запрещаю тебе не только пить, но и заниматься сексом с другими мужчинами. Так что единственный вариант, который у тебя остается, — это я, — говорит он, указывая на себя пальцем.
Черт побери!
Мне нужно собраться с мыслями, но они словно дикие звери, мечутся в голове, не давая сосредоточиться. Я отворачиваюсь от Эймона, который стоит рядом с этой своей вечной ухмылкой, и делаю глубокий вдох. Когда я пьяна, быть рядом с ним проще. Трезвой я чувствую себя слишком уязвимой, слишком открытой.
Я переживаю. Во-первых, потому что последний раз у меня был секс... ну, если это вообще можно так назвать. То, что было раньше, — это скорее неловкие попытки, без прелюдий, без того, что я видела в фильмах. Это было быстро, смутно и совсем не так, как я представляла. А во-вторых, я не знаю, насколько безопасно то, что может предложить Эймон. Он как-то обмолвился, что ему нравится садизм, и это пугает. Я не знаю, как мое тело отреагирует на такое, и боюсь, что могу не справиться. Но при этом... я не могу отрицать, что он меня притягивает.
— Котенок, ты вообще уверена, что у тебя когда-либо был секс? — его голос звучит с легкой насмешкой, и я чувствую, как щеки начинают гореть.
Я поворачиваюсь к нему, стараясь сохранить спокойствие, и делаю еще один глубокий вдох.
— Уверена, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Просто... я волнуюсь, вот и все.
Эймон наклоняется ближе, его взгляд становится пристальным, изучающим. Голос звучит мягче, но в нем все равно чувствуется легкая холодность:
— Ну, это мы быстро исправим.
Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но он перебивает меня, его тон становится игривым:
— Не спеши с выводами. Ты можешь удивиться, чем может обернуться этот вечер. — Он подмигивает, и я чувствую, как сердце начинает биться чаще. — В хорошем смысле, разумеется.