Не Оставляй Меня

Лилиан.

Дерьмо.

Какое же гребаное дерьмо.

Во-первых, после того как Эймон, не предпринимая никаких действий, а в другой момент делая все, чтобы я испытывала к себе отвращение, молча удалился, оставив меня наедине с угрызениями совести, я долго не могла уснуть. Из-за алкоголя я словно лишилась рассудка, когда он вынудил меня сесть на него. Этот человек, этот ублюдок, сначала угрожает мне, а затем смотрит на меня своими глубокими темными глазами, от которых я готова сойти с ума.

Во-вторых, я ощущаю себя полной дурой, едва не поддавшейся искушению и едва не совершившей непоправимую ошибку, потому что чувствовать его большой и твердый член под собой было невыносимо, особенно после того, как я больше года жила без секса.

В-третьих, я осознаю, что это неправильно - испытывать влечение к убийце и психопату, от которого мне следует бежать. Бежать так далеко, чтобы никогда больше не видеть его глаз, чтобы никогда больше не ощущать его горячих прикосновений и не чувствовать, как будто, желая его, я иду против всего мира.

Я понимаю, что подавлять свои эмоции непросто, но в этом и заключается суть игры. Я должна сопротивляться, даже если это кажется невозможным. Но всегда есть это пресловутое «но», которое перечеркивает все, что правильно, и оставляет только то, что незаконно и подвергает меня опасности.

Эймон. Если я скажу ему «нет», он может потерять самообладание и добиться своего любым способом. Я могу убежать от него прямо сейчас, однако, так рисковать собой я пока не готова. Должно быть что-то, что помешает ему погнаться за мной, а я знаю, что именно это он сделает, если я сбегу, потому что у меня есть то, что он так долго искал. И он не отпустит меня.

Каждый новый день вплетает в мою реальность еще более мрачные оттенки, и я все чаще задаюсь вопросом, как долго еще смогу держаться на этом зыбком берегу. Как долго я смогу быть рядом с ним и терпеть его, хотя, что жаловаться, если вчера я прекрасно доказала и себе, и ему, что терпеть его не так уж и сложно.

Господи... Я такая идиотка. Но, несмотря на бушующие ураганы в голове, я знаю, что необходимо двигаться вперед. Когда-то я дала себе обещание, что сделаю все, чтобы жить счастливо. А Эймон - это всего лишь мое личное испытание. И я обязательно его пройду, даже если глубоко в душе меня терзают тревоги и страхи.

Из хороших новостей, сегодня Генри наконец вернул мне мой кулон, который он подарил мне на Рождество. Это маленький золотой кулончик в виде сердечка на тоненькой цепочке, которую я три недели назад зацепила и порвала.

- Спасибо, Генри, - мягко произношу я, после того как он помог мне надеть его. - Сколько я тебе должна?

Кашлянув, старик глядит на меня так, будто готов взять лежащую на стойке ложку и стукнуть меня по лбу. Разумеется, он не возьмет с меня никаких денег, но я все равно не могу не спросить, поскольку он не обязан помогать мне.

- Один американо, как я люблю, дочка, и мы в расчете, - отвечает он и, подмигнув, идет к своему любимому столику.

Через сорок минут Генри позвонил его друг мистер Харрис и он, воодушевленно слинял из кофейни, бросив на последок, что сегодня он точно выйдет победителем в их любимом занятии. Мистер Харрис и Генри играют в бильярд уже больше двадцати лет и чаще всего второй проигрывает. Пожелав старику удачи, я принялась за выкладку товара в холодильники и записывать необходимые товары, которые подходят к концу.

Людей было много и только к вечеру народ рассосался, после чего я с облегчением выдыхаю. До конца рабочего дня остается один час, я беру два пончика, кофе и сажусь за стол, чтобы немного перекусить. Как только я кусаю огромный кусок пончика, дверь в кофейню резко распахивается.

Стоило мне заметить, кто вошел в кофейню, как я невольно хмурюсь. Эмметт останавливается рядом со мной и, сунув руки в карманы своих штанов, заляпанных чем-то, напоминающим машинное масло, с презрением глядит на меня.

- Вот и она, - его усмешка вызывает у меня волну раздражения. - Та самая дрянь, что разбила мне сердце.

Я чуть не подавилась пончиком. С меня достаточно. Я больше не могу терпеть такое отношение. У меня уже есть один невыносимый придурок, второго я не выдержу. С трудом проглотив последний кусочек пончика, я поднимаюсь на ноги, сжимая губы.

- Убирайся, - говорю я спокойно, хотя внутри меня кипит гнев. - Я не собираюсь больше выслушивать этот бред, Эмметт.

Приглядевшись к его лицу, я сразу понимаю, что с ним что-то не так. Он нервно дергает плечами, его расширенные зрачки мечутся по моему лицу, и выглядит он так, будто не спал несколько дней подряд. А тут еще и огромный синяк на щеке, который оставил ему Эймон. Выглядит он, мягко говоря, отвратительно.

- Знаешь, Лилиан, я действительно полюбил тебя, - качает головой Эмметт, слегка встряхивая своими рыжими волосами. - Я даже дарил тебе эти долбаные цветы.

Поднимаю брови, не понимая, зачем он снова заводит эту тему. Как будто я просила о каких-то подарках. Мне они совершенно не нужны.

- Я сказала тебе уйти! - кричу я, указывая на дверь. - Немедленно, Эмметт, иначе я вызову полицию.

Он усмехается, и его губы изгибаются в насмешливой улыбке. Вместо того чтобы уйти, он делает шаг ко мне, и мое сердце тревожно сжимается. Что он задумал? Я отступаю назад, чувствуя, как мои ноги упираются в край стола. Он продолжает приближаться, его взгляд вызывающий и полный решимости.

- Я ненавижу тебя, Лил, - его голос звучит холодно и отстраненно, словно он не замечает моих попыток оттолкнуть его. - Но я не могу забыть тебя.

Мое лицо искажается от гнева, я больше не в силах выносить этот поток ругательств, обращенный в мой адрес. Стремлюсь проскользнуть мимо него, но Эмметт грубо хватает меня за руку. Я на миг замираю от такой дерзости и с силой вырываю свою руку.

- Я предупреждала тебя, - резко говорю я, подходя к нему вплотную и толкая его назад, к выходу. - Я предупреждала тебя держаться от меня на расстоянии, но нет, ты решил, что имеешь право приходить и оскорблять меня без всякой причины.

Пошатываясь, он делает три шага назад и, замычав, отбрасывает мои руки от себя.

- Тебе нужна причина? - вопрошает он, пронзая меня испепеляющим взглядом. - Ты шлюха, Лилиан.

Одно слово. Всего одно слово, слово удар кнутом, пронзает меня насквозь. В памяти снова всплывают воспоминания о прошлом, когда это слово едва не разрушило меня. И если тогда я полагала, что заслуживаю подобного обращения, поскольку полюбила женатого мужчину, то теперь, здесь и сейчас, я не позволю так унижать себя. Я не заслуживаю этого, тем более от такого ничтожества, как Эмметт. Это последняя капля и внутри меня закипает ярость. Каждая клеточка моего тела требует немедленной реакции.

Глаза сверкают от злости, когда я подхожу к Эмметту и отвешиваю ему звонкую пощечину.

- Ненавижу, - произношу сквозь стиснутые зубы.

Он отшатывается, словно не ожидал, что я смогу за себя постоять. Но это всего лишь миг, потому что в следующую секунду он приходит в себя. Его глаза бешено выпучиваются, а ноздри раздуваются, как у дикого зверя.

- Ты... ты за это заплатишь, - произносит он тихим, но зловещим голосом, делая шаг ко мне.

Я тут же отталкиваю его, не давая приблизиться.

- У тебя есть одна секунда, чтобы убраться отсюда, - мой голос звучит холодно и решительно. Я обхожу его и открываю дверь. - Выметайся.

Эмметт, не отрывая от меня взгляда, наконец-то выходит из помещения, и в этот момент раздается пронзительный телефонный звонок. Я, слегка отвлеченная, инстинктивно поворачиваю голову, и в тот же миг резкая, жгучая боль пронзает меня под левым глазом. Я вскрикиваю от неожиданности и машинально закрываю лицо руками, пытаясь понять, что произошло. Этот ублюдок толкнул дверь, и ручка с силой ударила меня по щеке. Я поднимаю взгляд на Эмметта, который стремительно отступает на несколько шагов. Его лицо искажается от ужаса, и я вижу, как он борется с паникой.

- Ты сама виновата, - яростно кричит он, сжимая кулаки так сильно, что костяшки белеют. Он разворачивается, готовый уйти, и каждое его движение наполнено гневом и болью.

Я стою, словно прикованная к месту, не в силах произнести ни слова. Его слова эхом отдаются в голове, вызывая волну ужаса и стыда. Только когда он исчезает, я медленно опускаю руки, и они дрожат. Касаюсь лица, ощущая под пальцами липкую влагу.

Кровь.

Глубоко вдохнув, я отступаю назад и медленно закрываю за собой дверь, чувствуя, как внутри меня нарастает неконтролируемое напряжение. Иду к стойке, беру телефон и включаю фронтальную камеру. Дрожащими руками подношу телефон к лицу и, сдерживая подступающие слезы, смотрю на небольшую ссадину.

Глаза начинают наполняться слезами, я продолжаю глубоко дышать, стараясь успокоить свое бешено колотящееся сердце. Осторожно касаюсь покрасневшей кожи вокруг раны и не могу сдержать жалобный стон, когда чувствую остраю боль. С трудом сдерживая слезы, я тянусь за бумажной салфеткой и аккуратно вытираю выступившую капельку крови.

Вот же скотина.

Эмметт действительно ударил меня. Не имеет значения, что, по сути, меня задела дверь - важно то, что именно по его вине дверь врезалась мне в лицо. Он осознавал свои намерения и нарочно причинил мне боль. Даже Эймон, всегда такой злобный и пугающий, не бил меня. А ведь вчера я думала, что он способен на такое. В тот миг, когда его кулак с неистовой мощью обрушился рядом с моей головой, я мгновенно пришла в себя и осознала, что лучше не провоцировать его на эмоции. В его глазах я увидела нечто, что вызвало во мне неподдельный страх. Я увидела в них желание причинить боль, и он был на волосок от того, чтобы обрушить свой кулак прямо мне в лицо.

Но Эмметт... Это просто не укладывается в голове. Шок постепенно проходит, и я, отбросив телефон в сторону, сажусь на стул, глядя на свои дрожащие руки. Пытаюсь понять, как я оказалась в такой ситуации. Эмметт всегда был неприятным и ничтожным человеком. Почему я не могу поверить, что он причинил мне боль? Он вполне способен и на худшие поступки, особенно когда не в себе, как сегодня.

Меня переполняют гнев и удивление. Я думала, что после того, как Эймон пригрозил ему, он от меня отстанет. Почему он продолжает меня преследовать? Он говорит о какой-то любви, но то, что он ко мне чувствует, - это не любовь. Я ведь даже повода ему не давала. В его глазах я видела не любовь, а одержимость, какое-то больное влечение. И самое страшное, что я не понимаю, почему именно я стала объектом его нездорового внимания. Я всегда старалась избегать его, чувствовала исходящую от него неприязнь. Он всегда смотрел на меня как-то странно, оценивающе, будто я вещь, которую можно заполучить.

К глазам подступают слезы, но я не даю им волю. Нет. Только не из-за такого ничтожества, как Эмметт. Делаю глубокий вдох и попыталась сосредоточиться на том, что ждет меня впереди. Ноющая рана на груди напоминает о нем.

Оставшиеся двадцать минут я сижу за стойкой, ощущая внутри лишь пустоту и усталость. Ссора с Эмметтом лишила меня последних сил, и единственное, чего мне хочется, - это заснуть и больше не просыпаться.

С тяжелой головой я закрываю кофейню и бреду домой, молясь о том, чтобы Эймон оставил меня в покое. Я не хочу снова готовить ему еду или, хуже того, заниматься уборкой. Если он заставит меня это сделать, я упаду замертво прямо на пороге своей квартиры, и ничто не сможет поднять меня с пола.

Но когда я подхожу к двери своей квартиры, соседняя дверь с громким грохотом распахивается. Из нее выходит сам дьявол, будь он неладен.

- Какого черта я тебе звоню, а ты не отвечаешь? - его голос раздается как раскаты грома, сотрясая воздух вокруг меня.

- О, спасибо тебе, господи, за твою помощь, - с глубоким, усталым вздохом произношу я, медленно поворачиваясь и глядя измученным взглядом на этого демона.

Эймон возвышается надо мной, словно хищник, готовый нанести смертельный удар. Он весь в черном, и его фигура кажется еще более устрашающей в тусклом свете.

- Я... я не слышала, - бормочу я, пытаясь отвести взгляд. Голова кружится, и мысли ускользают как песок сквозь пальцы.

- Смотри на меня, - его голос холодный и безжизненный, в нем нет ни капли тепла или сострадания.

Я отрицательно качаю головой, стараясь, чтобы он не заметил этот проклятый синяк на моей щеке. Эймон, не проявляя ни капли деликатности, крепко обхватывает мой подбородок и вынуждает поднять взгляд. Его губы размыкаются, готовясь снова произнести приказную фразу, но вместо этого он долго смотрит мне в глаза, затем его взгляд опускается на ссадину под левым глазом. В этот момент его кожа словно становится еще бледнее, а скулы приобретают более острые очертания. Глаза Эймона темнеют, в них разгорается ярость. На мгновение я теряюсь в догадках, что именно так разозлило его, ведь он сам не раз говорил, что ему безразличны все, кроме него самого.

Голос Эймона звучит угрожающе, словно он вот-вот сорвется на крик:

- Кто?

Его пальцы, впившиеся в мой подбородок, причиняют боль, и меня охватывает страх.

- Дверь, - шепчу я, не успев подумать.

Эймон издает яростный рык, и от этого звука у меня по спине пробегает дрожь. Наверное, это самое страшное рычание, которое я когда-либо слышала. Его глаза сверкают злобой, и я понимаю, что он не собирается отступать. В случае необходимости он прибегнет к пыткам, чтобы извлечь сведения, а также ради собственного удовольствия. У меня нет выбора. Я цепляюсь за его свитшот, стараясь не потерять равновесие. Мой голос дрожит, я умоляю:

- Пообещай, что не убьешь его.

Эймон вдруг усмехается, но его улыбка больше напоминает оскал. Он медленно проводит пальцами вокруг моей раны, и я едва сдерживаю болезненный стон, который эхом отдается в голове.

- Обещаю, - произносит он с такой яростью, что кажется, будто готов разорвать Эмметта на мелкие кусочки и разбросать их по всему миру. Его лицо мгновенно становится серьезным, и он снова спрашивает: - Кто это сделал?

Я отвечаю, но сердце сжимается от боли.

- Эмметт.

Что я, черт возьми, делаю?

Нельзя вот так просто взять и назвать имя моего врага тому, кто может убить его, несмотря на данное обещание. Но что поделать, если не могу справиться с обидой, бурлящей внутри меня при мысли об Эмметте.

Нахмурив брови, Эймон внимательно смотрит на меня.

- Это тот рыжий ублюдок? - уточняет он с холодной решимостью в голосе.

Я неуверенно киваю, чувствуя, как напряжение нарастает в воздухе.

- Понял, - говорит он, и я вижу, как его взгляд становится жестким и сосредоточенным.

Эймон крепко сжимает мою руку, и я невольно хочу вырваться. Но стоит мне попытаться высвободиться, как он с неожиданной силой стискивает пальцы. Я вскрикиваю от боли.

Что происходит?

Я совершенно теряюсь в происходящем. Эймон тащит меня за собой, его широкие шаги вызывают у меня странное предчувствие чего-то ужасного. Мы спускаемся по лестнице, и я изо всех сил стараюсь не споткнуться.

- Куда мы идем? - спрашиваю я, стараясь не выдать своего волнения.

- Я должен найти его, - коротко бросает Эймон, не глядя на меня. - И ты мне в этом поможешь.

Чего?!

Мы спускаемся по лестнице, грохот моего сердца эхом отдается в ушах. Эймон, не теряя ни секунды, ведет меня к своему автомобилю, его решимость и уверенность пугают меня. Он открывает дверь и жестом указывает мне сесть внутрь. Я делаю глубокий судорожный вдох, стараясь успокоиться, и наблюдаю, как он обходит машину, чтобы сесть за руль. Его сосредоточенность и холодный взгляд заставляют меня чувствовать себя неловко.

Эймон заводит двигатель и плавно выезжает на дорогу. Он начинает расспрашивать меня об Эмметте, и я понимаю, что это не просто светская беседа. Его вопросы звучат настойчиво, словно он пытается проникнуть в самые потаенные уголки моего сознания. Я отвечаю ему, стараясь быть честной, но внутри меня все сжимается от тревоги.

Я рассказываю ему то, что узнала от Дансии, стараясь не упускать ни одной детали. Его взгляд становится еще более проницательным, словно он видит меня насквозь. Я знаю, что врать ему сложнее, чем кому-либо другому. Он умеет замечать ложь, и я боюсь, что он почувствует, если я попытаюсь обмануть его.

- Я не уверена в том, что он будет там, - мой голос предательски дрожит. - Но, судя по последним словам Дансии, они часто проводят время в квартире Лиама на Норт-Стейт.

В воскресенье Дансия упомянула, что Грэг отдыхает у Лиама на Норт-Стейт. Она обеспокоена тем, что он все чаще проводит время там, и это вызывает у нее плохое предчувствие. Удивительно, но после трех бутылок вина я запомнила этот чертов адрес, который проскользнул в нашем разговоре.

Эймон, не обращая внимания на сигналы других автомобилей, ускоряется. Страх сковывает меня, когда он резко поворачивает руль, разворачивая машину.

- Эймон, может, сбавишь скорость? - спрашиваю я, наблюдая, как мустанг с ревом обгоняет уже пятую машину.

- Нет, - отвечает Эймон, нервно постукивая пальцами по рулю.

За окнами проносятся огни города, сливаясь в безумный калейдоскоп. Эймон, сосредоточенный и решительный, игнорирует раздраженные сигналы машин, сопровождающие нас. Я крепко цепляюсь в сиденье, когда он поворачивает на Норт-Сейт и мы въезжаем в жилой район, где узкие улицы и приглушенное освещение создают ощущение безопасности. Эймон сбавляет скорость, и я наконец-то могу выдохнуть, хотя напряжение все еще витает в воздухе.

- Допустим, мы найдем Эмметта, - начинаю я, глядя на Эймона. - Что будет дальше?

Он пожимает плечами, и его губы растягиваются в едва заметной усмешке.

- Я поговорю с ним, - отвечает он, внимательно вглядываясь в мрачные переулки. - Если увидишь его, сразу скажи мне.

Мне все это совершенно не нравится. Но я поворачиваюсь к окну, прищуриваюсь и начинаю внимательно изучать темную улицу, освещенную лишь тусклыми фонарями, серые дома за тонированными стеклами. Мы медленно проезжаем мимо них. Поскольку точного адреса мы не знаем, Эймон решил довериться своей интуиции. Когда я спросила, что мы вообще делаем, он лишь велел мне не отвлекаться на пустяки и сосредоточиться на поисках Эмметта. Я понимаю, что мы ищем Эмметта, но не понимаю, почему мы ищем его на улице, а не у Лиама дома. Все так запутано. Как мы вообще собираемся его найти?

Я не задаю вопросов - просто смотрю на серые, безликие семиэтажные дома, в которых светятся окна. Фары машины скользят по тротуару, выхватывая из темноты размытые тени, которые быстро растворяются в темных переулках.

Не понимаю, сколько времени мы так едем, но наконец машина останавливается в самом мрачном уголке жилого района. Ну почему это место такое ужасное? Я смотрю в лобовое стекло, и мое сердце сжимается от увиденного.

В глухом переулке тусклая лампочка под покосившимся козырьком пытается разогнать темноту, но только усиливает ее, контрастируя с грязными стенами, испещренными непонятными граффити. На земле, в кучах мусора и осколков стекла, я замечаю две фигуры, которые мгновенно узнаю.

- Ты остаешься в машине, поняла? - почти рычит Эймон, сверля меня взглядом, когда Лиам снимает футболку и поднимает правую руку.

Эмметт приближается к другу, и мое лицо искажается от отвращения, когда я замечаю в его руке что-то маленькое, похожее на шприц. Боже мой, они действительно собираются сделать это прямо здесь, на улице? Нет, я не хочу выходить из машины.

- Хорошо, - киваю я, впиваясь пальцами в колени.

Эймон выходит из машины, и я хмурюсь, наблюдая за ним. Он направляется не к двум подонкам, которые собираются получить свой кайф прямо на улице, а к багажнику.

Что он задумал?

Эймон достает биту из багажника машины. Я глубоко вдыхаю и на мгновение закрываю глаза, не веря в то, что он собирается сделать. Я же надеялась, что он просто поговорит с Эмметтом, без насилия. Оставив багажник открытым, Эймон закидывает биту на плечо, и даже это простое движение пугает меня до дрожи. Его уверенные и грациозные движения поражают меня. На фоне Эймона Лиам и Эмметт кажутся щуплыми и маленькими, у них нет ни единого шанса противостоять ему. Эмметт поднимает голову, и хотя я не слышу его слов, ясно вижу, как шевелятся его губы. Вероятно, он предупреждает Лиама, потому что тот внезапно опускает руку и собирается повернуть голову. Но в этот момент Эймон мощно замахивается и наносит удар по голове Лиама. Тот падает на землю без сознания.

Кажется, я кричу, потому что Эмметт резко поднимает взгляд от бессознательного тела своего друга и смотрит на машину с недоумением. Однако это лишь краткий момент, ведь Эймон, после того как по неизвестным причинам отключил Лиама, наносит второй удар и бьет Эмметта. Его тело отлетает в сторону, ударяясь головой о стену дома. Эмметт падает на землю рядом с Лиамом.

Я цепляюсь в ручку двери машины, словно это может уберечь меня от кошмара, который разворачивается вокруг. О, как я жалею, что поделилась с Эймоном тем, что произошло! Внутри меня все кричит о том, что я совершила чудовищную, непоправимую ошибку. О чем я только думала? Я останавливаю себя, осознавая, что именно эмоции - гнев и обида - подтолкнули меня рассказать ему об Эмметте. Я была так зла на него, что в глубине души желала, чтобы он почувствовал боль. Но я никогда не собиралась бить его битой.

Эймон словно тень, поглотившая наш город и жизни с его появлением. Его нога с размаху отшвыривает тело Лиама в сторону, как будто это не человек, а ненужный мусор, попавший под дорогие кроссовки. Внутри меня вспыхивает желание забыть о страхе и данных обещаниях, выскочить из машины и проверить, жив ли Лиам. Ведь за все это время он даже не пошевелился, как и Эмметт с окровавленной раной на голове. Но я остаюсь на месте, скованная страхом и чувством беспомощности.

Холодный пот стекает по моей спине, сердце колотится в груди, и я едва сдерживаю дыхание, когда Эймон вновь с силой ударяет Эмметта по голове, словно желая окончательно его добить. Он грубо хватает Эмметта за густые рыжие волосы и закинув биту на себе на плечо, с мрачной решимостью тащит его к багажнику. Я застываю, не в силах поверить в происходящее. Это не может быть реальностью.

Мне совершенно неясно, какие мотивы двигали Эймоном, когда он решил поступить с Эмметтом именно таким образом. Что происходит в его голове?
Я не могу отдышаться и с ужасом наблюдаю, как он закидывает тело Эмметта в багажник автомобиля. Затем он сам садится в машину. Его плечи тяжело вздымаются, челюсти плотно сжаты. Меня передергивает, когда он поднимает руку, перепачканную кровью, которой он держал Эмметта за волосы. Его лицо искажается от отвращения.

- Открой бардачок и подай мне салфетки, - приказывает он неестественно глубоким голосом. Оцепенев от страха, я не двигаюсь, и он рявкает: - Живо!

Его оглушительный голос заставляет меня вздрогнуть и чуть не удариться головой о крышу машины. Руки предательски дрожат, я пытаюсь открыть бардачок, но он не поддается с первого раза. Наконец, мне это удается, и я достаю влажные салфетки. Не задумываясь, я вытаскиваю пару штук из упаковки и протягиваю их Эймону. Он вытирает испачканную руку и бросает использованные салфетки на черный коврик заднего сиденья. Я наблюдаю за ним, и в голове роятся десятки вопросов, которые я не решаюсь озвучить. Эймон выглядит особенно устрашающе, и мне страшно не только говорить с ним, но даже просто смотреть на него. В течение долгих двух секунд в салоне висит гнетущая тишина. Затем Эймон заводит автомобиль, и мы срываемся с места. Господи, я еще никогда не была в машине, в багажнике которой лежит человек, и я даже не знаю, жив ли он. А Лиам? Что с ним будет? Я бросаю осторожный взгляд на сосредоточенного Эймона и уже собираюсь задать вопрос, но он опережает меня.

- Достань сигареты и зажигалку, - требует он. - И брось ты уже эти салфетки.

Я опускаю взгляд на свои руки, которые сжимают упаковку влажных салфеток. Вздохнув, я наклоняюсь вперед и заглядываю в бардачок. Сердце замирает, когда я вижу пистолет, торчащий из-под бумаг. Время словно останавливается, и я чувствую, как холодный пот выступает на моем лбу. В голове начинают кружиться мысли. Вот он, шанс положить конец всему этому кошмару. Я могу просто взять пистолет и выстрелить прямо Эймону в голову, поскольку нет резона целиться в сердце, ибо оно у него отсутствует. Две недели страха, унижений и постоянного беспокойства подталкивают меня к этому безумному решению - освободить себя и всех остальных от этого безжалостного и хладнокровного монстра, который своим существованием сеет хаос не только в мире, но и в моем сердце.

Он заслуживает смерти.

- А хватит ли тебе смелости, котенок? - неожиданно раздается голос Эймона, как будто он читает мои мысли.

Черт, я даже не заметила, как произнесла это вслух. Горло сжимается от волнения, и я смотрю на бесстрастного Эймона. Упаковка в моих руках сжимается так сильно, что я боюсь ее порвать.

- Не знаю. Хочешь проверить? - спрашиваю я, затаив дыхание.

Боже мой, что я творю? Я сошла с ума, раз говорю ему такое. В последнее время я все чаще говорю вещи, о которых потом бесконечно жалею. Даже не успеваю подумать, прежде чем слова слетают с губ. Откуда во мне столько смелости? Эймон же, наоборот, будто бы ожил, если, конечно, его холодная ухмылка может быть названа оживлением.

- Бери пистолет и выстрели мне в голову, - произносит он с абсолютной уверенностью, не отводя взгляда с дороги.

Я хмурюсь.

- Ты серьезно?

Он кивает, и внутри меня все переворачивается. Не могу поверить, что он сам это предложил. А что, если я действительно возьму оружие и выстрелю, неужели он даже не допускает такой возможности?

- Ну же, котенок, тебе нечего бояться, - подбадривает Эймон, слегка похлопывая меня по бедру. Его голос звучит твердо, а глаза блестят в свете приборной панели. - Я всегда держу в машине заряженный пистолет. Так что не переживай, он выстрелит, если понадобится. Просто возьми его и, не раздумывая, стреляй.

В его голосе слышится наглая уверенность, но в глазах не заметно того блеска, который я так отчаянно хочу увидеть - хотя бы малейший признак сомнения. А ведь действительно, что мне терять? Убить злодея и выйти из этой безумной игры можно гораздо быстрее, чем я планировала. Я отворачиваюсь от Эймона и бросаю взгляд на пистолет. Он понимает, что я не сделаю это, но все равно его слова звучат как вызов. Внутри меня вспыхивает гнев - злость на него, на саму себя за то, что поддаюсь его манипуляциям.

Пошел к черту.

Эймон всегда умел вывести меня из себя, но сейчас он перешел все границы. Я не такая, как он. Я не стану лишать человека жизни несмотря на то, что это Эймон. Я тянусь к бардачку, но вместо того, чтобы достать пистолет, хватаю пачку сигарет.

- Я уже думал, что даже не смогу покурить перед смертью, - его голос звучит игриво, но в нем слышится скрытая угроза.

Подняв взгляд, я встречаюсь с его ледяными глазами.

- Я не убью тебя, - говорю я с напускным спокойствием, стараясь не выдать дрожи в голосе, и отворачиваюсь, чтобы наконец-то избавиться от этих проклятых салфеток.

Он лишь усмехается в ответ. Когда я снова бросаю на него взгляд, его зрачки кажутся огромными, почти черными, а в их глубине вспыхивает что-то пугающее, словно тень, которая вот-вот накроет меня целиком.

- Знаю, - говорит он, его голос звучит так тихо, что по коже пробегает холодок. - Я не просто убью тебя. Я уничтожу тебя.

Я в шоке поворачиваю голову к окну, чтобы сосредоточиться на мелькающих за ним пейзажах, пытаясь отвлечься от его слов. Деревья проносятся мимо, как в ускоренной съемке, но мне совершенно не хочется смотреть на них. Стоп. Откуда в городе столько деревьев?

- Куда мы едем? - наконец решаюсь спросить, так как эта мертвая тишина душит сильнее, чем руки Эймона.

- В одно удивительное место, - отвечает он, и я вздрагиваю, когда его горячая ладонь хозяйски ложится мне на бедро. - Тебе там не понравится, но я получу удовольствие.

Я хмурюсь в недоумении, не понимая, о чем идет речь. Но догадаться несложно: это мрачное место, где Эймон проводит свои зловещие ритуалы. Черт возьми, во что я вляпалась? Стараясь не обращать внимания на его прикосновение, я делаю глубокий вдох и задаю вопрос, который не дает покоя всю поездку.

- Он жив?

Его пальцы сжимают мое бедро сильнее, и я стискиваю зубы. Внутренний голос говорит мне, что мне стоит убрать его руку, потому что его прикосновения уже не вызывают у меня такого отвращения, как в начале.

- Кто именно? - уточняет Эймон, поглаживая мое бедро.

- Например, Лиам, - я хмурюсь, глядя на Эймона. - Зачем ты его вырубил?

Он докуривает сигарету и выбрасывает окурок в приоткрытое окно.

- Нет, я не убил его, - отвечает Эймон, кидая на меня недовольный взгляд. - Просто временно обездвижил, чтобы он не увидел ничего лишнего.

Чего?!

Теперь это так называется? Он чуть не проломил ему голову своей битой. Если честно, я даже не удивлюсь, если завтра в новостях напишут о смерти Лиама. И все же...

- А что с Эмметтом?

Эймон не отвечает, но на его губах появляется самая зловещая улыбка, которую я когда-либо видела.