Не Оставляй Меня

Лилиан.

Я захлопываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Меня трясет от напряжения или волнения, я не могу точно сказать, потому что это было…

Страшно? Да, черт возьми, это было очень страшно и глупо. Зачем я вообще туда поперлась? Как можно быть настолько глупой, чтобы решить спрятаться в шкафу в чужой квартире? О чем я только думала? А если бы он не нашел меня так быстро — что тогда?

Наверное, это самое глупое решение, которое я принимала за последние несколько лет. Даже отношения с преподавателем не кажутся таким абсурдным поступком, как то, что я сделала десять минут назад. На мгновение мне хочется посмеяться над собой: «Я серьезно спряталась в шкаф?» Но смех быстро проходит, сменяясь грустью.

Я закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться, но в ушах звучат его слова, от которых по коже пробегают мурашки. Он больше не хочет меня видеть. Как ни печально, я его понимаю. Какая-то девушка ворвалась к нему домой, вероятно, застала его в плохом настроении и спряталась в шкафу. Я пытаюсь отогнать эти мысли, но они словно приковывают меня к месту. В голове мелькают картинки: его недовольное лицо, холодный, как сталь, голос и глаза. Самые красивые глаза, которые я когда-либо видела. Чувствую, как мое сердце наполняется неприятной горечью. Я хотела бы сказать, что мне все равно, но это не так. Первый парень, который заинтересовал меня после Кевина, оказывается, ненавидит меня. Что я такого сделала, если не считать моего вторжения в его личное пространство? Я пыталась быть дружелюбной, но, конечно, ему наплевать на мое дружелюбие.

Он странный мужчина с ужасным характером. Он грубиян, от которого мне следует держаться подальше, но мое тело упорно тянется к нему. Мне это не нравится, потому что, несмотря на мои чувства, во мне начинает зарождаться трепет страха, а в голове возникают пугающие мысли.
Когда он смотрел на меня своим ледяным взглядом, я ощутила необъяснимую опасность, которая исходила от него. На мгновение я даже засомневалась, что он отпустит меня. Я чувствовала, что он не хотел меня отпускать, и я не могла понять, связано ли это с тем, что я проникла в его квартиру. Это наводит меня на мысль, что, возможно, именно он был тем, кто пытался проникнуть в мою квартиру в ночь смерти Алекса.

Я не доверяю ему, и мне лучше больше с ним не пересекаться. Его присутствие вызывает во мне смешанные чувства: страх и притяжение. Я не могу понять, что именно меня так притягивает к нему, но это чувство сильное и пугающее.

Я морщусь, ощущая ноющую боль на левой лопатке. Протянув руку, я касаюсь пореза, растирая большим и указательным пальцами кровь. Как же я умудрилась порезаться в шкафу?

После утреннего происшествия у меня поднялась температура, и когда Дансия предлагает зайти и проведать меня, я отказываюсь.  Не хочу, чтобы она заразилась от меня простудой. Генри тоже очень заботлив и несколько раз предлагает свою помощь, но я снова отказываюсь. Мне не хочется его беспокоить, ведь он и так отложил все свои дела и вышел на работу вместо меня, чтобы я могла отдохнуть и выздороветь.

*****

Как только я увидел эту девушку с огромными голубыми глазами в своей квартире, я был уверен, что убью ее. Ей не следовало здесь появляться. Она сама виновата, как будто глупый маленький котенок, который забрел в логово одичавшего голодного волка. А я чертовски голоден. В тот момент, глядя ей в глаза, я был уверен в своем решении и знал, что должен действовать быстро и решительно, пока мысль о ее сломанной шее не поглотила меня полностью. Если я чем-то сильно увлекусь, то не успокоюсь, пока не разберусь с этим. Так и с Лилиан. Она, вероятно, думала, что я навсегда отпустил ее, когда покинула мою квартиру. Но проблема в том, что ее дни сочтены, ведь я искренне желаю ей смерти. Однако теперь я должен повременить с ее убийством.

Все изменилось. Я ощутил на языке вкус ее сладкой крови и понял, что пропал. Она восхитительна. В последний раз я испытывал нечто подобное больше двух лет назад, когда по приказу Марио убил восемнадцатилетнюю племянницу Бенито Васкеса, лидера испанского картеля. Ксимену собирались выдать замуж за Марио, чтобы укрепить связи между картелями. Свадьба так и не состоялась, а Марио даже расплакался на похоронах своей мертвой невесты.

Если бы я знал, что дерзкая сучка обладает таким удивительным вкусом, я бы не стал ее убивать. Я бы посадил ее в клетку и наслаждался ею, пока она мне не надоест. К сожалению, один и тот же вкус быстро приедается, поэтому Ксимена не задержалась бы у меня надолго. Я бы уничтожил ее и продолжил поиски, желая найти еще более изысканную и насыщенную кровь, способную заставить меня потерять голову от одной капли.

И мне кажется, я нашел ее.

Облокотившись на спинку дивана, я достаю сигарету, щелкаю зажигалкой и закуриваю, наслаждаясь ночной тишиной. Дым медленно поднимается к потолку, образуя мрачные узоры, напоминающие тени прошлого, которые сделали меня тем, кто я есть. В этом сумраке, как и в холодном мире, полном фальши и лжи, я нахожу утешение в своих мыслях. Анализирую свои поступки, разбираю каждый шаг, каждую ошибку, чтобы стать лучше. Хотя кем я себя возомнил, чтобы совершать ошибки? Я не допускаю ошибок, поэтому полиция не может поймать меня уже больше шести лет.

В случае с котенком я так же не могу ошибиться. Весь день она не выходит у меня из головы. Понимаю, что сейчас я в худшем состоянии, и, возможно, неправильно воспринял ее вкус. Я мог ошибиться, потому что был на взводе, и даже маленькая капля обычной крови могла доставить мне удовольствие. Но я все равно взволнован. Мне нужно убедиться, что это не было плодом моего воображения. Я должен снова ощутить ее вкус, чтобы решить, как поступить с ее судьбой. Если она действительно та, кто мне нужен, я должен приложить все усилия, чтобы удержать ее рядом с собой. На этот раз я не буду использовать клетку, но создам невидимую цепь, которая не даст ей возможности уйти. А если котенок вдруг решит выпустить свои острые коготки, я без колебаний их переломаю. Я уничтожу ее, не колеблясь ни на секунду. Она поймет, что я не шучу и не допущу никаких проявлений агрессии с ее стороны.

Я докуриваю сигарету и встаю с дивана. Тьма окутывает меня, а внутри зарождается интригующий азарт, с которым мне так сложно справиться. Я начинаю новую игру, где есть только один победитель — и это буду я.

Я всегда побеждаю.

С улыбкой на лице я надеваю черную маску и, тяжело ступая, покидаю квартиру.

Можно попытаться взломать дверь, но для этого потребуется создать шум, а я не хочу беспокоить маленького котенка. Она должна спать, пока я нахожусь рядом. Пройдя мимо ее квартиры, я быстро спускаюсь по лестнице и оказываюсь на темной безлюдной улице. Осматривая обшарпанный дом, я понимаю, что, как бы мне ни хотелось, придется задержаться здесь на некоторое время.

Глубоко дыша, я стараюсь собраться с мыслями. Мне все еще трудно поверить, что она так близко от меня, и я могу снова попробовать ее на вкус.

Поправив перчатки, я направляюсь к пожарной лестнице, покрытой налетом ржавчины. Осторожно ступая по металлическим ступенькам, я медленно поднимаюсь наверх. Стук моих шагов создает звук, который кажется едва уловимым. Как ни странно, но от мысли, что я скоро доберусь до нее, мое сердце начинает биться быстрее. Я крепче обхватываю перила, ощущая холод металла даже сквозь перчатки. Достигнув четвертого этажа, я осторожно подхожу к окну ее спальни, стараясь не делать лишних движений, чтобы ни в коем случае не потревожить ее сон. Я аккуратно толкаю створку, и она, как и ожидалось, подается. Отвожу в сторону тонкую занавеску, заглядываю внутрь, и сразу замечаю спящую Лилиан. Я не могу сдержать улыбку.

Она здесь, рядом со мной.

Вздохнув, я осторожно проскальзываю внутрь, стараясь не издавать ни звука. В комнате полумрак, но благодаря лунному свету и моему острому зрению я могу ясно видеть все детали. Однако меня интересует только одно — котенок.

Девушка крепко обнимает подушку, уткнувшись в нее лицом, и я слышу ее тяжелое дыхание. Мое сердце начинает биться еще быстрее от предвкушения. Я медленно подхожу к кровати.

Лилиан вздрагивает, всхлипывает, и мне кажется, что ей снится что-то очень страшное. Интересно, что же ее так сильно напугало? Может быть, это был я?

В воздухе витает аромат цветочных духов и карамели. Я присаживаюсь на корточки у кровати и медленно стягиваю одеяло вниз, обнажая ее спину. Лилиан напрягается, и я снова слышу всхлип. Она дрожит. Почему-то, когда я вижу ее такой беззащитной, охваченной кошмаром, меня посещает мысль, которая переходит в ярость. Я хочу, чтобы она боялась только меня. Только я могу заставить ее дрожать, только я могу довести ее до слез, только я могу заставить ее страдать.

Сжав челюсти, я снимаю перчатку и осторожно касаюсь ее спины, стараясь контролировать силу, которая, кажется, вот-вот вырвется наружу и сломает ее хрупкую шею. Мои пальцы скользят по ее обнаженной коже, лаская от шеи до поясницы и обратно. На ее теле выступают мурашки, она тихо вздыхает в подушку. Нежно касаясь ее, я вызываю у нее трепет и тихие вздохи, и ощущаю, как ее тело постепенно расслабляется от моих прикосновений. Хорошая девочка. В этой комнате нужно бояться не кошмаров, а меня, потому что я единственный, кто способен внушать страх.

Я нежно глажу ее по голове, пропуская сквозь пальцы мягкие волосы, и слегка наклоняюсь к ней, когда она поворачивает голову в мою сторону. Ее ресницы трепещут, пухлые губы слегка приоткрыты, и в этот момент она такая безмятежная, что мне хочется остаться здесь подольше и просто наблюдать за ней.

Рядом с ней я чувствую себя богом в мире, где страх — это единственная религия. Прямо сейчас я подарил ей спокойствие, а ведь мог бы забрать жизнь.

С трудом отвожу взгляд от ее лица и сосредотачиваюсь на спине, а точнее на белом пластыре. Аккуратно подцепляю край пластыря и медленно убираю его, открывая доступ к порезу.

Чувствую, как напрягается Лилиан, когда я нажимаю на края пореза. Надавливаю сильнее, и вот появляется то, ради чего я сюда пришел. Крови совсем немного, но даже этого достаточно, чтобы свести меня с ума.

Стягиваю маску и делаю глубокий вдох. Меня немного потряхивает, пульс зашкаливает от безумного желания. Не в силах больше ждать, подхватываю каплю выступившей крови и пробую ее на вкус.

Черт побери, я точно пропал.

Этот момент — словно погружение в неизведанные глубины наслаждения, где каждый рецептор пробуждается к жизни. Кровь скользит по языку, раскрывая свои таинственные оттенки — от глубокого, насыщенного вкуса железа до нежных, едва уловимых нюансов, напоминающих спелую вишню. Она на вкус как вишня.

Тяжело дыша, я закрываю глаза и ощущаю, как каждый нерв в моем теле оживает, а сердце бьется в унисон с этим первобытным наслаждением. Этот вкус — как наркотик, которым я не могу насытиться. Я хочу ощущать его снова и снова, погружаясь в этот волшебный мир, где границы реальности стираются, и остается только чистое, незамутненное наслаждение.

Я распахиваю глаза и таращусь на котенка. Она так сладко спит и даже не подозревает, что теперь ее ждет. Я наклоняюсь прямо к ее лицу и втягиваю носом карамельный запах волос. Она чертовски вкусная.

— С этой секунды ты принадлежишь мне, — шепчу я ей на ухо, и девушка вздрагивает.