Глава 29
До Норта мы добрались к вечеру следующего дня. Небо уже покрылось звездами, отражаясь в зеркальном куполе главной нортовской церкви. Город-графство Норт назывался культурной столицей. Я никогда не была в Джасо, поэтому не могу сравнивать эти два города, однако красота Норта поразила меня до глубины души. Дворцы, музеи, театры, исторические памятники, возвышавшиеся над бурным потоком могучей реки Дараны величественно глядели на горожан, которые, подобно самым прекрасным героям божественных легенд, фланировали по мощенным дорожкам. С разинутым ртом я глядела на все это великолепие древности, хранящее в себе столько милых сердцу историй, которые каждый лакладец впитывает с материнским молоком, и не могла поверить в реальность происходящего. Разве существует нечто прекраснее, чем светлая память о подвигах великих предков?
--Он прекраснее, чем Джасо, -- Мина с благоговением подставила лицо нортовскому ветру. – Здесь даже воздух чище.
--Ты была в Джасо? – удивилась сначала я, а потом вспомнила, что она дворянка. Разумеется, Мина была в Джасо.
--Столица скучная и строгая, -- она неопределенно пожала плечами. – Война словно высосала из нее все краски. А вот Норт... Моя родина.
--Так ты из Норта? – поинтересовался Алек. – Родные тоже здесь?
Мина кивнула.
--Родители живут в центре, недалеко от Зимнего дворца принца Ксана.
--Если хочешь, можешь их проведать.
--Правда? – она ошарашенно округлила свои и без того круглые зеленые глазки.
--Конечно. Тео отправится с тобой. Только не долго, завтра на рассвете уезжаем обратно в Монтей.
Мина прикусила губу, чтобы не завизжать, и затеребила руку Теостана. А Тео... Стоит бледный, перепуганный, как шестилетка, которого поймали на краже чужого горшка.
--Что, жених, свататься идешь? – от души добавляю дров.
--Не волнуйся, ты им понравишься, -- весело ему подмигивает Мина, а я всеми силами стараюсь не захохотать.
Мы доехали до Зимнего дворца и, к моему удивлению, нас встретил чуть ли не целый взвод всевозможной прислуги, охраны, каких-то непонятных людей, которые раскланивались перед нами до того рьяно, что я даже забеспокоилась о целостности их позвоночников.
Алек был совершенно спокоен. После нашего поцелуя, мы практически не говорили, разве что по работе, или просто перекидывались парой фраз, пока ехали верхом. Он лишь сказал, что остановимся мы в Зимнем дворце принца, где как раз и живет тот самый переводчик, который сможет расшифровать манускрипт.
--То есть, мы можем встретить самого принца Ксана? – тихо полюбопытствовала Мина, пока наши пожитки разбирали слуги. – Поверить не могу!
Я закатила глаза.
--Было бы на что смотреть.
--Все равно интересно, каков он в реальной жизни. По рассказам Колы, принц Ксан очень горячий молодой человек с пронзительными серыми глазами и волнистыми русыми волосами.
--Хах. Не может он быть сероглазым. У короля – голубые, а почившая королева вообще была фарионкой. Ну а где ты видела сероглазых фарионцев? Они ж как один чернявые.
--Вот и я о том же! Кому верить? Учебникам или очевидцам?
--Сомневаюсь, что Кола была очевидцем, -- усмехнулся Тео.
Алек молча слушал, ведя нас по длинным запутанным коридорам дворца. Издалека были слышны оживленные беседы и приятная музыка, словно где-то над нами проходил грандиозный королевский бал. Тамиан всюду следовал за нами и вел себя тише воды ниже травы. Кажется, после попойки у графа взыграла совесть, поэтому он решил лишний раз не бесить капитана.
--Подумать только! – вдруг воскликнул незнакомый молодой мужчина, раскрыв широко руки. – Алек! Слава Великому Каталу, ты жив! Тебе пора появиться при дворе, а то уже слухи всякие пошли, ну, ты понимаешь. Да и Дэни про тебя спрашивает постоянно.
Капитан обнял незнакомца, на несколько мгновений задержавшись в объятьях. Лицо мужчины вытянулось, но тут же вернулась дежурная улыбка, которой обучают всех аристократов.
--О! Тамиан, дружище, тысячу лет тебя не видел!
Мужчины пожали друг другу руки. Алек кашлянул и любезно указал в нашу сторону:
--Позволь представить тебе моих адептов: это Расмина Йессен, она военный лекарь. Теостан Бэри – будущее Королевской Охраны. И Марджори Лэйк.
Незнакомец выжидающе уставился на Алека.
--И? Просто Марджори или у нее тоже есть профессия?
--Я буду солдатом Белой Гвардии, -- выручаю Алека, который весьма неожиданно разучился говорить.
--Недурственно для юной домины, -- со знанием дела произнес мужчина, стрельнув своими серыми, как свинцовые тучи, глазами. – Вы либо смелая, либо чрезвычайно глупая.
--Крис, -- предостерегающе произнес Алек. – Ребята, перед вами Кристал Норт, граф этого чудесного города.
--Видела вас на ежегодных выступлениях, -- Мина прижала руки к груди. – Для меня честь познакомиться с вами лично!
Тео выказал недюжинное самообладание и смог не фыркнуть, презрительно глянув на графа.
--Взаимно, домина Йессен. Позвольте полюбопытствовать, Клаус Йессен, случайно, не ваш родственник?
--Он мой отец, -- гордо улыбнулась Мина.
--Потрясающий человек! Его салоны красоты – лучшие во всем королевстве. Но с чем же вы пожаловали ко мне?
--Есть разговор. Тет-а-тет, -- сообщил Алек Крису, затем обернулся к нам: -- Отдохните, пока имеется возможность.
--Наверху у нас бал в честь святок. Угощайтесь, танцуйте, в общем, развлекайтесь от души. Кстати, здесь есть большая картинная галерея, если хотите...
--Нет, -- перебил его капитан. -- В картинную галерею я отведу их сам, но потом. Сейчас идите поешьте. Тебя, Тамиан, это тоже касается.
--То есть вы нас отсылаете? – уточнила я, скрестив на груди руки. – Отлично. Чувствую себя ребенком, которому закрывают уши, пока разговаривают взрослые.
--Марджори, -- примирительным тоном обратился Алек.
--Будь паинькой, поняла. – круто развернувшись, я ушла.
Невероятно! Просто избавился, чтобы пару минут поболтать со старым другом! Невообразимый профессионализм. Ребята последовали за мной, и вместе мы забрели в бальный зал, где легко затерялись среди обслуги (в пыльной дорожной форме мы едва ли походили на холеных дворян). Тамиан нашел каких-то знакомых и теперь любезничал с ними.
--А граф весьма красив, и по описанию Колы похож на принца, -- хихикнула Мина, отправив в рот виноградинку.
--Вот будет умора, если окажется, что она целовалась с графом Норта, -- равнодушно ответила я, стараясь не думать об Алеке. Но после поцелуя это кажется невыполнимой задачей. Между нами что-то изменилось. Я буквально слышу, как трещит по швам наша дружба. Не повторит ли она судьбу той, что была у меня с Тео?
--Марджори? Ты расстроилась, потому что хотела присутствовать при этом «важном разговоре»?
Я выдохнула.
--Неужели вам неинтересно, о чем они говорят? Наверняка обсуждают наше расследование, пока мы тут от безделья маемся.
--«Наше» расследование? – усмехнулся Тео. – Помнится, кое-кто в нем даже участвовать не хотел.
--Ой, исчезни, -- невесело отмахнулась я, опустив голову на руки.
Ну да, не хотела! Но это было до всех произошедших событий, включая торжественное открытие моей многострадальной магии.
--Можем пока съездить ко мне, -- предложила в итоге Мина. – Познакомлю вас с родителями. Они славные.
--Уволь. Лучше прогуляюсь в саду, -- буркнула я и скользнула во двор, прежде чем Мина смогла разглядеть мое волнение.
Противно от самой себя, но ничего не могу поделать. По-прежнему больно видеть чужое счастье. Она может обнимать родителей, чувствовать их тепло и ласку, говорить с ними, делиться радостью и горем. А я не могу. Я даже попрощаться с ними не смогла.
Может, когда-нибудь я перестану завидовать и стану достаточно смелой, чтобы наконец принять неизбежное. Может, когда-нибудь меня перестанет тошнить от слова «сирота».
В саду оказалось тихо, в отличие от душного переполненного зала. Я блуждала среди деревьев и кустиков, пока до меня не дошло, что сад выполнен в виде лабиринта. Чудесно. Откуда я пришла? Озираюсь по сторонам в поиске выхода, но вижу только живую изгородь, уходящую все дальше вглубь сада. Плевать, пойду напролом. В конце концов куда-нибудь да выйду.
--Вы кто? – позади раздался женский голос.
Передо мной стояла молодая женщина лет двадцати пяти, богато одетая, тонкая и безупречная, как фарфоровая статуэтка. В ее карих глазах отражались яркие фонари, а блестящие каштановые локоны подрагивали от колыхания ветра.
--Адепт Лэйк. – представилась я, глядя на прекрасную незнакомку. О таких пишут книги, таким посвящают любовные баллады.
Женщина выразительно подняла бровь.
--Адепт, значит... Далековато вы от дома, милая.
Не собираюсь перед ней оправдываться и уж тем более рассказывать про дело, поэтому просто согласно киваю и уже собираюсь уйти, как она останавливает меня повелительным тоном.
--Подождите. Кто вас сюда привез, адепт Лэйк? Я поименно знаю каждого слугу в этом дворце, не пытайтесь увиливать.
--А кто вы такая, чтобы я перед вами отчитывалась? – огрызнулась я, сжав кулаки.
Внутри волной закипает негодование, выталкивая на поверхность клубы магического света. Спокойно, Марджори, тихо. Ты не должна показывать свои силы.
--Дэни? – окликнул незнакомку Алек, приблизившись к нам.
--Дэни? – я скривилась.
--Позволь познакомить тебя, Марджори. Дэниэла Эрнар, моя...Близкая подруга.
Дэни восторженно взглянула на Алека и бросилась к нему на шею.
--Боже милостивый! Ты вернулся!
--Вообще не смешно, ребята, -- я прыснула, подавив истерический смешок.
--Да, вернулся, но ненадолго. Извини, мне надо поговорить с Марджори.
--Марджори? – теперь кривиться была очередь Дэни. Кажется, она только что вспомнила о моем существовании, поскольку обернулась с таким видом, словно перед ней стояла не я, а огородное пугало.
--Да, она мой адепт. Я здесь по делу.
Адепт? Ситуация достойная театральной постановки!
--Подруга? Вы ничего о ней не рассказывали, капитан, — впервые обращаюсь к нему по званию, намеренно выделив это дурацкое последнее слово. Значит, она - подруга, а я – адепт?
«А чего ты хотела, дорогуша? Поцелуй еще не повод для свадьбы, как говорится» -- усмехнулось мое подсознание.
--Разве капитан должен делиться личным с какими-то адептами? – засомневалась Дэни, а разумная часть меня с ней полностью согласилась.
Предательское подсознание прямо-таки зааплодировало этой Дэниэле.
--Не нужно, Дэни. Марджори одна из сильнейших адептов.
Ладно, и на этом спасибо. Делать комплименты он так и не научился.
Фыркаю и замечаю, как слуга с пустым подносом направляется к замку. Молча ухожу вслед за ним, не обращая внимания на попытки Алека меня остановить. Подруга, как же. Дай ей волю, она сожрет его с потрохами, только бы он достался ей. Стелется, лебезит перед ним, выделывается. Фу, гадость.
В размышлениях теряю из виду слугу, снова оказавшись без проводника в этом чертовом лабиринте. Кажется, задача этого вечера – довести меня до белого каления.
Недалеко слышу голоса Алека и этой гнусной Дэни. Она уже не кажется мне такой прекрасной, какой предстала вначале. Подслушивать нехорошо, но я и не специально! Просто случайно оказалась по другую сторону живой изгороди, у которой остановились эти двое и мило беседовали наедине.
--Так она не в курсе? -- поинтересовалась Дэни. – Что ж, меня ты тоже долго за нос водил. Но имей в виду, эта девчонка спесивая, она не останется рядом, когда узнает. Такой, как она, подобная проблема ни к чему.
--Прекрати. Ты не имеешь право ее обсуждать.
--Я лишь волнуюсь за тебя, Ксан.
Ксан!? Вздрагиваю, как от удара плетью. Почему она назвала его...
--Дэни, я же просил называть меня Алек.
--Ц, какая разница, если от этого ты не перестанешь быть тем, кем являешься? Прекрати уже бегать и прятаться.
Шрам на спине заныл. Что происходит? Что они скрывают?
--Отдохни, Алек. На тебе лица нет.
Послышались удаляющиеся женские шаги и тяжелый вздох Алека. Мы стояли так близко друг другу, что я физически ощущала исходившее от него негодование и злость. О, Алек! Я тоже злюсь, поверь мне! Зажимаю рот рукой, стараясь не дышать, пока не уйдет капитан. Следом за ним выбираюсь из лабиринта и бегу в бальный зал, но потом вспоминаю, что ребята, должно быть, сейчас у Мины.
Проклятье. Нужно что-то с этим делать. Почему Дэни назвала Алека Ксаном? В голове начинает складываться пазл, один фрагмент за другим, пока ноги несут меня в неизвестном направлении.
Длинный извилистый коридор привел, как ни странно, к стеклянным дверям с красочными витражными вставками, изображавшими троих румяных и пухленьких ангелочков с арфами в руках. Я осторожно отворила одну из дверей. Изнутри повеяло приятной прохладой. Воздух, пропитанный ароматом тепличной лаванды, был окрашен в холодный голубой цвет, исходивший от старинных картин в огромных золотых рамах. Не иначе эта та самая картинная галерея, о которой упоминал граф Норт и в которую Алек нас не пустил.
Мои шаги эхом разносятся по огромной зале, ударяются о резной потолок и исчезают, снова погружая галерею в зловещую тишину. Если в поместье Монтей это место было теплым и уютным, то здешнюю галерею я бы назвала ледяной и безликой – слишком сдержано, слишком изящна и выверена каждая деталь, по канону выполнена малейшая работа, убивая всяческую волю к фантазии для посетителя. Галерея матери Тамиана имела свой невообразимый шарм. Она отражала сущность и характер владелицы. Здесь же будто нарочно не стали добавлять ничего, что говорило бы о личности хозяина. Даже подборкой экспонатов наверняка занимались специально обученные люди.
Я не заметила, как дошла до единственного не освещенного места во всей галерее. Из черноты, в отражении пляшущих вдалеке огоньков, на меня с королевских портретов глядели семь человек. Убеждаюсь, что абсолютно одна, и, вызвав маленькую искру магии, подсвечиваю себе путь к картинам. Мой белый огонь то тухнет, то вспыхивает от неумелого использования магии, но я продолжаю с интересом разглядывать лица правящей династии Танновер. По центру располагается огромный портрет нынешнего короля Риона. От него по обе стороны – две королевы и их дети. Первая королева Витория родила Риону двоих сыновей и одну дочь. Я мельком взглянула на самого старшего принца Димида и его брата Эверетта. Оба голубоглазые блондины, абсолютная верность чистой священной крови. Считается, что голубые глаза и золотые кудри – признак благословления, так как Катал по легенде тоже имел подобную внешность. Я фыркнула. Уверенные в своей божественности отпрыски. Ничего боле. На принцессу даже смотреть не хотелось. Иду к портрету второй королевы, любимицы народа – Фелинити. Она была фарионской княжной, в которую без ума влюбился король и все-таки вымолил руку и сердце своей любимой у ее деспотичного отца. Романтичная история в итоге закончилась трагедией. Фелинити погибла примерно через год после окончания Великой Смуты во время нападения на королевский дворец. Больше король в браки не вступал и сейчас правит единолично. Фелинити подарила ему единственного сына – принца Алексанора, или Ксана, как его называют в народе.
Я вдруг споткнулась об эту мысль и упала, налетев лбом на торчащий корень осознания.
Алек. Его мать тоже звали Фелинити. Она также, как и королева, погибла при захвате главного дворца. Даже имя Алек – производное от имени Алексанор. Тут я вспомнила инициалы на носовом платке Алека – «АТ». Алексанор Танновер.
Я вздрогнула. Так вздрагивает покойник, когда на его могилу кто-то наступает. Где-то вдалеке музыканты продолжают исступленно терзать инструменты, пока аристократическая шушера рьяно отбивает каблуками очередной танец. Но все эти звуки исчезли, стоило мне поднять глаза на последний портрет.
Этот пронзительный взгляд из глубин черного омута я узнаю из тысячи. С высоты королевского пьедестала на меня взирал Алек. Принц Ксан.