Глава 25
Старый заброшенный порт. Джонс и раньше бывал здесь – вот откуда у него парусная накидка, пропитанная льняным маслом, которая вызывала во мне смутные подозрения еще при первой нашей встрече. Сан Цион тоже вел себя слишком странно, да и человек в маске успел отличиться. Однако невыносимо страшно видеть троих подлецов вместе, зная, что они как пить дать убили графа, а сейчас, явно вооруженные до зубов, вольны решать твою судьбу.
Мое тело забилось в крупной дрожи, хотя разум подсказывал: хотели бы убыть – убили. Но сейчас, по какой-то неосознанной причине, мне страшно не за себя, а за Алека. Джонс сказал, что Алек тоже нужен «ему». Но кому ему? Сан Циону? Человеку в маске? Надо разобраться в их иерархии.
--Марджори! – почти дружелюбно воскликнул сан Цион.
Облаченный в спортивный костюм, он все меньше походил на многоуважаемого служителя церкви, превратившись в самую обыкновенную шушеру из тех, что обитают на Черной полосе.
--Сан Цион! – я даже не попыталась прикинуться доброй. – В обиду будет сказано, выглядите вы не очень. Словно при перевозке вещей вас положили на самое дно.
Сан Цион склонил голову, оголив острые зубы.
--Ты очень милая девушка. Сколько тебе лет? Двадцать? Совсем еще дитя, невинное и чистое! Будет жаль, если твое тело выловят где-нибудь в проливе Данаи на окраине Каталийской Империи.
Судорожно глотаю ртом морозный воздух, силясь справиться с нарастающим приступом паники. Взглянув на холодный, безучастный диск луны, я увидела, как он колышется, дрожит в небе, словно в отражении поддернутого крупной рябью моря.
Спокойно, Марджори. Ты справишься.
--Что тебе от меня нужно, Цион? Чего хочешь? Денег? Славы? Ничего из этого я не в силах дать.
--У тебя с твоим другом есть кое-что получше денег и славы, -- хищный оскал исказил лицо сан Циона. – Где ключ от гробницы Магдалены?
Я облегченно вздохнула, чем привела врагов в легкое замешательство. Так вот оно что – они ищут ключ.
--Откуда мне знать. Это ведь ты охотишься за легендарным ключом, пока мы ищем пропавшего без вести графа. Кстати, где граф? Ты самолично его убил или натравил своих верных щенков?
Острие кинжала впилось в кожу прямо под самым ухом, отчего я непроизвольно вздрогнула.
--Тише, Джонс, -- сан Цион плавно махнул ладонью. -- Пусть девочка говорит, сколько хочет. Ее слова лишь доказывают то, что они не на йоту не приблизились к разгадке дела.
Только что из меня сделали дуру.
--Даже если бы я знала, где ключ, то точно бы не стала говорить тебе, сан Цион. Пытай меня, убивай – плевать. Только зря время потеряешь. Либо... --театрально молчу, с вызовом глядя на врага. -- Мы могли бы объединить силы и вместе отыскать ключ к могиле Магдалены.
--Быстро же ты сдалась. Предлагаешь сделку?
--Да, я помогу найти ключ, но с одним условием.
Сан Цион выжидающе поднял брови, а я, набравшись храбрости продолжила:
--Вы оставите в покое моих друзей. Ни при каких обстоятельствах не тронете их.
Сан Цион сжал челюсти и через плечо обернулся к человеку в маске. Последний все это время стоял неподвижно, флегматично, будто без особого интереса наблюдая за развитием событий. Неужели этот шпион и есть их главарь? Сан Цион хочет узнать реакцию человека в маске?
Сейчас это не важно. Пока они замешкались, мне нужно бежать. Немедленно.
Бью затылком Джонса по носу и, выскользнув из ослабевшей хватки, со всех ног несусь в сторону леса. Бежать с завязанными за спиной руками крайне неудобно: нестерпимо ноют уставшие плечи и саднят раны на стертых в кровь запястьях, но выбора нет. Либо смело остаться и умереть, не успев предупредить ребят об опасности, либо трусливо сбежать, но передать сообщение Алеку хотя бы через лесничего.
Джонс кинулся следом и вскоре нагнал меня, с разбегу повалив на землю, а затем волоком потащил обратно к хижине, где нас по-прежнему ждали сан Цион и человек в маске.
Я хаотично дрыгаю ногами, ударяя ими Джонса, и начинаю кричать что есть мочи, молить о помощи, прекрасно понимая, что со мной могут сделать. Мне страшно. Вот сейчас мне по-настоящему страшно. Не успеваю я сказать слово, как Джонс, потеряв терпение, кидает меня вниз и, сев сверху, наотмашь бьет по лицу...
Должно быть, я отключилась. Открываю глаза уже в хижине, когда Джонс вновь, особо не заботясь о моем удобстве, бросает меня в стог сена. Щеку жжет от недавнего удара, а в уголке губ пульсирует свежая кровоточащая рана, отчего во рту чувствуется металлический вкус собственной крови. Предпринимаю слабую попытку подняться, но Джонс отталкивает меня ногой обратно к сену, точно грязного уличного щенка. В глазах все двоится, а собственные конечности и вовсе перестали меня слушать. Я безвольной куклой повалилась на пол, не в силах пошевелить даже мизинцем.
--Лежи спокойно, иначе опять получишь, -- сухо предупредил солдат, глядя на меня сверху вниз.
Пытаюсь отдышаться, но на грудь словно давит огромный булыжник. Глаза застилает белая, полупрозрачная пелена скопившихся слез. Очень похоже на действие одурманивающего снадобья и, судя по симптомам, я абсолютно точно должна быть сейчас без сознания. Но в Академии нас приучили к митридатизму, поэтому я все слышу, почти вижу и даже немного соображаю. Мне нужно всего три минуты, чтобы организм пришел в себя.
Джонс воровато озирается на дверь, затем нависает надо мной и почти нежно проводит грубой мозолистой ладонью по тому месту, куда недавно ударил. Я медленно опускаю веки, надеясь, что меня стошнит прямо на Джонса. Но он продолжает ласкать набухающий синяк томными поглаживаниями, пока другая его рука опускается все ниже, дойдя до груди. Он покрывает мокрыми вязкими поцелуями шею, щеки, подбородок и, несмотря на кровавую рану, грубо целует меня в губы.
Чувствую, как по щеке катятся горячие слезы от ощущения собственного бессилия, от того, что я здесь совершенно одна и нет никого, кто бы спохватился и кинулся меня спасать. С другой стороны, очень надеюсь, что ребята уже далеко от Монтея. По крайней мере они будут какое-то время в безопасности.
Джонс начал расстегивать ремень, но, услышав чьи-то шаги, отскочил от меня как ошпаренный. Неизвестным спасителем оказался сан Цион, вошедший в хижину, суетливо оглядывая обстановку.
--С девчонкой надо закончить. Он настоял на том, чтобы мы кинули ее в море.
Джонс растерянно заморгал:
--Как же, сан Цион? Убить адепта Академии, да еще и вету! Они же собственность государства, это как сломать корону на глазах у короля! Нам очень повезет, если казнь будет быстрая.
--А я не знаю, думаешь!? – истерично вскрикнул сан Цион. – Он наши яйца вот так, в кулаке держит, и если мы не подчинимся, то наказание последует хуже четвертования, Джонс!
По ногам и рукам пошло приятное покалывание, словно внутри тела есть огромный пчелиный рой, который наконец пробудился и вновь готов к работе. Разум проясняется – четко вижу перед собой двух ослов, спорящих о моем убийстве, но пока мало, что могу предпринять. Еще чуток. Организм справляется слишком медленно.
--Не время для споров. Завязывай тут с шалостями, -- Цион поморщился, глядя на расстегнутый ремень Джонса. – Ты ее... того?
--Нет, -- Джонс злобно фыркает, отвернувшись от сообщника.
--Иди, подготовь лодку и мешок с камнем, а я присмотрю за нашей гостьей, --скомандовал сан Цион.
Джонс разумно подчинился, нехотя покинув хижину. Как ни странно, оставаться с сан Ционом наедине в тысячу раз страшнее, чем с Джонсом. Мотивы и намерения последнего прозрачны как стеклышко, ты знаешь, чего от него ожидать. А этот «священнослужитель» – обезьяна с мечом, кто знает, что творится в его голове.
Действие дурмана спало, позволив мне наконец шевелиться. Голова еще немного кружилась, но не так критично, чтобы вообще обращать на это внимание. Сан Цион стоит ко мне спиной, видимо размышляя о дальнейших планах, не подозревая, что сзади я уже готовлюсь нанести удар.
Да начнется веселье.
Резко пинаю Циона ногой в спину – он сильно ударяется головой о стену, падает навзничь, жалобно начиная скулить. Из его носа хлынула кровь, и я еще раз ударяю его каблуком сапога, чтобы уж наверняка переломать все чертовы кости в этом поганом черепе. Однако Цион хватает меня за ногу и опрокидывает. Я ударяюсь затылком о пол так, что перед глазами заплясали пестрые мошки. Цион, не теряя времени, хватает двумя руками мою шею и крепко сжимает, словно пытается выжать жизнь как сок из лимона. Воздуха становится бедственно мало. Верчусь, цепляюсь за крохотные крупицы кислорода, вырываю мгновения из когтистой лапы Смерти, только бы не отключиться, только не сейчас.
Вдруг по венам сан Циона побежала черная смола, добравшись до выкатившихся от ярости глазных яблок. Он ослабил хватку и тут же завалился на бок, начиная захлебываться собственной кровью. В ночной тишине было слышно, как бурлила, кипела чернота, сжигала Циона изнутри.
Я зашлась кашлем, судорожно глотая драгоценный воздух и сквозь слезы заметила знакомые силуэты. Они пришли... Они меня не оставили...
--Тео, уведи ее, -- как ни в чем не бывало бросил Алек, а сам медленно подошел к бьющемуся в агонии сан Циону.
Шевелю губами, пытаюсь сказать, что они идиоты и им следовало бежать отсюда, однако не в силах выдавить ни звука. Тео поднял меня на руки и, выведя из хижины, принес к лошадям, у которых ждала Расмина. Она на удивление выглядела ну очень воинственно.
--Развяжи ее, а я поищу этого Джонса, -- предупредил Тео и спешно нас покинул.
--Как... -- прохрипела я. – Узнали?
--Потом, Марджори, -- задыхаясь отрезала Мина, пытаясь развязать веревки.
--Пере...режь...
Не успела Мина схватиться за нож, как сзади ее оглушили ударом по голове. Я дернулась в сторону и обернулась, дабы увидеть нападающего, и была совсем не удивлена возникшему из неоткуда человеку в маске. Он выбросил корягу, которой приложил Мину, и с пустыми руками резко двинулся ко мне. Растерявшись, не успеваю среагировать и падаю прямо в жесткие объятия недруга. Сжав меня в тиски, человек в маске пододвигается ближе к обрыву, под которым шумит прибой, отражая яркий диск полной луны. Незнакомец молчит, лишь тащит мое уставшее тело ближе к пропасти.
Не о таком конце я мечтала, да еще и ребят за собой утянула. Прав был Тео. Подставила всю команду из-за собственных амбиций. Почему они пришли за мной? Зачем спасали?
--Именем Короля приказываю остановиться! – доносится позади голос комиссара Лэри.
Человек в маске оборачивается. На глазах вырос целый взвод солдат, чьи арбалеты были нацелены исключительно на нас.
--Отпусти девушку. Немедля!
Слышу, вернее чувствую, как саркастично усмехается человек в маске. Боюсь пошевелиться, боюсь спровоцировать его, но и стоять как статуя становится просто невыносимо.
--Считаю до трех, -- объявил комиссар, поднимая свой арбалет. – Один!
Человек в маске неподвижен. Ужас сотрясает нутро при виде наконечника стрелы, который смотрит прямо мне в лоб, а позади – пропасть и бездонное море. Что лучше?
--Два!
Мы резко отклоняемся назад, и только после истошных, отчаянных криков, в свободном падении я осознала, что лечу вниз в обнимку с незнакомцем.
Удар о поверхность воды выбил воздух из легких. Морская пучина поглотила стремительно, бездушные волны захлестнули с головой, утягивая меня на дно. Не бросаю попыток освободить руки от надоевших веревок, корчусь, уходя все ниже, дальше от вздымающейся синей громады нескончаемого моря.
Я почему-то подумала о Мине: очень хочу услышать, как она играет на арфе. Жалею, что была с ней груба. Жалею, что не поверила Тео пять лет назад. Жалею, что не сказала Лурду, как много он для меня значит. Жалею, что не поцеловала Алека.
Острая исступленная боль пронзает грудь, словно кто-то раз за разом вонзает в меня ржавый и тупой меч. Голова раскалилась до предела, а органы сжало. Из горла вырывается предсмертный вопль, утонувший в синеве морской глубины. Тело схватила судорога, словно лава по венам потек белый свет, а затем меня ослепила неожиданная вспышка, за которой последовала тьма...