Глава 9
Глава 9.
- Замбрим! Эрелим! Вставайте немедленно! – громкий крик разрывает мертвую тишину в пещере. – Твари, они повсюду! Вставайте!
На кухне никого не нет, и правильно, Замбрим объявил же отбой. В конце коридора, похожего на тот, что обычно показывают в фильмах ужасов, послышалось шуршание. Заспанный и недовольный Кассиэль с недоумением выходит ко мне.
- Что тебе надо? Чего ты шумишь? –басит он, прожигая меня насквозь взглядом опытного убийцы.
- Сыграть в ящик хочешь?
На секунду Кассиэль замирает, а затем энергично трясёт головой вправо-влево.
- Что, прости?
- На тот свет торопишься? - моему терпению скоро придёт конец. Время для спасения на исходе.
Падший награждает меня «да-ты-свихнулась» взглядом.
- Нет, не особо, - наконец едко бросает он. – А есть предложения?
- Выйди. На улицу. Сейчас же. - отрывисто рычу я.
Кассиэль шумно вдыхает палёный воздух, явно недовольный моим тоном, но большего всего тем, что ему нужно довериться дочери человеческой и сделать так, как она сказала, затем направляется к двери и скрывается за ней. Осталось малость- разбудить остальных.
Проклиная всё на свете, я решаю сама зайти в их логово, а для этого мне придётся пройтись по «а-ля фильм ужасов» коридору. Чтоб вы знали, ненавижу ужасы. Они ведь в одном ответвлении пещеры, в одной комнате, ведь так? Сколько тут может быть помещений? Но время не ждёт, поэтому страху сейчас нет места. Первая дверь, которую я вижу, располагается справой стороны. Неровная гравировка «постучись, а затем входи» едва видна в кромешной тьме. Я осторожно приоткрываю её. Внутри также темно, как и в коридоре, но можно различить фигуру, распластавшуюся на каменной кровати в позе звёздочки.
- Эй, - шепчу я. – Вставай, у нас проблемы.
Ответом мне послужил раздражённый стон.
Ну всё. Хватит церемониться. Я распахиваю дверь настежь, уверенно направляясь к кровати. Инафэль едва слышно причмокивает губами, а затем переворачивается на другой бок.
- Вставай! – нарушая царившую здесь гармонию, кричу я, склонившись над падшим.
Ничего не вышло. Он лишь вяло махнул рукой в мою сторону, словно отгоняя муху, жужжащую у него над ухом и мешающую его сладкому сну. Чистой воды наглость! Я снова предпринимаю попытку разбудить его, но опять получаю тот же нулевой результат.
«Ну что ж, не ворчи потом, сам захотел», - проносится в моей голове, а затем я хватаю уголок измятой, старой простыни и резко выдергиваю ее из-под него, да так, что тот с грохотом падает на пол, выдавая щедрую порцию всевозможных ругательств.
В долю секунды воин соскакивает на ноги и встает в боевую стойку. Его глаза моргают слишком часто, пытаясь восстановить зрение и увидеть неприятеля. Но когда взгляд черных, с красной окантовкой по радужке глаз фокусируется на мне, Инафэль опускает кулаки.
- Ты чего? – сбивчиво спрашивает он. – Что ты тут делаешь?
- Пытаюсь разбудить вас по приказу Араима. Но знаешь, что я скажу? Проще поднять десяток медведей в январе, чем падших воинов, которые ещё по определению не могли так крепко заснуть!
Выражение Инафэля меняется, как только он осознал мои слова.
- Что случилось?
Хоть один нормальный вопрос за эту сумасшедшую ночь.
- Твари Первого круга. Они окружают нас. Кассиэль и Араим уже там, - моя рука указывает в сторону двери. – Остальных ещё только предстоит поднять.
Но падший уже не слушает меня. Он быстро пересекает комнату и выходит в темный коридор. Я спешу за ним, не желая оставаться здесь в полном одиночестве. Инафэль останавливается, и прежде чем пойти на помощь воинам-товарищам, он делает то, что я не никогда не смогу забыть, даже если сильно захочу. Он начинает петь. Это длится всего несколько секунд, но таких прекрасных и восхитительных звуков я в жизни не слышала и, похоже, не услышу больше никогда. Теперь сотни голосов людей, которым я так восторгалась и завидовала в мире до Апокалипсиса стали ничем, просто пародией на эти заставляющие замереть сердце звуки.
Инафэль выходит на улицу, оставляя меня в полном оцепенение. Сразу же после его ухода из глубин пещеры послышались быстрые шаги. В кухню врываются Замбрим и Эрелим, у обоих одновременно вздымается и опускается грудь, будто они только что участвовали в соревнованиях по бегу. Заспанными, но широко распахнутыми глазами они смотрят то на меня, то на дверь, а затем, ни слова ни говоря, оба война, как по команде, спешат к выходу. Очевидно, Инафэль с помощью своего божественного пения сообщил им о тварях, которые уже, скорее всего, подобрались чрезмерно близко к пещере. Вот это я понимаю – боевой клич.
«Чем я смогу помочь им? Я всего лишь человек», - эта мысль снизошла ко мне слишком поздно, а точнее, когда я стою уже у входа снаружи.
Вокруг развернулась борьба. Тёмное, шевелящееся кольцо располагается всего в паре метров от двери и сжимается с немыслимой скоростью. Я непроизвольно вжимаюсь спиной в деревянное полотно. Каждый сантиметр кишит тварями. Теперь я понимаю воинов, почему они назвали их «примитивными». Они - дикие животные Преисподние. Каждое их движение напоминало зверей, которых я смотрела по каналу Animal Planet. Только вот теперь их острые зубы и цепкие когти находятся слишком близко. Я не могу по отдельности рассмотреть их. Мои глаза видят их сплошным пятном, которое время от времени меняет очертания – так много их здесь. Взвизги тварей, яростные крики и командные возгласы падших по очереди разрезают тяжёлый воздух. Невыносимое пекло усложняет ситуацию. Я вижу, как Араим в перерывах между атаками протирает пот со лба. Он сражается дольше остальных, но на его теле нет ни единой царапинки. По крайней мере, глубоких, истекающих кровью порезов, я не замечаю. В его руках сверкает металл, движения отточены и быстры, как будто он каждый день имеет дело с подобной нежитью.
«Огненный страж», - напоминает внутренний голос. Теперь понятно, о чем шла речь. Он вырос в условиях вечных войн и нескончаемых тренировок.
Хуже всех обстоят дела у Кассиэля. Похоже, он никогда не был асом в сражениях против подобного сборища. В руках парня нет оружия, даже хиленького ножа. Он храбро, но безуспешно дерётся в рукопашную, а мерзкие крысоподобные существа издирают кожу на его руках, плечах и торсе. Хотя Кассиэль и выступал против меня, все же искренне жаль его. Он не заслуживает таких мучений.
Я замечаю, что мерзость переходит в наступление. Организованность их маневров поражает меня все больше и больше. Тошнотворные звуки, сопровождавшие каждый выпад, буквально разрывают сознание. Я ничего не могу сделать. Роль обычного человека в сверхъестественных схватках- стоять в сторонке и не мешать настоящим профессионалам. Вот только если бы у самих этих накаченных парней все шло гладко... нужно помочь им.
Не придумав ничего лучше, я возвращаюсь на кухню и нахожу нож в горах посуды на тумбочке. Что ж, на тварей с ножом- в этом вся я. Непроизвольно улыбнувшись своему "смертельному орудию пыток", я крепче сжимаю каменную ручку и выбегаю на улицу, ставшую уже ареной шоу на выживание. Итак, проведём небольшой анализ. Падшие не случайно рассредоточились и встали в разные углы. Очевидно, они действовали по определенному плану, разработанному Замбримом. Двое спереди, один справа, один слева, и еще одного я не могу увидеть, значит он занимает позицию сзади. Но твари прибывают со всех сторон. Араим прекрасно справится и без меня. Замбрим уже помогает Кассиэлю, а Инафэль успешно раскидывает всех на своей стороне. Здесь нет Эрелима.
Повинуясь инстинктам, я срываюсь со своего относительно безопасного места и несусь за пещеру. Как только мои ноги вступают на горячую землю сражения, вихрь тварей засасывает внутрь с головой. Ничего не видно, ничего не понять. Вокруг лишь омерзительные мышиные зубастые морды и темные, едва различимые тела. Пробиваясь сквозь визжащую толпу, я с трудом нахожу падшего. Эрелим также дерется в рукопашную, не имея никакого оружия. Но у него это не плохо получается.
Боль пронзает меня. Внезапно возникшая ниоткуда тяжесть неуклонно валит на раскалённую землю. Воздух становится в тысячи раз жарче, он безжалостно обжигает плечи, которых время от времени я уже даже не чувствую. Дикий визг разрывает барабанные перепонки в ушах, прерывая всяческую работу головного мозга. На мгновение мир превращается в кашу, словно пятно красок на палитре художника, смешавшего чёрные и серые цвета. И снова боль...
- Дея!- кричит кто-то издали, но я уже почти не слышу его.
Что-то тёплое укрывает меня, словно пуховое одеяло. Мои губы изгибаются в блаженной улыбке, и я пытаюсь заговорить, но выходят лишь непонятные булькающие звуки. Привкус и запах железа заставляет всплыть воспоминания о начале Апокалипсиса, когда мы ещё думали, что сможем все вместе спастись. Моя мама всё время тогда повторяла: «Ты должна выжить. Ты сильнее, чем тысячи других», хотя она прекрасно знала, что ни здоровьем, ни физической силой я никогда не отличалась. Она просто верила в меня, как любая бы верила в своего ребёнка.
Моя семья была родом из Америки, но деду предложили приличную работу в России, и они приняли решение уехать. Моей маме тогда было чуть больше года, а другие тёти вообще ещё не родились. Меня назвали в честь бабушки, и она любила повторять, что характером я тоже пошла в неё. Такая же сильная духом, волевая и авантюристка во всех смыслах этого слова.
Глаза налились свинцом, когда чьи-то сильные руки подхватили меня. Странное ощущение отрешённости и пустоты наполняло каждый уголок души. Я немного радовалась, что теплое одеяло всё ещё накрывает тело, потому что с детства не любила холод, а в какой-то момент жизни даже боялась его. Но сейчас мне всё больше и больше становится безразлично происходящее. В голове вспыхивают друг за другом красочные воспоминания, и они приносят с собой безграничное спокойствие. Их плавное течение едва нарушают низкие голоса снаружи, бурно обсуждающие что-то.
Внезапно меня снова пронзает боль. Адское жжение молниеносно распространяется по всему телу. Я кричу, но не слышу собственного крика.
- Привяжи её! – доносится до меня. – Раз не можешь удержать.
Знакомый голос. Я его уже слышала раньше.
И снова боль. Она вновь и вновь повторяется, усиливаясь с каждым разом. Через минуту этих жутких пыток каждая клеточка кожи будто существует отдельно от другой. Дыхание время от времени становится прерывистым. Меня будто душили чьи-то руки, хотя на шее я их не ощущаю. Я, как мне кажется, кричу и бьюсь в конвульсиях, пытаясь хоть как-то воспрепятствовать этому, но не здесь, а где-то там, где знакомые голоса...
Сначала утихают звуки, следуя примеру давно оставившего меня зрения, а потом я и вовсе теряю связь с чувствами. Тепло улетучилось так же внезапно, как и пришло, оставляя меня во власти ненавистного холода. Последнее, мозг смог распознавать только слёзы. Я плакала не здесь, запертая в собственном теле и не воспринимающая мир вокруг. Я плакала там, наяву, где находился источник нестерпимых пыток.
- Шшшш, - ласковый голос действовал подобно убаюкивающей колыбели. – Всё закончилось, дорогая. Больше не будет больно.
Нежное прикосновение к русым, спутанным в комки волосам, стало последним сообщением из реальности, которое я получила.
***
«Музыка таит в себе запахи воспоминаний. Даже несколько нот могут воспроизвести картинку прошлого» ... не помню, кто сказал эти слова, но как раз они-то и подходят сейчас.
Я слышу игру фортепиано. Чудесная симфония Моцарта явно играет лишь у меня в голове, но это помогает не сойти с ума. Мои пальцы безумно скучали по клавишам, ведь когда они задевали их, мир становился чуть ярче, чем он был на самом деле. Долгое время в моей квартире стоял настоящий, мною так любимый рояль. Папа всё время говорил, что лучше бы я научилась играть на гитаре, как это делали все нормальные подростки, нежели держать в доме эту «бандуру», как он выражался. Потом мама решила, что это вовсе не «бандура», а «пылесборник» и купила мне синтезатор, звук которого предательски был похож на моего большого, верного друга. Но меня было не переубедить. Сердце не обманешь, ему легко отличить электронное, мертвое звучание пластмассовых клавиш от живого, настоящего звучания дерева. Я миллионы раз корила себя за то, что поддалась на уговоры родителей и позволила заменить им мой белоснежный, как снег, рояль.
Скрипка... её голос я узнаю из тысячи других. Мой преподаватель в музыкальной школе как-то показала мне одну из них и даже продемонстрировала её в действии. Она играла на целой, или, как её ещё называют, 4/4 скрипке, предназначенной для взрослых, профессиональных музыкантов. Этот звук настолько глубоко запал мне в душу, что на выпускном экзамене в мною придуманном произведении, который, по задумке, должен был играть целый оркестр, были яркие партии для замечательного дуэта - рояли и скрипки.
Я открываю глаза. Закат. Солнце плавно садится за горизонт, расплёскивая по небу ярко-оранжевые и нежные, жемчужные оттенки. Вокруг раскинулась зелёная, прекрасная поляна, на которой растёт будто только что появившаяся, свежая, изумрудная трава. Вокруг высоких, уходящих в небо деревьев щебечут разнообразные, цветные птички, а справа от меня журчит небольшая речушка с кристально чистой водой, которая сейчас впитала краски засыпающего неба.
Всё понятно, я снова в Раю. Вот только... почему я здесь?
Недавно произошедшие события ворвались в мои мысли. Тупая боль прожгла тело, словно напоминая о муках, которые я перенесла. Неужели всё закончилось? Я чётко помню лишь тяжесть, которая прижала меня к земле, но всё остальное было как в тумане. Иногда память подвала надежду, выплёскивая небольшие подробности, такие как отдельные вспышки света и знакомые голоса, но не более. А что, если это и стало моим концом?
- Добрый вечер, - пропел кто-то за моей спиной.
Я оборачиваюсь. Белокрылый ангел стоит в девяти- десяти шагах от меня. Темные, вьющиеся волосы непослушно укладываются на плечи, а в миндалевидных, лазурных глазах играет нежная, добрая улыбка.
- Привет, Рафаил,- отвечаю я, но голос обрывается на полу фразе.
Архангел слегка прищуривается, но если при этом у обычных людей лицо принимает хитрое выражение, то у него ничего подобного не происходит.
- Что ты здесь делаешь? – наконец спрашивает он, подходя ближе.
Он ничего не знает. Проклятье.
- Хотела задать тебе тот же вопрос на счёт себя, - сглатываю я.- Я... я думала, что ты меня позвал сюда.
Рафаил останавливается и медленно, хмурясь, качает головой.
- Нет, Дея, отнюдь не я инициатор и спонсор твоей поездки в Рай.
Он пытается шутить. Я читала когда-то, что архангелы способны чувствовать мысли людей. Они замечают грусть в сердце человека, если она там есть, даже при условии, что сам человек не желает делиться своими тревогами и не подает виду.
- Значит, - запинаюсь я, подбирая нужные слова и пытаясь успокоить бурю эмоций, бушующую внутри. – Я... меня больше нет, ведь так?
- Возможно. А возможно и нет. Может тебя кто-то другой вызвал сюда?
- Я никого больше не знаю, - отворачиваясь от него, шепчу я. Слёзы начинают градом катиться по щекам, создавая мокрые дорожки.
Сильная, но при этом ласковая рука легла на моё плечо.
- Не надо, - успокаивающе поёт ангел. – Ничто не стоит твоих слёз. Я помогу прояснить ситуацию.
Всё, что я могу сейчас - это кивнуть и пытаться обуздать гром и молнию, бьющие прямо глубоко в душу, чтобы не опозориться ещё больше.
- Ты ошибся тогда,- шмыгая носом, проговариваю я. Мне срочно нужно выговориться. – На счёт Анаэля. Он оказался предателем, Рафаил. Я видела всё. И тогда, в лаборатории, когда ты говорил в моей голове, помогая советами, ты тоже ошибался.
Архангел ещё крепче сжимает моё хрупкое плечо, как будто знал, что я начну об этом разговор.
- Скоро ты всё поймёшь, Дея, - ласково утешает он. Его гипнотизирующий голос будто пытается залечить всё душевные раны, которые я успела накопить. – Тебе нужно самой поговорить с Анаэлем, а не слепо доверять тому, что показал его падший от рождения сын.
Откуда-то взявшаяся злоба окатывает меня с ног до головы.
- Ты серьёзно? – резко разворачиваюсь к нему лицом. – Я ведь просто так спустилась в этот чёртов Ад, совсем не для разговора с этим последним предателем. Просто так, прогуляться решила, - мой едкий тон громыхает на всю округу.
Рафаил стоит на месте лишь слегка приподняв темные брови.
- Я лишь пытаюсь помочь тебе,- его спокойное, нежное пение ярким контрастом накладывается на мой раздражённый крик.
Я опускаю голову. Как же всё запуталось! Почему мне вечно не везёт?
- Извини, - выдыхаю я. – Нервы сдают. Я не могу больше терпеть всё это. Анаэль, ангелы, Рай и Ад с их населением, падшие войны, украденная сестра, апокалипсис, Гадрел с его демоном, вечно прятаться и вечно сражаться за жизнь, да ещё и это пророчество и странная реакция на моё примитивное имя... это слишком для меня, Рафаил. Я не могу больше так. Мне иногда кажется, что голова скоро взорвётся.
Ангел понимающе кивает и снова улыбается мне.
- Силы Свыше никогда не дают нам таких испытаний, которых мы не можем выдержать.
Мой разум тут же нарисовал весёлую картинку, как несколько смешных ангелочков сидят над огромным котлом в маленькой комнатке и по очереди придумывают испытания бедным людям. Но вот на счёт меня они явно переборщили.
- Что будем делать? – выдавливаю улыбку я, всё ещё пытаясь загладить свою вину.
Архангел резко встряхивается и начинает широко улыбаться, как будто замышляя что-то.
- Для начала нужно узнать, кто тебя сюда позвал.
«Если позвал, конечно», - невесело додумываю я.
- Потом мы с ним отправим тебя назад. – с этими словами широкая белоснежная улыбка ангела гаснет. – Мне очень жаль, но придётся вернуться в... ну... ты поняла.
- Не можешь сказать слово «Ад»?
- Просто ненавижу его.
Смех охватывает меня так же внезапно, как злоба несколько минутами ранее. Разве это не кажется забавным? Насколько же предсказуемыми эти миры и их существа бывают.
- Посмотрим, как ты сейчас будешь смеяться, - наигранно обиженно усмехается Рафаил.
- В смысле?
Моя улыбка отказывается бесследно пропадать, поэтому я стою, как ополоумевшая дурочка. Ангел пожимает плечами, а затем распахивает белоснежные, огромные крылья.
- Как ты собиралась добраться до ближайшего ангела, который нам может дать ответы?
Понимание приходит раньше, чем я ожидала.
- Только не говори, что нам придётся лететь.
- Хорошо, не скажу, но ты же понимаешь, что это так, – широкая, на этот раз даже победоносная улыбка вновь озаряет его лицо.
- Я не летала до этого, - вру, летала. В воспоминаниях Анаэля, но это было совсем другое.
- Ну нужно же когда-то начинать, - внезапно Рафаил подбегает ко мне, подхватывает на руки и взмывает в оранжевое небо.