НАШИ ЛЮБИМЫЕ КАПКАНЫ

— Вы сдружились с Айзеком?

Папа задал вопрос ровно в тот момент, когда я прикоснулась в кармане к брелоку. Пришлось ужимисто пожать плечами, мол, я не знаю. Хотела бы точно знать, но пока только одно точно — Айзек мне нравится. Как мужчина.

С утра эта мысль светилась больше всех, и я с ней проснулась. Я очнулась, пропитанная ночным шумом, гулом в голове и странными, но вполне реальными мыслями.

Что мне делать? Что делать со своей уже явной привязанностью, со своим интересом и, очевидно, влюблённостью в Айзека Брукса?

— Вроде бы, — я посмотрела на папу искоса, — Да и ты с Оуэном отлично сдружился, да?

— Да, они приятные ребята, с ними... и дышится легче. Особенно после возни с чужими развалюхами.

Мы ехали достаточно быстро, и почему-то, даже несмотря на отсутствие дискомфорта наедине с папой, мне хотелось поскорее выскочить из машины. Может, чтобы не получить ещё один вопрос об Айзеке?

Я успела даже смазано чмокнуть папу и почти со спешкой вылететь из машины, когда он наконец-то остановился на парковке.

— Хорошего дня!

— Спасибо! — я наспех махнула рукой.

С той стороны, где мы обычно прятались и курили, уже стояла Эмили: она недовольно осматривала снующих туда и обратно ребят, подкуривая сигарету. Удивительно, но я даже не захотела попросить у неё тоже. Такими темпами я брошу курить раньше, чем выпущусь!

— Как ты? — было первым, что она у меня спросила.

Я неловко приобняла Эми, чувствуя, как она искренне обнимает в ответ. И что написано на моём лице?

— В норме, неплохо отдохнула, подышала свежим воздухом.

— Тим сказал, что вы были в гик-магазине. А ещё, что...

— Что?

Ох, неужели Тим разболтал ей об Айзеке? Хотя, признаться честно, рассказывать там было и особенно нечего. О наших объятиях и кратком интимном моменте никто не знал, но меня снова бросило в дрожь.

— Что я ему нравлюсь, представляешь? Он так и сказал...

Теперь я ахнула уже вслух. Тим признался? Боже! Я старалась высмотреть в лице Эмили хоть что-то, отвечающее за реакцию, хоть что-нибудь? Она рада? Или нет?

— И что ты ему сказала?

— Сказала, что надо подумать...

В этот момент она даже опустила руку с сигаретой и свободной вытерла лицо, будто на нём собралась пыль или дождевые капли.

— Я запуталась. Ничего уже не хочу. — шепнула Эми, — Пойдём, наверное...

Полноценного диалога не состоялось, но тянуть информацию я и не планировала. Если захочет — расскажет что-то сама, поделится, если считает меня достойной таких глубинных переживаний.

Первые четыре урока прошли в полноценном спокойствии, и я не заметила, как летели и перемены: шастая из кабинета в кабинет, я не успевала даже наткнуться на Тима. Только на физкультуре он успел перехватить меня в самом коридоре и нервно улыбнуться:

— Мне кажется, всё будет хорошо! Она не сказала «нет», а только... что-то про время. Я так волновался, что из мыслей вылетело. И она меня обняла!

— Классно!

На самой же физкультуре я начала замечать, что вовсе не горю желанием ни бегать, ни играть в волейбол. Теперь мне хотелось куда-нибудь сесть и просто посидеть, гоняя мысли, как остатки кофе в кружке.

А после урока литературы, где миссис Брукс вычитывала нам отрывок из лучшего сочинения в классе, я почему-то ждала окончания урока.

Странное предчувствие оказалось правдивым.

Когда мы с Тимом вышли из класса, пока его голос трещал о прочитанном на выходных детективе, я вдруг заметила в толпе знакомую чёрную куртку. Затем уже, присмотревшись, я узнала Айзека — он выглядел всё таким же хмурым, с лёгкими тенями от недосыпа под глазами и слишком строгим выражением лица. Но что-то было не так. Совсем не так.

Хороший ли это момент, чтобы отдать ему брелок? Если мне придётся ждать ещё целую неделю до пятницы, то...

— Айзек! — смущенно прикрикнула я, и Тим понёсся за мной по коридору.

Оставалось всего пару шагов до того, чтобы моя рука тронула его плечо, но он развернулся сам. И взгляд, который прошиб меня с головы до ног, был самой настоящей карой.

— Я занят.

Я перевела глаза почти с испугом. Его матери рядом не было. Не было никого, с кем бы он мог потенциально общаться. Но это был шкафчик Люси. Тот, возле которого он стоял...

Хватило лишь двух слов, одного краткого предложения, чтобы во мне всё оборвалось. Тим сразу подхватил меня под руку, как близкую подружку, и утащил в кабинет биологии. Я чувствовала, как от злобного тона Брукса меня почти затошнило.

Или это от волнения? Разочарования?

— Эй, ну, ты чего? — Тим выдохнул, заметив, что мои губы дрожат от накатывающих эмоций.

— Всё в порядке.

Нет, я лгу. Я просто хотела отдать Айзеку что-то, что ему может быть и не нужно, но сделать это... в жесте благодарности? Или симпатии. За то, что наши с ним дни немного меняются, окрашиваются во что-то, чего я и не могла предположить.

— Мне что-нибудь сделать? — неоднозначно кивнув на закрытую дверь, Тим снова посмотрел мне в глаза.

— Ну...

— Сиди. Я сейчас вернусь.

Он выскочил в коридор, и когда дверь захлопнулась в очередной раз, разнося грохот по всему кабинету, я громко выдохнула. Ощущалось это слишком болезненно, и за такие перепады настроения и сил я ненавидела влюбляться. Особенно так, когда мало что из происходящего можно логично и правильно объяснить.

Нам следовало бы поговорить ещё раз, и уже окончательно, чтобы я могла поставить себе блок на какие-либо надежды. Как я вообще так быстро сдала позиции? Всё из-за того момента в пикапе? Из-за его пальцев, которые меня держали? Или из-за слов про то, что такие девчонки, как Люси, ему неинтересны.

Но и я особенно не отличаюсь. Я просто живу так, как привыкла, и Айзек выбил из моей жизни привычную палитру. Теперь мои мысли часто вертятся вокруг него.

И говорят, что это нормально, когда ты влюбляешься.

Но я так боялась влюбляться в Айзека!

Когда Тим вернулся, я уже вытерла проступившие слёзы. По его лицу было понятно: произошло что-то неприятное, и говорить он мне об этом не стал.

— Будь с ним осторожна. Просто... он правда сам себе на уме.

— Что это значит?

— Кажется, снова за своё. И...

— Да говори уже, Тим.

Бессилие в моём голосе уже звучало измученным, явным порывом. Пусть уже скажет, что видел, и дело с концом.

— Он болтал с Люси. Странно улыбался ей. Всё, что я успел увидеть, прежде чем Айзек меня заметил. Я делал вид, что роюсь в шкафчике.

— Понятно.

Всё как-то затухло. Я закинула брелок из кармана куртки, повязанной на бёдра, в рюкзак. Тим уже собирался домой, но из кабинета вышел вместе со мной, провожая до выхода. Хотела бы я, чтобы Айзека в школу вообще не пускали. Но так как он сын учителя...

— Довезти тебя до дома? — тихо спросил Тим.

Он выглядел отчего-то слишком виноватым, будто увидел чье-то секретное таинство, хотя в этом не было толка. Он уж точно не виноват в том, что дуру Альму угораздило влюбиться в Айзека.

— Нет, — вдруг бездумно пробормотала я, — Я хочу остаться и почитать в библиотеке что-нибудь... по конспекту.

— И кто тебя заберёт?

— Папа.

Я говорила слова, но в значения не вдавалась. Попрощавшись с Тимом, я правда побрела к библиотеке, стараясь не смотреть на людей, заполонивших коридор у главного стенда, и других — выкладывающих вещи в ящики и разбегающихся по кабинетам. Кто-то уже уходил с занятий, и я понадеялась, что в общей зоне будет свободно.

Наш библиотечный зал был не особо большим, но за стеллажами и столами с компьютерами можно найти несколько свободных столов. Я с лёгкостью нашла себе местечко за шкафом, где мало кто смог бы увидеть, и просто упала на стул с чувством невыносимой усталости.

Хочу ли я что-либо читать? Смогу ли запомнить хоть пару параграфов? Вряд ли. Больше всего сейчас хочется, чтобы всё закончилось. Чтобы я вернулась на несколько недель назад и не пришла в школу. В таком случае я не увидела бы Айзека, не обратила бы на него внимания и не переговорила бы с Эмили.

Можно было бы жить дальше, учиться со скукой, но нормально, помогать Ричарду по дому, иногда наведываться в «Оллс», пытаясь вникнуть в то, что мне с интересом пытаются рассказать папины коллеги.

Слабо верится, что было бы именно так, но... лучше уж этот вариант. По крайней мере в состоянии, в котором я нахожусь сейчас.

Из мыслей меня выбил голос:

— Альма? Можно с тобой кое-что обсудить?

Я подняла подбородок и увидела Люси.