Different

«Сбежавшая любовь — это еще не конец, ведь есть возможность того, 

что она вновь вернется»

***

— Привет, — неудобную тишину, наконец-то, прерывает Намджун. Вместе с Тэхеном он внимательно смотрел на вошедших в кабинет. — Что-то вы быстро, — проговаривая слова, он уже приготовился получить недовольный взгляд от Кима: почему не сказал, что Дженни здесь? Но следователь знал, если бы предупредил, тот бы ни при каких условиях не пришел сюда.

— Никто не подошел, — спокойнейшим голосом ответила Дженни, проходя внутрь кабинета следом за братом.

Она старалась не выдать своего смущения, но сердце диктовало свои правила. Оно билось так сильно, что Ким боялась подходить близко к Тэхену, чтобы тот не услышал. Всячески старалась отводить взгляд и не смотреть в его сторону, но глаза предательски возвращались к желанной фигуре. За несколько дней она стала забывать его голос, хозяйственный взгляд, длинные пальцы и едва заметную родинку на носу. И только во снах она возвращалась к его родному образу, что являлся ей каждую ночь после расставания. Иногда она даже ловила себя на мысли, что больна этим человеком. Казалось, что все, что есть в ее жизни уже не может существовать без Тэхена. Дженни хотелось, что есть силы подбежать к любимому телу, обнять и больше не отпускать, опасаясь, что он снова исчезнет из ее жизни.

— О чем вы? — низкий голос Тэхена отдавался редким интересом. Эту интонацию Дженни могла узнать без труда: всегда понижал свой тембр, когда говорил на волнующие его темы.

— Дженни, как единственного свидетеля, вызывали на опознание подозреваемых, что могли напасть на Муеля.

Сокджин положил какие-то документы на свой рабочий стол, после чего перевел взгляд в сторону коллеги и Тэхена. Внимание автоматически приковалось к монитору, когда он увидел на нем знакомую физиономию.

— Кто это? — с явным интересом проговаривает Джин.

Размеренно подходит к ноутбуку Намджуна, чтобы более внимательно всмотреться в фотографию. Просканировав взглядом фото чуть больше пяти секунд, он ошарашенно подбегает к своей полке, где лежало несколько папок. Нервно перебирает файлы с уголовными делами, пока не натыкается на безыменный документ, из которого нетерпеливо доставал что-то. — Да, это она! — ошарашенно восклицает Джин. Никогда он не верил в жизненную удачу, но только не сегодня.

Сокджин воодушевленно вновь подбегает к ноутбуку, прислоняя рядом с электронным файлом еще одну фотографию. В отличии от компьютерной, она была очень четкой, хоть и старой.

— Это Пак Мирэ, — вразумляет Намджун. — Но откуда у тебя ее фото? — Тэхен, помнишь я тебе рассказывал, что наша с Дженни мама расследовала смерть твоей? — Джин проигнорировал вопрос Джуна, надеясь, что из дальнейшей информации он поймет в чем дело.

Тэхен словно привороженный смотрел, как Дженни что-то аккуратно писала на листочке бумаги за столом брата. Почему-то вспомнилось, как живя в одной квартире, он не раз становился свидетелем того, как та корпела над тетрадками. Он частенько наблюдал за тем, как она аккуратно выводила каждую букву, временами перелистывая учебники и потирая переносицу, если чего-то не понимала. Все та же полу изогнутая поза, что была привычной для Джен: руки смирно лежали на столе, голова в тридцати сантиметрах от листочка, а волосы непослушно упали на глаза, но она по-прежнему сидит смирно и что-то записывает, не отвлекаясь на посторонних. Он словно переместился на несколько месяцев обратно. На душе заиграло чувство некой ностальгии, но оно длилось ровно до того момента, пока Тэхен машинально не повернулся к Сокджину, услышав собственное имя. — Да, и что с того? — флегматично произносит Ким.

— А то, что эта фотография лежала в ее папке с архивами, — Сокджин демонстративно перевернул фотографию на обратной стороне которой виднелся знак вопроса, написанный красной ручкой. — Подпись отсутствует, как видишь. Я думаю она не просто так положила эту фотографию к документам, — победно улыбается Джин. — Но что с этой женщиной?

В этот момент Тэхена словно разрядом тока ударило. Возможно именно такое чувство настигает, когда в твою голову приходит озарение.

— Значит эта самая Пак Мирэ сто процентов связана с нашими родителями, — кивает головой Ким.

— И что мы имеем в итоге? Пак Мирэ, она же Пак Ен как-то связана с недавней гибелью твоего отца Тэхен, и возможно имеет дело к серийным убийствам, что продолжаются уже полгода, — подытоживает Намджун, спешно что-то записывая в небольшой блокнот, который всегда лежал на его столе.

— Почему Пак Ен? — лицо Сокджина обрело подозрительный вид, ведь понял, что собеседники от него что-то скрыли. — Как эта дамочка связана с чередой убийств?

Быстро переглянувшись с Тэхеном, Намджун принялся объяснять коллеге все произошедшие открытия.

Тэхен несколько секунд слушал следователей, после чего вновь перевел взгляд на сконцентрированную Дженни, что по-прежнему черкала ручкой по бумаге: то запишет что-то своим красивым почерком, то яростно зачеркнет. На мгновение она остановилась, просто буравя взглядом пустоту, но уже в следующий момент резко поднимает глаза на наблюдавшего за ней Тэхена. Она буквально застала Кима врасплох, продолжая изучать внимательным взглядом его персону, после чего недовольно выдохнула и вновь вернулась к недавнему занятию. Недолго думая, Тэхен спешит подойти к ней. Плевать под каким предлогом, но ему катастрофически хочется быть рядом. Просто наблюдать за такой родной Джен, что сейчас кажется совершенно чужим человеком. Той самой девчонкой, что повстречал в университете, имя которой невероятно злило.

— Как там Ентан? — он не придумал ничего подходящего, кроме как поговорить о его питомце.

Дженни вновь остановилась, медленно положила ручку рядом с написанным ею списком, и взглянула на подошедшего Кима.

— Лучше, чем когда-либо, — она перевела взор на брата, который что-то бурно обсуждал с Намджуном, словно не замечая Тэхена, и разговаривая сама с собой. — Видишь ли, не так давно его бросил непутевый хозяин, который даже не удосужился объясниться, поэтому теперь он в надежных руках, счастлив и доволен, — моментально она взглянула недобрым взглядом на Кима.

Но тому казалось совершенно плевать на ее злой тон. Он просто рад видеть ее лицо и слышать звонкий голос, по которому невероятно скучал. Из головы совершенно вылетели кадры ее предательства в виде поцелуя с Чимином. Перед глазами только пухлые губы Дженни, что сейчас были запретными, от чего хотелось прикоснуться к ним еще больше.

— А зачем нужно объяснение? Тебе не плохо и без меня, — Тэхен нервно поджал губы, наблюдая как выражение лица Дженни сменилось на несдерживаемую злость.

— Что ты сейчас ляпнул? — ей казалось, что совесть Кима потерялась вместе с ним. Исчез, прилюдно оскорбил, так еще и решает, как душе ее будет лучше. — Совсем совесть потерял? — Дженни невероятно зла, что можно понять по ее нервному кивку, что больше напоминал вызов на поединок, и сжатым кулакам, которыми ей хотелось врезать по его бессовестному лицу.

— Это я потерял? Тот же вопрос я могу задать и тебе, — Тэхен до одурения сжимает зубы, чтобы не выдать чего лишнего.

Услышанное вызывает у Джен обиду, словно она маленький щенок, которого пнули под задницу и что не может дать сдачи. Она едва ли не срывается на крик: — А ну-ка объясни. Как у тебя хватает наглости обвинять меня в чем-то? — Скажи еще, что это не ты целовалась с белобрысым идиотом под моими окнами? — каждое слово приносит невероятную душевную боль, словно он тянул швы раны, которые в конечном итоге порвались, позволяя оголить его сердце.

Теперь-то девушке понятно его поведение.

— Тогда ты наверняка видел и пощечину, которую я влепила Чимину? — Джен косится из-под лба, складывая перед собой руки на груди.

По растерянному взгляду она поняла, что самую интересную часть тот пропустил.

— Ну ты и придурок Ким Тэхен!

Одним мигом она злая полезла в сумку, что-то выискивая в ней, и после нескольких секунд агрессивно достала карту-ключ от пентхауса.

— Забери это, мне оно не нужно, — Джен демонстративно кинула ее на стол, и развернулась чтобы уйти, но резко остановилась, добавляя: — Но Ентана я не отдам, не надейся! Джин, список покупок я оставила на столе, — все в том же агрессивном настрое крикнула девушка на весь кабинет, закрывая за собой дверь с громким звуком удара.

Тэхен и среагировать никак не успел, а лишь ошарашенно стоял и прокручивал в голове полученную информацию. И только осознав на сколько глупо выглядел в ее глазах, недовольно повернулся к Джину, где его встречала пара перепуганных глаз следователей, что молча наблюдали за разборками. Сокджин было подумал, что сейчас Тэхен будет орать на него, за то, что не рассказал правду, хотя и сам впервой услышал о пощечине. Но вместо этого Ким довольно усмехнулся, неудобно потирая затылок. Казалось бы — чему радоваться? Но услышанная фраза, в которой Дженни оскорбила его, давала надежду, что у них все будет хорошо, ведь именно эти слова она проговорила в момент, когда признала свои чувства к нему.

— Дженни сейчас живет с тобой? — поинтересовался Тэхен.

Он протяжно наклонился над столом, дотягиваясь до карточки и азартно вертя вещицу в руках: он настроен вернуть ее недавней хозяйке, а если повезет — возвратится домой вместе с ней.

— Дайка угадаю: ближайшее время мне ждать тебя в гости? — всего пара секунд потребовалась Джину, чтобы понять подтекст в его вопросе. В ответ он получил лишь молчаливый кивок вместе с непроницаемым выражением лица. Сокджин всегда удивлялся: как же он умело прячет свои эмоции. Каждый их диалог не проходил без наличия каменной гримасы со стороны Тэхена. Временами он напоминал бездушного снайпера или убийцу, ведь только с таким лицом Джин мог представить душегуба. От подобных размышлений по телу нередко бегали мурашки при их встрече. Даже нечастые, и, по его мнению, трепетные, рассказы сестры о Тэхене никак не могли повлиять на его мнение.

Однако, он может заметить, что за все время их совместного проживания в Корее, Дженни упоминала имя Тэхена всего один единственный раз — вопрос касался Ентана и его места обитания, на случай, если хозяин соизволит вернуться домой.

Конечно в ее глазах он мог заметить тоску по любимому человеку, но в слух она никогда этого не говорила — в их отношениях это было не принято. Сокджин не может вспомнить ни одного случая, когда бы сестра позволила себе выплеснуть всю свою боль перед ним. Опереться об его крепкое мужское плечо, что могло послужить жилеткой утешения и платком для слез, которые она не смела проронить. Вместо этого Дженни заваливала себя повседневными заботами, изредка отвлекаясь на перекусы и сон. Джин готов поклясться, что так чисто в его квартире не было даже при переезде. Лишь безликими ночами, подбираясь к двери ее комнаты, он мог слышать тихие всхлипы, ведь только темнота запросто оголяла ее сокровенное и разрешала выплакаться в подушку. Джину тысячу раз хотелось рассказать сестре всю правду, но страх за ее жизнь вынуждал одуматься и держать язык за зубами, стоило ему припомнить слова отца, в которых он молил оградить ее от Тэхена.

Он часто думал о том, правильно ли поступил смолчав, в частности, когда выгуливал пса. Никогда не разделял восторга Дженни касательно нового питомца, но по ее просьбе временами выгуливал шпица. Он не задавал ненужных вопросов по типу: «Почему сама не выгуляешь?», ведь понимал, что так она ограждается от одиночества и молчания, что застукает ее на улице и вынудит вновь возвращаться к терзающим мыслям.

К ее большому сожалению, по будням, у Джина не было возможности подменять сестру, поэтому ей приходится переступать через себя, дабы выбраться из дома.

Два квартала вдоль аллеи в окружении спящих осенним сном деревьев и увядших листьев — был ее привычный маршрут. На все уходило около получаса, после чего она каждый раз останавливалась у больницы Сунчонхян, в которой находился ее отец и мистер Чон — папа ДжинХо. Всегда старалась немедля уходить оттуда, но не сегодня.

Пронизывающий ветер пробирался даже сквозь плотную ткань пальто, заставляя уличных зевак ежится и прятать под одежду хотя бы подбородок — почему-то так становилось теплее.

Скоренько возвращаясь домой, Дженни оставляет пса в квартире. Одним движением надевает шарф, о котором забыла прошлый раз, и спешно замыкает дверь, после чего еще пару раз дергает за ручку, убеждаясь, что она наверняка закрыта.

Заскочив в попутный цветочный ларек, Дженни спешит в ту самую больницу Сунчонхян. Номера палат спрашивать в регистратуре не стала, так как знала их с самого начала, но приходить прежде как-то не решалась.

Тихими шагами она проходит вглубь одной из комнат, где в прежнем положении находился мистер Чон, а около него дремала, уставшая на вид, Чон Вихра, что уснула, удерживая любимого мужа за руку.

Мистер Чон был подключен к аппарату искусственной вентиляции легких и еще несколько, непонятных для девушки, приборов. Множество различных трубок и капельниц — только они поддерживали хрупкую человеческую жизнь. Даже не верится, что мужчина, на которого она смотрит, еще недавно улыбался, глядя ей в глаза. Единственное, что хоть немного воодушевляло, так это положительный вердикт врача, который видел явный прогресс, и даже пообещал, что в ближайшее время мистер Чон сможет дышать сам.

Мешать и шуметь Дженни не стала, а лишь тихонечко поставила цветы в вазу, что послушно стояла на тумбе, после чего поспешила удалиться прочь. Смирно ступая по коридору, единственное что она слышала среди гробовой тишины, так это негромкий цокот ее осенних сапожек на невысокой платформе. Эхо казалось таким громким, что складывалось ощущение, словно его слышно даже в соседнем здании, и это при том, что Дженни старалась идти тише. Наконец поднявшись на пару этажей, она стояла у нужной двери. Рядом с ней, на стульях, удобно умостившись, дремало два человека.

«Мимо таких не то что мышь, слон пройти сможет» — подумала Дженни, закатив глаза.

Воодушевленная она взялась за ручку дверей, но практически сразу остановилась. Что-то внутри не давало ей закончить путь и увидеться с папой. Она бы и рада была открыть это чертову дверцу, но внутренний голос подсказывал, что лучше ей этого не делать. Сложно передать то опаляющее волнение, что настигло ее у палаты под номером восемьсот тридцать девять.

Подобно натянутой струне что-то порвалось внутри.

Никто, и даже Джин не знал, что это уже не первая ее попытка увидеться с отцом. Каждый раз она останавливается на одном и том же моменте, словно застряла в игре на определенном уровне, или переживает день сурка снова и снова. Всматриваясь в белоснежную дверь еще несколько секунд, она медленно убрала руку с ручки. Нет, сегодня она тоже не увидится с папой. До последнего отказывается и боится застать его слабым стариком, что всегда держал все под контролем.

Дженни напоминает человека, который не желает отпускать умершего близкого. От части так и есть: погиб ее здравомыслящий родитель, которого она не могла признать душевнобольным. Страх поселился в ее голове, а вместе с тем и осознание, что она все же по-настоящему любит отца, но еще не готова принять это открытие. И все же, она будет пытаться столько, сколько на это потребуется попыток, пока не поймет, что она готова к их встрече.

Тяжко вздохнув, она спешно разворачивается, направляясь по коридору, мимо холодных голубых стен. Все размышления из ее головы выбило столкновение с чем-то или кем-то. Только подняв озадаченные глаза, она смогла наблюдать Пак Чимина, что по обыкновению, без спросу влезает в ее личное пространство. Девушка готова поклясться, что врезалась в него неспроста. Не может быть такого совпадения.

— Привет, — тихо проговаривает Чимин, пока его глаза любопытно обсматривают Дженни.