Дети лечебницы Квин

– Хватай верёвку! – Джордж буквально впихивает в мои руки разорванные простыни. – Итан, залазь на плечи! Ив, ты следом!

– Но я... – заметалась я.

– Ты самая высокая, скинешь верёвку остальным. Мы прорвемся через забор.

В любой другой момент все сочли бы этот план полностью провальным, но не сейчас. В этот момент мы готовы были пытаться прорыть этот туннель заново. Поэтому отбросив сомнения, я зацепилась за шею Джорджа. Поразительно, каким сильным может сделать человека желание выжить. В школе я не могла и подумать о том, чтобы подняться по канату, а сейчас... я делала последнее усилие, чтобы взобраться на хрупкие плечи Итана.

– Давай, Ив! – сквозь зубы прохрипел парень, когда я вытянулась во весь рост.

Мой подбородок оказался прямо над уровнем забора. Я стараюсь не думать, как смогу на него взобраться, просто, как можно сильнее ухватываюсь руками за края и пытаюсь подтянуться.

– Ив, быстрее! – плечи Итана хрустят под моими ногами, но как бы я не пыхтела, я не могу подняться. Мое лицо начинает напоминать раскалённую печь, с которой градом льётся пот. Господи, помоги же!

Я делаю ещё одно усилие, но тщётно, это не дает мне ни на сантиметр подняться выше.

– Мы тебя толкнем. – Итан начинает хрипеть от тяжести моего тела. – Приготовься на счет три.

Я понимаю, что нужно собрать все свои силы в кулак. Один...два...три...

В этот момент передо мной проносятся все самые светлые моменты моей никчемной жизни. Всё, за что я бы могла держаться. Один... Тёплый взгляд ореховых глаз Алана, когда мы первый раз столкнулись в коридоре. Два... ночное признание Итана. Три... протянутый кусок курицы от Рози...

– Давай, Ив! – мне кажется, в этот момент эти слова крикнули все ребята.

Даже те, кого не было рядом, и кто, возможно, навсегда останется потерян после нашего побега. Сильный толчок выбрасывает меня наверх - и я коленкой попадаю на верхнюю часть забора. Руками хватаюсь за его дальнюю часть, проехавшись животом и подбородком по бетону. Кровь течёт по моему лицу но я смогла... я смогла... Спешно возвращаюсь обратно, чтобы помочь остальным. Алан сменяет Итана, подставив плечи, и я подаю ободранные руки разрисованному парню. Тянусь как можно дальше, сжав зубы. Странно, который раз думаю о том, что я недостаточна высокая, а мои руки недостаточно длинные. Его пальцы так близко, но нас продолжают разделять считанные миллиметры. Вскрикнув, я пробую ещё раз и ... они соприкасаются. Теперь я только молюсь стать достаточно сильной, чтобы вытянуть его. И в этот момент Итан верит в меня сейчас куда сильнее, чем я сама. Графитовые глаза, первый раз нарисовавшие в себе доброту и участие. Медди и Алан также мысленно подбадривают меня. Я слышу их голоса в своей голове. Я вытащу вас, ребята. Клянусь. Упираюсь коленями в бетонное основание и, вздохнув, что есть мочи, рву на себя, падая на спину. Мои усилия срабатывают. Итан падает рядом со мной, облегченно смеясь.

Я не представляю, сколько мощи таится в Джордже, который стойко держит других на своих сильных плечах. Мне кажется, отпечатки наших ног навсегда врезались в его кожу. Следующий Алан, но моих длинных рук уже недостаточно, чтобы помочь ему. Он почти одного роста со мной, он почти одних мыслей со мной. Не по годам серьёзный мальчик, за пару месяцев ставший настоящим взрослым. Ободранными руками я вытягиваю верёвку из кармана. Ткань намокает от крови на моих пальцах. Неловко обвязываю полоски простыни вокруг своей талии. Лишь бы выдержала. Не я, а веревка, ведь я почти чувствую себя всесильной, спуская её вниз другу.

Он подтягивается - и вот я уже обхватываю хрупкие запястья, готовая что есть сил тянуть его наверх. Скоро ты увидишься с родителями, Алан. Итан хватает меня за талию, готовый, если нужно, вытащить нас обоих. На счёт три мы рвём на себя. Друг падает прямо на меня, упираясь руками в бетон. Мы почти сделали это. Вытащили нас. Осталось совсем чуть-чуть.

Медди. Храбрая светловолосая девочка уже не кажется храброй. Я вижу, как Джордж успокаивает её, опускаясь на колени. Если мы смогли, то и ты сможешь, Медди.

Времени на уговоры мало и здоровяк подсаживает её на свою спину, поднимаясь. Девочка старается не плакать, но слёзы сами текут по её лицу. Сколько их ещё осталось внутри, что мы до сих пор можем плакать? Солёные капли касаются бледных губ, в которых словно не осталось крови. Джордж придерживает ступни Медди руками, пока она хватается пальцами за стену.

На этот раз меня сменяет Алан. Близняшка цепляется за верёвку и мы втроём вытаскиваем её. Это тяжело, ведь девочка не может подтянуть ноги. Поврежденная нога высовывается за пределы забора вместе со здоровой, поэтому мы быстро переворачиваем подругу горизонтально. Как раз в тот момент, когда в саду раздаются крики. Свет от фонариков тонкими полосками пронзает деревья. Глупо было думать, что наш уход останется незамеченным. Бедная мисс Штейн!

Время подводит нас, и мы вынуждены оставить ещё одного из нас. Ради общего спасения. Мы стараемся успокоить себя этими словами, хоть это не просто, смотреть на щемящую боль в глазах Джорджа. Но он и сам всё понимает. Оставлять этого здоровяка невыносимо. И для него у нас не осталось даже прощальных объятий.

Кто теперь понесёт раненую Медди? Я не успеваю подумать, как Итан подхватывает её также, как это делал широкоплечий парень. Считанные минуты отделяют нас от того момента, как персонал лечебницы увидит нас.

– Я задержу их. Бегите! – бросает Джордж и бежит в их сторону.

Здоровяк принял решение спасти нас, отвлекая погоню. И если это сработает, то мы спасены. Сегодня я узнала, что у него не только большая сила, но и большое сердце.

Мы бежим по бетонным плитам, пока не утыкаемся в то место, где оно соприкасается с прилегающим зданием. Окно. Оно закрыто. А следующее на слишком большом расстоянии, чтобы добраться до него. Но, если бы это и было возможно, с раненной ногой Медди вряд ли преодолеет этот маршрут.

– У кого-нибудь есть что-то тяжелое? – разбить окно - это единственный выход, который я сейчас вижу. Алан и Кейс начинают спешно лазить по карманам.

– Подожди, – Итан останавливает меня и обращается к Алану. – Дай нож! Окно на микропроветривании. Я открою его.

Тонкая щелка, через которую едва ли что-то пролезет. Но разрисованный парень не слушает меня, ступая на подоконник. Я с ужасом смотрю, как металлическая жесть прогибается под его ногами. Кажется, что только чудо и наши молитвы не дают подоконнику обвалиться под весом парня. Итан вставляет столовый прибор узким концом в щель и надавливает. О, чудо, у него вышло! Образовавшегося расстояния достаточно, чтобы просунуть руку. Разрисованный парень быстро поднимает ставни вверх и пролазит внутрь.

– Можешь шагнуть одной ногой на подоконник? – спрашиваю я у Медди, будто у неё есть выбор.

Девушка неуверенно кивает.

– Я подстрахую, – говорит Алан, становясь вслед за ней.

Разрисованный парень уже ждет их, высунув голову из окна, готовый в любую минуту подхватить падающую подругу. Медди неловко ставит ногу на металлическую поверхность. Одной ногой - на заборе, а второй - на подоконнике, Алан страхует её сзади. Итан как можно быстрее хватает девушку за руки и втаскивает внутрь. Мой друг и я залазим следом.

Как только наши ноги опускаются на пол, я сразу понимаю - это часть лечебницы. Хоть здесь и не пахнет лекарствами, а стоит добротный письменный стол и книжный стеллаж во всю стену, как в кабинете добропорядочного отца семейства. Но эти книги на полках... «Галлюцинации»... «Эксперименты над психикой» ... «Больные против здоровых». Кажется, мы попали в кабинет самого Квина!

– Ив? – Алан зовёт меня подойти к столу.

На столешнице разбросаны бумаги, но внимание привлекают, конечно, не они, а журнал. На его развороте написано мелким витиеватым подчерком, который невозможно разобрать. Но это и не нужно, картинки в нём говорят сами за себя. Ребёнок с дыркой в голове. Тонкая игла пронзает череп, выходя тонким концом наружу. Разрезанный желудок... И это... подключение к проводам. От увиденного становится дурно.

– Возьмем это с собой! – я решительно хватаю журнал. Если мы выберемся, не только листок от Рози, но эти записи вряд ли оставят полицию равнодушной.

– Ребята, на коридоре чисто! – подает знак Итан, придерживая дверь.

– Нужно взять отсюда что-нибудь для защиты, – подсказывает Медди.

Она права. Мы берем всё, что может сгодиться в качестве оружия: нож для резки бумаги, статуэтку и вешалку. Я не знаю, есть ли в этом здании медсёстры или дети, сейчас мы не можем быть уверены. И хоть с этими вещами мы напоминаем отряд самоубийц, чувство тяжести в руках придает уверенности, что эти предметы хоть как-то смогут нас защитить.

Мы идём по коридору, но, как бы осторожно мы не двигались, в его тишине наши шаги кажутся поступью слонов. Мы все очень сильно устали, а ещё вынуждены двигаться наощупь в темноте, ожидая за каждым углом опасность.

– Скоро выберемся, – слышу я успокаивающий голос Алана.

Его фиолетовый джемпер смят, а волосы топорщатся в разные стороны. Он не похож на себя обычного, опрятного и чистого, и это ещё раз доказывает, что всё это происходит на самом деле. Что всё изменилось - и нет пути назад.

– Что вы здесь делаете? – женский голос обрушивается на наши головы как гром посреди ясного неба.

Девушка в белом халате выходит из-за угла и направляется к нам. В её руках ничего нет и она кажется совсем не опасной.

– Ив, подержи её, – Итан трогает меня за плечо и передает мне под руку Медди.

– Ребята, что происходит? – лицо женщины искажается в недоумении и страхе, она перебегает взглядом по нашим лицам и останавливается на парне, который медленно к ней подходит, сжимая в руках нож.

– Всё хо-ро-шо, – медленно говорит он, загородив медсестру от нас.

– Мальчик, ты ... – не успевает договорить женщина, как я слышу глухой удар о пол.

Всё происходит в одно мгновение так, что никто не успевает даже вскрикнуть. Нож из рук Итана падает на пол .... А он сам оборачивается. Его глаза полны страха, а на белой майке видны следы брызнувшей крови. Все мы понимаем, что произошло что-то ужасное.