Дети лечебницы Квин

Совершить побег во второй раз уже не кажется таким страшным. Будто к этому моменту мы все обрели внутреннее бессмертие. Хотя на самом деле мы обрели куда больше – веру в себя и дружбу. Думала ли я, что буду стоять бок о бок с самым отъявленным хулиганом в лечебнице? Думала ли я, что мой побег произойдёт случиться из-за сумасшедшей немой девочкой, которую я поняла благодаря рисункам? Думала ли я, что обрету поддержку в стане врага – мисс Штейн? А самое главное, о чем я ещё полгода назад не могла и мечтать, это то, думала ли я, что обрету самого настоящего друга. Я с теплотой смотрю на Алана, который туго связывает простыни, и улыбаюсь.

Согласно нашему плану мисс Штейн попросилась дежурить на этаж, там, где окна выходят в сторону сада. Операция начинается сразу после отбоя. Все дети под предлогом туалета собираются в одном блоке, и мы бежим через окна, спустившись по простыням вниз.

Самая главная загвоздка – отсутствие часов. Поэтому каждый знает свою цифру. Но, в отличие от урока математики, ты не имеешь права просчитаться. Когда наступает ночь, я начинаю мысленный отсчет: «Один...Два...Три...». Моя цифра 356 и самое главное сейчас - это не сбиться. Другого шанса может и не быть. Поэтому когда моя нога начинает ныть, я стараюсь не обращать на неё внимания, главное держать цифру в уме... Триста пятьдесят ... Триста пятьдесят один...Триста пятьдесят шесть... Последнюю цифру я произношу уже стоя возле двери. Дёргаю за ручку и выхожу в коридор.

В приглушённом свете лечебница кажется ещё более опасной, враждебной. Словно не персонал, а она сама готова вот-вот схватить тебя за пятки. Когда я прохожу мимо дежурной медсестры, моё сердце начинает бешено колотиться. Поэтому я незаметно щипаю свои мизинцы, чтобы не поддаться оцепенению. Женщина смеряет меня подозрительным взглядом и спрашивает:

– Ты куда?

– В туалет... – как можно более уверенно говорю я.

– С этим? – она указывает на мистера Пейна и моё сердце делает в груди двойное сальто. Боже, почему я не додумалась оставить его у Алана!

– Он...мне... с ним не так страшно, – сглатываю я слюну.

– С этим нельзя идти в ванную комнату, – твёрдо говорит медсестра. – Отдай его мне. Сделаешь свои дела, вернёшься и заберешь.

Я отрицательно мотаю головой, прижимая кота к груди. Только не его. Что угодно, но только не его.

– Ну? – женщина выжидающе смотрит на меня, протянув руку.

К моему горлу подступает ком. Голова начинает кружиться. Пальцы сжимают чёрную плюшевую ткань. Тёмные бусинки глаз мерцают в темноте больничного коридора. Или ты, Пейн, или свобода... Но как я могу оставить тебя здесь? Как я могу...

– Отдай меня ей, Ив, – шепчет мой плюшевый кот. – Просто отдай и спасайся. Иди домой.

Но ты же знаешь, я не могу. Внутри меня – борьба и чем дольше я тяну время, тем больше вызываю подозрение у медсестры. И я не верю, что должна сделать это. Усилием воли заставляю руки не дрожать, передавая самое драгоценное, что у меня есть. Я буду терзать себя за это всю оставшуюся жизнь. Почему я должна совершать этот ужасный поступок? Ведь я всего лишь ребенок, который хочет быть с родителями и есть мороженое в торговом центре. А сейчас я даже не могу позволить себе заплакать.

Кончики пальцев последний раз замирают на плюшевой ткани. И из моего друга Пейн превращается в обычную дешёвую игрушку в руках медсестры. Я ещё раз на секунду останавливаю на нём взгляд и отворачиваюсь, чтобы идти вперед.

Каждое движение отдается во мне болью. До ломоты в костях, до рези в животе. Я с трудом передвигаю ноги, стараясь держать голову прямо. Невидимая ниточка тянет меня назад, но я не могу обернуться. Не могу даже попрощаться с тобой. Меня подсекли, но я вернусь за тобой, мистер Пейн. Я обещаю, что вернусь. Словно от этого мне должно стать легче. Глаза застилает пелена и моих усилий едва ли хватает, чтобы дойти до нужного блока.

Мисс Штейн уже видит меня издалека через матовую дверь. Стиснув губы, она встряхивает головой и идёт ко второй медсестре, чтобы я успела проникнуть в нужную комнату. Я вижу, как она становится так, чтобы сотрудница оказалась ко мне спиной. Всё, что от меня требуется, это просто бесшумно проникнуть внутрь. Но даже это непросто. Я осторожно открываю дверь и вхожу, стараясь не зацепиться за порог. Шаг, другой ... пройдено. Я облегченно вздыхаю и иду дальше, показывая большие пальцы вверх мисс Штейн. Я почти дошла до комнаты, как меня подводят ноги. Левая подворачивается, и я с грохотом падаю на дверь.

Надзирательница оборачивается, а Оливия с ужасом прижимает ладони к щекам. Медсестра надвигается на меня, и я в страхе прижимаюсь к двери, подбирая колени. Это конец...

– Что вы делаете здесь ночью, юная ... – и тут её голос обрывается, потому что мисс Штейн со всех сил ударяет женщину по шее. Я не даю медсестре упасть, выставив руки вперед, а мисс Оливия подхватывает её сзади, усаживая на пол. Девушка прощупывает пульс и сообщает:

– Я всего лишь её оглушила. Не знаю, надолго ли.

– Что здесь ...происходит? – к нам подбегает Медди. К счастью, она последняя в нашем списке беглецов.

Я и мисс Штейн одновременно прикладываем пальцы к губам. На этот шум дверь в комнату Алана открывается, и сам мальчик осторожно выглядывает. Он мгновенно понимает всю ситуацию:

– Что будем с ней делать? – шёпотом спрашивает он.

– Оттащите в подсобку, – предлагает мисс Штейн, передавая мне ключи.

К счастью, кладовая с моющими находится именно здесь, в последнем блоке. Джордж, высунувшийся следом за моим другом, вызывается помочь. Он берёт медсестру за ноги и мы волочем её к подсобке. Мисс Оливия в это время стоит на стрёме возле двери в блок.

Медсестра безумно тяжелая, несмотря на то, что мы несём её вчетвером. Подойдя к дверям кладовой, ребята едва держаться, чтобы не тотчас же не бросить тело. Я нащупываю ключ в кармане и открываю дверь. Есть. Мы быстро запихиваем женщину внутрь, предусмотрительно связав и заткнув рот половой тряпкой. Я мысленно прошу у неё прощения и закрываю дверь. Будем надеяться, что до утра никому не понадобятся моющие. Мы спешим обратно.

Окно в комнате Алана открыто настежь и лунный свет непривычно проникает в комнату. На кровати валяются связанные в тугой канат порезанные простыни, и Медди привязывает эту самодельную веревку к окну.

В этот момент мне жаль, что я не смогла попрощаться с Рози, Кайло и Шедди. Но больше всего мне жаль мистера Пейна, оставшегося у медсестры. Но нам пора. Первым вылазит Алан. Никто не спешит за ним следом, потому что верёвка не кажется прочной даже для одного. Мы смотрим вниз, и облегченно вздыхаем, когда его ноги касаются поверхности.

– Ты следующий, Джордж, потом девчонки, – Итан высовывает ноги из окна, цепляясь за узлы. Его макушка исчезает за окном.

– Ив, там на коридоре что-то происходит, – Медди вдруг хватает меня за руку.

Я холодею, ведь через дверь раздаются голоса мисс Штейн и другой медсестры.

– ... вторая медсестра? Я слышала подозрительный шум. И девочка, которая вышла в туалет, так и не вернулась. Я проверила ванную комнату, там её нет.

– Я не видела никаких детей. Миссис Кирби вышла на улицы. У неё опять начались проблемы... с бронхами, – голос мисс Штейн звучит не слишком неуверенно.

– Я хочу проверить комнаты, мисс Штейн.

Мы переглядываемся и замираем.

– В этом нет необходимости, – голос Оливии звучит громче, мне кажется, она стоит у самой двери, словно загораживая нас.

– Я думаю, вы не против, если я проверю, – ручка двери начинает поворачиваться, и мы застываем, перестав даже дышать.

– Тогда, может, начнём с начальных комнат?

Ручка прекращает дёргаться и, когда их шаги начинают удаляться, я и Медди и Джордж одновременно кидаемся к окну. Схватившись за верёвку, я свешиваюсь вниз. Ребята с нетерпением ждут нас внизу, подняв головы вверх и махая руками. Я знаками пытаюсь предупредить их об опасности.

– Лезь, – кидаю я Джорджу.

Шаги вновь раздаются по коридору, но теперь они гораздо ближе.

– Придётся идти вдвоём! – бросаю я, когда здоровяк оказывается на земле. Я не думаю о том, насколько тонка верёвка, главное - выбраться.

Я хватаюсь за неё, когда Медди взволнованно отходит от окна.

– Ив, я ...я боюсь, – поджимает она губы, боясь смотреть мне в глаза. – Идите без меня.

– Что? – я прихожу в замешательство. Только не сейчас.

– Я только кажусь смелой, но на самом деле... – её нижняя губа начинает дрожать и мне кажется, что девочка вот-вот расплачется.

– Боже, Медди, ты смелая, ты самая смелая из всего, кого я знаю, – на самом деле меня тоже парализует страх, но разве могу я могу думать об этом сейчас? В такой момент?..

– Ничего не бойся, все уже внизу, просто лезь за мной, - даже если бы у меня были слова поддержки, сейчас на это совсем нет времени. Голоса медсестёр раздаются все ближе. – Сделай это ради Шедди, – бросаю я последний аргумент и, стиснув зубы, вылажу в окно. Ветер раскачивает веревку из стороны в сторону. Приходится сильнее зажимать простынь между ногами, спускаясь вниз по выпирающим узлам ткани.

Я вздыхаю от облегчения, потому что Медди всё же ползет следом. Это кажется странным, но я чувствую, как от неё идут волны страха. Поэтому больше не поднимаю голову вверх, боясь увидеть ее перекошенное от волнения лицо и самой поддаться чувствам. Надо только верить. Мы справимся.

Ребята внизу наверняка стёрли подошвы кед от нетерпения, оглядываясь по сторонам. Они уже знают, что внизу сейчас куда более безопасно, чем наверху. И если медсестра увидит открытое окно... Я сглатываю, потому что мы можем надеяться только на мисс Штейн.

Кажется, я спускаюсь уже целую вечность. Кровь прилила к худым пальцам, делая подушечки янтарно-красными в сравнении с бледной кожей. Ещё немного...

Итан и Алан обеими руками показывают наверх, подпрыгивая на месте. Я в волнении поднимаю голову, но не могу понять, чего они хотят. Только вижу, что по лицу Медди стекают слезы, а на её покусанных губах - кровь. Это похоже на игру в крокодила, но, когда верёвка начинает ослабевать в моих руках, я в доли секунды понимаю: простыни не выдерживают нас двоих, они просто рвутся. Я молюсь, и сильными рывками начинаю быстро смещать свое тело вниз. Кажется, это ошибка. От этого ткань начинает рваться ещё быстрее.

Я не успеваю даже вскрикнуть, когда её тело устремляется прямо на меня, потому что тоже падаю. Приземляюсь на траву, которая смягчает падение, но не последовавший за этим удар. В мой живот со всей силы ударяется голова подруги. Мне больно, но ещё больнее то, что я не могу закричать.

Алан и Итан падают на колени возле нас, помогая приподняться. Воздух ножом выскальзывает из горла, сгибая меня пополам. К счастью, я могу стоять. Но Медди... Я с ужасом смотрю, как на её порванных джинсах расплывается кровавое пятно. Она едва ли может стоять, опираясь на плечо разрисованного парня.

– Сломана, – Алан разрывает ткань штанов, и я могу видеть проступившую кость.

К горлу подкатывает тошнота. Нет, только не это. Меня начинает мутить. Джордж наклоняется над раненной ногой девушки и, разрывая на части поднятую с земли веревку, перевязывает рану как умеет. Остаток верёвки он кладёт в карман.

Мы должны идти дальше, но вместо этого переглядываемся друг с другом, будто решая, кто первый из нас скажет эти слова: «мы не можем рисковать своими жизнями ради тебя, Мед».

– Вы должны оставить меня здесь, – слабо произносит девочка.

Она делает выбор за нас, и эти слова звучат как приговор вынесенный самой себе. Но я чувствую, что никто из нас не в силах бросить её здесь. Мы теряем друг друга слишком быстро. Сначала Пейн, потом мисс Штейн... Поэтому я решительно подхватываю подругу под руку:

– Нет, мы уйдем отсюда вместе!

– Ив... – голос Итана звучит жалобно, и я вижу сомнение в глазах остальных. Я и сама понимаю: с пораненной Медди мы вряд ли уйдем далеко.

– Нет, или вместе или никто! – все же отрезаю я, решительно делая первый шаг.

– Боже, – Джордж толкает меня в сторону и сам становится на моё место. – Отпусти ее, Ив. Отпусти! Ну же!

Я нерешительно освобождаюсь от рук девушки.

– Теперь, Медди, хватайся за меня обеими руками, – командует парень, показывая на свою шею. Она обхватывает его обеими руками, а он подхватывает её под коленки, закидывая на спину.

– Не тяжелее пёрышка, – шутит здоровяк, и мы начинаем двигаться.

В темноте чувство страха усиливается. Даже деревья в саду кажутся опасными. Будто их крючковатые корни способны сорваться с места, устремившись за нами в погоню, а ветви поймать нас и вернуть обратно в лечебницу. В этот момент я думаю о семье, точнее о маме. Что она скажет, когда увидит меня? Обрадуется? А может, она поддалась уговорам отчима и у неё появилась другая дочка?

Несмотря на то, что мы стараемся двигаться как можно быстрее, минуты тянуться вечностью. И, как бы мы ни старались, у нас не получается двигаться незаметно: ноги Кейс задеваются за кустарник, ломая ветви, а сами мы, словно забыв весь наш план, движемся гурьбой, создавая пролежни на траве.

Мы подбегаем к стене и начинаем разгребать траву руками в том месте, где должен был быть сделан подкоп.

– Быстрее-быстрее! – подгоняет нас побелевшая от боли Медди, но мы не можем отыскать эту проклятую дыру, словно она исчезла за одну ночь.

– Пропала... – я слышу позади себя обреченный голос Алана, подбегаю и окончательно всё понимаю. Персонал засыпал проход. Опустившись на колени, мальчик ногтями разрывает свежую землю, словно она осыплется и выпустит нас. Итан начинает рвать на себе волосы, бессильно кусая губы. А я ... просто стою, остолбенев, потому что понимаю...это - конец.