Дети лечебницы Квин

– Итан, что ты наделал? – ко мне возвращается голос и я в ужасе смотрю на рухнувшее тело медсестры.

Он убил её. Мы убили её. На халате, там, где сердце, расползается малиновая кровь, а глаза даже не прикрылись веками, смотрят остекленевшим пустынным взглядом. Медсестра совсем не шевелиться.

Руки Итана начинают трястись:

– Она бы нас выдала, она бы нас выдала, – повторяет он в оправдание, падая на колени перед телом.

Но если и так, мы не планировали никого убивать.

– Всё хорошо, – пытается успокоить нас Алан, – это же лечебница, – криво улыбается он, – ей помогут, – смотрит мальчик на неподвижное тело.

Медди останавливает меня, когда я собираюсь подойти к женщине.

– Я только проверю, дышит ли она.

Я присаживаюсь на корточки и трогаю ещё тёплую руку. Пульса нет. Наклоняю голову. Дыхания нет. Я поднимаюсь под ожидающие взгляды друзей.

– Она в порядке, – говорю я, ложа руку на плечо Итана. – Идём.

Но я не успеваю договорить, потому что прямо за мной появляется ещё одна женщина в белом халате. Мы испуганно вскакиваем. Но это не враг. Это мисс Штейн.

– Какое счастье, вы здесь! – но, кажется, с её появлением нас вряд ли минует опасность. – Они схватили Джорджа, – сообщает мисс Штейн. Её очки подрагивают на тонкой переносице. И она тут отшатывается, увидев бездыханное тело медсестры. Но не требует объяснений, потому что замечает побледневшую близняшку и окровавленный кусок простыни, намотанный на её ногу. – Медди, что с твоей ногой? – только и восклицает она.

– Она упала, когда мы прыгнули, – отвечает за девочку Итан.

– Но... мисс Оливия, почему вы здесь? Не там? – разводит руками Алан.

– Это не важно. Другие медсестры уже обыскивают нижние этажи. Нужно торопиться.

Девушка уводит нас вниз по лестнице. Мы не можем бежать, поэтому перепрыгиваем через ступеньки, стараясь не создавать шума. Алан и Итан позади всех – красные и взмыленные, волочат Медди за собой.

Мы доходит до первого этажа, проникая в подсобное помещение. В нос ударят запах картошки и перезрелых фруктов. Завтра эти продукты отправятся детям на ужин. Вместе с витаминами. Я знаю это, потому что среди овощей стоят коробки. В некоторых распечатанных пачках видны знакомые банки. Так глупо, совсем не к месту отмечаю я... зачем вообще хранить лекарства в овощехранилище?

Мы двигаемся между рядами настолько быстро, насколько это возможно, пока не оказываемся у выхода. За нами не слышно погони, а, значит, медсёстры продолжают обшаривать этажи.

Вот она. Дверь к свободе. Чёрный выход на улицу. Мы начинаем улыбаться, когда открываем её. Подталкиваем друг друга, мечтая быстрее оказаться снаружи. Я замыкаю группу. Выхожу, предвкушая свободу. Но... вместо этого попадаю в цепкие руки медсестёр.

– Мисс Штейн, вы их нашли? – глаза надзирательницы смотрят на нас с насмешкой голодного крокодила, предвкушающего расправу.

Я теряюсь перед тем, что нас ждёт. Их слишком много, чтобы сопротивляться. Мы в ловушке...

– Они были внутри... – всё, что может выдавить мисс Оливия, смотря на нас жалобными глазами. Я знаю, что она не виновата, но боюсь того, что нам будет уготовано за то, что мы сбежали во второй раз.

– Эта женщина помогала вам?

Мы отрицательно качаем головой, но это не спасает мисс Штейн. Одна из медсестёр даёт ей пощёчину, оставляя красные следы на щеке.

– Как же нагло вы научились врать! Но один мальчишка ... нам всё рассказал.

Из-за спин женщин появляется Джордж. Мы одновременно охаем, так страшно на него смотреть. Нет, страшна не эта смирительная рубашка, которую на него одели, и не связанные руки в синяках. Его лицо – вот, что вселяет страх. Он выглядит так, словно внутри него ничего не осталось, кроме собственной оболочки. Один глаз заплыл, окружённый синюшным цветом, кожа в кровоподтеках. Его тело уже не кажется таким мощным, будто из этого дуба выбили весь дух.

В этот момент я не жалею, что та медсестра в коридоре не дышит. Теперь я мечтаю, чтобы не дышали они все.

– Так что, вы признаетесь или нам продолжить лечение? – медсестра толкает Джорджа вперёд - он падает на колени, словно подкошенный. Теперь это не рослый парень, а просто маленький ребёнок, нуждающийся в защите.

Я знаю, что он против того, чтобы мы выдавали мисс Штейн. Внутри нас начинают сражаться два желания – помочь ей или ему. И пока никто не в силах озвучить одно из них, мисс Штейн, роняя крупные слёзы на воротник платья, судорожно восклицает:

– Да, это я! Это я! Но как иначе? Неужели вы не видите, что это не они - монстры, а мы? Что это мы превращаемся в монстров, делая с ними это?..

– О чём вы говорите, мисс Штейн? Мы же просто помогаем им. Бедные детки нуждаются в помощи, – заведённым голосом начинает говорить медсестра. В этот момент она напоминает злобного клоуна без грима, кривящего рот в неконтролируемой улыбке. – Эти монстры захватили их разум.

– Мы поможем и вам, мисс Оливия. Кажется, вы не себе? – вкрадчиво спрашивает вторая медсестра. – В работе с больными иногда так сложно оставаться уравновешенной.

– Эти дети опасны, но мы вытащим монстров из их голов, мы им поможем, - зловещие улыбки персонала начинают скалиться на нас со всех сторон. – Ведь для этого и существует эта лечебница. Лечебница имени Квин.

В эту секунду я понимаю, нам не выбраться. Ловушка захлопнулась. Но мы будем пытаться снова и снова. Снова и снова. Медсёстры надвигаются на нас сплошной стеной, а мы берёмся за руки. Я, Алан, Итан, Джордж и Медди. Может, они сломали нас, но не других детей. Они украли у нас родителей и нашу волю, но не нас самих.

Мы стоим, не двигаясь, чувствуя надвигающееся зло, пока оно не настигает нас. Взрывная волна отбрасывает нас вместе с медсёстрами на двери хранилища, смешивая наши тела друг с другом. Я чувствую кровь на губах, но она не принадлежит мне. Я сама не принадлежу себе, видя разгорающееся зарево впереди. Языки пламени начинают пожирать всё вокруг. Становится нестерпимо жарко, и я чувствую, что задыхаюсь, пока сверху не обрушивается потолок, дав мне глоток долгожданной свободы.