Глава 33. Люди в чёрном
Все дети были на дне молитвы. Поэтому мы даже не слышали, как по коридору, ведя за собой двух людей в чёрных костюмах, двигалась дежурная медсестра.
Но мой живот явно не хотел мириться с тем, что занятие не спешит заканчиваться. Я сидела, стиснув ноги, наверное, больше получаса, пока не поняла, что больше не могу терпеть:
– Можно мне выйти? Я только до туалета и обратно!
Пастор, в это время увлеченно рассказывавший о Елисее, махнул рукой, решив всё-таки не прервать из-за меня рассказ и разразиться нравоученьями в другой раз.
Я мигом выскочила из класса и, пробежав мимо медсестры, заскочила в туалет. Ещё немного и не успела бы. Какое облегчение. Я уже натягивала штаны обратно, когда услышала голоса.
Посторонние, здесь в лечебнице? Даже не потрудившись застегнуть джинсы как следует, я выбежала из туалета, увидев лишь, как за людьми в чёрном закрывается дверь. И я стремглав бросилась за ними.
Их шаги приближались, и мне оставалось всего пара пролётов, чтобы застать их возле двери за стеклянную стену. Незнакомых мужчину и женщину, рядом с сотрудницей.
– Подождите! – крикнула я, и они остановились, обернувшись.
На костюмах незнакомцев были прицеплены бейджики. Я знала их, люди с такими карточками часто приходили в мой дом, когда родители развелись. Они говорили, что защищают мои права. И что я могу рассказывать им всё без утайки. Какое чудо, что они в лечебнице!
– Помогите! – подбежала я к ним.
Медсестра была ошарашена. Она явно не ожидала увидеть меня здесь и не успела воскликнуть, как я схватила за руку женщину в чёрном.
– Что такое, милая? – участливо спросила меня та.
– Они... – указала я на медсестру, прижимаясь к незнакомке, – держат нас в лечебнице силой. Эти люди опасны. Вы не представляете себе, что тут творится! Они хотят достать из наших голов монстров! – сбивчиво начала говорить я. – Вы должны спасти нас!
Лицо медсестры скривилось. На миг в её глазах промелькнул страх, но она быстро взяла себя в руки. Лицо женщины стало бесстрастным и каменным, а рот растянулся в натянутой улыбке.
– Видите? – самоуверенно начала говорить она, разведя руками. – Эти дети порой даже не понимают, что говорят. Эта та самая девочка, чьи документы вы запрашивали по просьбе родителей. Иветта Джонфинд. Диагноз на лицо. Ну разве монстры могут жить в головах? Это же смешно! – усмехнулась она, наклоняясь ко мне. – Ив, давай я застегну тебе штаны.
– Нет, не прикасайтесь ко мне! – я ещё крепче вцепилась в женщину, отстраняясь от надвигающейся на меня медсестры. Она выставляла меня глупым нашкодившим ребёнком, сошедшим с ума. Но меня было не обмануть этой мнимой улыбкой на её лице и заботой в голосе. – Спасите меня, прошу вас! Она врёт! – заверещала я, судорожно держась за незнакомку.
Я знала, что мне ни в коем случае нельзя её отпускать. Пока эти люди здесь, у меня есть шанс спасти себя и остальных. Нужно лишь, чтобы женщина в чёрном меня выслушала. Но ... она не захотела. Несмотря на то, что её лицо выражало сочувствие, она аккуратно стала высвобождать свою руку из моих пальцев.
– Нет, не делайте этого! Прошу вас! Выслушайте меня! – отчаянно взмолилась я и попыталась ухватить её за другую руку. Но женщина мягко оттолкнула меня в сторону медсестры, которая тут же схватила меня за плечи.
Я стала вырываться, но её хватка была крепкой. По моим щекам начали течь слёзы – я не могла их остановить. Как могут быть люди так слепы?
Мужчина, всё это время молча наблюдавший за сценой, произнёс:
– Всё будет хорошо, Ив, тебе не о чем волноваться, – наклонился он ко мне, потрепав по голове. – Разлука с родителями дается тебе тяжело, они и сами скучают по тебе. Но, поверь, в рамках лечения такой подход необходим и полностью оправдан. Мы изучили здесь всё и уверены, в лечебнице тебя вернут к нормальной жизни. Совсем скоро ты встретишься с родителями. Позаботьтесь о ней хорошенько, – добавил он, обращаясь уже к медсестре.
– Конечно. Хоть она – сложная девочка, но мы справляемся, – ухмыльнулась сотрудница, больно сжав моё предплечье.
Люди в чёрных костюмах понимающе кивнули, выражая своё сожаление, и направились к дверям.
– Не уходите, не надо, пожалуйста! – рванулась я за ними, но медсестра удержала меня на месте.
– Всего вам хорошего, – кинул на прощание мужчина, закрывая за собой дверь.
– Не-е-е-е-е-ет! – вынужденная стоять на месте, сквозь стеклянную дверь я видела, как медленно они идут по коридору, а потом администратор махает им рукой на прощанье.
Это было мучительно: наблюдать, как вместе с ними уходит надежда на спасение, и быть не способной сделать хоть что-то. В эту короткую минуту меня будто лишили воздуха, с головой окунув в холодную воду. И, оказавшись на поверхности, моё тело, как от судороги, нестерпимо скрутило.
Когда дверь за теми людьми закрылась, медсестра отпустила меня и мои кулаки обрушились на стекло. Внутри всё горело, и, пытаясь убить это горе в себе, я ударяла по стене снова и снова: она лишь насмехалась над моими жалкими ударами. И даже если бы стена разбилась, знаю, это не принесло бы мне облегчения. Но я не была способна ни на что – только корчиться от безысходности. Слёзы катились по моему лицу, а я продолжала безуспешно бить, пока, обессилев, не сползла на пол. Тогда медсестра подняла меня и потащила в блок, как мешок картошки.
Теперь я знала, что нас уже никто и ничто не спасёт. Мы больше не выберемся. День повторялся за днём, как один затянувшийся страшный сон. После случившегося мы отчаялись спастись. И когда мы потеряли всю веру, надежда пришла оттуда, откуда мы совсем не ждали. Со стороны врага.