Северный путь

В последние дни мрачная обстановка в доме угнетала. Охватывало предчувствие страшного события, которое положит конец спокойной жизни. Финист сделался угрюмым и ворчливым, на попытки заговорить огрызался, сидел в обиженном на весь мир одиночестве и иногда отпускал ехидные замечания в адрес Охотника.

Морти не обращал на него внимания. Герду он тоже подолгу не удостаивал даже взгляда, а потом приходил в библиотеку, усаживался рядом и часами наблюдал, как она читает.

Испытания были уже на носу, а значит, и новая разлука. Захотелось сделать Охотнику подарок на память. Вообще-то на Эльдантайд сиротке исполнялось семнадцать. Одногодки в Волынцах уже выскочили замуж и ждали детей, а Морти до сих пор считал её ребёнком.

Герда тайком позаимствовала его постиранную рубашку. Повезло, что у него много одинаковых – пропажу одной никто не заметил. В рукоделии сиротка не преуспевала раньше, да и желания заниматься не хватало, но ради Охотника она старалась.

В городской лавке Герда купила пяльцы, иголки и золотистые нитки. Подходящий узор нашёлся в книге о традициях Авалора, родного острова Морти. Стежки ложились на обрисованный мылом контур очень медленно. Аккуратно. Тщательно. Тренировка терпения и сосредоточения похлеще чем то, что придумывал Охотник.

После мучительных сомнений Герда решилась вручить подарок лично. Но... всё вышло хуже некуда. Поссорившись с Морти, она опрометью бросилась в каморку и зашвырнула ненавистный свёрток под кровать.

О чём она думала? Охотник же красноречиво давал понять, как к ней относится. А подарок? В самом деле, глупость. И узор совершенно не подходящий. Стыдно показывать даже.

Успокоиться не получалось. Герда пошла на конюшню и принялась счищать с Яшки линялую шерсть. Клочья летели во все стороны, забивали ноздри, рот, глаза. Сиротка закашлялась. Железная скребница упала в солому. Душили рыдания.

Герда прижалась к лошади. В отличие от человека Яшка могла без упрёков выслушать, обнять шеей и пожалеть.

– Герда, ты здесь? – донёсся с прохода голос Финиста. Дверь денника отворилась, и на пороге показался он сам. – Не плачь. Этот болван не стоит ни одной твоей слезинки.

– Нет, – отмахнулась она. – Сама виновата. Не нужно было на него набрасываться. Ты прав. Нельзя жить несбыточными мечтами.

Финист порывисто обнял её и принялся гладить по волосам. Она спрятала голову у него на груди.

– Не говори так. Мечтай, плачь, если хочешь, только не становись такой же сушёной воблой, как этот хлыщ.

– Пожалуйста, не оскорбляй его, – Герда подняла на оборотня затравленный взгляд.

– Не буду. Прости.

Ни поцеловать, ни даже сделать объятия менее дружескими он не пытался. Это радовало и настораживало одновременно.

– За что? – осторожно спросила сиротка.

– Мы повздорили. Я не хотел тебя расстраивать.

Оборотень явно что-то скрывал. Залезть в его мысли глубоко не получалось. Похоже, он гнал от себя какие-то переживания.

– Прощаю.

Какой смысл обижаться на то, о чём не знаешь? Вот узнает, и всё равно простит. Такова, наверное, женская доля.

– Хочешь, позанимаемся немного? – предложил он.

Герда кивнула и стала вычищать щётку от шерсти. Финист вывел из денника Золотинку и удалился к выходу из конюшни. Сиротка подошла к ним. Оборотень взял её за руку и подбадривающе кивнул.

– Не уговаривай, а повелевай. Представь себя королевой, которая раздаёт указания подданным, – посоветовал он, словно знал одну из тех сказок, которыми она зачитывалась.

Закрыв глаза, Герда набрала в грудь побольше воздуха и положила ладонь на лоб кобылы. С минуту ничего не происходило, а потом Золотинка медленно попятилась. Сиротка наступала на неё, не отрывая руки от конской головы, до самого денника. Кобыла покорно вошла внутрь, и Герда задвинула засов.

– Молодец! – похвалил Финист. – Всего-то надо было взять передышку. Теперь ты обязательно пройдёшь испытания.

– Ты думаешь? – сиротка заставила себя улыбнуться.

Отныне несбыточные мечты не имеют над ней власти!

– Уверен, – усмехнулся оборотень.

«И пусть только Охотник попробует её обмануть. Теперь у меня есть, чем ему ответить».

Герда закусила нижнюю губу в задумчивости. Почему Морти должен её обманывать? Финист снова заболел мнительностью?

– Я ещё одному трюку научилась, – похвасталась она, переводя мысли оборотня в мирное русло. – Показать?

– Обязательно!

***

Охотник не вернулся ни вечером, ни даже на следующий день. Герда не находила себе места от беспокойства.

– Рано волноваться. Он часто пропадает на несколько дней, вот если не объявится через неделю... – говорил Эглаборг нарочито спокойно, хотя в его взгляде проскальзывала тревога и даже печаль.

– Нельзя помочь тому, кто не принимает помощи. Нельзя спасти того, кто этого не хочет, – разводил руками Финист. – Может, у него подружка в городе, у неё загостился. Или перебрал в кабаке. Бывает.

Со злости хотелось возразить:

«С тобой – может и бывает. С ним – никогда!»

Вожык и Майли отмалчивались, не зная, что и делать.

Вечером второго дня, уже после заката Герда отвела Финиста в сторону поговорить.

– Вдруг Морти всё-таки нашёл Пастуха? Вдруг его ранили? Вдруг он истечёт кровью в какой-нибудь канаве или замёрзнет насмерть? Хочу попросить помощи. Сходи со мной, ну, чтобы никто не напал на одинокую девушку.

Он устало вздохнул:

– Как скажешь. Но это бесполезное занятие.

Они оделись и поспешили к вересковым холмам. Герда оставила Финиста наблюдать в стороне, чтобы не спугнуть туатов, а сама взобралась на королевский холм, где в прошлый раз видела ворожею Эйтайни.

Пришлось подождать, прежде чем туата откликнулась на своё имя. В сумеречных тенях показались расплывчатые очертания. Плащ реял на ветру, словно крылья огромной бабочки.

– Морти, он пропал. Вы обещали помочь, – сбивчиво начала Герда, прижимая ладони к груди. – Он был ранен в голову. Его нет со вчерашнего дня. Может, он нашёл Пастуха и схлестнулся с ним... Может...

Ворожея закрыла глаза, прислушиваясь к чему-то внутри себя.

– Он жив...

Из тени показался ещё один туат. За собой он тащил на волокушах тушу косули. Тот самый златоглазый Иодвейд, который приставал к Герде в «Гусаке». Его лицо настолько врезалось в память, что она легко узнала его даже в сумраке.

– Я видел его в Полночьгорье. Он шёл к Духовой горе Мельдау. На нём была жуткая маска, от которой мурашки по коже. Я окликнул его, он не ответил, даже не заметил. Как будто духи призывали его.

Эйтайни испуганно вздохнула. Герда затрепетала от ужаса, пускай даже она не понимала, о чём речь.

– Это опасное колдовское место, где Дольний мир людей переходит в Горний мир духов. Я предупреждала Морти не ходить туда, – покачала головой ворожея. – Но, видимо, без этого не обойтись. Нужно ждать, пока он не вернётся. Найти его в лабиринтах песка и тумана смогли бы разве что его кровные родственники.

– Но вся его семья погибла на Авалоре, – сокрушённо всплеснула руками сиротка. – Неужели ничего нельзя сделать? Я наговорила ему лишнего сгоряча, обидела. Этот из-за меня пошёл на отчаянный шаг. Я всё отдам...

Туата приложила палец к её губам, заставив замолчать.

– Тут нет ничьей вины. Это просто его путь. Мы можем только его принять и терпеливо ждать.

Герда оглянулась за спину. Финист уже шагал между холмов, видимо, искал её. Она задержалась слишком долго. Нужно возвращаться.

Но даже в усадьбе успокоиться не получилось. Вместо того, чтобы лечь спать, сиротка полночи таращилась в окно, отслеживая ауру Морти. Но его всё не было.

Что же делать? Может, снова обратиться к дневнику? Она взяла его с полки и принялась лихорадочно листать. Обладай Герда хоть толикой смелости и силы Лайсве, она наверняка бы отправилась за Морти и спасла его, а не изнывала дома от беспокойства, слушаясь чужих советов. На глаза попался отрывок, написанный в таком же отчаянном положении, в каком сиротка находилась сейчас:

«Кажется, впервые в жизни я не знаю, что делать. Даже поделиться не с кем, потому что меня сочтут сумасшедшей. И всё же я видела Безликого. Ничто не сотрёт это воспоминание. В мыслях я постоянно возвращаюсь к тому времени, что мы провели в лабиринте Нордхейма. Я чувствовала его прикосновения, слышала запах, голос, его слова. Всё было так ярко, словно наяву, нет, гораздо ярче, будто до этого я спала и только сейчас проснулась.

Безликий спас нас. Если не он, то кто же? Жаль, что он не остался. Можно разыскать известия о нём в книгах, хотя если он уснул полторы тысячи лет назад... Нет, на бумаге это выглядит ещё большим бредом, чем у меня в голове. И всё же я хочу верить. Вера – единственное, что у меня осталось.

Микаш ходит такой жалкий. Он ничего не помнит, а мне страшно признаться. По отношению к нему это было нечестно, но ничего уже не воротишь. Да и сомневаюсь, что поступила бы иначе.

Вейас со мной не разговаривает. Винит непонятно в чём. Может, я и виновата. Знаю лишь, что если бы не Безликий, никто из нас троих, даже бравый Микаш не вернулся бы».

Даже Лайсве запуталась.

Безликий – бог-покровитель Сумеречников, который уснул полторы тысячи лет назад и проснётся лишь, когда наступит конец света. Как Лайсве могла с ним встретиться? И почему пишет о нём, как о человеке, в которого влюблена?

«Вейас забрал трофеи и сбежал. Я порывалась ехать за ним, но меня свалила лихорадка. Рядом остался только Микаш. Ходит следом и смотрит щенячьими глазами. Мне больше нравилось, когда он злословил и угрожал.

Что же делать? Что мне делать?!

Ворожея сжалилась и рассказала о заповедном капище туатов – Духовой горе Мельдау. Там можно отыскать утраченную себя, вновь обрести смысл и цель. Во время восхождения нельзя ни спать, ни есть. Предстоит преодолеть множество испытаний. И далеко не всякого духи сочтут достойным просветления. Но я готова рискнуть. Чего бы мне это ни стоило».

Так Лайсве тоже там побывала и выжила! В дневнике ведь ещё столько записей. Значит, оттуда можно спастись.

Герда принялась читать дальше. Восхождение оказалось очень трудным, Лайсве едва не погибла, сорвавшись со склона. А когда добралась до вершины, её три дня и три ночи мучили жуткие видения. Когда от истощения она уже не могла подняться, её спас Микаш. Напоил водой, накормил супом и отнёс к подножью на своей спине. Сказал, что пришёл бы раньше, но ворожея не пускала его, пока не убедилась, что духи закончили испытывать Лайсве, и присутствие постороннего их не разозлит. Как же это жестоко!

На следующий вечер Герда снова отправилась в холмы туатов, на этот раз одна. Эйтайни откликнулась на её зов куда быстрее, но покачала головой прежде, чем сиротка успела задать вопрос.

– У меня есть дневник одной девушки, Лайсве. Вы должны её знать, – всё-таки заговорила Герда. – Вы отправляли её на гору Мельдау, чтобы помочь разобраться в себе. Она провела там три дня без воды и пищи, мучаясь от тревожных видений. С Морти будет так же?

– Лайсве... – печально вздохнула Эйтайни. – Очень упорная женщина, она даже разочаровавшегося бога уговорила бороться. Что будет с Морти, я не знаю. У каждого свой неповторимый путь.

– Но вы отправили ей в помощь другого человека. Микаша.

Эйтайни улыбнулась и кивнула.

– Он хоть и не состоял с ней в родстве, но был её духовным близнецом. Суженым, кажется, у вас это так называется. К тому же, удержать его никакие чары оказались неспособны.

– Жаль, что у меня нет ни силы, ни выносливости, ни неудержимости Микаша. Иначе я вынесла бы Морти с горы и хоть на самую малость облегчила его участь. Но я даже не его суженая, – Герда зябко обняла себя руками и отвернулась к Полночьгорью.

– Поверь, ты уже и так скрашиваешь его жизнь, просто находясь рядом. Но сейчас он должен разобраться со своими демонами в одиночку. Я почувствую, как только духи отпустят его и верну вам. Обещаю!

– Но это невыносимо! Хуже муки нет, чем томиться в неведении, пока дорогой человек подвергает себя опасности, сражается или даже истекает кровью, – переживала сиротка.

– Знаю, но ничего другого нам не остаётся, – развела руками ворожея. – Наберись терпения и верь в него. В конце концов он найдёт дорогу к тебе, как находил её раньше.

Что ж, нужно верить и надеяться, что это – правильный выбор. Пускай звёзды сойдутся, и у Морти хватит сил выжить. Пускай!

***

Была уже глубокая ночь. Тускло чадили свечи в медных канделябрах. Ноэль Пареда, помощник и внук вождя Компании «Норн» в одном лице, сидел за столом в своём кабинете. С подоконника за ним следил ручной ворон Мунин.

В последние дни Ноэля снова мучили кошмары, будто его друг Николас Комри тонул в трясине. Он протягивал руки и звал на помощь, но Ноэль не мог его вытащить и спасти. Прожорливое болото утягивало его в бездны Мрака, и весь мир погибал в огне и тьме вместе с ним.

Это означало лишь одно – Николас снова ввязался в опасную передрягу.

Вокруг лежали развёрнутые послания из Урсалии. Большая часть написана знакомым аристократичным почерком, несколько – мелкими и неразборчивыми строками, вышедшими из-под руки целителя, и одно – грубоватое и неловкое, но куда более искреннее и прямое.

В последние полгода Николас составлял отчёты куда более прилежно и регулярно, но все они выходили сухими и казёнными, не похожими на приятельские послания. Это внушало беспокойство. Друг становился отстранённым, когда что-то скрывал.

Ещё больше тревожило, что и послания следившего за ним Эглаборга выглядели так, словно целитель боялся говорить начистоту. «Всё как обычно: хозяин хандрит, охотится на демонов, ругается с новым наставником, вытягивает из учеников все соки, плохо спит и слишком много работает. Щадить себя отказывается, уговоров не слушает».

Между строк читалось недовольство и даже просьба повлиять на друга. На него повлияешь, как же! Только если угрозами, да и то подобные внушения не действуют долго.

В последнем письме Николас интересовался оракулом Норн и Белым Палачом. Зачем выспрашивать подробности, когда друг отказался от борьбы и укрылся далеко на севере? Неужто решился мстить за погибшую семью? Но что его подтолкнуло, ведь раньше он даже думать об этом не желал?

Недавно доставленное голубиной почтой послание от подопечного наставника немного прояснило ситуацию. Иные наставники не удостаивались от Николаса ни единого доброго слова, но этого Охотник хвалил, как бывалого воина и крепкого парня, хитрого и смекалистого, пускай и с характером задиристого петуха. Шутил друг или говорил всерьёз?

А вот сам наставник, некто Финист Ясеньский, описывал происходящее иначе. Предупреждал, что «достопочтенный Мортимер Стигс», как называл себя сейчас Николас, темнит и задумал недоброе. Наставники часто жаловались, что друг задирает нос, вмешивается в обучение, мешает и раздражает. Но Финист обвинял Николаса в том, что тот скрыл от Компании одарённого.

Отражающая. Надо же, редкая предельная разновидность мыслечтения вроде ветроходства Ноэля. Подобной способностью обладала сильнейшая из Норн – пророчица Безликого, жена Белого Палача, Лайсве Веломри. Её тело сейчас выставляли в хрустальном гробу в каплице при храме Компании. После гибели Лайсве оракул потерял силу. Ходили слухи, что он и вовсе замолчал, но дед, единственный хранитель его секрета, отрицал это.

Возможно ли, что новая отражающая связана с пророчицей и Белым Палачом? Почему Николас о ней не сообщил? Ведь мыслечтение – дар Лучезарных. Она может быть опасна и полезна одновременно.

Ноэль в задумчивости постучал пальцами по столешнице. Вот ещё что: наставник называл себя сыном Кымофея Ясеньского, героя Зареченского восстания. Предлагал показать неопровержимые доказательства. Получается, и это Николас скрыл.

С другой стороны, в отчётах с Голубиных станций Финиста величали зарвавшимся деревенщиной с весьма посредственными способностями и навыками. Странно как-то. Придётся отправиться в Урсалию и самому во всём разобраться.

Он принялся собирать бумаги, когда дверь отворилась, и к нему заглянул дед. Высокий и худой, словно высушенное дерево, он шагал степенно, опираясь на серебряную трость. Дед тщательно скрывал хромоту и слабость. Его глаза потускнели и видели одинаково плохо как в темноте, а так и при свете дня. Но власть в Компании он держал цепко в своих длинных, похожих на паучьи лапки пальцах.

– Уже поздно. Почему не в постели? Тебе же не здоровилось, – спросил Ноэль, пряча письма в ящик для бумаг.

– Старческий сон чуток и короток, – сказал дед задумчиво. – Слышал, тебе доставили послание с севера. Голубиной почтой. Вы же с лордом Комри через доверенных людей письмами обмениваетесь, без свидетелей. Я всё знаю, можешь не оправдываться.

– Николаса ищут. Ему опасно о себе напоминать. А послание не от него, а от нашего нового наставника, – ответил Ноэль с должным почтением.

– Твой дружок снова умничает, где не надо? – снисходительно усмехнулся дед. – Внедряет свои нетрадиционные методы?

– Они очень действенны. Мы бы выиграли, если бы наши люди переняли у него хотя бы часть. Но нет, письмо не об этом.

– Так о чём же? Не томи! Раньше тебе приходилось тайком вызнавать о делах Компании и событиях в большом мире, а теперь пришёл мой черёд. Старик дряхлеет, а дитя вырастает и мужает.

– У тебя ещё хватит сил и победить Белого Палача, и разгромить Лучезарных, – усмехнулся Ноэль.

Вождь делился своей властью очень неохотно. Много усилий приходилось прикладывать, чтобы не оказаться смятым его деспотичной пятой.

– И?

– Этот наставник называет себя сыном Кымофея Ясеньского.

– Яростного сокола? И какого же мнения на этот счёт Николас?

– Ни словом не обмолвился, как и смотрители с Голубиных станций. Отзывы о Финисте были плохие, хотя Николас утверждает, что его недооценили из-за вспыльчивого характера.

– Может, самозванец?

– Хочу проверить. Давненько не наведывался в Урсалию. Заодно узнаю, чем занят наш бравый герой.

– Не одобряю. Это может быть западнёй, – запротестовал дед.

– Ты говорил так же, когда я нашёл Николаса. Чутьё подсказывает, что и здесь кроется нечто важное.

– Иногда я думаю, лучше бы в тот раз ты действительно угодил в ловушку. Из неё тебя вызволить было бы проще, чем избавить от влияния этого мальчишки перекати-поле.

– Если Финист и впрямь сын Кымофея, представь, какую народную поддержку он сможет получить. Но если я не встречусь с ним, то вполне вероятно, что он встанет на сторону Николаса. Ведь тот единственный отнёсся к Финисту с пониманием. Опять же, подозрительно, что лорд Комри сам о его родстве молчит.

– Тут ты прав, – оживился дед. – От Николаса можно ждать чего угодно, он совершенно неуправляем. Рад, что ты оставил юношеские мечты о побратимстве и стал мыслить, как лидер.

– У меня был лучший учитель, – с гордостью ответил Ноэль.

Лгать и играть по чужим правилам он научился достаточно, чтобы ему верили.

– Когда отбываем? Я пойду с тобой, хочу увидеть всё собственными глазами.

– Расстояние слишком большое, – качнул головой внук. – Вспомни, в прошлый раз даже после короткого прыжка у тебя сердце едва не разорвалось. Не стоит так рисковать, ты нужен Компании.

– Не больше, чем ты. Я не могу тебя отпустить!

– Посмотри на моего ворона, – Ноэль указал на Мунина, и тот приветственно каркнул. – Я не подрезаю ему крылья, и он летает, где хочет, но всегда возвращается. И я вернусь. Я знаю о своей ответственности перед тобой и Компанией.

– Я очень на это надеюсь, – дед ласково, как в детстве, коснулся его лица. – Прыгнешь сейчас?

– Нет, уже поздно, все спят. А завтра Эльдантайд. Когда ещё ходить в гости, как не на праздник любви и жизни? – возликовал Ноэль.

Пожелав деду спокойной ночи, он закрыл сундучок с письмами на замок, но послания из Урсалии всё же спрятал за пазуху.

***

Морти не было девять дней. Герда вся извелась: плохо ела, почти не спала, постоянно смотрела в окно на дорогу и не могла сосредоточиться на занятиях. Это бесило Финиста до зубовного скрежета. Хотелось сгрести болвана-Охотника в охапку и настучать по пустой башке. Разве он не понимает, до чего доводит всех, кому он дорог?!

Но, конечно, Герда бы бросилась его защищать. И почему Финиста вдруг так озаботило душевное здоровье этого хлыща?

Вернулся Морти накануне Эльдантайда, взъерошенный, опухший и изрядно осунувшийся. От расспросов он отмахнулся и снова сбежал. Правда, на этот раз предупредил, что должен на празднике встретиться с бургомистром.

Это хоть немного взбодрило Герду. Она даже предложила устроить Эглаборгу выходной, ведь он всё время хлопотал по дому или работал в лечебнице.

– Что я там забыл? Никогда не любил праздники. Гам, пляски, толпа народу – скукота! – сопротивлялся целитель, когда они с Финистом выпроваживали его на улицу.

– Тогда просто прогуляйтесь, развейтесь, мастера Стигса проведайте. Ведь должно же у вас быть что-то, что вы всегда мечтали сделать, но не находили времени, – предложила Герда.

Эглаборг задумчиво почесал затылок.

– А как же посуда? Уборка?

– Мы всё сделаем, – заверил его оборотень.

Видя, что ему не отвертеться, целитель сдался.

– Только ничего не разбейте и не перепутайте мои вещи! – бросил он на прощание и направился за околицу.

Герда, Финист и Вожык втроём быстро управились и с посудой, и с уборкой, вычистили конюшню и голубятню, накормили птиц и выпустили лошадей гулять в загон.

Ближе к вечеру к оборотню подошла скучавшая в одиночестве Майли. Вертихвостка вырядилась, как на бал в Дюарле, в пышное пурпурное платье и сафьяновые сапожки. Что, надоело из себя недотрогу строить?

– Сходи со мной на танцы, – попросила она, не глядя ему в глаза и заламывая руки.

– Нет. Ты же меня прогнала, забыла? – хмуро ответил Финист.

– Правда, сходи. Мы с Вожыком позже присоединимся, – поддержала её Герда.

– Нет, ты моя ученица. Я не намерен больше тебя оставлять одну, – оборотень упрямо сложил руки на груди.

– Ну и ладно, – топнула Майли каблуком. – Я пойду одна и найду себе другого кавалера. Кто угодно лучше полуграмотного голодранца с амбициями короля!

Финист фыркнул и помахал рукой. Она ушла, хлопнув дверью так, что стены ходуном заходили. Пускай проваливает – надоела. То на шею вешается, то сцены ревности закатывает и презрением потчует.

– Так что ты хотела показать? – спросил оборотень, чтобы развеселить Герду. – Помнишь, перед тем, как Морти пропал?

Она взяла стоявшего рядом огнежара за руку.

– Взаимодействие. С Вожыком.

Ого! Это может быть опасно. Но её глаза впервые за долгое время вспыхнули воодушевлением. Нельзя её разочаровать.

– Тогда я принесу воды. На всякий случай.

Он натаскал в гостиную несколько вёдер. Герда с Вожыком уселись друг напротив друга на полу и начали представление. Вожык создал небольшой огненный шар и бросил сиротке. Она ловко поймала его и вернула партнёру. Он кинул ей второй шар. Вот их стало уже три, четыре... шесть.

Они увлечённо жонглировали, уловив единый ритм. Шары в руках не гасли и не обжигали, подчиняясь воле Герды. Она подражала движениям Вожыка, предугадывая и подстраиваясь под них, даже когда тот сбивался.

Удивительно! Когда-нибудь Герда станет сильным бойцом. Понятно, почему Морти жаждет оставить её при себе.

В дверь постучали. Ученики увлеклись настолько, что ничего не услышали.

Кто бы это мог быть? Не Охотник – он ведь сбежал, поджав хвост. Может, Эглаборг? Но ему на прощание таких речей выдали, что он тоже не вернётся так быстро. Майли заскучала? Наверняка она. Сейчас опять будет ныть.

Финист открыл дверь, собираясь сказать что-то ехидное, но осёкся. На пороге стоял мальчишка-ворон из его видений, только взрослый, высокий и широкоплечий. Удлинённое лицо, тяжёлые скулы, глубоко посаженные чёрные глаза. Тёмные волосы острижены очень коротко. Строгий бело-зелёный костюм Компании застёгнут под самый ворот. С плеча любопытно поглядывал крупный ворон.

«Привет-привет, братец-Сокол ясно солнышко! Как давно мы не виделись!» – слышалось в хриплом карканье.

Так и хотелось обнять, а с губ рвалось:

– Я скучал!

Незнакомец сощурился в приветливой улыбке и протянул руку:

– Финист Ясеньский, полагаю? Ноэль Пареда, помощник вождя Компании «Норн», к вашим услугам. Я получил ваше письмо.

Оборотень с охотой пожал её.

– Не думал, что вы явитесь так скоро.

– У меня свои способы.

Насыщенная тёмно-синяя аура вихрилась, восстанавливаясь после сильного воздействия. Ноэль тоже ветроплав? Хм...

Уголки рта Финиста невольно растянулись в восхищённой улыбке. Сразу видно, что перед ним могучий воин и человек хороший, простой, безо всякой хитрости. Под его началом можно и послужить. Такой не подведёт, не обманет, и воевать станет только за правое дело. Видно, не зря высокую должность занимает. Должно быть, ответственные решения принимает именно он, ведь вождь уже стар.

– Не скрою, ваше послание меня очень встревожило, – говорил Ноэль непривычно вежливо. – Я хотел бы разобраться сам прежде, чем предавать дело огласке. Мастер Стигс – уважаемый человек и хорошо служит Компании. Нельзя обвинять его беспочвенно.

Финист скрестил руки на груди, теряя добродушное расположение.

– Почему вы так доверяете внуку предателя, который распустил наш орден?

– Это Морти вам сказал? – вскинул смольные брови Ноэль.

– Сам догадался.

– И всё же меня больше интересуют доказательства, что вы сын Кымофея Ясеньского. Надеюсь, вы понимаете, что к нам регулярно приходят самозванцы и требуют награду.

– Кроме того, что я сокол-оборотень? – Финист снял с шеи амулет Кишно и бросил его Ноэлю. – Кажется, это ваше.

Тот перевернул его и провёл пальцем по гравировке. Кроме рунной надписи на нём было клеймо Компании – три черпающих воду женщины.

– Вы знаете, что здесь написано? – спросил Ноэль.

– Нет, я деревенщина и рунам не обучен. Знаю только, что амулет преподнесли моему отцу люди из Компании, когда я родился, вместо того, чтобы прислать подкрепления для борьбы с Лучезарными.

– Зато на буквице изъясняетесь бойко, – оборвал его обличительную речь офицер. – «От Ноэля Пареды в знак братства». Мой дед отправил этот подарок от моего имени, когда я ещё разговаривать толком не умел. А так... простите за это недоразумение, поверьте, мы до сих пор сожалеем о произошедшем в Заречье. Ничто не забыто.

– Получается, мы побратимы? – Финист криво усмехнулся. – Теперь вы меня выслушаете? Мне не нужны ни награды, ни привилегии, ни уж тем более извинения. Я просто хочу вывести Морти на чистую воду.

– Ну-ну, между прочим, он единственный отзывался о вас положительно, – осадил его Ноэль.

– Я знаю. Это тоже часть его плана, чтобы избавиться от меня и продолжить плести интриги за вашей спиной.

– Давайте не будем спешить с выводами. Расскажите об этой таинственной Герде. Где вы её обнаружили?

– О, это вовсе не моя заслуга. Её нашёл Морти. Девять лет назад в Волынцах он спас её от демона, а потом просто уехал. Вы не знали?

– Волынцы – это случайно не в Белоземье? – насторожился Ноэль. – На самой границе, рядом с руинами замка Сумеречников?

– Да. Приходилось там бывать? – удивился его осведомлённости Финист.

– Нет. Но я с детства мечтал о странствиях и наизусть заучил все карты, какие мне попадались. К тому же для моего дара знания о географии весьма полезны. Так как же Герда оказалась здесь?

– Её отец, лесник Гедымин Мрий, помогал Компании. У него в доме хранился наш знак. На одной из Голубиных станций мне пообещали, что Гедымин проводит нас в Кундию в обход приграничных застав. Но когда мы добрались до Волынцов, он уже умер от лихорадки. Герда осталась одна, у неё проснулись способности. Если бы на неё наткнулись Лучезарные, то забрали бы себе. Я уговорил её ехать с нами. И вот мы здесь. Про то, что у неё дар Голубых Капюшонов, она ничего не знает. Но ручаюсь, она очень добрая, честная, отзывчивая и никогда не предаст. Единственное, о чём я прошу – защитите её от Морти.

– Ох, так вы влюблены? – проницательно спросил Ноэль. – Морти сильный соперник, девушки часто теряют от него голову, но он сам всегда остаётся холоден.

– Неужели он и вам дорожку перебегал? – усмехнулся Финист. – Не в этом дело. Я просто беспокоюсь за её благополучие. Как друг.

– Тогда позвольте мне взглянуть на неё своими глазами.

– Конечно, – Финист учтивым жестом пропустил его внутрь.

Вместе они вошли в гостиную, где Герда с Вожыком самозабвенно жонглировали огненными шарами.

– Браво! – воскликнул Ноэль и захлопал в ладоши.

Ученики вздрогнули, и все шары погасли.

– Ну что же вы, – начал сокрушаться офицер и назидательным тоном добавил: – В таком опасном занятии нельзя отвлекаться, что бы ни происходило вокруг.

Герда с Вожыком вопросительно уставились на Финиста.

– Это помощник вождя Компании, Ноэль Пареда, – представил он гостя.

– Приехал проведать наших новобранцев, – перебил его офицер и одарил всех своей особой улыбкой. – Как вам здесь живётся?

– Хорошо... вроде, – после затянувшейся паузы ответил Вожык.

Ноэль придирчиво изучал Герду. Она испуганно вытаращилась на него, а потом выпалила:

– Вы ворон, друг мастера Стигса. Ветроход. Он про вас рассказывал.

– Кар-р-р! – подтвердил ворон с его плеча.

Надо же! Значит, первый замок на таинственной книге открыл Ноэль. Всё-то у Морти лучшее: дом, работа, мастерство, девушка и даже друг. А Финист побратим только на словах.

– Надеюсь, только хорошее? – задорно подмигнул Ноэль. – А почему вы не собираетесь на праздник? Эльдантайд – самое весёлое время в году. Учёба, конечно, хорошо, но иногда нужно расслабляться.

– Герда хотела пойти с мастером Стигсом, но у него не нашлось времени. Поэтому мы все сидим дома, чтобы ей не было тоскливо, – выдал их с потрохами Вожык.

Сиротка залилась пунцовой краской и спрятала лицо в ладонях.

– Ничего себе! – присвистнул Ноэль. – Неужели Морти отказал такой красавице? Я проведу с ним воспитательную беседу. А вы чтоб через пять минут были готовы идти на праздник. Это приказ!

Перечить никто не осмелился.

***

Какой же наряд выбрать? Шикарное платье фей или повседневное серое, чтобы не выделяться? Мастер Пареда так подозрительно смотрел, словно оценивал. Ауру? Способности?

Зачем он приехал? Уж явно не для того, чтобы отвести недоучек на праздник.

Герда не смогла его прочитать. Глухо. Совсем как с Морти. А Финист явно знает больше, чем говорит. Надо залезть глубже в его мысли. Она как раз попробует что-то новенькое. Лишь бы никто не догадался.

– Герда, живее! – прикрикнул на неё оборотень из коридора, нахватавшись командирских замашек от Ноэля.

Она выбрала промежуточный вариант – синее платье Анки. По крайней мере, будет похоже, что сиротка пыталась нарядиться, просто ничего красивей не нашлось. Пригладив волосы, Герда приколола брошь из слоновой кости на воротник и спустилась в гостиную.

– Выглядите очаровательно, – одарил её комплиментом Ноэль.

– Спасибо, – Герда метнулась к Финисту в поисках защиты.

Поймав на себе красноречивый взгляд Ноэля, он отступил. Гость деликатно взял сиротку под локоть и направился на улицу. Следом бодро вышагивали Вожык с оборотнем. Ворон парил у них над головами, закладывая немыслимые виражи.

Сиротка украдкой поднимала взгляд на своего спутника и тут же отворачивалась. Он возвышался над ней чуть ли не на две головы, подавлял огромным ростом и могучим телосложением. Не вырваться. Даже Финист его боялся.

– Вы так и не ответили, нравится ли вам учёба, – вкрадчивым голосом заговорил Ноэль.

– Меня всё устраивает, – заверила его Герда.

– Тогда почему вы такая напряжённая?

– Я всегда такая. Спросите кого угодно, хоть мастера Стигса. Он меня постоянно ругает за это, – она снова начала тараторить.

– Ругает? – Ноэль сдвинул густые брови. – Надо же, совсем на него не похоже.

Зачем она это сказала? Теперь он решит, что она жалуется.

– Я не это имела в виду. Мастер Стигс замечательный наставник. Самый лучший.

– Я думал, ваш наставник – Финист.

Герда прикусила губу. Что ему можно говорить, а что нельзя? Как себя вести, когда не знаешь мысли собеседника, не можешь догадаться о его чувствах? Как будто барахтаешься в стремнине, разучившись плавать.

– Конечно, Финист. Просто мастер Стигс печётся обо всех, как будто мы его собственные ученики.

– А Финист такой же замечательный учитель, самый лучший?

Сиротка бросила затравленный взгляд на оборотня. Он смотрел себе под ноги.

– Да, такой же, – печально ответила она.

– Как замечательно, что все наши учителя самые лучшие! – засмеялся Ноэль.

Хорошо хоть, не разозлился.

Дорога до главной площади никогда ещё не казалась такой длинной. Финист останавливался возле каждого дома, показывая «достопримечательности». Откуда их тут так много?

Когда показались зажжённые у ратуши костры, Герда уже хотела упасть в обморок, как это делали героини рыцарских романов. Жаль, что она не героиня. С её удачей она разобьёт себе лоб и пока будет валяться без чувств, прилетит дракон и всех съест. Правильно мастер Стигс её трусихой называл. Надо быть рыцарем, а не кисейной барышней, и встречать врагов с открытым забралом.

Сиротка повернулась к изучавшему бледное вечернее небо Финисту. Похоже, никто кроме неё этим заниматься не собирался.

– Смотрите, там танцуют, – махнул Ноэль в сторону костров. – Не хотите присоединиться?

Герда, Финист и Вожык настороженно переглянулись.

– Да что вы такие забитые? Неужели Морти настолько вас запугал? – недоумевал Ноэль.

– Да! Нет! – одновременно ответили Финист и Герда.

– Мастер Стигс никого не запугивал. Он очень хороший человек, – отчеканила она, чтобы даже у поджавшего губы оборотня не осталось сомнений.

– Никто его ни в чём не обвиняет. – Ноэль задумался, а потом в куртуазной манере спросил: – Не будете ли вы столь любезны и подарите мне следующий танец?

– Я? – Герда посмотрела по сторонам в поисках подмоги, но офицер уже тащил её туда, где отплясывали парочки.

– Не стесняйтесь так. Это же не королевский дворец в Дюарле, – Ноэль обнял сиротку за талию, и они закружились под задорную музыку. – Вы настолько восхитительны в этом платье, что остальное не стоит внимания.

– Но это же неправда!

Нелепые комплименты раздражали даже больше обычного.

Ноэль снова рассмеялся. Двигался он очень тяжело, совсем не так, как Финист, хотя фигуры танца выполнял чётко.

– Простите мою грубость! Надеюсь, мастеру Стигсу не грозят неприятности? Ему и без того тяжело.

– Что вы! Какие неприятности? Это просто визит вежливости. А что с ним? – насторожился офицер. – Он такой скрытный, что мне обо всём приходится узнавать через третьи руки.

Рассказать про неудачу с Пастухом и про то, что Морти пропадал девять дней и умчался на праздник, даже не отдохнув? Нет, тогда Охотник решит, что она его предала.

– Много работы, ничего особенного. Просто он сильно устаёт.

– Но вы так за него переживаете, – не поверил Ноэль. – Должен спросить, не влюбились ли вы ненароком?

Герда вжала голову в плечи.

– Я просто безмерно его уважаю, как наставника и друга. К тому же, я слишком обыкновенная, чтобы его заинтересовать. В Дюарле у него наверняка было много поклонниц среди придворных дам.

– Только ему не было до них дела, – мотнул головой Ноэль. – Ладно, вижу, вы не настроены откровенничать. Расскажите хоть про вашего отца. Финист сказал, что в его доме хранился знак Компании. Ваш отец помогал нашим беженцам?

– Он меня ни во что не посвящал. Наверное, боялся. Я даже о своём даре узнала, только когда попала сюда.

– А что вы скажете о Лучезарных?

– Они часто забирали отца для допросов, но всегда отпускали. Морти говорит, что он был пропущенным, потому их не интересовал. Простите... я совсем не разбираюсь в политике и мало что понимаю.

Наверное, таким мужчинам нравились влиятельные женщины, которые всё знали и вершили чужие судьбы. Но Герда не чувствовала в себе ни сил, ни способностей для интриг.

– Не печальтесь. Наша политика сейчас настолько запутана, что даже я, будучи помощником вождя, зачастую не представляю, что происходит. Не забивайте себе голову. Лучше посмотрите, кто к нам идёт!

– Кар-кар-кар! – заголосил ворон у них над головами.

Герда тоже почувствовала тяжёлую, разросшуюся грозовой тучей ауру и обернулась. Они встретились взглядами, сиротка приоткрыла рот, но позвала беззвучно, в мыслях.