Северный путь

Морти проснулся от того, что холодная вода капала ему на лицо. Тело затекло, голова гудела, а глаза опухли. Он прищурился, чтобы разобрать обстановку в ярком свете весеннего солнца. Эйтайни сидела на коленях рядом – он узнал её по сладкому фиалковому аромату и густой ауре.

Ворожея вытирала ему лицо мокрой тряпкой. Он приподнялся на локтях и осмотрелся. В нескольких шагах от него – ворота с орлиными головами. Глаза-рубины смотрели с кровавой яростью.

Скользнув по земле, ладонь наткнулась на ножны с мечом. Что ж, хотя бы проклятое оружие на месте. Резерв был полон до краёв, а дар легко отзывался на малейшее желание хозяина. Охотник вытянул руку, и камень с Мельдау послушно прилетел ему в руку.

– Что произошло? – наконец, смог спросить Морти. – Это был сон?

– Никто кроме тебя не скажет, – ответила Эйтайни печально.

Он провёл ладонью по щеке, смахивая остатки дрёмы.

– Возьми. Поможет вернуть силы, – ворожея вручила ему флягу с бодрящим травяным отваром.

– Пастух прячется там, – отпив, Морти указал на капище.

Он рывком поднялся и шагнул в сторону тропы восхождения, но наткнулся на невидимую преграду. Голову вело, перед глазами плясали тёмные пятна, но стена ему не причудилась. Охотник провёл по ней руками, двинулся вдоль, но она никак не кончалась.

– Закрыто! Можно что-то сделать? – обернулся он к Эйтайни.

Та печально качнула головой:

– Нет. Духи сами решают, кого пускать, а кого нет. Это их вотчина, их правила.

– Пастух позвал меня. Я видел его, но не сразился, не спросил даже, чего он хочет и как избавить город от крыс. Там я как будто потерял волю и разум, творил какую-то несуразицу, не сопротивлялся, когда меня убивали.

– Значит, ты не готов, время ещё не пришло, обстоятельства не сложились. Возвращайся домой, тут ты ничего не сделаешь, – принялась убеждать Эйтайни, схватив его за плечи.

– Ты защищаешь Пастуха, как никсу? – Морти метнул в неё обличительный взгляд.

– Нет, сейчас я защищаю тебя. Ты пропал на девять дней. Только сегодня утром я ощутила, что тебя выпустили и побежала искать.

– Меня не было девять дней? – Охотник взлохматил волосы пятернёй.

– Герда тебя искала. Мы все умирали от беспокойства. Иди домой, тебе нужен отдых. Я не на стороне Пастуха, я хочу, чтобы победил ты. Но пока ты теряешь волю и оружие при одном взгляде на врага, ничего не выйдет.

– Возможно, больше такого шанса не представится. Нельзя терять время. Крысы съедают все припасы, проповедник подстрекает людей к бунту. Если я потеряю власть, то никто не сдержит людей, когда они заявятся в холмы с факелами и вилами.

– Я всё понимаю, и поэтому не хочу, чтобы ты погиб напрасно. Ступай домой, наберись сил, отыщи то, что распалит в тебе огонь ярости и заставит сражаться до последней капли крови. Как с Аруином.

Морти почувствовал себя ужасно уязвлённым, пускай она и была права.

Нет, его учили в любой ситуации мыслить трезво. Выдумать бы какую-нибудь хитрость, выманить Пастуха туда, где он будет слаб, а Морти – силён. Нужно время, но где же его взять?

– Погоди! Девять дней... сегодня же Эльдантайд! Гарольд будет ждать меня на празднике, – запоздало спохватился он.

– Ступай! – кивнула Эйтайни. – Там ты ещё сможешь всё изменить.

Морти помчался к усадьбе. Домочадцы, как назло, припозднились с обедом и только-только начали расходиться из столовой. Герда набросилась на него с расспросами, опередив даже смотрящего с укоризной целителя.

– Всё в порядке. Искал Пастуха. Увлёкся. Простите, что не предупредил. Мне просто надо было... повисеть, – отмахнулся Морти и убежал к себе.

Следовало умыться, переодеться, поесть и поспешить на праздник. Показать всем, что он не сломлен, что всё хорошо, хотя на самом деле хуже некуда. Гарольду пригодится поддержка. Нельзя показывать слабость, ни бюргерам, ни домочадцам, ни, тем более, Герде.

Охотник нашёл бургомистра у главного костра на рыночной площади.

– Неважно выглядишь, мой мальчик, – вместо приветствия сказал он.

Морти повёл плечами. А что ему было делать? Выспаться? Так он и без того проспал девять дней на Мельдау. Сколько можно прохлаждаться без дела?

– Я собираюсь отправить Уну с сыновьями к родственникам в Гартленд через пару дней, – не дождавшись ответа, продолжил Гарольд. – Не проводишь их?

– Свейн уже достаточно взрослый, чтобы присмотреть за матерью и братом, – покачал головой Охотник.

– Я не об этом. Думаю, тебе стоит на время уехать. Просто чтобы глаза не мозолить. А когда всё уляжется – вернёшься.

– Это называется трусостью, – хмуро заметил Морти.

– Благоразумием. Ты и так много сделал, больше, чем мы могли просить. Но сейчас всё бесполезно. Так зачем подставляться под удар? – Гарольд замолчал, пристально вглядываясь в его лицо. – Ты всегда был мне как сын. А для сына я не желаю большего счастья, чем жениться на любимой женщине, обзавестись кучкой детишек и спокойно дожить до старости. Знаю, в глубине души тебе хочется того же. Это мелькает в твоих глазах каждый раз, когда ты смотришь на неё. Боишься, что не сможешь быть с ней из-за своего ремесла? Так брось его. Оно уже никому не нужно. Поживи хоть немного для себя. Пригласи девушку на танец, пока не поздно.

Гарольд указал в сторону толпы. Морти поморщился и даже не повернулся. Его долг спасти город. Он уже нашёл логово Пастуха, осталось придумать, как победить.

«Пожалуй, приступим», – послышался в голове ненавистный голос.

Неужели Безликий снизошёл до беседы? Охотник уже проговаривал про себя ответ, как мысли заглушила ехидная фраза: «Первое испытание началось!»

Какая знакомая аура. Мощная, как гроза, и вместе с тем тёплая, как летний дождь. Сердце ухнуло в пятки. Нет, он обознался! Привиделось от изнеможения.

Послышалось тревожное карканье, прямо над головой захлопали крылья. Мунин. Его собственный подарок на день рождения. Ошибки быть не может.

Морти всё-таки обернулся и встретился взглядом с Гердой. Она выглядела встревоженной и будто звала на помощь. А рядом и вправду стоял Ноэль. Не узнать его статную фигуру светлой весенней ночью было невозможно. Неужели всё вскрылось? Но как? Из того скудного письма ни о чём нельзя было догадаться, а больше ничто не выдавало тайну Герды.

Охотник сорвался на бег и через мгновение закрыл её спиной. Хищный взгляд лучшего друга теперь рыскал по его лицу. Так легче. За себя Морти бояться не умел.

– Кар! – любезно сообщил ворон, прежде чем сесть хозяину на плечо.

– Каким ветром, Ноэль? – стараясь, чтобы натянутая улыбка не походила на оскал, спросил Охотник.

– Северным. Развеяться на праздники решил и заодно лучшего друга проведать, – ответил тот. – У тебя очень милая ученица. Неучтиво с твоей стороны ей отказывать. Последний танец за тобой. Это приказ!

Он подмигнул выглянувшей из-за укрытия Герде.

– Нет-нет, это совершенно лишнее! – замотала она головой. – Если мастер Стигс не хочет...

– Ни дружить, ни любить по указке нельзя. Неужели ты забыл? – шепнул Ноэлю на ухо Морти.

Он обнял Герду и присоединился к кружащимся парам как можно дальше от друга, которого предал.

Вилия казалась хрупкой тростинкой. Сдавишь чуть сильнее – сломается. И боязно отпустить, подставив хищным ветрам. Она доверчиво прильнула к нему, согревая и успокаивая.

– Простите, что наговорила вам столько злых слов. И за то, что вас вынудили танцевать со мной – тоже. Не надо больше ходить к Духовой горе. Вы нужны Урсалии, всему миру... – Герда подняла на него блестевшие в свете костров глаза.

Такое нежное сострадательное лицо, совсем не похожее на лицо гордячки в белом, которая казнила его во сне.

– Не извиняйся. Это всё... мои страхи, – поразила его догадка.

Не сдержав нахлынувшей нежности, Морти убрал выбившийся локон ей за ухо.

– Вы дрожите, – тихо заметила вилия. – У вас неприятности?

Да, Морти не слушал музыку, не попадал в такт, и все движения выходили неловкими.

– Ноэль задавал трудные вопросы. Про учёбу, про отца, про то, чем вы заняты, – продолжила она. – Я не могла понять, как отвечать, чтобы вас не подставить. Скажите, как мне помочь?

– Не переживай, мне ничего не угрожает. Я просто хочу...

Она вскинула голову, он склонился над ней так, что они едва не соприкасались носами. До приоткрытого рта оставалось совсем чуть-чуть, сердце сжимала такая тоска, что терпеть было мучительно.

– Хочу, чтобы ты была счастлива, – выдавил Охотник сквозь тугой ком в горле.

Музыка уже давно стихла, а Морти всё продолжал кружить её. Люди оборачивались на них, не скрывая любопытных взглядов. Охотник замер, лишь когда на его плечо легла рука Ноэля. Ворон деловито наблюдал с его макушки.

– Похоже, северный воздух и вправду творит чудеса, – хохотнул друг. – Впервые вижу, чтобы ты с таким рвением исполнял мои приказы. Но всё приятное когда-нибудь заканчивается. Госпожа Герда, – Ноэль галантно поцеловал её руку. – Ступайте к остальным. Нам с мастером Стигсом надо обсудить дела Компании. Вам будет скучно.

Вилия вопросительно глянула на Охотника. Тот продолжал держать её за талию.

– Иди. Всё будет в порядке, – кивнул он и, склонившись над самым её ухом, прошептал: – Ты самая красивая.

Герда открыла рот, но не нашлась, что ответить. В глазах продолжала клубиться тревога, словно его уверения ни капли её не убедили. Она послушно двинулась туда, где толпились люди в ожидании огненного представления.

– Зачем приехал? – деловито спросил Морти.

– Ты теперь так разговариваешь со старыми друзьями? Я, между прочим, скучал, – притворно обиделся Ноэль. – Ученики у тебя интересные. И наставник, который так переживает за их благополучие. Герда само очарование и совершенно от тебя без ума. Слышал бы ты, как она тебя защищала. Впрочем, в этом как раз нет ничего удивительного, учитывая, как ты кружил головы красавицам в Дюарле.

Морти его дружеский тон не обманул.

– Эглаборг снова нажаловался? Не томи!

– Не хватало, чтобы ты ещё и бедного целителя затравил. Он же тебе только добра желает, как и мы все.

Ноэль вынул из-за пазухи сложенный вчетверо лист и вручил Морти. Тот развернул его и в свете костра пробежался глазами по строкам.

– Это донос?! – ахнул Охотник, как только до него дошёл смысл послания. – Обличьем Финиста должна быть гадюка, а не сокол! Я ещё и виноват в том, что не сообщил о его родстве с Зареченским героем. Да он сам умолял меня молчать!

– Он просто приревновал к тебе Герду. Я его понимаю. Ты опасный соперник, – хохотнул Ноэль.

– Всё припоминаешь мне Бианку? Если бы ты сказал, я бы помог вам сойтись быстрее. Как она, кстати? Скоро свадьба?

Ноэль вмиг помрачнел.

– Она уже замужем, с детьми. Только не за мной. Мы расстались ещё до твоего отъезда, тогда просто не хотел тебя расстраивать.

– Почему? Мне казалось...

– Не всё получается так, как мы хотим. Иногда нужно выбирать, что важнее. Думаю, Бианка только выиграла. Но тебе необязательно повторять за мной.

Морти поморщился. Если бы он знал... если бы знал, он бы этого не допустил! Наверняка в их отношения вмешался Жерард и всё испортил. Нравится ему своего внука подавлять.

– Если ты всё знаешь, говори прямо, без длинных преамбул. Терпеть их не могу!

– Похоже, вольная жизнь терпения тебе не прибавила. Что ж, будь по-твоему, – Ноэль снова улыбнулся, слегка остудив пыл Охотника. – Я ожидал от тебя чего угодно, мести или сумасбродной выходки, но уж никак не мальчишеской влюблённости. Да ещё в кого! Во внучку Белого Палача, который казнил всю твою семью.

Перед глазами вставали тени воспоминаний. Руины старых домов, узкая щёлка в ветхой стене, через которую видны укутанные в голубые с золотой окантовкой плащи Лучезарные. Взгляд разноцветных глаз рыщет по углам, словно Белый Палач видит сквозь стены, чувствует через прожигающий грудь амулет Кишно. Рокочущий сталью голос порочит семью Морти и велит достать последнего выжившего хоть из-под земли. Рука Охотника сжимает эфес меча, и так нестерпимо хочется броситься на врага, что даже собственная смерть не страшна.

Но в решающий момент Морти предпочёл спасти ещё одного друга, а не мстить за отца.

– Она ничего не знает о Белом Палаче, – взял себя в руки Охотник.

– Я заметил. Удивительно! Сколько наших людей и Лучезарных искали пропавшую кровь Веломри. Говорили даже, что боги укрыли её от посторонних глаз. И надо же, она пришла сама, пришла к тому, у кого больше всех причин её ненавидеть.

– Её нашёл не я, а Финист. Хотя у него причин ненавидеть Палача не меньше, но о её родстве он тоже ничего не знает.

– Не ври. Финист рассказал, что это ты спас её девять лет назад. Что за демон на неё покушался?

Морти яростно сжал кулаки. Удушить наглого стервятника!

– Предвестник Мрака. Тот самый, в какого превращаются Лучезарные, когда в них вселяются хищные осколки. Он был ренегатом и хотел заслужить прощение у Палача. Тоже искал в Белоземье кровь Веломри.

– Так ты просто убил его и бросил Герду после этого? Не слишком умно, не находишь?

– Мне было четырнадцать.

– Хорошо, но почему ты не сообщил о ней сейчас? – продолжал недоумевать Ноэль.

– Хотел убедиться, что она не пустышка, – пожал плечами Морти.

– Тебе понадобилось для этого девять лет? А мне одного взгляда хватило. И оборотню-деревенщине тоже. Так с чем связан твой приступ близорукости?

– Я просто хотел её подготовить, – терпение лопнуло, как мыльный пузырь. – Её сделают заложницей Компании? Белый Палач ясно дал понять, что ему нужна вовсе не она, и даже не вы с Финистом.

– Его месть твоему деду похожа на безумие. Одержимость. Никогда не понимал, почему он так возненавидел собственного наставника и благодетеля.

– Считает, что мой дед его предал, винит в смерти своей жены и в том, что его поразил осколок. Может, Белый Палач так же, как и Сумеречники, разочаровался, когда Утренний Всадник объявил капитуляцию. Отчаяние сделало лорда Веломри уязвимым перед Предвестниками. Мы любим и ненавидим одних и тех же людей, никогда не замечал? Между этими двумя чувствами не такая уж большая разница.

– Ты меня ненавидишь? – слишком хорошо понял намёк Ноэль.

– Бывает. Когда ты берёшь пример со своего деда и давишь на меня. Но Финиста, пожалуй, я ненавижу больше.

– Если бы не он, всё могло бы закончиться куда хуже.

– И как же? Герду бы уложили в хрустальный гроб и выставили напоказ доверчивым людям, как её бабку?

Теперь морщился Ноэль.

– Я такие дела не решаю. Но сомневаюсь, что дед отдаст её Лучезарным или тем более охочим до чудес норикийцам. Думаю, он сделает Герду третьей Норной вместо Лайсве. Обучит общаться с богами и спрячет так, чтобы общались с ней только вёльвы. Если оракул снова заговорит, может, это и будет тем чудом, что спасёт Мунгард от демонов под личиной Лучезарных. Так что я сейчас сам всё ей расскажу и заберу в Дюарль.

Морти с шумом выдохнул. Это куда хуже, чем быть заложницей. Достоверно об оракуле знал только его создатель – вождь Жерард, да белоглазые вёльвы, которые прислуживали Норнам и передавали от них известия.

Так вот что это за испытание! Если Ноэль заберёт Герду в Дюарль, Морти больше её не увидит. Её больше вообще никто не увидит. Но это невозможно. Она ведь живая, тёплая, с дурацкими мечтами о сказочном принце и вечной любви. Нельзя хоронить её из-за глупых амбиций Компании.

«Слышишь, Безликий, я не отдам её тебе! Только не таким способом».

– Нет, ты и так до смерти её напугал, – не дождавшись ответа от бога, заявил Охотник Ноэлю. – Герда решит, что её все предали, а для сильного колдовства нужна добрая воля.

– Наблюдал за ней что-нибудь странное? – всё равно не верил ему друг.

– Об этом оборотень тебе нашептать не успел? – горько усмехнулся Морти. – Поверь, Безликому тоже я если не дороже, то точно куда нужнее неё.

– Твоё чувство собственной важности поразительно. Меня воспитывали как мессию, величайшего героя и потомка бога, но ты в этой роли куда более естественен, даже когда изо всех сил стараешься отвертеться.

Нет! Никогда он не был и не будет похожим на Безликого!

– Но тебе же удалось открыть один из замков на книге, – возразил Охотник. – Кстати, Финист открыл второй – сокола.

– Ох, неужели ты снова устроил испытания на звание Безликого?

– Естественно, нет. После случая с подражателем-Аруином я даже думать об этом не хочу. Оборотень вломился в мою комнату и попытался открыть книгу сам. Видимо, тогда он и решил на меня донести. Скотина!

– Я же говорю, может, оно и к лучшему. Как там в старой сказке говорилось? Сокол ясно солнышко приносит на своих золотых крыльях удачу и разгоняет даже самые чёрные тучи. Кого осталось пробудить? Сову и кота? Показывал книгу Герде?

– У неё ничего не вышло. Она считает, что следующей должна проснуться сова.

– И где ты собираешься её искать?

– Нигде. Ворон и сокол нашли меня сами. Что-то подсказывает, что и сова не заставит себя ждать. Восточный ветер, обозначенный этим символом, покровительствует книжной мудрости и справедливому суду. Так что это будет либо кто-то из ваших книжников, либо... Лучезарный.

– Белый Палач? Мой дед? – гадал Ноэль.

– Вряд ли. Это кто-то нашего возраста, рождённый после падения ордена. Правда, фэйри утверждают, что если я открою книгу, если четыре брата-Ветра соберутся вместе, настанет последний час нашего мира. Так что вполне вероятно, и книгу, и меня вместе с ней нужно держать подальше от них, то есть от вас.

– Как удобно! – закатил глаза друг. – Но не надейся, что я от тебя отстану по такому надуманному поводу.

– Хорошо, – согласился Морти, впервые за долгое время чувствуя холодное спокойствие. – Я откажусь от ремесла Охотника, вернусь с тобой в штаб, буду беспрекословно исполнять приказания и не стану больше лезть на рожон.

Ноэль долго смотрел на него, словно пытался прочесть, но, к счастью, не сумел.

– Не надейся, что сможешь её видеть.

– Я прошу не об этом. Дай мне две недели. За это время Герда закончит обучение и пройдёт испытание, а я объясню всё так, чтобы она приняла любое повеление твоего деда. Мы приедем в Дюарль вместе, как только закончится сезон штормов. Ты же сам сказал, она от меня без ума. Значит, повлиять на неё мне будет легче всего.

– Вопрос в том, любишь ли ты её, – Ноэль одарил его испытующим взгляд.

– Нет, – ответил Морти, сложив руки на груди. – Не больше, чем любого другого своего подопечного. Я просто хочу сделать всё правильно.

– Ладно, – нехотя сдался Ноэль. – Но ты сам представишь её моему деду и смиришься с любым его решением. И обещай, что не будешь драться с Финистом.

– Только если он не ударит меня первым, – пробормотал себе под нос Морти и пожал протянутую руку.

– Кар-р-р! – укорил его Мунин на прощание.

***

Герда обнаружила друзей у помоста, на котором уже началось выступление жрецов огня. Здесь были все: Эглаборг, Вожык, Финист и даже Майли, которая так и не нашла себе спутника.

Жрецы исполняли ритуальный танец со стальными прутьями. Их концы были обмотаны горящей материей. Под бой барабанов жрецы крутили ими в разные стороны. В воздухе вырисовывались замысловатые фигуры. Даже светлой весенней ночью они смотрелись очень красиво, а в зимней темноте и вовсе захватывало бы дух.

Морти говорил, что белые ночи, когда кажется, что смотришь сквозь разлитое в воздухе молоко, не менее грандиозны. Если обучение продлится ещё хотя бы пару недель, она увидит это своими глазами.

Жрецы приложили прутья к губам и принялись выдувать снопы искр.

– Я тоже так смогу... когда-нибудь, – воодушевлённо заявил Вожык.

– Обязательно, – поддержала его Герда.

Ткань на прутьях прогорела. Жрецы перешли к самому большому костру в центре. В рогатых масках они затанцевали вокруг пламени, ритмично произнося древние, почти забытые слова.

– Что они делают? Ничего не понятно, – расстроился Вожык.

– На то они и жрецы, чтобы непонятные ритуалы проводить, – с видом знатока заявил Финист.

Сиротка прыснула в кулак:

– Они историю рассказывают. Большой костёр, которому они кланяются – это бог Вулкан.

– Про которого мама рассказывала? – оживился Вожык.

– Именно! Он был златокудрым юношей с бронзовой кожей и мускулистым телом. Сама Повелительница Пламени Огневолосая Уот сделала его своим мужем, – Герда указала на рыжую женщину в чёрной маске с красной пастью.

– Какая жуть! – передёрнула плечами Майли.

– Так выглядит ревность, – продолжила сиротка. – У них родились близнецы – солнечный мальчик Игнис, его изображают то драконом, то огненным замком, и лунная девочка – Лесма, маленькая саламандра, повелительница отливов и приливов. Дети были неразлучны, иногда даже говорят, что они срослись бёдрами.

Но нрав Уот оказался настолько несносным, что Вулкан стал искать прибежище в Дольнем мире. Там он повстречал первых людей, которые ещё не знали огня и вкуса жареной пищи. Чтобы помочь им, он упросил своих детей выкрасть из очага матери угли вечного огня. Игнис принёс ему пирит, золотистый огненный камень, Лесма – кремень с острыми гранями. Из них Вулкан создал огниво и обучил людей зажигать костры.

Когда Уот увидела их свет, то поняла, что её обокрали. В гневе она разлучила своих детей, отправив их блуждать по небосводу, сына – днём, дочь – ночью. Они встречались лишь взглядами на короткий миг сумерек. А мужа Уот лишила благодати и навеки закрыла для него проход в бессмертные земли богов. Но он прожил счастливую жизнь среди людей и продолжает жить в пламени костров и очагов, питаясь нашими подношениями в виде дров и хвороста.

Уот до сих пор следит за супружеской верностью и наказывает людей за измены.

Только Лесма и Игнис не смирились со своей участью и продолжали искать друг друга. Дождь плакал их слезами, затапливая землю, мороз сковывал её льдами, вьюга засыпала снегами. И даже с трудом добытый огонь не в силах был согреть людей. Тогда они решили помочь безутешным близнецам и умилостивить разгневанную Уот. Двенадцать юношей и девушек спустились в её царство через жерло самого большого вулкана Гундигарда.

Много тягот выпало им на пути и ещё больше, когда они встретились с грозной Уот. Но в конце концов она позволила своим детям встречаться в северном краю, где сумерки в летнюю пору длятся всю ночь.

С тех пор в Эльдантайд мы отмечаем праздник соединения влюблённых. А двенадцать девушек и юношей уходят в царство Уот на полгода через костёр, символизирующий жерло вулкана.

– Они всё это рассказывают танцем и масками? – удивилась Майли. – Разве можно жениться брату с сестрой?

– Тем более близнецам, – присоединился к её вопросу Вожык.

– Богам можно всё! – усмехнулся Финист.

– А людям – нет! Сожжение на кострах – ужасная жестокость, за которую вы же сами порицаете Лучезарных, – ужаснулась наследница.

– Цыц, смотрите, сейчас будет самое интересное, – оборвала их Герда.

Жрецы облили себя жидкостью из стоявших рядом вёдер. Будто в предвкушении пламя взметнулось выше. С разбегу прыгая в костёр, жрецы делали в пламени кульбиты и выпрыгивали с другой стороны невредимые. Зрители восхищённо захлопали.

Эглаборг незаметно прокрался к вёдрам и утащил одно.

– Никто не сгорал. Волшебство Эльдантайда переносило девушек и юношей в царство богов. Через полгода в праздник мёртвых Мардунтайнд они возвращались и становились самыми почитаемыми членами общины, – улыбаясь, заметила Герда. – Лучезарные – просто палачи, их огонь причиняет муки и убивает.

– Интересно, что юноши и девушки делали в царстве богов целых полгода? – задумчиво спросил Вожык.

– Развлекали брошенную женщину, – ответил Финист.

– Как? – продолжал любопытствовать огнежар.

– Как обычно, – оборотень похабно чпокнул губами.

Герда и Майли с противоположных сторон влепили ему по подзатыльнику.

– За что? Я же правду сказал. Чем ещё заниматься бессмертным богам, если других забот у них нет?

– Только если они все такие же испорченные пустомели, как ты! – прошипела Майли.

– Не перед ребёнком же! – устыдила их Герда.

– А кто ещё его жизни научит? Ты же кроме сказок ничего не знаешь, а эта, – Финист кивнул на Майли, – только о тряпках лопочет и нудные изречения пресветловерческих проповедников повторяет.

– Кто б тебя уму разуму научил, дубина ты стоеросовая?! Кроме чпока ни на что не способен! – взъярилась наследница.

Сиротка закрыла Вожыку уши и потянула подальше от ругающейся парочки.

– Как они богов развлекали? Я ничего не понял, – спросил огнежар, когда они с Гердой остановились у дальнего края помоста для выступлений.

Эглаборг сидел рядом на земле и самозабвенно изучал содержимое ведра.

– Финист пошутил. Они просто учились, взрослели, проходили испытания, – сбивчиво объясняла она. – Как мы, только не так бурно, а то ни у каких богов терпения не хватило бы.

Площадь притихла. На верхушку позорного столба жрецы подвесили несколько мешочков, подожгли торчащие из них верёвки и спешно слезли.

– О, да это «чудесный огонь» из Поднебесной! – восхищённо воскликнул Эглаборг. – Откуда только взяли?

Верёвки догорели. Мешки с шипением устремились в воздух, сыпля разноцветными искрами, вспыхнули и с громким хлопком раскрылись радужными цветами.

– Ого! – Вожык захлопал в ладоши.

– Настоящее чудо! Мастер Эглаборг, вы такое уже видели? – спросила Герда.

– Больше и лучше, – улыбнулся старик. – Когда путешествуешь с Охотником, будь готов ко встрече с таким, о чём не мог и помыслить.

– Хотелось бы и мне с ним попутешествовать, – вздохнула сиротка.

Вскоре к ним подошли истощившие весь запас ругательств Финист и Майли. Впятером они отправились домой. Морти с Ноэлем нигде видно не было.

Дойдя до усадьбы, Герда отозвала оборотня в сторонку. Когда они остались одни, она осторожно спросила:

– Зачем приехал мастер Ноэль? Мастер Стигс выглядел не на шутку встревоженным.

– Не знаю. Мы с офицером всего парой-тройкой слов перекинулись, а Морти никому ничего не рассказывает, – нарочито небрежно развёл руками Финист.

Герда внимательно вглядывалась в его сияющие будто солнце глаза.

«Так всё же у этого хлыща неприятности? Значит, я был прав».

Сиротка уцепилась за эту мысль и попыталась проникнуть глубже.

– Ты точно ничего не знаешь?

«Демоны, Морти наверняка нажаловался! Но почему мне должно быть стыдно? Тем более что Ноэль уверен в непогрешимости своего вероломного дружка».

Герда напряглась ещё сильнее. Подташнивало. Предел уже близко, но отступать нельзя. Правда вот-вот откроется!

– У тебя нет никаких догадок? Кажется, мастер Ноэль сильно недоволен мастером Стигсом. Как думаешь, из-за чего?

– Может, он плохо справляется с работой? Не хочу додумывать и сплетничать. Пусть сам разбирается.

«Ого! Значит, этот выскочка всё же получит по заслугам. Как хорошо, что я нашёл то письмо!»

– Ты читал письма мастера Стигса?! – возмутилась Герда.

– Как ты?.. – глаза Финиста стали размером с яйцо. – Ты читала мои мысли?!

Получается, она ничем не лучше его.

Оборотень встрепенулся, заметив кого-то за её спиной.

– Ты знал?

– Естественно. Только такой идиот, как ты, мог этого не заметить, – прозвучал над самым ухом Герды язвительно-насмешливый голос Морти.

Она обернулась. Как ему удаётся двигаться настолько незаметно?

– Конечно! – Финист хлопнул себя по лбу. – Ты спровадил её ко мне, чтобы она в твои грязные замыслы не лезла!

– Достойное твоей тупости умозаключение.

Охотник что, нарочно злит оборотня? Зачем? Разве честный и справедливый Морти может вести себя так грубо?

Вдалеке завыл ветер, послышались раскаты грома. Грядёт гроза? Но ведь день был такой ясный. Стало намного страшнее, чем когда Герда танцевала с Ноэлем.

– Ах ты поганая хитрая сволочь! – поддался на издёвку и без того раздражённый до предела Финист.

– По крайней мере, я не пишу за чужой спиной доносы, – выплюнул ему в лицо обвинение Морти.

Герда прижала ладони ко рту.

– Финист, скажи, что это неправда. Скажи, что ты этого не делал!

– Я сделал это ради твоего же блага, – отчаянно выкрикнул он.

– Какого блага, дубина? – ярился Морти. – Ты же её к эшафоту подвёл. Ты хоть иногда думаешь своей птичьей головой?

– Мастер Стигс, о чём вы? – попыталась перекричать их Герда.

– Да, о чём вы, мастер Стигс? – зло перекривлял её Финист. – Скажи ей, какой ты лицемер и обманщик. Скажи про то, что писал или не писал в отчётах. И про портреты. Сколько их там было: дюжина, две или даже три? Да он одержимый!

Небо перечертило молниями. Гром ударил с такой силой, что заложило уши.

– За собой лучше следи, праведник демонов! – глаза Охотника сделались бешеными и неистово сверкали. – Выслужился перед Компанией, а, сын героя? Конечно, ты ведь куда праведней внука авалорского предателя. Кичишься своим отцом, но что он великого сделал? Поднял восстание, которое захлебнулось в крови? Поверил интриганам с запада, которые только на чужой славе наживаться умеют и не помогают просто так? Навлёк на вашу землю огненную кару, от которой она не оправилась до сих пор? Знаешь, сколько невинных, не связанных с нашей войной, людей погибло из-за него? А знаешь, почему? Не потому что был юн, наивен, слаб и не обучен. А потому что говорил об общем благе, а сам только своё тщеславие тешил и даже о своём сыне не задумывался.

– Обо мне говори, что хочешь, но не смей порочить моего отца! – взревел Финист.

Морти только смеялся:

– Но ты же так жаждал правды. Получай сполна! До настоящего Сумеречника твой отец никогда не дотягивал. Так же как и ты. Тупая. Завистливая. Подлая. Мразь!

Герда в ужасе задрожала.

Кулак Финиста врезался Охотнику в челюсть.

Тот оскалился в улыбке ещё шире, словно получил долгожданный подарок. С разбитой губы по подбородку побежала струйка крови. Морти слизнул её и сплюнул, гипнотизируя оборотня презрительным взглядом. Финист растерянно замер.

Неуловимым движением Морти подсёк ему ноги. Тот неловко взмахнул руками и рухнул. Охотник навалился сверху и принялся вколачивать его в грязь. Оборотень пришёл в себя и стал отбиваться.

Они клубком покатились по земле, нещадно молотя друг друга. В живот, в голову, в пах, без разбора. Совсем как дикие звери!

С неба полило как из ведра. Началась первая весенняя гроза.

– Финист! Мастер Стигс! Остановитесь! – закричала Герда.

Но обоих занимало лишь, как бы посильнее ударить противника. Осталось только одно желание – разорвать друг друга в клочья.

– Помогите, кто-нибудь! – в отчаянии позвала сиротка и обернулась к дому.

Вряд ли у старика-целителя, маленького мальчика и хрупкой девушки хватит сил разнять двух ополоумевших от ярости мужчин. Надо бежать в город за подмогой!

Оскальзываясь на размокшей почве, Герда выскочила за околицу и врезалась в широкую спину.

– Кра-а-а! – недовольно завопил ворон, свалившись с плеча хозяина.

Захлопали крылья, спасая птицу от падения в лужу.

– Что за шум? Я даже вихревую воронку раскрыть не могу! – проворчал Ноэль.

– Помогите, пожалуйста! – вцепилась в его локоть сиротка, забыв о страхе. – Финист... мастер Стигс... они друг друга убьют!

– Кра-а-апасть! – подтвердил её слова ворон.

Ноэль с досадой вплеснул руками:

– Бешеные бараны!

Он помчался в усадьбу следом за Гердой.

Лило сплошной стеной, повсюду сверкали молнии, раскаты грома сотрясали воздух. Морти с Финистом продолжали кататься по земле, пытаясь придушить друг друга и одновременно увернуться от лягающихся ног противника. Ноэль схватил обоих за шиворот и хорошенько встряхнул.

– Отставить драку!

Мокрый ворон недовольно закаркал у него над головой.

Противники никак не отреагировали. Финист рычал, Морти шипел. Оба пытались добраться друг до друга, минуя Ноэля.

– Да что же это такое?! – возмутился офицер. – Остыньте!

Он швырнул их в большое корыто возле конюшни. Отплёвываясь от воды с песком, они одновременно вылезли наружу. Друг в друга летели испепеляющие взгляды. С одежды ручьями лилась грязь вперемешку с водой.

– Что вы тут устроили?! – пристыдил их Ноэль. – Морти! Ты же обещал не драться.

Финист кривился, а Охотник, наоборот, смотрел бесстыже прямо, не признавая за собой вины.

– Зачем ты его ударил?! – обернулся офицер к оборотню.

– Он оскорбил моего отца! – обличительно ответил тот.

– Великовозрастный ябеда! – сплюнул ему под ноги Охотник.

– Сам, что ли, лучше? – поморщился Ноэль.

Оборотень снова замахнулся кулаком, Морти прицелился ногой по колену противника.

– Я сказал, хватит! – крик офицера заглушил бурю.

– Кар! – вторил его интонации Мунин.

– Почему у меня такое чувство, будто я всю жизнь только и делаю, что пытаюсь вас разнять?! А ну ка марш по разным углам. Ты в дом, – офицер подтолкнул Финиста к порогу. – А ты за мной, – он схватил Морти за ворот рубахи и потянул за калитку.

Ветер стихал, а следом поредел и дождь.

– Обманщик! – оборотень злорадно глянул на попавшего в переплёт соперника.

– Доносчик! – снова плюнул в него Морти и тут же схлопотал от Ноэля отрезвляющий подзатыльник.

– Ещё одно слово, и я посажу вас в одну темницу лет на десять. Может, тогда вы угомонитесь? – пригрозил он.

Финист отвернулся и уставился на Герду.

Она промокла до нитки. Страх отступал. Оставался лишь леденящий озноб. По лицу струилась солёная, явно не дождевая вода.

– Прости, я... – виновато начал оборотень.

Сиротка, не слушая, убежала в дом.