Северный путь

– Какие у вас тут страсти, однако, – продолжал потешаться Асгрим, когда Морти встретился с ним во дворе.

– Прекрати паясничать. Говори, зачем пришёл, – прошипел Охотник.

– Не злись. Просто я думал, тебе светленькая больше нравится, – не унимался туат.

– Что там с троллями? – настаивал на серьёзном отношении Морти.

– Да ничего хорошего. Больно скрытные. С трудом нашли их лагерь в горах далеко на северо-востоке отсюда. Странно себя ведут. Переполошились невесть из-за чего. Чуть до междоусобицы не дошло. Часть бросилась искать нового покровителя в океане. Мол, мы демоны, нас примут, если мы признаем их власть и подкрепим клятву верности богатым подношением.

– Покровителя в океане? Сайлуса, что ли? Но он же троллей на дух не переносит, и они отвечают ему взаимностью. А вторая часть?

– Перепугалась до смерти и тайными тропами отправились на юго-восток в Священную долину Агарти. Думают, что там можно найти убежище.

– Да, под крылышком у матушки Умай куда спокойнее, чем здесь, – задумчиво изрёк Морти. – Но что так взбудоражило троллей? Предвестники, Легион Мрака?

Асгрим пожал плечами и перевёл взгляд на север.

– На границе Нордхейма пока тихо.

– Нужно поговорить с твоей женой, – предложил Охотник. – Идём, по дороге расскажешь остальные новости.

Туат повёл Морти во Дворец-под-холмами по длинному чёрному пути. Полчаса пришлось спускаться по винтовой лестнице в кромешной тьме. Спёртый воздух давил на грудь, сырость пробирала до костей.

Короткий белый путь пролегал вдоль освещённых зелёными кристаллами жилищ, похожих на муравьиные норы. Сюда Морти пускали только во время официальных приёмов, чтобы лишний раз не раздражать златоглазых переселенцев с Авалора и сочувствовавших им местных туатов. Не любили они людей. Даже Охотника терпели только по прихоти королевы, но в любой миг могли взбунтоваться и напасть. Опасный союзник, но лучше друг, чем враг.

Покои Эйтайни располагались в просторном пещерном зале посреди дворца. Стены украшали колдовские узоры светящихся зелёных кристаллов. С потолка свисали пучки трав. Пахло горькой полынью и сладким вереском. Кристаллы побольше наполняли семь круглых светильников на потолке, укутывая помещение зыбкой, почти осязаемой изумрудной дымкой.

К дальней стене притулилась приземистая кровать, застеленная овечьими шкурами. Чуть поодаль стоял круглый резной столик из белого мрамора с пятью ажурными стульями и монументальная лавка, укрытая оленьими шкурами.

Ворожея в летящем пурпурном платье замерла у исполинской агатовой чаши. Туда из едва заметной щели на потолке с мерным стуком капала вода. Не дождавшись приветствия, Эйтайни обернулась.

– Что вас задержало? – окинула она гостей мягким кошачьим взглядом.

Не дав Морти произнести ни слова, Асгрим принялся живописать постыдную сценку. Эйтайни прыснула в кулак.

– Извини, но если бы ты женился или хотя бы просто за кем-то ухаживал, таких проблем стало бы меньше, – заметила она. – Хотя, судя по тому, что мне рассказывал Эйсмунд, ты не безнадежен.

– Со всем уважением, но у вашего сына буйное воображение и длинный язык, – процедил сквозь зубы Морти. – К слову об Эйсмунде, я опаздываю на занятия, поэтому давайте оставим мою ничем не примечательную личную жизнь в покое и перейдём к более важным вопросам.

Эйтайни снова хихикнула. Асгрим же, как полагается суровому воину, расхохотался, но заметив кислое выражение лица Охотника, осёкся и потупился.

– Вот донесения лазутчиков, – он протянул стопку бумаг и оставил Морти наедине с ворожеей.

Изучать записи пришлось долго, но ничего нового выяснить не удалось.

– Община троллей раскололась на две части, каждая из которых двинулась в противоположную сторону от другой. Причём, обе группы отправились в тяжёлый и опасный путь, неважно, в Поле айсбергов или Долину Агарти. Значит, тролли в отчаянии. Что могло вселить в них такую тревогу? – рассуждал вслух Охотник. – Вы ведь должны чувствовать колебания сил и возмущения эфира не хуже троллей. Что изменилось за последний год?

Эйтайни закрыла глаза, собираясь с мыслями:

– Мне не положено говорить об этом. Ты, Сумеречник и наследник предтеч, чувствуешь и слышишь мироздание куда острее любого из нас. Найди ответ сам.

Да, его семья создала орден полторы тысячи лет назад и она уже его уничтожила.

«Нет, не она, а Безликий», – поправлял Морти, тогда ещё шаловливого мальчишку, старый наставник Гвидион.

Где же ты, Мёртвый бог? Скажи хоть слово!

Но тот оставался нем.

– Всё как прежде. Я в стране демонов, в самом её сердце. До Червоточины, которая исторгает их в наш мир, рукой подать. Силы и стихии сталкиваются в непрерывной борьбе. Многоголосие хаоса – это всё, что я ощущаю. Чем больше я живу здесь, тем сильнее становится этот гам, и тем сложнее отличить один нужный голос. Я теряю слух из-за постоянного грохота.

– Ты очень близок к истине и всё же очень далеко, – задумчиво растягивала слова Эйтайни. – Что, если это не ты теряешь слух, а грохот становится громче? Что, если это происходит не только вблизи Червоточины, но и во всём Мунгарде?

– Конец времён, да? – усмехнулся Охотник. – И кто же станет его причиной? Уж не Предвестники ли, которые развязали междоусобную войну и казнили Сумеречников? Или Легион Мрака, которым управляет Белый Палач?

– Все они лишь слуги, мелкие сошки. Даже Белый Палач, которого ты так боишься.

Ворожея вновь повернулась к агатовой чаше и провела пальцем по скопившейся там воде, закручивая её в спираль. Транс поглощал туату. Её голова опускалась всё ниже, пока подбородок не коснулся груди. Со дна чаши поднялась стая серебристых рыб и помчалась за пальцем Эйтайни. Дохнуло свежим ветром, послышались едва различимые голоса, на водной глади вырисовались тёмные силуэты.

Ворожея вскинула голову и, не открывая глаз, заговорила утробным голосом:

– Возродятся посреди пепелищ младые боги. Содрогнётся твердь от их поступи, и наполнятся реки кровью. Виновников будет пятеро: последний отпрыск побочной ветви священного рода, что не должен жить. Величайший герой, что должен умереть. Отверженный сын отверженного, что должен выстоять. Последний из видящих, что должен выбрать между тенью и светом. Мечтающий о любви, что должен отдаться ненависти и пробудить память. Когда вместе соберутся все пятеро, во льдах пробудится Небесный Повелитель и наступит последний час этого мира.

– Час Возрождения? – хмыкнул Морти и принялся записывать всё на клочке бумаги, пока не забыл.

Чего же Безликий со своими братьями хотел на самом деле? Спасти мир или погубить?

– Древнее пророчество твоего народа? – спросил Охотник, когда Эйтайни вынула руку из воды.

Серебристые рыбки уплыли на глубину, увлекая за собой таинственные силуэты.

– Нет, это слова одной из ваших Норн. Той, что ещё жива и говорит с водой.

– А что предрекала та, что мертва и лежит в хрустальном гробу? – оживился Морти.

– Она видела и понимала много больше других, поэтому и ушла на Тихий берег.

– Испугалась?

– Нет. Расчистила дорогу для своего покровителя.

От туманных намёков, загадок и недомолвок разболелась голова.

– Мне бы что-нибудь попроще, – в последний раз попросил Морти.

– Ищи крыс, – после долгих раздумий посоветовала Эйтайни. – Ищи везде, кроме заповедной горы Мельдау, где находится наше древнее капище. Там обитают духи. Они могут утянуть тебя в свой мир и больше не выпустить.

Она наверняка знала куда больше, чем говорила. Но придётся принять правила игры и не переспрашивать. Он и так злоупотребил расположением ворожеи. К тому же, мальчишки ждут.

Морти домчался до пригорка так быстро, как только мог, и всё равно опоздал. Все разошлись. Только в леске неподалёку ощущалась незабудковая аура вилии. Хоть кто-то соизволил дождаться.

Послышались удары и боевые выкрики. Странно. Герда ведь там одна. С кем она воюет?

Ага, вот в чём дело! Вилия лупила палкой по толстому сосновому стволу. От неистового напора в нескольких местах лопнула кора. Нужно спасти бедное дерево от расправы.

Морти подобрался вплотную незамеченным, но стоило положить руку ей на плечо, как Герда замерла и повернула голову.

– Я, конечно, ценю твоё рвение, но нужно знать меру, – вкрадчиво произнёс он. – Так в чём провинилось дерево?

– Ни в чём.

Какая муха её укусила? Глаза красные, щёки горят. Неужели с Финистом поругалась? Неудачная была идея отправить её обучаться у оборотня. Он кого угодно до белого каления доведёт. Но жаловаться Герда вряд ли станет, ведь Финист «друг».

– Где мальчишки?

– Я отослала их домой. Слишком жестоко заставлять детей ждать больше часа... даже для вас, – с укором ответила Герда.

На него-то она за что взъелась?

– Ладно, не беда, – пожал плечами Морти. – Позанимаюсь с тобой одной. Пора для каждого из вас отдельные занятия устраивать.

Он выставил руку по направлению к пригорку. Жердь рассекла воздух и прыгнула в подставленную ладонь. В детстве от подобных трюков Герда приходила в восторг, но сейчас смотрела сердито.

– Не хочу! – она убрала его жердь с дороги. – У меня ничего не получается, поэтому незачем время тратить.

Снова приступ неверия в собственные силы? Что ж, нужно воспользоваться испытанным способом, хотя и не слишком приятным. Морти ухватил её за руку и развернул к себе.

– Ты всегда трусишь, когда тебе трудно или что-то не получается. Это глупо.

– Я не трушу, – прорычала Герда сквозь зубы.

– Докажи.

Охотник встал наизготовку. Вилия вскинула жердь. Они закружились по поляне, как в первый раз. Морти легко парировал даже самые сложные удары, но её задор забавлял. Она почти неосознанно искала брешь в защите, стремилась предугадать действия противника, а не полагалась на силу.

Пожалуй, из неё бы вышел хороший боец, если бы её обучали с детства. Правда, убивать у вилии вряд ли получится, слишком доброе и сострадательное сердце. Быть может со временем... нет, пускай остаётся такой же светлой всегда. Лучше просто играть.

– Тебя так легко разозлить, что это даже не смешно, – заметил Морти.

Ветроплав обернул палку, облегчая её вес и манёвренность. Герда снова сверкнула глазами. Она так остро чувствовала ауры. Жаль, примериться к собственной силе у неё пока не получалось.

Удар. Ещё удар. Игра затянулась. Пора заканчивать.

Отразив очередной выпад, Герда зашипела и бросилась на него. Сейчас же голову себе разобьёт! Охотник выронил палку и обхватил противницу руками. Потеряв равновесие, они упали на землю и покатились кубарем. Вилия царапалась, кусалась и лягалась, словно разъярённая кошка.

Морти оказался сверху и прижал её к земле. Герда испуганно распахнула глаза и дёрнулась. Обдало страхом загнанной в угол дичи. От сдержанности не осталось и следа.

Странно. Герда ведь даже не в его вкусе. Морти предпочитал более зрелых, уверенных в себе женщин, с которыми не нужно следить за каждым жестом и словом, чтобы не обидеть. Их любовь как выдержанное вино: не ударяет в голову и оставляет изысканное послевкусие.

А что эта девочка? Красивая в своей цветущей молодости, но ещё ребёнок по сути. Невинный и наивный. Она и собственные порывы едва понимает, не говоря уже о желаниях мужчины. И всё-таки что-то в ней есть. Что-то, чего он никогда не понимал. Оно хмелит, кружит голову, обнажает чувства. Даже те, на которые он не думал, что способен.

Трепещут серебристые реснички, жемчужные глаза полыхают то гневом, то страхом, по щекам растекается лихорадочный румянец, припухшие губы чуть приоткрыты. Подрагивают. Манят. Как тут сопротивляться?

Охотник впился в них со всей страстью, наслаждаясь невероятно сладким вкусом. Как же приятно! Он почти забыл. Как просыпается голод, прожигает калёным железом и заставляет желать большего.

Лицо ужалила злая пощёчина. Отрезвила.

Морти отпрянул, ошарашено глядя на запыхавшуюся Герду. Щека горела так, будто огнём опалили.

– За что?! – против воли вырвался глупый вопрос.

– За всё!

Вилия подскочила и помчалась прочь.

Словно похмельем накрыло.

Что...

Это...

Было?!

Засунуть бы голову в студёный горный ручей, но ещё слишком холодно. Пора возвращаться.

Возле усадебной ограды Охотника встретил не на шутку встревоженный бургомистр.

– Крысы лютуют. Уже не то, что на еду, на посев ничего не осталось. Они повсюду: в амбарах, в тюфяках, у скотины в сараях. Отрава, ловушки и коты не спасают. Люди ропщут. Ходит слух, что это нашествие кроме голода ещё и чумой грозит.

– Вот и Эйтайни про крыс говорила, – задумчиво заметил Морти.

От усталости не получалось даже обнадёжить Гарольда. Лучше бы это был ещё один Предвестник или дюжина Странников. По крайней мере, Охотник знал, как с ними сражаться.

– Не думай, что я давлю, но если мы не справимся с этой напастью быстро, то начнутся беспорядки, а это во сто крат хуже мора, – вздохнул бургомистр, а потом, приглядевшись к лицу Морти, нахмурился: – Что это?

Тот коснулся левой скулы. На ней расплывался небольшой синяк.

– Ничего страшного. Через лес продирался, ветка по лицу хлестнула... – пожал он плечами.

Гарольд неодобрительно цыкнул.

– Что-то ты с каждым днём всё рассеянней становишься. Уж не подхватил ли заразу?

– Не волнуйтесь. Это от недосыпа, – заверил его Охотник.

Бургомистр кивнул и удалился.

Морти ступил за порог и расположился в гостиной на кушетке. Из кухни выглянул Эглаборг и, придирчиво изучив хозяина, принёс охлаждающую мазь от синяков.

– Поешьте и выпейте это, – после лечения целитель подал ужин с дымящимся отваром.

– Зачем? – скривился Охотник.

От вида еды подташнивало.

– Чтобы успокоиться. У вас глаз дёргается.

Морти прикрыл веко ладонью.

– Потом идите спать, а то точно заболеете, – продолжал навязываться Эглаборг.

– Спасибо, мамочка!

– Да, пожалуйста. Просто надоело смотреть, как вы себя в могилу загоняете, – посетовал целитель и удалился.

После отвара в голове немного прояснилось.

Нужно подняться к Герде и объясниться. Хотя что он скажет? На ум как назло приходила только пошлость.

На лестнице Охотник замер. Сверху доносились томные вздохи, скрипела кровать, шелестели простыни. Неужели?

Любопытство заставило заглянуть в одну из спален. Барахтаясь на постели, изящные белые ножки обнимали напряжённый мужской торс. Страстный стон слился с глухим рычанием. Растрёпанная рыжая голова начала плавно поворачиваться в сторону незадачливого соглядатая.

Морти захлопнул дверь и отступил на шаг. Ай да приворотное зелье! Понятно, за что он оплеуху схлопотал, ведь большой куш предназначался для оборотня. А Охотник-то, дурень, заигрался в благородного принца.

От ярости рука сжалась в кулак и чуть не врезалась в стену рядом, но Морти вовремя перехватил запястье.

Что толку скандалить? Только дураком себя выставит. Ещё большим. Герда сделала выбор, у него нет права вмешиваться, даже если это бесит до красных демонов в глазах.

Эглаборг прав, пора завязывать: провести испытания и распределить назначения. Ученики слишком тут задержались. А пользы никакой – один вред.

Привязался, размяк, расчувствовался... Тупица! Правильно Герда поступила: как студёной водой окатила, чтобы не думал о глупостях. Совсем забыл, как от близости плохо становится: больно, гадко, безысходно. Прямо как сейчас.

Голову схватил жуткий спазм. Едва не вытошнило. Морти выпрямился стрункой и сделал несколько глубоких вздохов. Вроде, улеглось.

Чего попусту переживать? Надо спасти город от крыс, а остальное само решится. Уже решилось. Да так противно, что рехнуться можно.

Нет. Город. Крысы.

Морти направился в библиотеку. Всё равно теперь не уснёт, но, может, выяснит что-нибудь.

***

Вернувшись домой, Герда спряталась в библиотеке. Мысли всё время возвращались к произошедшему в лесу.

Зачем, ну зачем Морти это сделал? Поцеловал Майли, а потом её. Хотел сравнить? Как это гнусно! Он такой же как Финист – потом тоже будет говорить, что девушки гулящие, а он поддался мимолётному порыву.

Но как же он целует! Совсем не как Финист. Жарко, страстно, неистово. Ему нельзя сопротивляться. Перед ним меркнет разум, растворяется в нём, в пленительных ощущениях, в объятьях, мягких, словно лебяжий пух и жёстких, словно кандалы. Как же хотелось отдаться во власть его губ и рук, позволить укротить себя и подчинить, забыть обо всём и жить лишь им, дышать лишь им.

Но разум-предатель напомнил, что это игра. Через пару мгновений Морти опомнится и посмеётся над её глупыми мечтами. Будет нестерпимо больно. Как пережить такое разочарование? Нет, лучше сбежать. Как обычно.

– Что ты здесь делаешь? – раздался над ухом вкрадчивый голос.

Как Охотник умудряется ходить настолько тихо?!

– Читаю. Что тут ещё можно делать? – ответила Герда, не желая видеть наглое лицо.

Она забралась в кресло с ногами и держала в руках томик о... О... Ох, демоны! Она забыла посмотреть, что схватила с полки.

– Вверх ногами, поди, читать не очень удобно, – Морти забрал книгу и перевернул. – Я имел в виду, почему ты не с Финистом.

Герда покраснела до корней волос.

– Почему я должна быть с ним? Урок давно закончился. Да и время позднее. Должно быть, он уже спит. А у меня самостоятельная работа. Вот.

Она указала на внушительную стопку книг, сложенную на столике рядом.

Морти подцепил пальцем воротник и оттянул его, словно тот давил на горло.

– Хорошо, а то я было подумал... Неважно. Он вообще с тобой занимается?

Герда поджала губы и опустила глаза. Если сейчас заикнётся о нежелании обучаться с оборотнем, будет очередной скандал.

– Ладно, завтра я в отчёте попрошу разрешения провести испытания. Дотянуть бы до них, а там станет легче. – Видя её напряжённость, Морти спросил: – Что с тобой? Злишься из-за поцелуя?

– Что со мной?! Лучше скажите, что с вами, – взъярилась она. – Почему вы так подло относитесь к девушкам? Утром обнимаетесь с одной, вечером целуетесь с другой, а потом за их спинами обзываете гулящими только потому, что они имели несчастье полюбить вас. Мы из кожи вон лезем, чтобы одного вашего взгляда удостоиться, а вы пользуетесь нами, а потом бросаете, как ненужную игрушку. Вы хоть представляете, как нам может быть больно? И знаете, что самое противное?

– Что? – прибитый гневной тирадой, спросил Морти.

– Я верила, что вы не такой, что уж вы-то наверняка не станете играть чужими чувствами, – к горлу подступили рыдания, но Герда сдержалась. – Я видела, как вы целовали Майли!

– Ревнуешь? – гаденько посмеиваясь, спросил Морти.

– Вот ещё, – деланно безразлично бросила она. – Просто разочарована, что вы потом поцеловали и меня.

– Тебе не понравилось?

Придушить бы этого наглеца со слишком красивыми синими глазами!

– Да вы... да вы просто мерзкий двуличный тип ещё хуже Финиста!

Охотник смерил её тяжёлым взглядом:

– Естественно хуже. Глупее – так точно. Ведь я выслушиваю твои упрёки, пока он развлекается с той, кого я якобы целовал. Майли сама мне на шею кинулась, а до этого приворотным зельем опоить пыталась. Видимо, жаждала привлечь внимание Финиста. И судя по всему, справилась отлично.

А ведь он прав. Всё получилось слишком удачно: они входят и застают Морти с Майли целующимися. Как в самых паршивых рыцарских романах, только там герой выпивал зелье и забывал о своей настоящей возлюбленной навеки.

Герда подняла на Морти виноватый взгляд. От пощёчины на его скуле остался маленький синяк. После удара рука ещё долго гудела. А он оказался ни в чём не виноват. В романах всё выходит далеко не так глупо, как в жизни.

– С чего ты решила, что Майли мне нравится? Тем более, у меня есть правило не встречаться со своими ученицами.

– Она похожа на вашу погибшую возлюбленную с островов Алого восхода. Та ведь тоже была темноволосой, мертвошёптом и одержимой.

– Кто?! Эглаборг, ну, конечно! К старости он стал излишне болтлив, впрочем, раньше был не лучше, – разозлился Морти. – Нет, Майли совсем на неё не похожа.

– Расскажите про неё. Вы ведь до сих пор тоскуете? Простите за откровенность, но иногда кажется, что ваше сердце покрыто коркой льда, а от взгляда веет стужей. Поэтому всем неуютно.

– Её звали Юки. Она была дочерью Снежной ведьмы, – его голос подозрительно сипел.

– Так она была демоном? – ужаснулась Герда.

– Нет, Юки была человеком, как и её отец Сумеречник. Вместо того, чтобы сразиться со Снежной ведьмой, он женился на ней и вскоре у них родилась дочь. Но его друг, настоятель Храма Ветров, заметил, что жена опаивает его приворотным зельем. Он попытался спасти товарища, но тот погиб, а ведьма попала в ловушку внутри магического зеркала. Настоятель забрал их оставшуюся сиротой дочь в храм и сделал хранительницей зеркала, в котором томилась её мать.

Я был семнадцатилетним юнцом, когда встретил её. Ошеломляюще красивую, умную и добрую. Она была как принцесса из той сказки, ты должна её знать: кожа белая, как снег, губы алые, как кровь, волосы чернее безлунной ночи. Ни до, ни после я не видел девушки, которая сравнилась бы с ней. Я был бесконечно счастлив, когда покорил её. Полтора года мы жили в храме, а потом... потом она изменилась. Стала раздражительной и замкнутой. Придумывала мнимые обиды, ревновала...

– К кому? – перебила его Герда.

Морти суетливо отвернулся.

– Неважно. Всё это нашёптывал демон – её мать. Я старался переубедить Юки, но ничего не выходило. На её теле невесть откуда появлялись раны и синяки. Когда я пытался выяснить в чём дело, она плакала. В конце концов выяснилось, что она опаивает меня приворотным зельем. Я сорвался и разбил волшебное зеркало. Не знал тогда, что это тюрьма Снежной ведьмы, и о её родстве с Юки тоже. Чувствовал нечеловеческую ауру и всё равно закрывал глаза.

Сразу после той ссоры я уехал на охоту, а когда вернулся, Юки уже не было. Ведьма воспользовалась ревностью и обидой, чтобы вселиться в тело дочери. Она похитила из храма могущественный меч и бежала в горы. Я выслеживал Ведьму несколько недель и настиг возле её старого жилища в горах. Она заморозила меня и попыталась добить тем самым мечом. Он ранил любого, кто прикасался к нему. Ведьма надеялась усмирить оружие благодаря демонической силе, но просчиталась, ведь Юки демоном не была. Меч выскользнул из её рук и пронзил насквозь. Она умерла на моих руках. После этого меня сделали хранителем меча и выгнали из храма.

Морти снял с пояса ножны и на ладонь вынул из них тонкий клинок. У эфеса была вырезана руна «перт». Герда потянулась к нему, но Охотник её оттолкнул.

– Он до сих пор вредит людям.

– Как же вы его держите?

– Меня он терпит.

Охотник высунул меч чуть больше и провёл по лезвию ладонью. Серая сталь впитала выступившую кровь. Только тогда Морти спрятал меч обратно в ножны.

– Я подкармливаю его своей кровью, и он служит мне, как хранителю. Но однажды моих подношений не хватит, и меч обернётся против меня, как оборачивался против всех своих хозяев.

– Это ужасно. Почему вы не избавитесь от него или не отдадите кому-то другому?

Был в нём надлом, который мешал не только открыться, но и жить, а не искать смерти на охоте.

– Кому? Тебе, что ли? – усмехнулся Морти. – Меч никого другого не принимает. Возможно, это плата за то, что он отобрал у меня самое дорогое. Это моя ноша, моя память о Юки. Так пускай она останется со мной до конца.

– Нельзя ли найти более безопасное хранилище для воспоминаний? – Герда огляделась по сторонам в поисках подходящей вещи. – Например, я. Я её совсем не напоминаю?

Охотник качнул головой.

– Ни капли. Вы с ней разные, как день и ночь.

– Может, оно и к лучшему. Зато не придётся переживать, что глядя на меня, вы видите её, – отыскав светлое пятно в безрадостном разговоре, Герда перешла на более приятную тему: – Тогда зачем вы меня поцеловали? Я ведь вас приворотным зельем не поила.

– Похоже, ты единственная, кто ещё не пытался, – подобрел он.

– И не стану. Насильно мил не будешь. И как же ваше правило не встречаться со своими учениками?

– Ты больше не моя ученица. В самом деле, тебе настолько не понравилось?

Всегда он уходит от ответа. Ведь прекрасно знает, что она ни за что не признается первой. Да, ей понравилось настолько, что всю дорогу домой она собирала с губ остатки его поцелуя и тщетно пыталась забыть будоражащие ощущения. Но он сам учил не показывать противнику свою слабость, а они сейчас, к сожалению, противники. Знать бы, какую игру он затеял.

Запалив ещё одну свечу, Морти принялся ходить вдоль стеллажей. Он выбирал книги, проглядывал их и ставил обратно.

– Вы что-то ищете? – спросила Герда.

– Да. Расскажи ещё раз, что ты знаешь о крысах.

– Их используют практически для всего, от приворотов до порчи и болезней. Кстати, также часто берут чёрных кошек, белых собак и лошадей, летучих мышей, ядовитых змей...

– Меня сейчас только крысы интересуют, – остановил её Морти. – Отчего они могут расплодиться?

– В одной книжке говорилось, что мелкое божество из свиты Повелителей разгневалось на людей и вызвало нашествие саранчи. Насекомые съели весь урожай, и начался голод. Думаю, и крыс кто-то вызвал. Может, горожане кого-то обидели или этот кто-то очень злой.

Морти с досадой вздохнул.

– Я не уверена, что вам это поможет, но есть ещё сказка про Крысиного короля. У него было три головы, он умел колдовать, а остальные крысы приносили ему на обед маленьких детей. Однажды он захватил власть в небольшой провинции Норикии и превратил местного герцога в деревянного истукана. Провинция опустела, ведь Крысиный король съел всех детей. А герцогу пришлось ждать долгие годы, прежде чем добрая фея расколдовала его и помогла уничтожить чудовищную крысу.

– Где же нам взять добрую фею? – Охотник немного просветлел, хоть и не воспринял её слова всерьёз.

– Попросите ворожею Эйтайни.

– Она не поможет. Сам справлюсь. Знать бы только, где искать эту трёхглавую крысу.

Герда задумалась.

– Однажды отец обнаружил в нашем амбаре клубок крыс, сросшихся хвостами. Зрелище почище трёхглавого короля. Они не могли двигаться, и сородичи приносили им еду. Отец порубил их топором и сжёг останки. Сказал, что дурная примета может привлечь в дом беду. Правда, беда всё равно пришла: вскоре Ягиню поглотил Мрак и она заразила наш край лихорадкой.

– Значит, нужно искать клубок крыс в амбарах.

– Или трёхглавую крысу на троне. Или разгневанное божество. Или вообще кого угодно и где угодно, – сиротка развела руками.

– Я бы не отказался от твоей помощи. Найди ещё что-нибудь в книгах, а я пока набросаю список подозреваемых и версий, а потом составлю план действий.

– С удовольствием!

Он счёл её полезной, надо же! Попросил о помощи. Это даже лучше, чем поцелуи и танцы.

Они просидели в библиотеке до глубокой ночи. Морти записывал свои мысли на бумагу убористым почерком, то и дело упираясь взглядом вдаль, словно искал там ответы. Герда скрупулёзно пролистывала книги в поисках подсказок и сама не заметила, как уснула.

Когда проснулась, она утопала в медвежьей шкуре, а голова покоилась на груди Морти. Он дышал тихо и ровно. Очень осторожно, чтобы не потревожить, Герда приподнялась на локтях и взглянула на него.

Он всегда был такой красивый, когда спал. Черты разглаживались, лицо лучилось силой и спокойствием. Только синяк на скуле портил картину. Стыдно, что она его ударила. А ведь он даже не упрекнул её.

Герда коснулась губами подбородка, поцеловала в угол челюсти и уткнулась носом в ключицу, вдыхая пьянящий аромат его тела.

Морти затаил дыхание. Неужели проснулся? Сиротка дёрнулась в сторону, но её удержали сильные руки.

– Попалась! – хитро прошептал он и едва заметно скользнул пальцами по её волосам. – Чего сопишь?

Столкнувшись с его внимательным взглядом, Герда смутилась ещё больше.

– Ты заснула в кресле, и я перенёс тебя сюда. Потом ты закоченела и начала дрожать. Я хотел тебя согреть, но, кажется, заснул сам, – объяснял Охотник, продолжая гладить её по волосам.

Сладко, убаюкивающе. Хотелось прижаться к нему теснее, спрятать голову на груди и не думать о том, что его поцелуи, его ласки, его тёплые, полные нежности прикосновения ничего не значат. В следующее мгновение он станет таким же холодным и отчуждённым, как раньше.

– Навевает воспоминания, не так ли? – мурлыкал Морти томным со сна голосом.

Только бы не испортить. Пусть это мгновение продлится дольше!

– Совсем как в Дикой пуще. Вы ещё спасли меня от пса Ужиного короля. Или это была обычная собака и обычная змея? Финист говорит, что я просто заблудилась и испугалась, а вы этим воспользовались.

– Финист?! – смольные брови взметнулись вверх, а тело напряглось.

Зачем она это сказала? Лучше бы ей отрезали язык и отобрали голос! Герда прижалась к Морти, боясь, что вот-вот упустит. Он расслабился и смягчился.

– Могу сказать одно: собака была страшная, а змея странная. Да я и сам испугался не меньше твоего, когда потерял Эглаборга и заблудился в тумане.

– Разве вы можете чего-то бояться? Ну, кроме одержимости, конечно, – удивилась Герда. – Чего вы боитесь сейчас?

Он поднял её подбородок кончиком пальца, вглядываясь в глаза. Завораживая. Поглощая. Тёплое дыхание скользнуло по лицу. Твёрдые, мужественные губы слегка приоткрылись. Он будто спрашивал разрешения. Без слов. Она кричала в мыслях: да! да! Закрывала глаза и молилась, чтобы он за своей дурацкой стеной услышал её. Понял. Принял.

Неуловимое касание. Болезненное предвкушение. Чуть больше. Пожалуйста!

Бабахнула дверь. Полное неги мгновение разлетелось вдребезги. Герда с Морти одновременно повернули головы. На пороге собрались все обитатели дома: поражённый Эглаборг, недоумённо моргающая Майли, хмурый как грозовая туча Финист и шаловливо улыбающийся Вожык. Между ног целителя протиснулся кот и, мяукнув, направился к Герде.

– А мы вас обыскались! – радостно воскликнул целитель, выводя всех из замешательства. – Вы так меня вчера напугали, что я заволновался, когда не нашёл вас утром.

Поймав на себе недовольный взгляд Морти, Эглаборг осёкся.

– Так это... мы подождём снаружи, – поспешил исправить ошибку целитель и вытолкал всех за порог.

Они остались втроём: Морти, Герда и кот, тёршийся возле её ног.

– По-моему, нас только что застали на месте преступления, – усмехаясь, заметил Охотник и поднялся.

– По-моему, нас неправильно поняли.

Герда осталась лежать на медвежьей шкуре вместе с занявшим место Морти котом.

– Переживут.

Охотник расправил одежду и, поцеловав сиротку в висок, ушёл.

– По-моему, я тоже неправильно всё поняла, – проворчала она. – Или вообще не поняла. Правда, Шквал?

– Мяу! – согласился кот.