Северный путь

Последние дни Герда грустила одна. Финист её избегал, а она не желала навязываться. Морти отчаянно искал способ избавить город от крыс. Занятия фехтованием теперь проходили всего пару раз в неделю, да и Майли с Вожыком он уделял намного меньше времени. Впрочем, первая отнюдь не выглядела несчастной.

Обнаружив освободившееся рядом с Финистом место, наследница принялась ходить за оборотнем, как привязанная. Его, правда, её внимание раздражало. Он явно предпочёл бы встречаться с Майли только поздними вечерами в её спальне. Собственно, оборотень так и делал: ранним утром убегал из дома и не возвращался до заката.

Эйс и Лейв охотно приняли Вожыка в свою компанию, силой вытягивали из дома и заставляли участвовать в их шалостях. Им приглянулся дар огнежара, от которого бросало в дрожь даже самых бесстрашных взрослых. С ним возможностей напроказить или ввязаться в заварушку у забияк стало намного больше.

Впрочем, Морти считал, что Вожык сумеет не только управлять своими способностями, но и принимать верные решения. Он не пойдёт на поводу у друзей и убережёт их.

А может, Эйс и Лейв подружились с Вожыком, потому что почувствовали родство. Ведь сами они – маленький туат и подменыш – обычными не были.

Потухший взгляд Герды не остался для огнежара незамеченным. Однажды Вожык позвал её на свою самостоятельную тренировку на поляне за пригорком неподалёку от усадьбы.

Охотник много его хвалил. Огнежар расправлял плечи, без опаски смотрел в глаза, а взгляд приобретал уверенность. Лишь после этого Вожык подчинил свои способности. Он даже сражаться учился быстрее остальных. Каждое его движение было чёткое и выверенное, как у взрослого, удар всегда настигал цель, только силы пока не хватало.

Сегодня Вожык жонглировал огненными шарами и дышал пламенем. В небо летели снопы искр, над головой извивались светящиеся ленты. Герда гордилась его успехами, ведь вначале он от страха палил во все стороны.

Жаль только, что она сама до сих пор ни одной мысли из Морти вытянула. Как обучаться совсем без наставника? А почему бы тоже не тренироваться самостоятельно?

Она расспросила огнежара о том, как Морти учил его проделывать такие фокусы. То, что Вожык не смог выразить словами, Герда узнала из его мыслей.

– Хорошо! Давай жонглировать огнешарами вместе, – предложила она, становясь напротив мальчика.

– Нет! Нет! – отчаянно замотал головой он. – В прошлый раз я чуть не спалил тебе лицо.

– Этого больше не повторится, – заверила она. – Пожалуйста! Я тоже хочу повеселиться.

Стоило только пожелать, чтобы Вожык согласился, как её аура тускло вспыхнула и окутала его полупрозрачным дурманным облаком. Так происходило всегда, когда она кого-то уговаривала? Помнится, Финист просил её так не делать, но не объяснял, как именно. И правда, не слишком-то честно навязывать другим свои желания. Но раз уж так вышло само собой, то почему бы не воспользоваться? В конце концов, Вожыку это не повредит.

Он зажёг между пальцев крохотный огонёк и, скрепя сердце, бросил. Время привычно замедлилось. Лёгкий жар кольнул в том месте, куда летел шарик. Совершенно спокойно Герда велела ему отклониться. От её ауры отделилась голубая плеть и хлестнула по снаряду. Он минул сиротку сбоку и погас. Вожык захлопал в ладоши.

Она польщённо улыбнулась:

– Вот видишь, ничего страшного! Повторим?

Вскоре она уже легко отводила от себя с полдюжины шаров.

Вот бы ещё поупражняться во «взаимодействии», которое так плохо получалась с Морти и Финистом.

Начали они снова с одного шара, только на этот раз Герда поймала его в руку. Пламя чуть обожгло кожу и тут же погасло. На ладони вздулся пузырь. Сиротка широко улыбнулась, чтобы Вожык не понял, что ей больно.

– Давай ещё раз! – бодро крикнула она.

В неё полетел новый шар. Она подставила другую руку. Ладонь снова обожгло, но Герда удерживала пламя несколько мгновений, прежде чем оно опало. Маленький успех окрылил, и, превозмогая боль, она продолжила ловить огонь, пока не получилось поддержать его хотя бы минуту и бросить обратно Вожыку.

Чёлка сбилась от пота, а ладони покрылись волдырями. Герда старательно прятала их, пока Вожык не отправился в город к друзьям.

Она вернулась в усадьбу и на цыпочках пробралась на кухню. На верхних полках Эглаборг хранил разные снадобья. Целитель без большой охоты допускал в своя святая святых, но Герде он позволял делать самые простые вещи: перебирать семена, толочь сушёные плоды, нарезать целебные травы, отмерять нужное количество капель настойки, греть воду. Всё, что не мог испортить человек, обделённый целительским чутьём.

Во время работы Эглаборг рассказывал, как и для чего используется то или иное средство, объяснял, почему так важно, чтобы лекарства готовил настоящий целитель. Дар подсказывал меру всякого ингредиента и срок, необходимый, чтобы зелье «поспело».

Хотя отражать способности Эглаборга не получалось, но мазь от ожогов Герда отличить могла. На дне пыльного ящика обнаружился приметный туесок. Сиротка открыла его и понюхала. Скрипнула дверь. Туесок выскочил из рук и покатился по полу.

В повисшей тишине громко звучали шаги. Герда сглотнула и обернулась. Перед ней стоял Морти и вертел в руках её туесок.

– Мазь от ожогов? – удивился он. – Что-то случилось?

– Всё в порядке. Это не мне, а Вожыку, он... – оправдывалась сиротка, пряча руки за спину.

Охотник ухватил её за запястье и повернул руку ладонью вверх.

– Ничего себе в порядке! – присвистнул Морти. – Чем ты так?

Герда вырвалась. Если он узнает, то тренироваться с Вожыком запретит. И вообще, почему он дома так рано?!

– Не хочешь, не отвечай.

Он достал из притороченного к поясу мешочка ещё один туесок. Мази там было на самом донышке. Она оказалась очень жирной и плотной, совсем не похожей на снадобье Эглаборга. Охотник вымазал всю на обожжённую кожу. По рукам растёкся приятный холодок, унимая зуд и боль.

– Рецепт мудрецов с дальнего востока. Лечит лучше, чем обычный, – объяснил Морти.

– Но ведь теперь её совсем не осталось, – озадаченно ответила Герда.

– На тебя же хватило.

Он зачерпнул кружкой зелье из котла над камином и выпил залпом. Потом ещё и ещё. Неужели настолько жажда замучила? Но это варево пахло омерзительно!

Герда поёжилась:

– А с вами всё в порядке?

– Да... За крысами бегать замучился.

Охотник вытер лицо полотенцем и пошёл к выходу. Герда побежала следом.

– Спа... – голос предательски сорвался, когда Морти обернулся.

Это волнение из-за поцелуя? Не стал же Охотник демоном после этого. Надо взять себя в руки. Он и так её трусихой считает.

– Я просто хотела сказать «спасибо».

– Не за что, – пожал плечами Морти. – Я пойду?

– Идите, – кивнула Герда, но как только он сделал шаг, схватила за руку. – Нет, стойте!

Брови Охотника удивлённо поползли кверху. Она поднялась на носки и приблизила к нему своё лицо. Почему мужчины так легко целуют её, а ей так страшно, что аж сердце заходится?

Герда закрыла глаза и легонько коснулась губами уголка его рта, совсем как он в то утро в библиотеке: боязливо и мучительно растягивая удовольствие. Стукнула об косяк дверь, раздалось совсем не деликатное покашливание. Сиротка отпрянула и закрыла лицо руками.

– Простите, что помешал, – послышался раздражённый возглас Финиста.

– Я всё равно уже уходил, – едва слышно пробубнил себе под нос Охотник и оставил их одних.

Оборотень прошёл мимо Герды. От него несло элем. Снова запил?

Финист тоже начал рыться на полках Эглаборга, достал из-под потолка кувшин и отпил. Одарив Герду уничижительным взглядом, оборотень вышел и громко хлопнул дверь напоследок. Стало очень неуютно.

Холодного презрения наставника хватило ещё на один день. Герда сидела в гостиной в одиночестве и сосредоточенно повторяла все упражнения, которые могла выполнить самостоятельно, когда он ворвался в дом в скверном расположении духа.

– Вижу, ты времени зря не теряешь, – съязвил Финист.

Он выглядел ещё более пьяным, чем накануне.

– А тебе следовало бы меньше ходить по кабакам, – мрачно ответила она.

– Не притворяйся, что я тебе не безразличен, – процедил оборотень сквозь зубы. – Чем он лучше меня? Я видел, как вы вчера целовались.

– Никто не лучше. Просто мне так захотелось, – осадила его Герда. – И тебя это не касается.

Финист зло сощурился и хорошенько встряхнул её за плечи.

– Как это не касается? Ты мне не безразлична, даже... даже когда пренебрегаешь мной, – он прижал её к себе так крепко, что даже вздохнуть не получалось. – Он не любит тебя, а просто использует. Моё звериное чутьё кричит об этом.

– Ах звериное! – закатила глаза Герда. – Ну, если звериное, то уж конечно. Что моё глупое бабье сердечко против твоего звериного чутья!

– Не смешно! – угрожающе прорычал оборотень.

– Ты видишь, что я смеюсь? Ты обвиняешь невесть в чём человека, который единственный дал тебе шанс. И даже когда ты пустил этот шанс псу под хвост, у него хватило великодушия дать ещё один. Перестань обвинять мастера Стигса во лжи и притворстве, а займись-ка лучше собой.

– На что ты намекаешь?! – Финист заскрежетал зубами.

– Да разве здесь нужно на что-то намекать? Майли! Я, конечно, очень наивна, но не настолько, чтобы не замечать, что творится под самым моим носом. Ты спишь в её комнате.

Оборотень придвинулся так близко, что на лице ощущалось его обжигающее хмельное дыхание.

– Потому что ты свою запираешь.

Герда вздрогнула. Пути к отступлению отрезаны. Совсем как в охотничьем домике с Вальдемаром. Финист провёл ладонью по её волосам и начал накручивать кончик прядки на палец.

– Сделай ты хоть один шаг навстречу, никакой Майли и в помине не было бы.

Пальцем другой руки он очертил контур её губ. Воспоминания накрыли лавиной, жуткие и удушливые. Она ведь тот случай даже не осознала до конца, просто заставила себя забыть, отгородиться.

Нужно прочитать мысли Финиста, убедиться, что у него нет дурных намерений. Но Герда даже себя толком не слышала.

– Пусти! – простонала она.

По щеке прокатилась слеза, оставляя мокрую дорожку.

– Что с тобой? – недоумённо моргнул оборотень.

В следующий миг его отпихнули в сторону.

– Что здесь происходит? – Морти смерил Финиста ледяным взглядом.

– Я не... – попытался оправдаться оборотень, но Герда его перебила.

– Ничего страшного. Мы просто повздорили. Но Финист извинится и всё будет в порядке.

С появлением Охотника стало спокойно, в мысли вернулась холодная трезвость. Ничего ей не угрожало. Ведь это Финист. Принуждать кого-то к тому, чего тот не желает, не в его правилах. К тому же, он ни раз осуждал тех, кто насильничал над слабыми.

– Извини, я не хотел тебя напугать, – едва слышно пробормотал он себе под нос.

Любопытной мышкой Герда юркнула в его мысли:

«Должно быть, она вспомнила того урода из охотничьего домика. Какой же я болван! Ну, почему рядом с ней так трудно держать себя в руках?»

– Я не обижаюсь, правда, – она положила ладонь ему на плечо.

Морти отступил, сложив руки на груди, но когда Финист проходил мимо него, шепнул:

– Лучше проспись, а то ещё больше дров наломаешь.

Тот недовольно сверкнул глазами, но спорить не стал и, ссутулив плечи, скрылся на лестнице.

«Я докажу, что он что-то скрывает», – уловила Герда последнюю мысль оборотня.

Как его жалко! Наверняка ему здесь неуютно, как запертому в клетке зверю. Вот он и ярится на всех подряд. Ушёл бы, да не хочет бросать её, беспокоится, хоть и напрасно. Скорее бы испытания – после них каждый получит своё назначение.

Герда украдкой взглянула на Охотника. Она не увидит его больше никогда.

– Чего хлюпаешь? Финист всё-таки тебя обидел? Не выгораживай его, не стоит, – забеспокоился Морти, когда они остались наедине.

– А вас? – сорвалось с губ то, что было в мыслях.

– Меня – тем более. Так в чём я снова провинился? Говори, не дуйся молча!

Герда мотнула головой:

– Нет, вас не в чем упрекнуть. Просто Финист снова ходит по кабакам. Это моя вина. Он меня спас, а я наговорила ему гадостей, не поддержала в трудную минуту, даже заниматься не старалась.

Морти воздел глаза к потолку.

– Финист уже взрослый и сам решает, как расправляться со своей жизнью. Но если тебя это волнует, то сомневаюсь, что его запой продлится долго. Скоро ему надоест себя жалеть, и он переключится на что-то другое. Только боюсь, его новое занятие будет не лучше предыдущего.

Герда забралась на кушетку с ногами и подтянула колени к груди, поглядывая на Охотника одним глазом.

– Нужна твоя помощь, – сообщил он. – Кажется, я нашёл, откуда берутся крысы. Но без тебя я туда не попаду.

– А почему вы не попросите Финиста? Он и в драке подсобит, и чутьё у него... звериное.

– Твои таланты мне послужат лучше. Тем более, Финист не в том состоянии, чтобы куда-то идти.

Тут не поспоришь. Морти протянул ей руку, и Герда с радостью её приняла.

Погода стояла на удивление ясная. Солнце пригревало ласково, предвещая долгое жаркое лето. Они направились через город к причалу, прошлись вдоль набережной и оказались на диком пляже у врезавшейся в море скалы.

– Надо обогнуть её по воде. Тут мелко, но течение холодное и сильное, – объяснил Охотник. – Лучше я перенесу тебя, а то замёрзнешь. Согласна?

Он повернулся спиной и присел. Герда заставила себя не думать, как это выглядит со стороны, и обвила руками его плечи. Морти подхватил её под колени и поднялся. Она тихо ойкнула и покрепче сцепила ноги у него на талии.

– Эй, только чур не лягаться! – предупредил Охотник.

Герда попыталась расслабиться. Он вошёл в воду по колено и бодро зашагал в сторону скалы. Спина мерно вздымалась в такт глубокому дыханию, напрягались закалённые в сражениях мышцы. Кровь разливалась по венам вместе с животворящим теплом, которое передавалось через кожу и укутывало нежной, как лебяжий пух, накидкой. Герда уткнулась носом в макушку Охотника, вкушая ставший любимым запах. Закрыв глаза, она представляла себя с Морти далеко отсюда: от проблем, от людей, от всего, что мешало остаться наедине.

Он подгадал время отлива, поэтому глубоко заходить не понадобилось. Течение ослабло и не мешало.

– Вам не тяжело? – спросила сиротка, когда Охотник напрягся, чтобы сделать очередной шаг.

– Нет, у тебя бараний вес. Я же ветроплав, мне любые тяжести нипочём. А тебе бы не мешало нагулять немного жира.

Бывало, за чтением Герда пропускала обед или ужин, но это случалось далеко не так часто, да и поправилась она после путешествия. Не так, чтобы это было заметно, но всё же.

– Я шучу, – рассмеялся Морти.

Она фыркнула, глядя на уходившую за горизонт гладь океана. На его окраине виднелись зыбкие берега большого острова, куда так стремился Охотник. Вот бы хоть одним глазком взглянуть на места, где он родился и вырос. Возможно, тогда удастся его понять, если уж мысли никак не прочесть.

– Пришли, – окликнул её Морти.

Скала врезалась вглубь суши и образовывала полукруглую нишу, освобождая кусочек берега от каменного кружева. Охотник выбрался на песок, и Герда встала на ноги. Разминая затёкшие мышцы, Морти повёл плечами и принялся стягивать пропитанные тюленьим жиром ботфорты из грубой кожи. Лицо побледнело, а губы приобрели синеватый оттенок.

– Всё хорошо? – встревожилась Герда.

– Ноги немного закоченели. Сейчас пройдёт, – отмахнулся Охотник и стал растирать ступни мазью. – Осмотрись пока.

Герда не стала спорить и занялась «рекогносцировкой» местности – диковинное слово недавно попалось в одной из книг по военной тактике и очень приглянулось стальной звучностью.

Бухта оказалась совсем крохотной, но очень живописной. Искристая лазурь притихшего океана закручивалась мелкими барашками лишь у самой кромки золотисто-белого берега. Через несколько десятков шагов он упирался в чёрные складки уходивших в небо утёсов.

Свободный, отделённый от суетного мира кусочек безмятежности – именно то, о чём Герда мечтала, пока они сюда шли. Она скинула башмаки и вздохнула полной грудью. На скалах щетинились сосны с кривыми ветвями и примешивали к морскому воздуху смолистый запах. Ветер ласково играл в волосах. Ликование пьянило, хотелось кружиться, чувствуя под босыми ступнями нагретый солнцем песок.

– Как же здесь хорошо! – Герда побежала вдоль полосы прибоя.

У противоположного конца скал лежала большая перламутровая раковина. Чистая и целая. Гладкая поверхность приятно легла в руку. Герда поднесла раковину к уху. Изнутри доносился глухой шум моря. Именно так, как рассказывали. Просто чудо!

Сиротка помчалась показывать находку Морти. Он сидя разминал руками икры и тряс ступнями, словно сбрасывал судороги. Удостоив раковину коротким взглядом, Охотник снисходительно улыбнулся. По-доброму так, будто смотрел на беззаботного ребёнка, который не понимал тревог взрослых.

Что ж, ему нужно ещё время. Герда добралась до темневшего в скалах провала, в котором ощущалась таинственная аура из серой дымки перистых облаков. Охватило предвкушение. Сейчас снова начнутся приключения и рядом будет Морти, верный, как горы. Он убережёт и поможет.

В скале обнаружился грот. Герда на коленях проползла в узкий проход. Крохотный зал заканчивался монолитной стеной. Ладонь не находила ни выступов, ни рычагов – ничего, что открывало тайные ходы. Не было на полу царапин или отметин, которые указали бы на то, что стена двигалась. Лишь в тёмном углу что-то шуршало и шевелилось.

Герда высекла огнивом искру и подожгла трут. На неё уставилась пара меленьких алых глаз. Огонь тут же погас.

Нужно предупредить Морти!

– Там крыса, белая! – закричала Герда, подбегая к нему.

– Я знаю, – безмятежно ответил Охотник.

– Но это же явный признак злого колдовства, – растерялась она.

– Да. В гроте есть лаз, через который они попадают в город и становятся обычными чёрными или бурыми крысами, которых Шквал сваливает мне под дверь. Но самое удивительное, что приходят они оттуда.

Морти указал на вихрившийся в воде воздушный поток и опустил внутрь ладонь. Возле его пальцев мелькнула оскаленная крысиная морда и попыталась цапнуть. Он отдёрнулся и повернулся к Герде.

– Помоги мне узнать, куда ведёт этот поток.

На берег вышла сухая белая крыса и с деловым видом направилась к пещере. Как же проследить её путь? Это так далеко! Сложно почувствовать ауру на таком расстоянии.

– Смотри, – Морти раскрыл карту прибрежных вод Урсалии. – Видишь здесь маленькие точки? Это островки, окружённые подводными скалами. На лодке плыть опасно: там мощное течение и велик шанс разбиться. Но мы можем ветропрыгнуть.

– Это невозможно! Вы ведь даже не представляете, куда надо попасть, – запротестовала Герда.

– О! В книжках вычитала? – догадался Морти. – Поэтому мне нужна ты. Пока я буду прыгать, ты проследишь, куда ведёт поток и направишь нас прямиком туда.

– Но если я ошибусь, и мы окажемся посреди океана? Сами же сказали – вода ледяная. Мы утонем! – упорствовала Герда.

– Почему тебе так сложно поверить в себя и не думать о неудаче? – укорил её Морти.

Сиротка поджала губы. Слишком часто он играл на её слабостях.

– У меня есть запасной вариант – выкрутимся.

Нет, она не трусиха! Герда протянула ему руку.

– Посмотри на поток и закрой глаза. Чувствуешь его? – принялся наставлять её Охотник.

– Слабо.

– Выровняй дыхание и сосредоточься на аурах. Больше ни о чём не думай. А теперь ступай за потоком, за крысами. Тебе ведь хочется узнать, откуда они приходят?

Сиротка сделала, как велел Морти. От сильного толчка скрутило желудок. Трясло так, словно они неслись на большой скорости. Едва удавалось удерживать нить белёсо-голубой ауры потока в поле внутреннего зрения.

Что за запасной вариант придумал Морти? Купаться в ледяной воде уж очень не хотелось. Скорее бы всё закончилось. Почему так долго?

Тьму плотно сомкнутых век озарила вспышка, и Герда словно ослепла. Ноги ударились о землю. Морти больше не держал. Сиротка с трудом выровнялась и открыла глаза. Впереди был лишь клочок песчаного берега и обманчиво безмятежный океанский простор. Сзади послышался сдавленный стон. Герда обернулась и похолодела.

Морти распластался на земле и глотал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Из носа стекали тёмные струйки. Что с ним? Он ведь такой сильный, он не может... неправильно это!

С трудом взяв себя в руки, Герда присела возле Охотника и помогла приподняться.

– Вам плохо?

Морти послал ей такой измученный взгляд, что слова застряли в горле.

– Фляга... на поясе... пить.

Герда с трудом откупорила её и приложила горлышко к губам Охотника. Он осушил флягу до дна.

– Всё в порядке, – успокоил её Морти, когда чуть-чуть отпустило. – Не рассчитал силы. Прыгать вдвоём намного тяжелее, чем одному.

– Я слишком медленно двигалась. Я должна была найти этот остров быстрее. Я... – взволнованной скороговоркой забормотала сиротка, но он накрыл её губы рукой.

– Успокойся. Ты сделала всё, как надо и даже больше. Остров оказался слишком далеко, а я не захотел останавливаться на полпути. Не переживай. Сейчас отдышусь, и всё пройдёт, – нарочито беспечно говорил он.

– А как же запасной вариант? Почему вы довели себя до такого состояния, но не воспользовались им? Или... – Герда с подозрением прищурилась. – Не было никакого запасного варианта?!

– Возможно, – криво усмехнулся Охотник.

Он же чуть не убил их обоих! Неужели ему совершенно себя не жалко? Но ей-то очень жалко и тревожно за него.

– Как мне помочь?

– Просто посиди рядом и помолчи, – устало ответил Морти.

Герда достала из-за пазухи платок и принялась вытирать кровь с лица Охотника. Его руки мягко легли ей на талию. Сиротка заглянула в его глаза и увидела собственное отражение. По спине пробежали мурашки, предательский всхлип сорвался с губ.

Он хочет?.. Она тоже... так давно.

Не выдержав томительного ожидания, Герда подалась вперёд и поцеловала сама: едва коснулась губ и попыталась отстраниться. Её не отпустили. Морти ответил так мягко и нежно, что от страха не осталось и следа. Прерывать близость больше не хотелось. Сиротка обвила его плечи руками и позволила поцелую стать менее невинным.

Охотник будто только и ждал поощрения: неистово впился в её уста, словно хотел осушить до дна, как флягу. Внизу живота наливалась истома, заволакивала разум зыбкой пеленой. Податься бы навстречу, раскрыться сильнее, отдать себя во власть бушующих эмоций, раствориться в них, замереть навеки, лишь бы поцелуй не прекращался никогда. И немного страшно, что если это продлится, то дороги назад не будет.

Нет, она не готова, слишком серьёзно. Время и место тоже не подходящие.

К чему не готова? О чём вообще она думает?!

Морти остановился и с печальной улыбкой заглянул ей в глаза. Она дышала так тяжело, словно долго бегала, а Охотник, наоборот, выглядел бодрым и здоровым, как будто не падал от переутомления несколько мгновений назад.

– Хоть по морде в этот раз не получил, – усмехнулся он и встал.

Герда закрыла лицо руками. Он что, издевается?

Морти помог ей подняться.

Остров оказался плоским и круглым, как блин. Его частоколом окружали торчащие из воды скальные пики. Они располагались на одинаковом расстоянии друг от друга, а верхушки украшали вырезанные в камне бородатые лица. Да это капище! Зачем его обустроили на маленьком острове посреди океана?

– Здесь! – позвал Охотник.

Он стоял в самом центре рядом со стёсанным валуном, доходившим Охотнику до пояса. Аура от воздушного тоннеля вела именно сюда.

– Жертвенник? – предположила Герда, разглядывая странный камень.

– Больше похоже на надгробие, – Морти указал на полустёртую надпись. – Тут и имя есть.

– Вотанас, – с трудом разобрав руны, прочитала Герда. – Что-то знакомое. Интересно, кто бы это мог быть и зачем его похоронили в таком месте?

Охотник пожал плечами и положил руки на камень, словно собирался его сдвинуть.

– Что вы делаете?! – переполошилась Герда.

– Ищу демона. Он здесь. Разве ты не чувствуешь?

– Чувствую, но... это ведь могила. Нельзя её разорять. Один раз вы уже разгневали Неистовый гон. Не стоит больше испытывать терпение мертвецов.

– Это же остров. Сомневаюсь, что Гон выследит нас до города. К тому же, здесь всего одно захоронение, и то не понятно чьё и сколько тут простояло. Гнойник надо вскрыть, иначе болезнь не вылечить.

– Но вы же истратили все силы!

Морти упёрся ногами в землю и толкнул камень от себя. Тот легко сошёл с места, открыв неглубокую яму, в которой кишмя кишели серые крысы.

– Ну и дрянь! – поморщился Охотник.

Сняв с пояса ножны, он распихал крыс в стороны, чтобы рассмотреть, что под ними: особо вкусный кусок или...

– А ты права. Они действительно срослись хвостами.

С трудом преодолевая брезгливость, Герда присмотрелась внимательней. Подранные и облезлые, бока грызунов были покрыты язвами. Сквозь них проглядывали кости. Крысы шипели, пытаясь расползтись в стороны, но не могли сделать и шага, потому что их хвосты сплелись в мёртвый узел.

– Раз-два-три-четыре... их тринадцать. Демонова дюжина! – испугалась Герда. – У нас было всего три, а Жупела унесла по человеку с каждого двора. Что же будет?

– Ничего, – мрачно заверил Морти.

Обнажив меч, он принялся кромсать обездвиженных грызунов на части.

Сиротка уселась у самой воды, борясь с рвотными позывами. Горизонт тонул в багряном зареве. Красиво и зловеще. Она набрала в руку горсть песка и заворожённо наблюдала, как он просачивается сквозь пальцы. Ладонь потянулась за следующей и наткнулась на что-то твёрдое.

Надо же, ольховая пастушья флейта красновато-белого цвета. Сиротка вымыла её в морской воде, вытерла рукавом и подула, зажав пальцем среднюю из пяти дырок. Флейта издала скрипучий, как от двери на несмазанных петлях, звук. Морти вздрогнул.

– Извините, я не хотела, – Герда показала свою находку. – Похоже, кто-то недавно обронил её здесь.

– Тогда должны были остаться следы, – покачал головой Охотник. – Может, приливом принесло?

– Вряд ли. Поглядите, она совсем новая.

Морти задумчиво хмыкнул.

– Ладно. Крыс я уничтожил, а больше ничего демонического здесь нет. Пора возвращаться.

– Но как? У вас еле сил сюда добраться хватило.

– Запасной вариант, – подмигнул Охотник. – Только обещай никому не рассказывать. Это секрет.

– Обещаю, – ошеломлённо ответила Герда.

Он стянул с себя плащ, под которым оказалась похожая на вывернутую подушку белоснежная рубаха. Герда протянула к ней ладонь. На ощупь одежда оказалась мягкой и пушистой, как лебяжий пух.

– Подарок доброго духа, – объяснил Морти. – Держись.

– За что держаться? – не успела спросить Герда, как они взмыли в небо. – Что-что-что?! – гулко застучали зубы.

Морти крепко держал её под мышками. Над головой хлопали огромные крылья. Остров превращался в крохотную точку посреди золотисто-сиреневого на закате океана.

– Мы летим, – прозвучал над самым ухом насмешливый голос Охотника. – Как птицы. Только не дёргайся. Я не часто вожу с собой пассажиров.

Герда восторженно замерла. Прохладный ветер развевал одежду и волосы, тело становилось лёгким, словно пёрышко в рубашке Морти. Свобода – вот что такое полёт. Сиротка ощущала это раньше, в полузабытом сне.

– Почему вы раньше не брали меня полетать? Это так замечательно!

– О, больше не боишься? – развеселился Охотник. – Бесстрашная Герда. Растёшь в моих глазах прямо на лету.

Всё бы ему шутить! Но удержать смех она не смогла.

Они сели на дикий пляж, с которого начиналось путешествие. Ноги закопались в песок. Морти выпустил Герду из стальных объятий, и она обернулась. Никаких крыльев у него не было, но ведь она слышала шелест! Охотник накинул на себя плащ.

– Никому не говори. Я на тебя рассчитываю, – заговорщически подмигнул он.

Порт казался вымершим. Впрочем, солнце уже клонилось к океану на западе, а корабли редко заходили в Урсалийскую бухту ночью из-за подводных скал. Да и рыбаки предпочитали возвращаться загодя. И всё же было слишком тихо.

Народ – в основном моряки – суетились возле корабля с золочёной надписью «Мейдоголда» вдоль борта. Именно это судно увезло Дугаву и Ждана. Герда с Морти уже почти минули корабль, как их окликнули.

На причал спрыгнул капитан Сайлус, одетый не по погоде легко – в короткие штаны и безрукавку. Вид у него был дружелюбный, но что-то настораживало.

– Тебе посылочка из Компании, – сообщил Охотнику моряк и подмигнул Герде: – А тебе сердечные приветы от друзей.

– Спасибо! –счастливо улыбнулась она.

– Что там? – оживился Морти.

– Книги, ящик с диковинками для твоего целителя и ещё вот это, – Сайлус достал из-за пазухи письмо с красной сургучной печатью. – Ворон просил передать лично в руки.

– Ноэль? – встревожился Охотник и спрятал послание за пазуху.

Сайлус поманил его за собой на корабль. Вскоре Морти вернулся с ящиком, наверху которого высилась перевязанная верёвкой стопка книг.

Герда, не слушая возражений, отобрала свои книги, и они поковыляли домой, то и дело останавливаясь, чтобы перевести дыхание.

– Мастер Стигс, а можно вопрос? Мастер Сайлус тоже демон?

– Поначалу я думал, что он морской колдун-фомор, но теперь уверен, что он дух.

– Почему тогда он притворяется простым человеком?

– Говорит, что так жить проще. У него были дрязги с мачехой из-за отцовского наследства. От них он и сбежал. Это с его слов.

–Получается, они совсем как мы! С такими же страстями и бедами.

– В преданиях говорится, что Первостихии создали людей по своему образу и подобию. Так что не только наши благодетели, но и пороки тоже их вина, – вдумчиво рассуждал Морти, но Герду не оставляло чувство, что он снова шутит над неуместными вещами.

– Не представляю, как боги могут рождаться несмышлёными младенцами, расти и совершать ошибки молодости, взрослеть, дряхлеть и умирать, как мы.

– Может, всё, что мы видим, лишь тени подлинного мира, где жизнь течёт по спирали. Настоящей смерти нет, а мнимая лишь отмечает новый виток.

– Это из философии Сумеречников?

– Еретические учения. И наши, и пресветловерцы ненавидят их примерно одинаково, – усмехнулся Морти.

Похоже, что с демонами Охотник куда более откровенен, чем с людьми. Чем даже с ней. Особенно с ней.

С главной площади доносился гам. Морти поспешил на звук. Герда последовала за ним.

Почти все бюргеры собрались у ратуши возле деревянного помоста, где устраивали представления бродячие артисты. Охотник с сироткой встали в задний ряд. Пришлось подняться на носки, чтобы разглядеть, из-за чего суета.

Толпа загудела и расступилась. Они недоумённо переглянулись и поспешили к хмурому бургомистру. На возвышении стоял сухопарый мужчина в мешковатом сером балахоне. Увидев Охотника, он неприязненно прищурился.

– Я спрашиваю, почему ваши боги оставили вас? Разве мало жертв вы приносите им во время праздников? Разве мало почитаете и воздаёте за спокойствие и благоденствие ваших семей? – вещал он зычным, хорошо поставленным голосом, который, отражаясь от стен ратуши, заражал слушателей своим запалом. – И что они дают вам взамен? Ничего! Ни урожая, ни погожих дней, ни даже защиты от крыс. Знаете, почему? Нет, не потому, что они обиделись или заняты. Их попросту нет. А если бы были, разве бросили бы они своих чад в беде? Ваш бургомистр, ваши жрецы, ваш герой-Охотник – они все обманывают вас, ведут по ложному пути прямиком к погибели. Доколе будут терзать ваш славный город мерзкие грызуны? Разве у ваших защитников есть ответ?

Морти стиснул кулаки, глядя на проповедника с плохо скрываемой яростью.

– Зато он есть у меня, осенённого мудростью Пресветлого и его Лучезарных проводников на нашу бренную землю. Внемлите мне! – голос упал, заставляя толпу напряжённо прислушиваться. – Пока вы не откроете сердца подлинному Пресветлому богу, несчастья будут сыпаться на ваш край как из рога изобилия. Крысы – только начало. За ними последуют голод, болезни и мор. Отвернитесь от лживых покровителей и следуйте за светом истинной веры. Только тогда перед вами распахнутся врата в землю вечной благости. Отрекитесь от них, – проповедник попеременно указал на Охотника, бургомистра и ещё нескольких стоявших рядом человек. – И будете спасены!

Толпа взорвалась гневными возгласами.

– Да-да, мы отрекаемся! – кричали самые внушаемые.

– Вы чего? Они ведь столько для нас сделали: от демонов и разбойников защищали, с богами договаривались, городом управляли, судили справедливо.

– Это раньше было. А сейчас толку от них – пшик! С крысами какой месяц разобраться не могут.

– Я же говорил, надо от крыс избавляться срочно. Народ недоволен. Ещё этого проповедника демоны принесли, – тихо запричитал Гарольд, чтобы посторонние не услышали. – Может, ножичком ему по горлу, пока бучу не поднял?

– Да вы что! Разве можно людей без суда убивать? – возмутилась Герда.

– Ничего-то ты, девонька, в политике не смыслишь, – покачал головой бургомистр.

– Она дело говорит, – поддержал её Морти. – Если убьём проповедника, лицо перед народом потеряем. А ему мучеником во имя веры стать только в радость.

– А если зельем Эглаборга? Никто и знать не будет, – предложил Гарольд.

– Мы будем, – возразил Охотник. – Да и слухи поползут. Я человек простой, интриги плести не умею, и совестью не поступлюсь. А вы, мастер Гарольд?

Бургомистр тяжело вздохнул и отвернулся. Одно дело – соседей дурить да цены на товары накручивать, и совершенно другое – человека убить, пусть даже не своими руками.

– Что ты предлагаешь? Позволить ему разобраться с крысами, а когда ничего не выйдет, вступить в дело самим и показать, что правда на нашей стороне?

Морти печально отвёл взгляд:

– Я уже справился с крысами... Кажется.

– Но он припишет твою победу себе. Ты потеряешь доверие народа, жрецы паству, а я власть. И здравствуй храм Пресветлого посреди города, – продолжал беспокоиться Гарольд.

– А потом придёт новый демон, с которым ни один проповедник не справится, и народ вновь вернётся к нам. И случится это гораздо быстрее, чем успеют заложить фундамент храма, – возразил Морти.

– Если все Сумеречники были такими же самонадеянными, как ты, то ясно, почему они проиграли, – покачал головой бургомистр.

– Даже если так, никого убивать исподтишка я не собираюсь. Если хотите, действуйте сами, а я вернусь в Норикию.

– Ладно, – Гарольд положил руку Охотнику на плечо в знак перемирия. – Подождём и посмотрим, а там решим.

Морти кивнул и, подняв ящик, двинулся вместе с Гердой прочь.

– Спасибо, что не согласились убить того человека. Это было бы неправильно, – она замолчала, а спустя некоторое время заговорила через силу: – По дороге сюда нам встречалось несколько городов с храмами Пресветлого. Должно быть, туда тоже приходили проповедники во время бедствий, и люди им поверили. Думаете, здесь будет так же?

– Возможно. Но смерть одного проповедника ничего не решит. Его место займут другие. Их такое великое множество, что ни Гарольду, ни мне, ни всей Компании «Норн» не справиться. Надо смириться, что наше время безвозвратно уходит, и у нас нет сил этому противостоять.

Герда вспомнила, как песок просачивался сквозь пальцы. Также истекает и время последних Сумеречников. Они все обречены.

– Тогда для чего мы учимся, сражаемся с демонами?

– Продлеваем агонию. Пытаемся прожить чуть дольше отведённого срока.

Столько безнадёжности было в его голосе, словно Морти готовился взойти на эшафот. Стопка книг с грохотом упала на мостовую. Герда приложила руку к груди, пытаясь унять отчаянно колотившееся сердце.

– Не переживай так. Вряд ли мы доживём до полной победы пресветловерцев, – Охотник подал ей книги.

– А наши дети? – сама не зная почему, спросила Герда.

– Ты хочешь завести детей?

Она смутилась. Они молча побрели к показавшейся вдалеке усадьбе Охотника.

***

Финист увидел, как они возвращались, через окно в мужской спальне. Был уже поздний вечер. Где их носило всё это время? Не мог же Охотник затащить Герду в укромное место и там воспользоваться её наивностью. Нет, это не в его правилах. К тому же, это его дом. Вряд ли он постеснялся бы приютившихся под его крышей гостей. Да и Герда не такая дура.

В коридоре скрипнула дверь, послышались шаги. Оборотень спрятался за перилами на лестнице. В гостиной показались Герда с Морти.

Одарив Финиста укоризненным взглядом, мимо промчался Шквал и принялся тереться об ноги сиротки.

– Я буду в библиотеке, – предупредила она и ушла, прихватив с собой стопку книг. Кот поспешил за ней, радостно мурлыча.

Убрав на кухню внушительных размеров ящик, Морти разжёг камин, достал из-за пазухи письмо и принялся читать. Черты Охотника напряглись, брови сошлись над переносицей, а губы растянулись в недовольной гримасе.

Плохие новости из Компании? Понижение? Неужели этот самоуверенный хлыщ впал в немилость?

Снова послышались шаги.

– Мастер Стигс! – позвала Герда, показавшись в дверном проёме.

Морти с Финистом одновременно вздрогнули. Оборотень неловко громыхнул ремнём об перила. Охотник скомкал письмо и швырнул в камин.

Сиротка насторожилась:

– Плохие новости?

– Нет, – поспешно ответил Охотник, но потом выдавил из себя что-то больше похожее на правду: – Да. Норикия готовится объявить войну Священной империи.

Какая насторожённая поза: сложенные на груди руки, перекрещённые ноги, наморщенный лоб, трепещущие крылья носа. Голос звенел струной, взгляд перебегал с предмета на предмет.

– И вас призывают в армию? – испуганно выдохнула Герда, приложив ладонь к губам.

Нашла за кого переживать! Близящейся войной можно удивить разве что несведущих девчонок. Он врёт!

– Пока нет. Просто просят поторопиться с вашими испытаниями, – развеял её опасения Морти. – В любом случае, война – дело не быстрое.

Уж конечно, только с испытаниями затянул он сам.

– Х-хорошо, – пробормотала Герда, а потом обхватила его за шею.

Финист гневно сузил глаза. Почему она никогда не обнимала его так же?

Руки Морти неловко дёрнулись, словно он хотел оттолкнуть сиротку, но не смог – вместо этого прижал к себе крепче и начал гладить по волосам.

– Ты что-то хотела сказать? – напомнил он, когда Герда справилась с собой.

– Я нашла кое-что по поводу крысиного острова, если... – она громко всхлипнула. – Если он вас ещё волнует.

– Конечно!

– Помните, я говорила, что мне знакомо высеченное на камне имя. Я вспомнила, где его видела, – Герда протянула ему раскрытую книгу. – Это «История Медвежьего берега». Здесь говорится о боге Вотанасе – небесном Пастухе-тучегонителе. Он помог беженцам из соседнего Гартленда основать в защищённой бухте город Урсалию и долгое время покровительствовал им. При нём бюргеры благоденствовали, но однажды на город напало полчище крыс. Они сожрали все посевы, и наступил голод. Обозлённые и отчаявшиеся, бюргеры отреклись от своего покровителя и призвали на помощь Сумеречников. Боясь гнева Вотанаса, урсалийцы похоронили его на труднодоступном острове в океане.

– Как можно похоронить бога? Он ведь бессмертен, – нахмурился Морти.

Сиротка задумалась.

– Здесь не сказано, но полагаю, они похоронили там память о нём, поставили сверху могильный камень и больше не приносили ему жертв и не говорили о нём. Сумеречники избавили город от крыс, и у бюргеров всё наладилось. Но преданный забвению Вотанас не умер, а обозлился. Владыке Аруину удалось переманить его в свой Неистовый гон, где Пастух предводительствовал над мертвецами. Вместе они долгое время наводили ужас на весь западный Мунгард.

– У нас про него не рассказывали, – хмыкнул Охотник. – Видимо, в каждом краю есть свой Неистовый Охотник. Я видел его у склепов Странников – одноглазый старик в широкополой шляпе. Неужели он мстит мне за предшественника?

– Но ведь это не вы убили владыку Аруина, а Николас Комри, внук авалорского маршала. С ваших же слов, – удивилась Герда. – Я бы скорее решила, что его разгневало разорение кладбища, да и бюргеры обошлись с ним жестоко. Впрочем, это в их духе, учитывая сегодняшнюю проповедь.

– Ты как всегда права, – не стал спорить Морти.

Она продолжила:

– За тысячу лет Вотанас вполне мог научиться управлять грызунами. Из Пастуха он превратился в Крысолова. Глядите, вот здесь.

Герда достала из-за пазухи флейту и ткнула пальцем у основания. Охотник задумчиво покрутил инструмент в руках.

– Что ж, у нас большие проблемы, – вздохнул Морти. – Чтобы избавиться от крыс, нужно разобраться с Пастухом. Ты знаешь, как победить бога?

Сиротка передёрнула плечами.

– С богами не борются, их задабривают большими, подчас кровавым жертвами. Чем более обозлён бог, тем больше выкуп он требует. Страшно представить, что попросит Пастух, копивший ненависть целую вечность. Так долго жил разве что старый Шквал. Вот он бы точно знал, что делать. А как Николас Комри победил Аруина? Жаль, что он погиб. Но вы ведь были там и всё видели?

– Это чистая случайность. Я бы не смог повторить. Ладно, Вотанас вряд ли явится к нам на порог прямо сейчас. Когда найдём его, тогда и решим, – теперь Морти пытался от неё отделаться. – Поднимайся к себе, ты устала. Я попрошу Эглаборга принести ужин тебе в комнату.

– А вы? – упрямо спросила Герда.

– Я тоже прилягу, только дождусь Эглаборга, – заверил её Охотник, сделал шаг к кухне, но сиротка ухватила его за локоть.

– Я ещё хотела спросить, не удалось ли узнать о Лайсве.

Морти побледнел и отвернулся.

– Нет. У офицеров Компании сейчас нет на это времени, – ответил он неожиданно строго и скрылся за дверью на кухню.

– Да, я понимаю, – пробормотала Герда и начала подниматься по лестнице.

На полпути она встретила Финиста и казённо пожелала спокойной ночи. Напряжённость между ними сохранялась. Как её преодолеть? Возможно, всё решится, если доказать свою правоту насчёт Охотника.

Сиротка закрылась у себя в каморке, и оборотень поспешил к камину.

С письмом явно что-то не чисто. Не в войне дело или не только в ней. Финист взял кочергу и вытянул из золы недогоревший клочок бумаги. С трудом удалось разобрать несколько коротких фраз: «Дела давно минувших дней... Норна мертва, оракул молчит... Не гоняйся за призраками... Белый Палач очень опасен».

Что бы это могло значить?

Кто-то силой развернул оборотня на себя и вырвал из рук таинственную находку.

– Какого демона ты лезешь в чужие письма?! – напустился на него Морти.

Ага, надел амулет Кишно и подкрался бесшумно. Финист досадливо сжал кулаки. Охотник сунул бумагу обратно в огонь и пошевелил угли, чтобы пламя наверняка уничтожило доказательство его лжи.

– Я жду объяснений, – потребовал ответа Морти, когда уверился, что от письма ничего не осталось.

– Мимо шёл. Заметил торчавший из камина огарок. Стало любопытно, и я его достал. Из-за чего крики-то? – не слишком складно оправдывался оборотень.

– Не лги. Ты подслушивал мой разговор с Гердой. Я не такой идиот, как тебе кажется.

– Это кто тут лжёт? – Лучшая защита – нападение. – Твоё настоящее имя Николас Комри? Внук того самого трусливого маршала, который распустил орден? Слышал, Белый Палач устроил охоту на всех его родственников. Ты от него на край света сбежал? Думаешь, в пасть Червоточины он за тобой не сунется?

Охотник окинул его ледяным взглядом.

– Моё имя Мортимер Стигс. Я родился в рыбацкой деревушке Дорнах у западных склонов Каледонских гор. Моя семья из незнатного рода Сумеречников, которые предпочли остаться на острове, а не бежать на материк. За что поплатились. Вот и вся история.

Кого он обманывает? Да у него на роже написано, что он аристократ в десятом колене. Это даже Герда заметила!

– А живу я здесь, потому что кто-то должен защищать этот город от демонов. К тому же мне претит суета и высокомерие золотого Дюарля. Ты же сам туда не рвёшься, должен понимать.

– Я деревенщина, мне там не место в отличие от сказочного принца вроде тебя. Ты используешь Герду, чтобы вернуть себе расположение бывших Сумеречников? Умно, ничего не скажешь.

Морти поперхнулся. Финист мысленно похлопал себя по плечу. Значит, попал в точку.

– Их расположение – последнее, что мне нужно. Если хочешь знать, единственное, в чём был виновен Утренний Всадник Гэвин Комри, так это в том, что больше, чем свою семью, он любил свой орден и свою родину. Но ни Сумеречники, ни авалорцы не оценили то, что он для них сделал.

– Так всё-таки он твой дед?

– Нет! Но если ты хочешь драки, то давай уйдём отсюда подальше, чтобы никто не кинулся нас разнимать и не пострадал ненароком.

Финист повернулся боком, кося глазами на Охотника.

– Вот ещё. Больно ты мне нужен. Я здесь только из-за Герды.

– Я тоже терплю тебя из-за неё. Давай попытаемся не замечать друг друга до конца испытаний. А потом она сама выберет, что ей делать дальше, – Морти примирительно протянул руку, но оборотень сделал вид, что не заметил.

Охотник устроился на кушетке и задумчиво уставился в никуда. Может, и впрямь подраться? Всё равно Морти ни в чём не сознается и продолжит делать то, что делал. Но теперь стали понятны хотя бы некоторые его мотивы. Интересно, Герда догадывается? Ведь это очевидно. Авалорский предатель, кстати, тоже был сильнейшим ветроплавом в своём поколении.

Вынув из-за пазухи флейту, Морти приложил её к губам. Она издала жуткий скрипучий звук.

Финист бесцеремонно выхватил инструмент из рук Охотника:

– Она же недоделанная!

Морти недобро покосился, но возражать не стал.

Обычная наспех сработанная поделка пастуха, у оборотня даже в детстве получалось лучше. Единственным примечательным в ней было изображение крысы, вырезанное у самого основания.

Подчистив трубки стальным стержнем, Финист заиграл настолько чисто, насколько это было возможно. Растворяясь в музыке, он вспоминал о давно забытом, но невероятно желанном.

Морти пихнул его в бок со всей силы и махнул за спину:

– Какого демона ты их опять собрал?

Оборотень поражённо моргнул. Всю гостиную заполонили жирные крысы. Они стояли на задних лапах и нетерпеливо дёргали усами, словно ждали продолжения музыки.

– Я их не звал. На этот раз точно.

– Они вылезли, как только ты заиграл. Уведи их отсюда, – потребовал Морти.

– Почему всегда я?

– Потому что они только тебя слушают.

– И куда прикажешь их вести? Не к тебе же в комнату.

– К себе, а лучше в океан, хотя нет, у них там союзник. В огонь. Да не в камин. Совсем сдурел?! Мы же весь дом шерстью завоняем. На улицу пошли.

Финист снова заиграл, шествуя во двор за Морти.

«Казним сейчас крыс, как Лучезарные казнят нас последние четверть века. Очень символично. Мы тоже крысы».

Грызуны следовали за оборотнем до самого костра, но стоило им почуять дым, как они рванули прочь. Не управились тут ни Охотник, гонявшийся за ними с мечом наперевес, ни Шквал, который присоединился к охоте позже. Не быть им Лучезарными!

Не солоно хлебавши троица вернулась домой, а крысы снова разбрелись по городу.