Северный путь

Весна на север приходила поздно, долгой распутицей спускалась с гор. Трескался лёд на реках и озёрах, бурливые потоки затапливали низины. День стал длиннее, а небо выше. Оттепель перемежалась несильными заморозками лишь ночью. Снег растаял не только на полях, но даже в тенистых чащах. Прорастала молодая трава, на прогалинах и солнечных полянах белым ковром зацвёл подснежник. На деревьях набухали первые почки. Просыпалось зверьё. Передавая последние сплетни, гомонили вернувшиеся с зимовий птицы.

Оживились и люди, занялись починкой домов и заборов, копошились в огородах и садах, пастухи гнали отощавший за зиму скот на пастбища, на окраинах фермеры готовили поля к посеву. Жизнь пробуждалась повсюду: суетилась, бежала вперёд, не давала покоя.

Рыжий котяра оправдал предрассудки, связанные со своим окрасом, и быстро прижился в усадьбе. Он отлавливал забившихся в укромные места грызунов и приносил их Морти. Охотнику не слишком нравилось смотреть, как кот душит крыс, тем более потом питомец их не съедал, и Морти приходилось выкидывать трупики.

Завидев Финиста, Шквал отступал к библиотеке, куда оборотень заглядывал редко. К Майли кот относился настороженно, Вожыка не замечал, а к Эглаборгу приставал, лишь когда тот возился на кухне.

Спать Шквал предпочитал на постели у Герды и всячески к ней подлизывался. Когда она допоздна засиживалась в библиотеке, забирался на колени и громко мурлыкал. Сиротка чесала его за ушком. Вот бы когда-нибудь также погладить другого Шквала!

Морти всё-таки приспособил к двери щеколду, и Финист перестал вламываться без стука.

Книга Храма Ветров оказалась бесценной. В ней всё объяснялось проще и детальней, выстраивалось в систему. Содержание последующей главы нанизывалось на то, что рассказывалось в предыдущей, как бусины на ниточку. Стало ясно, зачем выравнивать дыхание, слушать ветер и сидеть неподвижно, молча созерцать пустоту, сосредотачиваться лишь на биении сердца, расслабляться до полудрёмы. Оказывается, Морти плавно подводил её к управлению эмоциями, а не пытался обидеть. Но она не послушала...

Финист тоже умел учить, но он действовал в лоб, поэтому более сложные вещи не получались. Они занимались мало, да и результаты оставляли желать лучшего. Лошади не слушали приказы, соседская собака не соизволяла лаять тише, а птицы на голубятне отказывались садиться на руки.

Запираясь у себя в комнате, Герда повторяла упражнения на медитацию утром и вечером. Это успокаивало, приводило в порядок мысли и чувства, помогало сосредоточиться и набраться новых сил. Дар повиновался гораздо больше, чем раньше.

Очень полезной оказалась глава о том, как открываться и закрываться для чужих мыслей. Лучше всего они слышны, когда люди волнуются. Если смотришь в глаза человека, приоткрывается дверь в мир его потаённых страстей: петляющие горки мыслетоннелей. Летишь по ним, как на санках. Дабы не заблудиться, достаточно схватиться за краешек нужной мысли и отвести взгляд.

Хуже всего, если человек знает, что его читают. Он может нарочно думать только о будничных вещах, напевать песенки или повторять про себя стишки. Это – первые признаки того, что мыслечтение раскрыто, и перед тобой искушённый в противоборстве человек с сильной волей. Пробиться сквозь такую защиту сможет разве что очень опытный одарённый, новичкам лучше не пытаться.

Близких читать проще всего, они будто открытая книга, хотя это чувство может быть коварным, ведь даже мыслечтецы склонны оправдывать и закрываться глаза на недостатки своих любимых. Но ведь слышать их от этого, пускай даже только поверхностный слой, ты не перестанешь. Так откуда же взялась эта глухая крепостная стена вокруг Охотника?

Теперь у Герды получалось заглядывать в чужие головы не только после тренировок с Финистом. Правда, неприятно было выведывать секреты друзей. А что, если они узнают? Наверняка обидятся. Но остановиться не получалось.

В эту ночь сиротка сомкнула глаза только под утро и проснулась с рассветом. Внутри бродил весенний сок и полнил пьяной бодростью. Хотелось вырваться на свободу и вновь почувствовать запах дальних странствий. Или хотя бы прогуляться по такой родной и далёкой Дикой пуще.

Отчаявшись заснуть, Герда встала и засобиралась в путь. Мужские штаны с рубахой и жилеткой подошли как нельзя лучше. Удобно и не так страшно, будто от одежды зависит, получится ли за себя постоять или нет.

Тихонько, чтобы никого не разбудить, Герда выбралась на улицу.

Утро выдалось промозглым. Солнце ещё не успело разогнать ночные заморозки. Лужи во дворе покрылись прозрачной коркой, а землю устлала изморозь.

Сиротка поплотнее куталась в плащ, сторожко ступая по скользкой лесной тропе. За поворотом ощущалась янтарная аура огнежара. Рядом неодарённый и скрытый вересковой ворожбой туат. Что они здесь делают вместе?

Впереди показался невысокий пригорок, на вершине которого виднелись три фигуры.

– Герда, это ты? Иди к нам! – помахала один из компании.

Им оказался Вожык. Рядом с ним Лейв и его темноволосый друг. Когда она поднялась к ним, огнежар приветственно воскликнул:

– Мы как раз про тебя говорили!

– Мастер Стигс учит нас фехтовать. Привёл сюда и велел ждать, а сам отправился за оружием, – похвастался чернявый мальчишка.

– Вон он! – помахал Лейв рукой в сторону безлистого березняка.

Охотник спешил к ним с четырьмя перекинутыми через плечо палками.

– О, привет! Не думал встретить тебя в такую рань, – поравнявшись с Гердой, поздоровался он. – Хочешь посмотреть, как мы будем заниматься?

– Она и так всё знает. Герда тренировала меня, пока мы были в походе. А её муштровал Финист. Она была его лучшей ученицей, – принялся восхвалять её Вожык.

Но она всего-то показала ему, как правильно держать палку и делать замах.

– Да? – воскликнул Морти с наигранным удивлением. – Что ж, пусть покажет своё мастерство. Вы согласны?

– Да! Да! – хором закричали мальчишки.

– Вожык преувеличивает, я не...

– Ты что, трусишь? – Охотник ухмыльнулся с вызовом.

– Никогда!

Герда выхватила палку из его рук и, не дожидаясь сигнала, замахнулась. Оружие со свистом рассекло воздух, но Морти легко отклонился.

Неудача распалила азарт. Сиротка атаковала, но попасть по противнику не получалось. Охотник увёртывался слишком быстро. Он подхватил другую палку и начал отбиваться. В висках застучала кровь. Задеть бы его хоть раз. Возможно, тогда он воспримет её всерьёз.

Удары нарочито слабые – он щадил её. Зря! Палка в руках танцевала всё яростнее, хрустели суставы и больно вздувались мышцы.

Аура Охотника вспыхнула и окутала его оружие. Это ветрощит? Отражение сработало быстрее, чем Герда успела подумать: от отдачи Морти покачнулся.

– Вот вам. Будете знать, как пользоваться нечестными приёмами! – возликовала она.

– Кто бы говорил!

Охотник перехватил палку другой рукой. Теперь он использовал ветроплав постоянно, приходилось его отражать.

Силы истощались, дыхание сделалось тяжёлым, а движения вялыми. Несколько ударов попали по плечам и ногам. Ей не выстоять. Она вот-вот проиграет! Не от боли или пропущенного удара – просто упадёт без сил.

Герда замерла. Морти тоже остановился, пристально наблюдая. Она швырнула палку на землю и бросилась на него. Охотник успел только обхватить её руками прежде, чем они покатились по склону. Остановились у подножия. Сиротка оказалась сверху и вцепилась в горло распластанного под ней Морти.

– Сдавайтесь! Я победила! – не помня себя, закричала она.

– Тили-тили тесто, жених и невеста! По полу катались, крепко целовались! – заулюлюкали мальчишки.

Герда отпрянула. Как непристойно они должны выглядеть со стороны!

– Простите! Не знаю, что на меня нашло.

– Не смущайся. Это было весело, – рассмеялся Морти гортанно.

– Целуй невесту! Целуй невесту! Давайте уже, поцелуйтесь! – подзуживали мальчишки.

– Ой, нет, не надо. Поцелуи – это фу, – запротестовал Лейв.

– Какой пример мы подаём детям? – попыталась вразумить наставника Герда.

– Да дети нынче лучше нас обо всём знают. Или думают, что знают. Ступай к ним, я тебя догоню, – велел Охотник, поднимаясь и отряхивая с себя грязь.

– А как же вы? Ничего не ударили? Давайте, я посмотрю.

Его глаза потемнели, зрачки увеличились, кожа обдавала жаром. Их лица были так близко, что нестерпимо хотелось поцеловать, пускай даже невинно, в щёку или в висок.

– Нет, я обернул нас ветроплавом. Не заметила? – плутовато сощурился он. – Ступай. Мне нужно привести себя в порядок.

Герда с сожалением зашагала наверх. Не время и не место, правда.

– Почему они не поцеловались? – разочарованно говорил Эйс.

– Медлят, как все взрослые. Отрицают очевидное – у нас весь дом об этом шепчется, – сетовал Вожык. – Мастер Финист на стенку лезет от ревности.

– Да ну, отец говорит, что мастер Стигс ни за что не расстанется с холостой жизнью, – возразил Лейв. – Это и понятно, от девчонок одни неприятности.

– Глупый! Мама говорит, что они поженятся в этот сезон свадеб. А она никогда не ошибается, – заспорил Эйс. – И ты тоже через пару лет за девчонками ухлёстывать начнёшь. Вот увидишь!

Интересно, что у него за мама такая всеведущая. Уж не ворожея ли Эйтайни? Если присмотреться, то они похожи. Тот же лукавый прищур фиалковых глаз. И почему мальчишки их обсуждают, как рыночные сплетницы?

Уперев руки в бока, Герда посмотрела на детей с укоризной. Те тут же замолчали и виновато потупились.

– Здорового вы его! – первым заговорил Лейв.

– Так мастер Стигс точно ещё не проигрывал, – рассмеялся Эйс.

Только Вожык продолжал виновато смотреть в землю.

– Прости. Не думал, что всё выйдет скверно.

Герда ласково погладила его по голове.

– Ты ни не виноват. Это я повела себя по-дурацки.

Морти уже взбирался по склону с новыми палками.

– Что ж, представление закончилось. Перейдём к практике, – он раздал мальчишкам «оружие», а последнюю палку вручил Герде.

– Хочешь стать парой для Вожыка? У тебя есть задор и настойчивость, а техника и ловкость наработаются тренировками.

– Вы, правда, не злитесь? – с недоверием переспросила Герда.

Морти озорно подмигнул:

– Только не делай так больше. Это может быть опасно.

Их лица снова оказались слишком близко.

А если очень хочется? Сезон свадеб всего через полгода...

***

В полдень после занятий Финист с Гердой прогуливались вдоль набережной, где бушевал по-весеннему игривый океан. Воздух пах солёной прохладой. В небе кричали чайки. К причалу швартовался большой корабль. Туда-сюда сновали прохожие. Только их пара медленно брела, наслаждаясь играющим в волосах бризом.

Герда предвкушала вечернюю тренировку с Морти. Печали забывались – так весело проходили занятия. Удары приходилось отрабатывать до седьмого пота, не всё получалось с первого раза, Охотник был по-прежнему придирчив и строг, но сиротка радовалась проведённому вместе времени. Иногда его взгляд теплел, а на устах мелькала едва заметная улыбка.

Возможно ли? Или только кажется, ведь она так сильно этого желает. Даже спросить страшно. Вдруг он посмеётся над её надеждами? Нет, это не в его духе. Он, скорее, велит не думать о глупостях и посмотрит исподлобья так, что внутри всё оборвётся. Лучше молчать. В конце концов она обязательно прочтёт его мысли и тогда всё станет ясно.

– Ты так изменилась за последнее время: повзрослела, стала более степенной и уверенной, прекратила запираться у себя в каморке и допоздна засиживаться в библиотеке над книгами. Я всё гадаю, неужели это наши занятия так на тебя повлияли? – сыпал комплиментами Финист. – Думаю, уже скоро...

– Ты о чём? – рассеяно спросила она, с неохотой отвлекаясь от своих грёз.

– Испытания, забыла? Мы тут уже больше трёх месяцев торчим. Обучение не должно длиться так долго. Решила, что будешь делать дальше?

Герда покачала головой, глядя вдаль, где океан сливался с небом. Не хотелось расставаться с гостеприимной Урсалией и её обитателями.

– Тебе здесь нравится? – проницательно спросил оборотень. – Если я за лето срублю домик на окраине, поселишься вместе со мной? Я бы вырезал поделки из дерева, а ты бы продавала их в городской лавке. Садик разобьём и заживём тихой спокойной жизнью. Как брат с сестрой. Обещаю, ни к чему принуждать не стану...

– Даже не начинай, – перебила его Герда.

Чем дольше приходилось выслушивать комплименты и объяснения в любви, тем сильнее становилось раздражение. Главное, она не раз пыталась растолковать, что оборотень для неё лишь друг, но он словно терял слух и начинал горячее убеждать её в искренности своих чувств. Нужно прекращать это немедленно!

– Разве ты не понимаешь, что ставишь меня в неловкое положение своими признаниями? Нет, я не стану жить с тобой и не советую ждать, что моё сердце переменится. Ты для меня друг, пускай даже самый лучший. Но я не представляю наши отношения другими. Все эти объятия, попытки поцеловать – они не доставляют мне удовольствия. Они смущают и пугают. Прошу, не заставляй терпеть их больше.

Финист сжал ладони в кулаки и яростно сверкнул глазами:

– Это из-за него? Из-за Морти?

Сколько можно ревновать!

– Дело не в тебе и даже не в мастере Стигсе. Я не испытываю те чувства, которых ты добиваешься. Я одиночка. Всю жизнь была такой. Мне так легче.

– Зря я надеялся, что ты повзрослела, – оборотень разочарованно вздохнул. – Мир слишком суров, люди не выживают поодиночке. Когда-нибудь тебе придётся выбрать себе мужчину. Я вижу, как ты смотришь на Морти, слышу, с каким трепетом ты произносишь его имя. Лучше не лги мне.

– Да, он мне нравится. Доволен? – зло выкрикнула сиротка.

– Нет! С ним нельзя связываться. Он как шквал, как ураган сметает всё на своём пути. И ты рискуешь оказаться в его центре.

– Престань его оскорблять! Я сама решу, что мне делать и с кем быть!

Лицо раскраснелось, к глазам подступили слёзы. Финист порывисто прижал Герду к себе.

– Прости. Хочешь пройдёмся дальше по берегу. Я нашёл уединённый грот. Там очень красиво, особенно во время заката. Уверен, тебе понравится!

– Нет, лучше домой, – измученно ответила сиротка. Пора уже собираться на тренировку.

– Тогда в другой раз, – не стал настаивать Финист.

Когда они подходили к дому, ничего не предвещало беды. Сердце не ёкало в груди, молчали рассевшиеся по едва распустившим листья вербам грачи, мысли витали в поднебесной выси. Тихонько заскрипела дверь, Герда вошла первая, торопясь в свою каморку. Ступала она всегда очень тихо, мама в детстве часто ругалась, что она подкрадывается из-за спины и пугает до полусмерти. Но сейчас хотелось бы топать, как медведь. Чтобы её услышали, чтобы остановились!

Майли и Морти сидели на кушетке в гостиной, она обвивала руками его плечи и страстно целовала в губы. Так, как Герда мечтала обнимать и целовать. Но он не принимал её, отказывался танцевать, когда она просила. Говорил, что времени нет, но на другую-то нашёл. Хотелось закричать, броситься на них, оттягать Майли за её шикарные волосы, расцарапать лицо. Но нет, Герда не такая, не такая, потому и не выходит ничего ни с одним мужчиной.

Она развернулась на каблуках и выскочила за порог. Прочь, прочь отсюда, иначе она натворит таких глупостей, что потом будет стыдно людям в глаза смотреть. Неважно куда, лишь бы не останавливаться. Но у ограды её нагнал Финист, схватил за руку и развернул к себе.

– Погоди! Ты расстроилась из-за этого болвана? Он не достоин ни единой твоей слезинки.

– Пожалуйста, не надо об этом, – вырвалась сиротка.

– Забудь о нём. Я буду тебя любить и никогда не предам. Я изменюсь, стану самым лучшим, таким, каким ты захочешь. Я ведь уже научился грамоте. Хочешь, мы вместе будем читать твои книги? Скажи, чего ты хочешь, и я всё сделаю! Достану звезду с неба, переплыву океан, найду самый редкий цветок. Только разреши мне быть рядом с тобой, разреши любить тебя!

Он притянул Герду к себе. Но вовсе не его объятия грезились ей в снах. Почему Финист с Морти не могут поменяться местами хоть ненадолго? Ох, какие глупости в голову лезут. Так нельзя, но как же трудно, почти невозможно успокоиться!

Оборотень встряхнул её за плечи и хотел было поцеловать, но Герда поднесла к своему лицу ладонь.

– Пожалуйста, не надо, – повторила сиротка отрешённым голосом. –Я не люблю тебя. И никогда не полюблю. Предложи свои чувства той, которая их оценит. Майли. Она тебя любит.

Финист закатил глаза.

– Ага, и ещё полгорода вместе со мной. Она гулящая. Ты же видела, как она вешалась на шею твоему Охотнику.

– Она сделала это от отчаяния. Разве ты не понимаешь? Она потеряла семью и дом, получила в наследство сводящий с ума дар, а человек, которому она открыла сердце, растоптал его.

– Что я такого сделал? Поддался минутному порыву, подумаешь! Она же из платья выпрыгивала, чтобы меня оседлать. Видно, в монастыре чахла без мужского внимания. Уверен, будь на моём месте другой, она бы точно так же поспешила показать ему свои прелести. Что и произошло сейчас с Морти. Но я его не оправдываю.

Герда отшатнулась.

– Что ты такое говоришь! А если бы на её месте оказалась я? Если бы я поддалась минутному порыву, когда ты рассказывал о своей любви? Тоже стала бы гулящей?

– Но ты же совсем другое дело. Ты...

– Кто я? Между мной и Майли нет разницы. Просто она готова на всё ради тебя, а для меня твоя любовь как кость в горле. Даже если бы не было мастера Стигса, я бы всё равно с тобой не осталась. Передай ему, что я отказываюсь с тобой заниматься и заниматься вообще. Хотя нет... я сама ему всё скажу, а то вы подерётесь. Прощай!

– Герда! – позвал Финист, но она уже мчалась к лесу, не оборачиваясь.

Как и в Белоземье, густой сосновый бор казался единственным надёжным убежищем. Наткнувшись на пригорок, где Морти учил её и мальчишек драться, Герда подняла взгляд к небу. Уже скоро. Морти явится первым – мальчишки обычно опаздывают. Придётся что-то сказать, но что? Кто она такая, чтобы лезть в его жизнь?

Майли одевается шикарно, умеет вести себя с мужчинами, знает, чего они хотят. И на его бывшую, ту, что погибла, похожа. Тоже мертвошёпт. Темноволосая.

Пусть всё будет, как будет. Морти ведь не такой, как Финист. Он не стал бы дарить девушке пустые надежды из-за «минутного порыва». Наверняка он действительно что-то испытывает к Майли. Нужно уважать его чувства, даже если невыносимо больно от того, что он выбрал другую.

Эти мысли не обрадовали, но, по крайней мере, Герда смирилась. Или ей так казалось.

Вскоре пришли мальчишки и устроились рядом с сироткой на бревне, а Морти всё не показывался. Похоже, он так увлёкся ухаживаниями за Майли, что про учеников забыл. Нет, он не такой, он должен прийти!

Они прождали больше часа. Нетерпеливые Эйс и Лейв со скуки принялись гоняться друг за другом и задирать Вожыка. Тот не обращал на них внимания, составляя компанию Герде.

Мальчишки умаялись от безделья и сгрудились вокруг неё, заглядывая в глаза с мольбой.

Сиротка велела:

– Ступайте домой. Я подожду ещё немного. Если мастер Стигс появится, то объясню, что это я вас отпустила.

Эйс с Лейвом, не скрывая ликования, побежали вниз по склону. Вожык с подозрением покосился на сиротку:

– Ты ведь не расстроилась?

– Нет, конечно. Мало ли, какие у него дела. Неотложные и очень важные, иначе он давно был бы здесь. Ступай! Мне нужно немного позаниматься одной, послушать ветер в тишине, – одними губами улыбнулась Герда.

Беспрестанно оглядываясь, Вожык поплёлся за товарищами.

Где же Морти? Пошёл, что ли, с Майли в лес, как Финист? Как ей это удаётся? Сиротка ведь даже просила у него, а он ни в какую. Ещё и нотацию прочитал, что нужно только по любви. Проглотить бы свою гордость и попросить у наследницы совета. Быть может, Охотник и до неё снизойдёт. Или нет? Тьфу, какая глупость! А хотелось ведь всего один раз потанцевать с ним на празднике, вспомнить счастливое детство.

Герда схватила жердь для урока и спустилась с пригорка. На глаза попалась старая сосна с толстым стволом. Сиротка принялась колотить её, чтобы выпустить гнев наружу.

Руки ломило от напряжения, в ушах стучала кровь, по лбу катился пот, застилая глаза. Герда сражалась с деревом так, словно от этого зависела её жизнь.

***

Последние несколько недель после Куару повергли Майли в отчаяние. Лучше бы она не танцевала с Финистом, не видела, как он украдкой бросает на другую вожделенные взгляды. Стоило наивной простушке его поманить, и он пренебрёг бы нежеланной партнёршей. Да и не такая уж Герда простушка, раз одним мужчиной крутит, как хочет, а сама за другим бегает. Вертихвостка! Ничего, ей ещё воздастся по заслугам.

В монастыре старшие послушницы шептались о приворотном зелье. Колдовские трюки, конечно, противны воле Пресветлого, но для девушек они были безобидной шалостью. Кому может навредить маленькая женская хитрость, говорили они. Майли она безобидной не казалась, но рецепт наследница запомнила. Вдруг её приворожить захотят, а она-то зелье и распознает. Так было раньше, до того, как Майли узнала, что сама – колдовское отродье.

Финист советует принять свою суть и забыть об учении пресветловерцев. Теперь Майли – часть сумеречного Горнего мира. Если она воспользуется приворотным зельем, то хуже не станет.

Оборотню его подливать нельзя – его любовь должна быть искренней. Но пускай он приревнует. Финист, небось, думает, что Майли замухрышка и никому не нужна. С Морти он соперничал во всём, даже когда дело не касалось Герды. Говорят, если псы хотят сцепиться, причины им не нужны. Не стой она между ними, они всё равно нашли бы повод для раздора, даже самый незначительный, и раздули его до гигантских размеров. Нужно стать таким поводом.

Если Охотник приударит за ней, и Майли ответит ему взаимностью, это наверняка заденет гордость Финиста. А уж Герда зальёт всё горючими слезами.

Вообще-то он относился к наследнице куда лучше Финиста. Охотник не раздражался, когда она переспрашивала или не могла выполнить задание. Разговаривал вежливо и никогда не напоминал, что натворил её отец. Но ледяная инаковость настораживала и отталкивала несмотря на привлекательную оболочку. Морти не подпускал никого близко к себе, даже Герду, которая из кожи вон лезла ради его внимания.

Долг для него всегда будет на первом месте, да и ремесло слишком опасное. Вряд ли такие, как он, живут долго. Раза два или три на её памяти он чуть не погиб. Когда-нибудь ему перестанет везти, и его жене придётся всю жизнь ходить вдовой в белых одеждах. Нет уж, не по ней это.

Хорошо, что Майли полюбила жаркое летнее солнце, а не эту ненастную зимнюю стужу. Лучше просто заставить Финиста ревновать.

Наследница восстановила рецепт зелья и с тщательностью, которой позавидовал бы даже Эглаборг, приготовила его. Интересно, как сильно подействует приворот и сколько будет длиться? Хоть бы недолго. Один раз столкнуть Охотника лбом с Финистом вполне достаточно, но находиться между двух огней постоянно опасно. Майли добавила пять капель в чашку с отваром и поставила на поднос вместе с пирожками.

Морти сидел на кушетке в гостиной и, склонив голову, массировал виски. Видно, снова разболелась голова. Ничего удивительного, ведь он так мало спит.

– Мастер Стигс, у меня для вас сюрприз, – проворковала Майли.

Охотник воззрился на поднос.

– Вы столько для нас делаете. Ночей не досыпаете, головной болью мучаетесь, а никто вас даже не отблагодарил. Поэтому я решила за всех сказать спасибо сама. Вот, – она протянула ему угощение.

– Очень приятно, но не стоило беспокоиться.

Морти принял чашку и начал греть об неё стынущие ладони.

– Пейте, не стесняйтесь!

Охотник провёл пальцем по краю чашки и вдохнул горячий аромат.

– Что это? – спокойно, но вместе с тем настороженно спросил Морти.

– Отвар. Его Эглаборг готовил. А я только пирожки, – Майли съёжилась под тяжёлым взглядом.

– А если я спрошу у него?

Майли поджала губы и потупилась.

– Дорогая моя ученица, я долго жил в Дюарле и часто бывал на приёмах в королевском дворце. Среди придворных дам было модно опаивать приглянувшихся мужчин самодельными приворотными зельями.

Наследница подскочила. Охотник схватил её за руку и вернул на место.

– Любовь они вызывали редко, но отравление – почти всегда. Это и есть твоя благодарность?

Ох, что же она натворила! Он вышвырнет её на улицу, или ещё хуже, расскажет всем, или... убьёт. Он только с виду тихий, а в глазах вон какая темень блуждает!

– Съешьте пирожок. Он вкусный, – сконфуженно предложила Майли.

– А он с чем? С крысиным ядом? – подозрительно прищурился Морти.

Она вымученно улыбнулась и покачала головой.

– С малиновым вареньем. Простите, я... – Влюблённых простушек не бьют. По крайней мере, Охотник не должен. – Я просто не знала, как завоевать ваше расположение. Вы такой сильный и благородный. Я влюбилась в вас с первого взгляда. Когда вы стали меня учить, я понадеялась на взаимность. Но вы молчали. Я думала, что наваждение пройдёт, но чем дольше мы общались, тем сильней я томилась. Подруга посоветовала напоить вас приворотным зельем, вот я и решилась на эту глупость. Простите!

– К-какая подруга? – нахмурился Морти.

– Герда. Разве у меня есть другая подруга?

Охотник скептически хмыкнул. Она сделала вид, что не заметила и продолжила патетичную речь:

– Герда испробовала это зелье на Финисте, и теперь он бегает за ней, как привязанный.

– По-моему, он за ней бегал с самого их знакомства... – продолжал сомневаться Морти.

– Да? Не замечала. Да это и неважно! Просто я... моя любовь к вам, такому благородному и доброму, оказалась сильнее здравого смысла. Сильнее всего. О, я так вас люблю!

Майли аж подвыла от усердия. Охотник скривился, словно варенье в пирожке прокисло.

– Не надо меня любить. Я совсем не благородный и уж точно не добрый, а скучный, угрюмый и не слишком охоч до женских ласк.

Наследница удивлённо моргнула:

– О, извините, я даже не догадывалась, что у вас такие пристрастия.

– Что? – сдвинул брови Охотник.

В коридоре заскрипела дверь. Пора действовать, а не полагаться на сомнительное колдовское средство. Какая разница, что Охотнику девушки не нравятся? Главное, чтобы Финист приревновал. Для этого и маленькой хитрости хватит.

Как только гости показались в дверном проёме, Майли развернула Морти к ним спиной, обхватила его голову руками и поцеловала в губы, слизывая с них остатки сладкого варенья. Глаза Герды стали непомерно большими и заблестели, а Финист презрительно поморщился.

Он шепнул что-то своей спутнице на ухо. Она отпихнула его и бросилась прочь. Оборотень помчался следом. Как раз вовремя, потому что Морти очухался и отстранил Майли от себя.

– Какого демона ты творишь?!

От неожиданности Охотник выронил пирожок, и начинка испачкала его рубашку, штаны и платье Майли.

– Извините, просто хотела проверить, насколько вам безразличны девушки, – прощебетала наследница, не чувствуя даже капли раскаяния.

– И как? – рассеянно спросил Морти, ища полотенце, чтобы вытереть липкие руки и лицо.

– Совершенно безразличны, – печально развела она руками.

– Вот и прекрасно.

Он обнаружил то, что искал, на стуле у стены. Снова заскрипела входная дверь. Майли и Охотник напряглись. На пороге показался невысокий худой мужчина с изящным лицом и выразительными сиреневыми глазами. Чёрные волосы были заплетены сзади в косицу.

– Я не вовремя? – ехидно поинтересовался незнакомец у Морти.

– Ты без стука, Асгрим, – мрачно ответил тот, продолжая вытираться.

– Я всегда без стука, – собеседник с любопытством глянул на раскрасневшуюся Майли. – Только вернулся от троллей. Спешил рассказать последние новости, но, похоже, ты занят. Могу зайти позже. Прошу простить моё бестактное вторжение, госпожа.

Асгрим низко поклонился и галантно поцеловал наследнице руку. Ох, как же это приятно!

– Подожди меня на улице. Переоденусь и выйду, – раздражённо бросил Охотник и повернулся к ученице: – Мы ещё поговорим насчёт твоего поведения.

Она вымученно улыбнулась. Убивать её явно не собирались, а остальное не страшно.

Зато Финист видел, как её целовал другой.