Северный путь

После очередного осмотра Эглаборг заключил, что рука Морти в полном порядке и тот может возобновить тренировки с мечом. Теперь он много упражнялся, чтобы вернуть отвыкшим от нагрузок мышцам силу.

После пробуждения Финист вернулся в дом. Эглаборг утверждал, что в своей спальне он поправится куда быстрее, чем в лечебнице, где обстановка будет напоминать о болезни.

– Что вы делали без меня? – спрашивал оборотень, пока Герда кормила его куриным бульоном из ложечки.

Ничего не мешало ему есть самому, но когда она предложила поухаживать, он сделал несчастные глаза и принялся изображать из себя умирающего. Сиротка с трудом сдерживала смех при очередном «болезном» стоне.

Она рассказала, сколько пришлось приложить усилий, чтобы он проснулся, только про роль Морти умолчала. Без этой части история казалось неполной, но Финист ничего не замечал.

– Вожык винит себя в том, что произошло. Поговори с ним. У тебя не получается его обучать?

– Трудно бороться не только с его страхом, но и со своим. Моей вины в его провалах больше, чем его собственной. У меня нет ни знаний, ни терпения. Хочется расписаться в бессилии и всё бросить. Ты бы пошла со мной? – оборотень заглянул ей в глаза.

– Это неправильно. Если ты выбрал путь, то должен пройти его до конца или, по крайней мере, сделать всё возможное. Мне тоже сложно, но я не сдамся, – Герда сжала ладони в кулаки.

– Неужели всесильный мастер Стигс тебя разочаровал? – Финист широко улыбнулся.

Чему он радуется? Её неудачам?

– Использовать способности совсем не так легко и весело, как я воображала. Да и жизнь одарённых куда опасней, чем жизнь простых людей.

Обсуждать наставника за его спиной не хотелось. То, что её тяготило, он раскрывать запретил.

– Тебе не нравится, как учит Морти? – цепким птичьим взглядом Финист не позволял ей уйти от ответа. – Скажи! Может, я помогу.

– Мне не нравится, что он такой... замкнутый. Отгораживается маской безразличия, не выходит за рамки своей роли. А настоящего его никто не знает. Мои родители были открытыми людьми. Я к такому не привыкла.

Финист потрепал её по щеке.

– Наконец ты поняла, какой он притворщик и лжец. Он что-то задумал. Как бы и нас не вовлёк в свои тёмные планы. Давай убежим, пока не поздно...

– Я не это имела в виду! – Герда разочаровано отвернулась. – Мне просто хочется, чтобы он открылся.

Суп закончился, но сказать ещё хотелось многое.

– Майли нездоровится. Когда ты заболел, она выглядела настолько вялой, словно снова пила болиголов. Но ты ведь не стал бы снова её опаивать?

Финист встрепенулся и выпучил глаза:

– Нет, конечно. За кого ты меня держишь? Трудно с ней, как будто разговариваешь со стенкой. Она ничего не слушает, не хочет вникать, как работают её способности. Требует, чтобы я избавил её от призрака отца, но следовать моим советам отказывается.

– Будь с ней мягче и терпимее, – ответила Герда. – Немного ласковых слов, и она сделает всё, что ты попросишь. Вспомни, как Майли защитила нас в Будескайске. Всё это она сделала ради тебя одного.

– Да уж, – проворчал Финист. – Вот и спасай в следующий раз беспомощных девиц от разбойников.

– Я не хочу ничего говорить мастеру Стигсу и подставлять тебя. Если ты постараешься, то всё обязательно получится. Только не подводи меня, не заставляй чувствовать себя виноватой, – она сжала его руку, надеясь, что он воспримет её слова всерьёз и сделает всё, как надо.

Оборотень погладил её ладонь и добродушно кивнул.

Герда спустилась на кухню и оставила там посуду. Из прихожей доносились знакомые голоса.

– Всё ясно, мастер Гарольд, – говорил Морти. – Сейчас же отправлюсь на поиски.

Бургомистр попрощался, хлопнула дверь, зашелестела одежда. Сиротка выглянула в коридор.

– У соседей из сарая пропала корова, – ответил Охотник прежде, чем она успела спросить. – Опасаются, что её украл демон. Слышали, как кто-то бродил ночью по двору, а утром следов не нашли. Хотят, чтобы я разобрался. Не думаю, что это надолго. Скорее всего, сарай плохо закрыли, корова испугалась и убежала. Теперь наверняка лежит в овраге, если хищники до неё ещё не добрались.

Он плотно запахнул плащ. Герда поправила на нём шапку и скользнула ладонью по щетинистой щеке. Морти поймал её руку и приложил к губам.

– Будь готова через пару часов – пойдём заниматься.

Но ни через пару часов, ни даже к обеду он не вернулся. Когда начало смеркаться, Герда взяла плед и устроилась на крыльце, наблюдая за закатом. Тучи разошлись. Всё вокруг – небо, дома, снег – залил бледно-розовый свет. Он сгущался и становился тягучим, как кисель, и темнел. Бледным пятном в вышине появилась луна.

Прикрыв веки, Герда читала отблески аур. На грани видимости сверкнула морозная синева ветроплава. Морти вошёл в калитку и опустился на ступеньки рядом. Сиротка протянула ему кусок пледа. Охотник приобнял её за талию и закутал обоих.

– Красивый закат, – сказала Герда единственное, что смогла придумать.

– Да, насыщенный сиреневый цвет редкость, так и просится на холст. Наверняка к ненастью.

Какой он измождённый! Высокий лоб перечертили тревожные морщины.

– Снова приключилось что-то страшное? – подозрительно спросила Герда.

– Просто зима выдалась суровой и затяжной. Снег сойдёт ещё не скоро, а припасы уже заканчиваются. Видно, не зря осень была такой обманчиво тихой и ласковой.

– Вы ведь не из-за погоды переживаете? – догадалась сиротка. – Не нашли корову?

– Нашёл, – тяжело вздохнул Охотник. – Её обескровили и выкинули в овраг в лесу, прикрыли еловыми лапками и набросали сверху снега. Если бы не холмовые гончие, прошёл бы мимо. Это Лунный Странник. Выжил, гад, и быстро набирает силу. Запаса крови ему хватит на пару недель, а то и больше. Пока она не закончится, он не объявится. Остаётся только ждать.

– Ждать? – по спине пробежала волна холода. – А если он нападёт на кого-нибудь?

– Уже напал. Странники пьют кровь, когда уже набрались силы от соблазнённой девушки. Он будет тянуть из неё все соки, пока не обратит в послушную упырицу и переключится на новую жертву. А этот к тому же очень осторожен и хитёр.

– Тогда надо искать жертву. Каких девушек они предпочитают?

– Одиноких и несчастных. Тех, на кого легко влиять, пообещав любовь и понимание.

– О, тогда это будет каждая вторая девушка, – невесело усмехнулась Герда. – Или нет, каждая первая.

– Тебе одиноко? – Морти обнял её так крепко, что она носом уткнулась в его меховой воротник.

Нет, в такие тихие моменты счастье не захлёстывало с головой, но в его руках безмятежность пьянила настолько, что не хотелось даже шевелиться.

– Если вы переживаете, не появился ли у меня «тайный поклонник», то нет. Может, поискать сведения о Странниках в книгах? – предложила Герда и попыталась встать.

– Потом. Ночью мы всё равно против него бессильны, – удержал её Охотник.

Окончательно стемнело. На небе вместе с белёсым озерцом луны расцвели замысловатые звёздные узоры. Они отличались от тех, что были видны в Волынцах, словно расстеленная над головой карта чуть-чуть сдвинулась с места.

– Хорошо, – сказала Герда, вдыхая морозный воздух полной грудью.

– Да, – согласился Охотник, поплотней укутывая их в плед.

***

Следующие несколько дней прошли в поисках Странника. В книгах об этих демонах говорилось не больше, чем о троллях. Морти обошёл все укромные места в Урсалии, переговорил с соседями, даже гончих приводил. Здоровенные поджарые псы с рыжеватой шерстью и светящимися жёлтым глазами выглядели устрашающе. Они чуяли дичь в дюжине миль, но на след Странника напасть не могли и постоянно возвращались к усадьбе Охотника.

Финист окончательно выздоровел и вернулся к занятиям с учениками одновременно с Морти. На первый после перерыва урок сиротка шла в приподнятом настроении. Наконец-то будет если не весёлая игра, то хотя бы занимательное задание.

Они расположились на поляне

– Сегодня мы попробуем кое-что новое. Я готовил тебя к этому давно, просто не объяснял, чтобы не путать. Пришло время разложить всё по полочкам, – начал Морти убийственно серьёзно. – Твой дар, отражение, работает в двух направлениях: защита и взаимодействие. В первом случае он отражает или перенаправляет силу, которую ты воспринимаешь, как враждебную.

Охотник без предупреждения запустил в Герду снежком. Она ударила по снаряду так, что его разрубило пополам.

– Во втором случае дар увеличивает или перенаправляет силу, которую ты воспринимаешь, как дружественную. Мы начали с первого направления, потому что ты острее реагировала на угрозу. После того, как ты научилась защищаться, я начал подготовку ко второму направлению. Всё, чем мы занимались в последнее время – дышали в едином ритме и копировали действия друг друга – тебе поможет. Настал последний этап. Если сейчас ты полностью передо мной раскроешься, то позаимствуешь мои силы.

Что значит «полностью раскрыться»? Хоть бы ничего постыдного. Нет, Морти слишком благороден и бесстрастен для глупых пошлостей.

– Что... – Герда закашлялась от волнения. – Что я должна делать?

– Доверься мне. Повернись спиной.

Вроде просто и безобидно. Сиротка повиновалась. Охотник так долго прожигал взглядом её спину, что стало не по себе.

О чём он думает? Ожидание – худшая из мук!

Герда закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании. Это всегда успокаивало. Как только удалось совладать с собой, Морти скомандовал:

– Отклоняйся назад. Медленно.

Согнув колени, сиротка наклонилась настолько низко, насколько могла удерживать равновесие.

– Ещё, – потребовал Охотник.

– Я упаду, – испугалась она.

– Падай!

Герда опустилась ещё самую малость. Тело натянулось струной, мышцы заныли, ноги подкосились. Будто подломленная, сиротка полетела в руки Морти.

– Страшно? – шутливым тоном спросил он, нависая над ней.

Она слабо улыбнулась. Страшно, да, и одновременно приятно знать, что её обязательно поймают.

– Ещё раз? – он поставил Герду на ноги и отошёл на два шага. – Не подсматривай. Наклоняйся.

Она стояла в неудобном положении до тех пор, пока не лишилась сил. Морти снова подхватил её в последний момент.

– Поняла, в чём твоя задача?

– Упасть вам в руки? – ответила сиротка, устало поднимаясь на ноги.

– Ага! Давай сначала.

Так продолжалось раз десять, пока Герда не уверилась, что не рухнет в снег. Потом Охотник начал ловить её ветроплавом. Воздух сгущался, превращаясь в пуховую подушку. По ней сиротка соскальзывала в объятия Морти. Кожу пощипывало даже через одежду. Как же приятно! Чужой дар согревал, обволакивал, защищал. Герда нехотя расставалась с ним, будто лишалась кожи, когда вновь поднималась на ноги.

Но вот подушка оказалась слишком слабой, чтобы удержать вес человеческого тела. Герда упала. Ледяная корка оцарапала затылок, снег набился за шиворот и начал таять, растекаясь холодными струйками по спине. Отплёвываясь, сиротка долго барахталась в сугробе, пока Морти бесстрастно наблюдал за ней. Как будто это не он только что обманул её доверие!

– Наклоняйся, – велел Охотник, когда она поднялась и отряхнулась.

– А вы меня поймаете? – недоверчиво спросила Герда.

– Возможно, – с вызовом ответил он.

Даже если она станет сопротивляться, Морти всё равно заставит. Сиротка вдохнула поглубже и отклонилась. Подушка, где же ты? Хотя бы тёплые и надёжные руки? Но нет, опора исчезла – Герда снова рухнула в снег.

Подниматься не хотелось. Ведь придётся падать снова и снова.

– Попробуй хоть чуть-чуть себе помочь, – Охотник протянул ей руку, глядя сверху вниз. – Доверься мне, доверься моей силе, позволь ей стать частью тебя и подхватить.

Он поставил её на ноги, а потом снова велел наклониться.

Сзади её ждёт мягкая подушка, лёгкое покалывание и надёжные руки Морти. Обязательно! Всё получится!

Но каждый раз Герда попадала в обжигающе холодный снег.

– Ты не пытаешься, – вздохнул Охотник, усаживая её на покрывало.

Сиротка вынула из свёртка приготовленный Эглаборгом обед – овсяные лепёшки с вяленым мясом и зеленью. Большая часть досталась Морти. Есть не хотелось, и Герда только лениво двигала челюстями, пережевывая всё по десятому разу.

– Во всём виновата твоя зажатость. Если бы ты хоть немного доверилась мне, у тебя бы получилось, – разочаровано сказал Охотник, заглотив свою порцию почти мгновенно. – Я думал, тебе будет легче принять меня, если наши отношения станут более близкими, но теперь ты смущаешься ещё больше.

Так вся теплота, ласковые прикосновения, шутки и разговоры по душам были лишь игрой?! Как тогда, когда он запугивал её, чтобы заставить защищаться? А она-то надеялась...

Морти просто учит её пользоваться даром. Нужно постараться, перешагнуть через себя, и дурацкие игры закончатся. Охотник просил расслабиться? Хорошо же!

Герда отдала Морти недоеденный обед и потянулась за флягой.

– Осторожно. Там то, что ты не любишь, – предупредил он.

Сиротка сделала несколько больших глотков и закашлялась.

– Что ты творишь?! – Охотник отобрал у неё флягу. – Оно же крепкое. Горло сожжёшь.

Герда вытерла губы тыльной стороной ладони и встала.

– Я готова.

Морти недоумённо моргнул:

– К чему?

– К, – Герда икнула. Хмель ударил в голову мгновенно. – К взаимодействию.

Охотник не успел подняться, как сиротка повернулась к нему спиной и начала падать. Охотник шумно выдохнул. Словно оттолкнувшись от невидимой преграды, Герда встала на ноги.

– Эй, зачем так резко?! – она потёрла ушибленный бок.

– Это не я, – тихо ответил Морти.

Она снова отклонилась назад и застыла над землёй под немыслимым углом, раскачиваясь взад-вперёд. Здорово! Почти как летать! Вот бы ещё ноги оторвать от земли и махать руками, как крыльями.

– Долго ещё баловаться будешь? – раздражённо спросил Охотник.

– Пока ты меня держишь, – озорно хихикнула она.

– Я не держу.

Не понравилось? Сам же хотел, чтобы она расслабилась!

Невидимая подушка исчезла, и Герда полетела в снег.

– Зачем ты всё испортил? – отплёвываясь, возмутилась она.

– Пора домой. Тебя совсем развезло, – Морти поднял её на руки и бесцеремонно перекинул через плечо. – Ведёшь себя отвратительно.

– О, так отвратительно вести себя можно только вам с Финистом? – съязвила она.

– Мы мужчины. А ты девушка и должна быть милой, скромной и кроткой.

– Это несправедливо!

– Разве речь шла о справедливости?

Охотник опустил Герду на ноги только на пороге дома, чтобы открыть дверь. Не дожидаясь, когда её снова схватят, сиротка юркнула внутрь и нос к носу столкнулась с Майли. Та вздрогнула и зашептала нелепости. Герда не сдержала снисходительной улыбки.

– Он и тебе сбежать предлагал? Соглашайся! После этого он обязан будет на тебе жениться. – Сиротка с сожалением глянула на Морти: – Я бы тоже согласилась, если бы предложил кое-кто другой.

– Что она несёт? – вытаращилась наследница.

Из-за её спины показался Финист и притянул Герду к себе.

– Ух, детка, какие у тебя соблазнительные округлости!

Щёки и уши будто кипятком обварило.

– Фу! Что за пошлости?! – Герда вырвалась из грубых лапищ оборотня.

Тот с подозрением уставился на Охотника:

– Ты что, её напоил?!

– Тебе какое дело? – огрызнулся Морти и снова подхватил сиротку на руки. – Пойдём в кроватку. Отоспишься, и всё будет хорошо.

– Не хочу. Пусти!

Охотник потащил Герду вверх по лестнице. Блестела ледяными кирпичами стенка ветроплава, за которой Морти прятался от людей. Воображаемые кулаки мыслечтения замолотили по ней со всей клокотавшей в крови яростью. Вот тебе, вот, получай! Но всё тщетно. На гладкой поверхности даже царапин не оставалось.

Голова закружилась, к горлу подступила дурнота. Герда захныкала и уставилась в непроницаемо-синие глаза. В уголках ютились измождённые морщинки. Ни злости, ни укора, ни даже боли – ни единой эмоции на идеальном лице.

– Почему ты всё время молчишь? Говори! – закричала сиротка в отчаянии.

– Я говорю, – ответил Морти.

– Не так! Говори, как все, сердцем!

Она снова принялась биться в невидимую стену. Охотник глухо застонал и распахнул ногой дверь в каморку.

– Отсыпайся. Завтра полегчает, – скомандовал он, укладывая Герду в постель.

Сиротка вцепилась в его рукав. Клещику можно всё. И попищать! Обязательно попищать!

– Ты просто трус! Вечно бежишь от проблем и обязательств. Сбежал от меня в Волынцах и не вернулся, хотя обещал. И сейчас бежишь. Каждый раз уходишь от ответов на неудобные вопросы. Прячешься под разными масками. Меня это мучает, делает больно вот здесь, – она постучала рукой по груди.

– Герда! – попытался унять её Морти, отдирая пальцы от рубашки по одному. – Хорошо, ты меня разгадала. Я самый большой трус в Мунгарде и не достоин твоих слёз. А теперь отпусти!

Освободившись, он запрокинул голову кверху и отступил к двери. Из его носа вытекла багровая струйка, но Охотник тут же отвернулся, не дав рассмотреть.

***

Оказавшись в коридоре, Морти вынул из-за пазухи платок и принялся вытирать лицо от крови. Надо же, вцепилась, как опытная Лучезарная, учуявшая колдуна-ветроплава. Как ей объяснить, почему так делать нельзя? Что именно это настырное желание влезть в чужую голову и сделало из мыслечтецов чудовищ в голубых плащах.

– Что, оплошал, а, непогрешимый наставничек? – ехидно заметил Финист, вывернув с лестницы.

Подслушивал, несомненно.

– Тебе так нравится злорадствовать? – устало спросил Охотник. – Думаешь, чужие неудачи сделают тебя хоть немного лучше?

– У меня и без этого всё прекрасно. После случая с троллем Вожык перестал бояться огня и взялся за ум. И с Майли договориться удалось. Делает, что я говорю без лишних возражений, даже призраков пару раз отпугнула. Наконец-то приняла свою суть. И это несмотря на то, что они оба самые неподходящие для меня ученики. А чего добился ты? Герда напилась, неосознанно смяла твою защиту, а теперь рыдает в подушку? Пока мы не встретились с тобой, она ни разу не плакала. Даже после смерти отца, когда она потеряла дом, даже после того, как на неё напал этот подлец Вальдемар.

– Все мы люди и иногда ошибаемся.

– Да, главное вовремя остановиться и исправиться. Но ты ведь замечаешь только чужие ошибки, а себя мнишь героем без страха и упрёка, – продолжал отчитывать его оборотень.

Морти затравленно опустил взгляд к полу. В чём-то Финист прав: хождение по мукам затянулось. Ничего не выходит, надо что-то менять.

– Мастер Стигс, мастер Финист, что происходит? Надеюсь, вы не станете драться? – выглянул из своей спальни Эглаборг, встревоженный их похожими на кошачье шипение голосами.

– Нет, мы просто обсуждали наставнические дела. И уже закончили, – Охотник выразительно посмотрела на оборотня.

Тот фыркнул и отвернулся, сложив руки на груди.

– Герда случайно выпила мою согревающую настойку и теперь плохо себя чувствует. Не поможешь ей?

– Конечно! Но меня больше волнуете вы. Снова старая болезнь началась?

От целителя не укрылся ни запах крови, ни поблёкшая аура.

– Нет, просто несчастный случай. Право, не стоит беспокойства, – отмахнулся Морти. – Посплю и буду как новенький.

Он скрылся в кабинете. Разговоры угнетали. Хотелось побыть одному и навести порядок в мыслях, принять окончательное решение.

– Порой он просто невозможен! – Эглаборг упёр руки в бока и покачал головой.

– Рад, что не я один так считаю, – едва слышно хмыкнул Финист, и они тоже разошлись каждый в свою сторону.

***

Дурень! Не трус он! Он должен был разозлиться, оправдаться, доказать, сделать хоть что-нибудь, а не соглашаться и сбегать.

Что за глупости она творит? Как же стыдно! А всё ужасные крепкие напитки.

Устав корить себя, Герда распласталась на постели и уставилась в потолок.

Когда она, считая кольца на деревянных балках, уже успела задремать, в каморку заглянул Эглаборг.

– Выпейте, это должно помочь, – он поставил на тумбу чашку с травяным отваром.

Напиток пах мятой и пихтовым маслом. После крепкой настойки мучила жажда. Герда опорожнила чашку залпом. В голове прояснилось, в ушах перестало шуметь, и мир уже не ходил ходуном перед глазами.

– Спасибо, – слабо улыбнулась она.

– Не за что, – услужливо ответил целитель. – Вот бы мастеру Стигсу можно было помочь так же легко.

– А что с ним? – заволновалась Герда.

– Заперся в кабинете. Хандрит. На него порой находит. Не переживайте, – отмахнулся Эглаборг.

– Но вы же переживаете.

Он пожал плечами и ушёл за новой порцией отвара. Спать больше не хотелось. Герда подняла подушку повыше, взяла с тумбочки дневник и принялась читать.

«Сегодня произошла стычка с жителями холмов. Они откуда-то узнали, что я собралась сбежать с Найтом. Не думала, что захочу замуж, но Найт... ему ни в чём нельзя отказать. Он предложил отвезти меня в свой родовой замок в Эльбани.

У него такой блестящий ум, такие изысканные манеры! Не чета нашим бездельникам, которые только и могут, что доверчивых селян обирать.

А жители холмов заявили, что он – демон. Странно слышать подобные обвинения от тех, кто приворожил моего брата. Надо было видеть лицо их короля, когда я высказала всё напрямик. Впрочем, отнекиваться он не стал: «Да, мы плохие, да только Найт ещё хуже. Он обманывает тебя и высасывает все соки!»

Пристали, как пиявки. Я уже собиралась кричать: «Нашествие! Демоны идут!». Но тут явился Найт и выпроводил наглецов. Как бы не случилось беды. Жители холмов очень сильны, неодарённым против них не выстоять, а ворожея даже Сумеречника может свести с ума. Вейас тому яркое подтверждение.

Но всё обошлось. Найт вернулся невредимым и даже обещал придумать, как спасти брата. Мой герой! Ему всё под силу!

...

Чувствую себя странно последние дни. Такое бессилие нападает, что даже с постели встать не получается. Голова кругом, кости ломит, сердце колотится. Хочется заснуть и не просыпаться больше.

...

Приходил Вейас. Сказал, что его расколдовали. Он собирается в Нордхейм и жаждет, чтобы я отправилась с ним. Только я больше не хочу. Моё место теперь с Найтом в Эльбани.

Братец так рассердился! В первый раз золотому мальчику отказали. Но я устала жить в его тени, всегда вторая, годная только на то, чтобы родить наследника. Даже если мы доберёмся до Нордхейма, слава достанется Вейасу, а мне придётся выйти замуж за слюнтяя. Нет, никогда! Я хочу решать сама. Свобода воли – всё для меня. И Найт предлагает мне именно это.

Вейас заявил, что Найт последний, кто даст мне свободу. Мол, это он наслал на меня болезнь. И ни в какое Эльбани везти не собирается – его замок здесь, под склепами на заброшенном кладбище.

Посреди нашей ссоры явился Найт. Вейас выхватил меч и выкрикнул что-то про обескровленный скот. Я провалилась в черноту. То ли от слабости, то ли от ужаса, не знаю. Ох, а если они убьют друг друга? А всё из-за холмовых шавок, чтоб им пусто стало!»

...

Пару дней было спокойно. Найт вынужден ждать, пока я не выздоровею. Путь до его родового замка неблизкий, поэтому я должна набраться сил. Но я не могу сидеть взаперти и ничего не видеть, кроме четырёх стен. Солнце и свежий воздух помогут мне гораздо больше, чем лежание в постели.

Во время прогулки меня и поймали. Демоновы ищейки! Почему они не уехали, как собирались? Наверняка это козни мыслечтеца. Откуда такой сильный взялся на мою голову? Женишок мой заявил, что Вейас обещал ему мою руку, если он меня от Странника избавит. Не думала, что брат способен на такую гнусность.

А мыслечтец так странно смотрел: то ли жалость в глазах мелькала, то ли презрение. Заворожил прямо! Сбежать не получалось: ноги будто к мостовой приросли. Женишок мерзко ухмыльнулся и целоваться полез. Тут оцепенение и прошло. Укусила тварь и бросилась бежать. До сих пор кровь на губах чувствую. Ненавижу!»

Ох, так Лайсве околдовал Странник. Бедняжка! Каково это, любить демона? Разве можно не заметить, что рядом с тобой не человек? Наверное, Лайсве была в отчаянии из-за мерзкого жениха.

После ссоры с Морти Герда тоже испытывала отчаяние и опустошение. А вдруг Странник начнёт охотиться и за ней? Нет, надо взять себя в руки и быть сильной наперекор всем невзгодам. Ничего ведь плохого не происходит.

Зато теперь у неё есть сведения о Странниках, да не пересказ легенд, а свидетельство очевидца. Может, дневник волшебный, раз выручает в самых безвыходных ситуациях?

«Стоило мне улечься в постель, как в темноте сомкнутых век появился мыслечтец. Как он это делает? Вейасу такое и не снилось.

Мыслечтец повторил всё то, что говорили туаты: что Найт околдовал меня и вытягивает все соки. Заявил, что спасти меня не сможет никто, кроме меня самой, если я решу бороться.

Но ради чего? Чтобы оказаться женой просватанного орденом негодяя? Уж лучше смерть. Да и что мы знаем о демонах? Быть может, они вовсе не так плохи, как говорит молва. По крайней мере, Найт меня любит.

Грубиян посмеялся надо мной и обозвал дурой. Мол, никакой любви нет, есть только выгода и заведённые порядки. Пускай живёт так сам, а я не хочу.

Хорошо, что Найт подоспел вовремя и разбудил меня. Его глаза стали красными, а кожа желтоватой, как у покойника. Спросила прямо, не демон ли он.

Удивительно, но Найт не стал отпираться. Оказывается, он происходит из племени акшар. Люди уничижительно обзывают их Лунными Странниками. Они спят днём и бодрствуют ночью. Благодаря крови умирающих животных они путешествуют по Сумеречной реке и живут вечно. Когда-то акшар заключили с орденом союз, только наши рыцари стали требовать от них непомерную дань. Откупиться племя не смогло, и с тех пор Сумеречники объявили на них охоту.

Приходится признать, что наши рыцари жадны до богатств и роскоши. Не удивлюсь, если скоро они объявят демонами селян, у которых не хватает денег платить ордену десятину.

Найт заверил, что отпустит меня, если я пожелаю уйти. Но если останусь, он покажет мне владения ночи, где мы сможем быть счастливы вместе.

Я не выдержала и расплакалась. Никогда не плакала, даже в детстве, когда падала и разбивала коленки. Всё, чему меня учили, говорит, что я должна бежать, но что-то держит. Безнадёжность. Я точно знаю, что будет там – замужество без любви и жизнь в золочёной клетке, а Найт предлагает что-то новое. Если я рискну, возможно, обрету счастье или погибну, но так будет лучше, чем в неволе».

Неужели Лайсве отчаялась настолько, что готова была умереть? Или Странник так её зачаровал? Почему она не замечала, насколько лживы его речи? Но в дневнике ещё столько записей. Значит, она выжила, не став упырицей.

«Меня одолело демоническое похмелье. Боги, какой же дурой я была! А ещё на Вейаса обижалась. Как же стыдно перечитывать предыдущие записи. Хочется сжечь негодные страницы, но вырвать их из жизни не выйдет. Оставлю, как предупреждение для потомков. Не верьте демонам, не прельщайтесь красивыми речами.

Явившись с заходом солнца, Найт обаятельно улыбнулся и спросил про моё решение. Даже мысли не возникло отказаться. Он взял меня на руки и отнёс в склеп на заброшенном кладбище. Проход в его мир находился где-то внутри. Весь пол испещряли желобки с лунками в центре гексаграммы. На стенах были выбиты заклинания на языке мёртвых.

Найт надрезал своё запястье и, приложив его к выступу на стене, попросил меня сделать то же. Стоило крови попасть на камень, как на месте гексаграммы образовался колодец. Найт снова поднял меня на руки и прыгнул вниз. Когда над головой сомкнулась тьма, последние силы покинули меня».

Повеяло могильным холодом, по коже продрал озноб. Герда туже укуталась в одеяло. Как же страшно Лайсве было падать в бездну! В комнате сгустился сумрак, огонёк свечи испуганно подрагивал. Сиротка перевернула страницу и продолжила читать на следующей:

«Очнулась я посреди огромного зала, освещённого множеством свечей. Вокруг обитая бархатом мебель, стол ломится от изысканных яств. Я отщипнула тёмную ягоду от грозди винограда и положила в рот. Чувства настолько обострились, что даже обыденные действия доставляли невероятное наслаждение.

Найт смотрел с такой страстью, его вкрадчивый голос, мягкие поцелуи, нежные прикосновения превращали меня в послушную куклу. Но его руки становились всё холоднее, а поцелуи жёстче. Кожу щекотнули клыки и впились в шею, посылая по телу шоковую волну. Было невыносимо больно. В кровь вливали яд, а я не могла даже пошевелиться. Разум затуманился, хотелось лишь уснуть вечным сном и видеть сны о любви.

Вдруг меня словно со скалы столкнули в ледяную воду. Тело пронзила боль. Только тогда я поняла, что не стою, а лежу, впечатавшись в перину на кровати.

Найт сражался с мыслечтецом. Любовь оказалась навеянной, ложной. Слуга моего жениха во всём был прав!

Его голос снова звучал в моей голове, заставляя смотреть в глаза правде.

Свет стал ярче. По углам притаились бледнокожие создания: лысые, морщинистые, сгорбленные, с выпавшими зубами и бесцветными глазами. Бедняжки колотились то ли от немощи, то ли от страха. На шеях остались шрамы. Их было много: застарелых, синих, распухших, как будто к жертвам прикладывались не один раз. Вот во что превращаются возлюбленные Странников. Из них выпивают всю жизнь, а оболочку оставляют, чтобы потешаться над жалким существованием.

Мыслечтец ударил Найта под дых, схватил за плечи и развернул ко мне. Вместо лица у Странника была морда летучей мыши с достающими до подбородка жёлтыми клыками. Их кончики алели от крови. Моей крови! Вокруг клубился непроницаемый чёрный туман.

Мыслечтец обхватил голову Найта и велел мне вынести приговор. Странник заявил, что мой спаситель во сто крат хуже орды самых страшных демонов. Но я была согласна на всё, лишь бы оказаться как можно дальше от этого кошмара.

Мыслечтец легко, словно былинку, переломил Найту шею».

Герда потрясённо выдохнула и задрожала. Вспомнилась собственная встреча со Странником. Какая удача, что Морти защитил её, иначе она тоже попала бы под чары. Нужно отыскать жертву демона прежде, чем станет слишком поздно. Она должна болеть, чувствовать себя вялой, не вставать с постели. Думать только о возлюбленном, который пообещал увезти её в сказочный замок.

Это так похоже... на Майли!

Странники нападают только на одиноких и несчастных, на тех, кто жаждет любви, но не находит её. Майли потеряла всё, что было ей дорого, и теперь страдала от пренебрежения Финиста. Она была вялой в последние дни, а сегодня бормотала что-то про побег с избранником. Майли идеальная жертва! Да и холмовые гончие постоянно указывали на их дом.

Нет, оборотень бы наверняка заметил. Нет, всё-таки нужно предупредить Морти.

Сиротка уже соскочила с постели, когда раздался оглушительный вопль. Живот стянуло от ужаса, ёкнуло сердце, в ушах загрохотала кровь. Герда помчалась к спальне Майли. Оттуда всё ещё доносились истошные крики. Финист, мертвенно бледный, пытался высадить дверь плечом, но та не поддавалась. Что-то подпёрло её изнутри.

Через мгновение подоспел Морти. Следом показались Эглаборг и Вожык.

– Что стряслось?! – спросил Охотник.

– Не знаю. Майли загрустила после занятий и сказала, что ляжет спать пораньше. Думал, тоскует по дому и отцу, не хотел лезть в душу, чтобы не вышел скандал... – сбивчиво рассказывал Финист.

– На неё напал Странник! Как же я раньше не догадалась! – сокрушённо заламывала руки Герда.

Крик становился громче.

– Посторонитесь! – Морти приложил ладонь к доскам.

Его аура набухла, проникла в щели прозрачным дымом и окутала дверь. Бабах! В стороны полетели щепки.

Охотник переступил через развороченную дверь и вошёл в спальню. Остальные толпились у него за спиной.

Крик оборвался. Постель оказалась смята, но Майли в ней не было. Вожык дёрнул Герду за рукав и указал вверх.

Наследница пряталась под потолком. Волосы свалялись в колтуны и свисали паклями. Рубашка промокла от пота и порвалась, оголяя восковую кожу. Глаза закатились и посверкивали белками. Бескровный рот открылся в беззвучном крике. С шеи на простыню падали капли крови.

Майли заверещала так, что заложило уши. Тело выворачивалось под немыслимыми углами. Морти отрешённо сцепил руки на груди. Синеватые ветропуты обхватили наследницу и потянули вниз. Раздался скрежет – на досках оставались борозды от ногтей.

Упав на кровать, Майли начала барахтаться в простынях. Морти положил руку ей на грудь. Наследница расслабилась, глаза закрылись. Лишь тяжёлое дыхание напоминало о приступе.

– Странник пробрался в её разум и создал в нём иллюзорный мир, в котором она счастлива. Нужно вернуть её, но как? –размышлял Охотник вслух.

– На Лайсве из дневника тоже напал Странник. Тогда её спас мыслечтец. Он проник в её разум, показал истинный облик демона и свернул ему шею, – подсказала Герда. – Если бы мы могли отыскать её спасителя и попросить помочь!

Морти побледнел и оттянул ворот рубахи, двигая кадыком так, словно в горле стал ком.

– Мы не будем его искать! – его голос взвился, но заметив подозрительные взгляды, Охотник взял себя в руки. – Нет времени. Если смог он, сможешь и ты. Попытайся проникнуть в её разум.

– Ты спятил? – Финист закрыл её своей широкой спиной. – Даже если Герда проникнет в иллюзорный мир, сразить Странника ей всё равно не удастся. Он очарует её, и мы потеряем обеих!

– Не очарует. Я последую за ней и сражусь с демоном сам, – ответил Морти.

– Нет, ты же ослаблен, ты не сможешь, это слишком... – замотал головой оборотень.

– Я хоть и не умею сворачивать шеи голыми руками, но всё же кое на что сгожусь, – осадил его Охотник. – Всё получится, если мы приложим усилия. А если нет, ты возьмёшь Герду за руку и позовёшь. Она выйдет на твой голос. Герда, попробуй! Это наш единственный шанс спасти Майли.

Она взяла Финиста за руку и зажмурилась. Тонкие серебристые нити потянулись к бирюзовой ауре оборотня. В мыслях зазвучал мелодичный, как птичий клёкот, зов: «Герда, вернись ко мне, Герда!» Едва заметный отсвет указывал путь, нити притягивали сиротку к Финисту.

– Работает! – объявила она, распахнув веки. – Всё получится. Просто верь в нас, пожалуйста!

Оборотень взял её за плечи и заглянул в глаза:

– Я верю, верю! Только всё равно переживаю. Не рискуйте зря.

Герда улыбнулась, хотя уверенности не чувствовала. Взаимодействовать с Морти получилось, только когда она напилась. Удастся ли повторить успех?

Охотник протянул ей руку. Лицо Майли бледнело, словно жизнь покидала её.

– Забудь о неудачах. Думай о том, что хочешь её спасти. Раскройся передо мной и воспользуйся моей силой. Давай!

Вспомнилась их первая встреча в Волынцах. Герда была непосредственной девчушкой, а Морти казался бесстрашным сказочным героем, а не мужчиной из плоти и крови с недостатками и тревогами. Он шутил и играл с ней, улыбался искренне, в бездонно синих глаза не стыли печаль и усталость. Тогда раскрываться перед ним получалось куда проще.

Как же она переживала, когда Морти отправился на бой с Предвестником. Невысокий и щуплый подросток, если не знать о его даре, то не верилось, что он выстоит в ожесточённой схватке. У Герды на глазах Предвестник поверг проткнул Охотника мечом. Презрев страх, Герда бросилась к нему. Так хотелось его спасти!

Когда их пальцы соприкоснулись, по телу прошла волна силы. Она передалась Морти, и он победил. Похоже, это и было взаимодействие.

Нужно отыскать себя и его старых, чистых и невинных, и тогда уж точно получится.

Перед мысленным взором предстала уже знакомая стена ветроплава. Скрепя заржавевшими от безделья шестернями опустился хлипкий мостик, образовав узкий проход. Наружу хлынул голубоватый льдистый свет, в нём показался худой растрёпанный подросток. Он повернулся к Герде и приветливо улыбнулся, на щеках проклюнулись шаловливые ямочки.

Морти! Тот самый старый... или юный, неважно.

Она подбежала к нему. Свет померк. Держась за руки, они понеслись вверх по сужающимся скатам вихревой воронки, как при прошлой встрече со Странником. Только сейчас Герда сама была источником бури.

Всё закончилось так же неожиданно, как началось. Вихрь исчез. Они оказались на залитой солнцем лужайке рядом с лесом, словно был не конец зимы, а середина лета.

Знакомое место. Неподалёку раскачивались на ветру сработанные между двух сосен качели. Чуть дальше стояла выкрашенная в белый цвет плетёная беседка. В ней уединились двое влюблённых. Они крепко прижимались друг к другу. Темноволосая девушка одета в лёгкое платье из оливкового шёлка. Мужчина со светло-каштановыми волосами в элегантном чёрном костюме целовал её шею.

– Четырнадцать лет? – зашипел над самым ухом Морти.

Герда обернулась. Её милый мальчик больше не улыбался. Глаза цвета бури полыхали от ярости.

– Ты что, до сих пор представляешь меня ребёнком?!

Сиротка закрыла лицо руками.

– Простите! Я вспомнила вашу битву с Предвестником. Тогда ведь мы взаимодействовали?

– Да! Но я отвык от этого тела и не помню, как оно двигается и какая у него сила. К тому же, здесь, небось, и дар не работает.

Морти взмахнул рукой, и ничего не произошло. Герда понурилась. Не думала даже, что может случиться такая неприятность.

Из беседки донёсся шум. Мужчина вовсе не целовал свою возлюбленную, а пил из шеи кровь. Несчастная девушка медленно оседала на пол.

– Неважно. Выкручусь. Оставайся здесь.

Странник отвернулся от жертвы и посмотрел в их сторону. Он напоминал Финиста, только его черты были сглажены так, что он казался ошеломляюще красивым. Глаза стали бездонными чёрными омутами, как у Петраса.

– Охотник! – оскалился Странник. – Ты настолько смел, что готов сразиться со мной в моём собственном мире под личиной сопляка или настолько глуп, что недооцениваешь меня?

Герда застонала от досады. Морти выхватил меч и, не сводя глаз с противника, устремился к нему.

– Спасибо, что привёл ещё одну жену, – Странник с шумом втянул в себя воздух. – О, так она непорочная! Томится от неразделённой любви. Обожаю таких. Человеческие мужчины слишком близоруки, чтобы оценить их чувства по достоинству, но мы, акшар, всегда готовы подарить им счастье. Ведь для этого требуется самая малость: несколько прикосновений и ласковых слов.

Раскрутив меч петлями, Морти атаковал мощным выпадом. Демон парировал с лёгкостью. Такой сильный и высокий!

Охотник никак не мог примериться к телу подростка.

– Если увидишь, что я проигрываю, зови Финиста!

Чуть не пропустив удар, Морти неловко вывернулся и выставил блок. Клинок скользнул вдоль лезвия, высекая окалину. Охотник отскочил, чтобы перегруппироваться.

Как же так? Он ведь справился с Предвестником – самым жутким демоном во всём Мунгарде. А мерзкой летучей мыши проигрывает. Но может, дело вовсе не в силе?

Кажется, Странник сказал, что это его мир, но это неправда. Лужайка, качели, беседка... Будескайск! Это мир Майли. Она наделила Странника силой, как Герда сделала Морти четырнадцатилетним. Именно Майли должна победить демона.

Герда бросилась к беседке. Заметив её манёвр, Охотник начал двигаться быстрее, отвлекая внимание на себя.

– Майли! – она затормошила неподвижно лежавшую на полу девушку.

– Оставьте нас, – устало прохрипела та. – Дайте мне быть счастливой.

Это чары Странника. Мыслечтец развеял их. Но как? Он разговаривал внутри головы Лайсве. Получится ли у Герды так же?

– Что бы ты ни делала, делай это быстро, – предупредил Морти.

Демон повернулся к беседке, но Охотник преградил ему путь. Резкий удар снизу застал Странника врасплох. Не позволяя прийти в себя и атакуя рваным, непредсказуемым ритмом, Морти оттеснил противника прочь.

– Он не тот, кем кажется. Он тебя не любит и не сделает счастливой, – вкрадчиво заговорила Герда, помогая Майли подняться. – Всё это не настоящее. Вспомни, Будескайска больше нет.

– Не хочу вспоминать! Мои воспоминания ужасны. Настоящий мир ужасен. Он не принимает меня. Даже человек, которому я отдала своё сердце, не любит меня. Не хочу возвращаться. Уходите!

Наследница разрыдалась. Герда притянула её к себе и обняла.

– Я знаю, как тебе больно и одиноко. Всё, во что ты верила, оказалось ложью, а твой любимый разочаровал тебя. Многие через это проходят, но нельзя отдавать себя во власть демону. Взгляни.

Герда представила описанные в дневнике образы. Майли вздрогнула. Из воздуха возникло с десяток сгорбленных морщинистых уродцев.

– Это те, кто отчаялся и поверил Страннику. Ты ведь не хочешь быть такой?

Едва не подкосились ноги, во рту горчило, как случалось раньше перед обмороками. Предел близко, но останавливаться в шаге от успеха нельзя.

– Не помогай мне! Уходи! – велел Охотник.

Он всё-таки примерился к своему росту и получил преимущество: высокий и грузный Странник уступал ему в ловкости и скорости. Охотник легко увёртывался от ленивых замахов. Его выпады напоминали броски змеи и сильно изматывали противника, вынуждая уйти в глухую оборону.

Победа уже была за Морти, но нанесённые демону раны тут же затягивались.

Майли обхватила голову руками и застонала. Нужно действовать!

– Мастер Стигс, поверните Странника к нам, – попросила Герда.

Охотник с кошачьей ловкостью избежал удара, уводя демона за собой.

– Взгляни на него. Это не Финист. Это не человек даже, – сиротка снова обратилась к Майли.

Вместо человечьего лица перед ними предстала морда нетопыря, каким его описывала Лайсве. Из-под верхних губ выглядывали алевшие от крови клыки, хищно смотрели жёлтые глаза с вертикальными зрачками.

Наследница в ужасе закричала.

Живот свело, навалилась усталость, смертельно хотелось спать. По губе стекла тёмная струйка, упала на язык – на вкус как ржавое железо.

Герда встряхнула с себя забытьё и тихо взмолилась:

– Позволь мастеру Стигсу победить.

Майли всхлипнула и кивнула, пряча голову на груди у сиротки. Охотник замахнулся и словно тростинку перерубил тело летучей мыши пополам.

– Хорошо, – прошептала Герда и упала без сил.

***

– Герда! Герда! – словно сквозь толщу воды послышался голос Финиста.

Следуя за ним, она помчалась на поверхность. Глаза резануло от света поднесённой к лицу свечи. Нос свербел от засохшей крови, голова раскалывалась ещё сильней, чем от похмелья накануне, ломило кости.

– Что с ними? – тревожился Вожык.

– Они дышат? – испуганно спросила Майли. – Они будут жить?

– Будут! – веско ответил Эглаборг.

Сиротка закряхтела и повернула голову. Морти лежал рядом, они всё ещё держались за руки. По заледеневшим жилам заструилось колкое животворящее тепло. Потихоньку становилось легче.

Бездонные синие глаза сделались мутными. Охотник вновь стал собой, замкнутым и мрачным. Молча смотрел на неё, едва приоткрыв губы. У ноздрей запеклась кровь. Лицо мертвецки побледнело и заострилось.

– Ещё чуть-чуть, и никто из вас не очнулся бы! – взбесился Финист. – Неужели не было другого способа?

Морти крепче сжал ладонь Герды, переплетая свои пальцы с её. Майли отвернулась к стенке и заплакала. Сбоку к сиротке протиснулся Вожык и погладил её руку. Шершавые подсыхающее ожоги на ладони мальчика щекотали кожу. Охотник бросил на них короткий взгляд и прищурился. Губы сжались в полоску.

– О себе не думаешь, так подумай хоть об окружающих! – продолжал возмущаться оборотень.

Герда набрала в грудь воздуха, чтобы попросить его замолчать.

– Ты прав. Давай меняться, – опередил её Морти и рывком поднялся на ноги.

Сиротка потянулась за ним, но Охотник остановил её обжигающе-холодным взглядом. Мостик крепости ветроплава с грохотом поднялся и слился глухой стеной. Она стала выше. Непреступной. Внутрь уже не попасть.

– Что? – ошарашенно спросил Финист.

– Ни один из нас не справился со своими учениками. Пора бы уже признать, что мы для них не подходим, – непроницаемо ответил Морти. – Поменяемся. Так будет лучше для всех, – он обернулся к Эглаборгу: – Позаботься о девушках, им обеим сильно досталось.

– А... – заикнулся было целитель, но Охотник не позволил ему вставить ни слова.

– Для меня позже приготовишь чудо зелье. Буду у себя, прошу не беспокоить.

Морти ускользнул от цеплявшихся за край рубахи пальцев, забирая всё тепло. Он двигался неестественно короткими шагами, задрав голову и выпрямив спину. Оступился, пошатнулся. Финист метнулся к нему, чтобы подхватить, но тот одарил его настолько холодным взглядом, что оборотень замер.

– Самонадеянный дурень, – тихо пробормотал Финист, когда за Морти захлопнулась дверь.

Ему так плохо из-за неё или из-за схватки? Герда прижала подбородок к груди и зажмурилась. Жалко, что она потеряла его расположение из-за такой глупости. Хоть бы он простил! Хоть когда-нибудь!