Северный путь

Финист уложил Герду спать, но через пару часов она забеспокоилась, будто потеряла что-то. Попыталась встать, но настолько ослабла, что от малейшего шевеления резало суставы. В темноте сверкнули жёлтые глаза. Сиротка вздрогнула.

– Что-то случилось? Почему не спишь? – послышался встревоженный голос Финиста.

Она тихо попросила:

– Пить.

– Сейчас.

Он вышел и вскоре вернулся с чашкой чуть тёплой воды. Герда опустошила её за несколько больших глотков.

– Ещё? – заботливо спросил оборотень, забирая пустую посуду.

Сиротка покачала головой:

– Что ты тут делаешь? Почему не с Майли?

– Она стала ученицей Охотника. Теперь он за ней приглядывает, а я за тобой.

Похоже, оборотень счастлив.

– О чём думаешь? – не давал ей уйти в себя Финист.

Он сидел у изголовья кровати, совсем как Морти, когда караулил Странника. Тогда Герда не могла сосредоточиться под его взглядом, а вот оборотня в упор не замечала. Странно.

– Гадаю, почему мастер Стигс поменялся с тобой учениками, – призналась она.

Не из-за укоров же Финиста – оборотень просил сделать это ещё в самом начале. Может, потому что сиротка превратила Охотника в четырнадцатилетнего мальчика? Или из-за того, что она наговорила ему, когда напилась?

– Да кто его разберёт? Он ведь никогда ничего не объясняет. Не обращай внимания. Теперь всё станет по-другому, как во время нашего путешествия, помнишь?

Тогда было проще: голова не взрывалась от неразрешимых вопросов. Но здесь Герда узнала, что Морти жив и у неё есть дар, здесь появилась надежда, что хотя бы некоторые из её желаний осуществятся. Нет, как раньше не будет никогда. Будет по-другому. И непонятно, хорошо или...

– Молчишь? – продолжил Финист. – Спи и ни о чём не переживай, я посторожу.

Герда проспала до обеда. Эглаборг принёс еду – бульон с гренками и яичницу – в постель и велел не вставать ещё несколько дней. Финист ушёл подсобить по хозяйству.

Читать не хотелось, тем более, о Страннике. Пускай бы Морти заглянул и объяснился! Прошёл час, два, три, но его всё не было.

Вскоре её проведал Вожык. Он только вернулся с первого занятия с Охотником и выглядел бодрее, чем обычно. На щекастом лице сияла улыбка.

– Мы так переживали, когда ты заболела. Мастер Эглаборг просил тебя не беспокоить, вот я и не заходил раньше... А так хотелось! – говорил он сбивчиво. – Я ужасно боялся первого занятия с мастером Стигсом, прямо до смерти. И поговорить не с кем: Майли болеет, мастер Эглаборг занят, Финист у тебя безвылазно сидел.

– И как прошло? – потрепав его по косматым волосам, спросила Герда.

– Здорово! Мастер Стигс совсем не такой жуткий, как кажется со стороны. Он так внимательно слушает! И про Вулкана, и про искристых человечков. Не смеётся. Не говорит: глупости или не интересно. Воспринимает серьёзно, будто я взрослый. А ещё он показал, как тушить свечу. У меня получилось с первого раза. Хочешь посмотреть?

Янтарные глаза полыхали от воодушевления. Да, занятия с Охотником увлекают, хотя и выматывают до предела.

Вожык запалил свечу на тумбочке от огнива и без страха сжал фитиль двумя пальцами. Пламя тут же погасло, оставив на коже лишь сажу.

– Мастер Стигс замечательный! – восхитился юный огнежар. – В смысле, Финист тоже хороший. Защитил меня от гулона и от тролля. Но всё у него мудрено было, суетливо, сложно понять. А тут – проще некуда!

Герда улыбнулась, немного завидуя ему.

– А где сейчас мастер Стигс?

– У себя, наверное. По-моему, у него разболелась голова. Он тёр виски, когда мы возвращались, – выложил как на духу Вожык.

Вскоре он отправился отдыхать. Преодолевая слабость, Герда на цыпочках выбралась из комнаты. Коридор пустовал. Она прокралась к кабинету и приоткрыла дверь на узкую щель.

Охотник сидел за столом у окна и задумчиво выводил что-то на листке бумаги, поскрипывая пером.

– Тебе не велено вставать с постели, – проворчал Морти, не поднимая глаз.

Герда вошла и с любопытством взглянула на рисунок. Оттуда на неё смотрел хмурый мужчина с глубоко посаженными пронзительными глазами и высоким лбом.

– Спаситель Лайсве? Он тут как живой, хотя вы видели только его изображение в дневнике.

Охотник вскинул голову и покривил рот.

– Не преувеличивай. Ты ведь не об этом хотела поговорить?

Он положил рисунок сушиться на окно. Вид у Морти сохранялся такой же бледный, как накануне, под глазами красовались тёмные круги. Наверное, мигрень оказалась очень сильной. Стало немного совестно утомлять его расспросами, но не уходить же с пустыми руками.

– Вы злитесь, что я сделала вас ребёнком?

– Нет.

– Тогда почему вы... бросили меня вчера?

– В провалах ученика больше вины учителя, который не заинтересовал и не направил в нужную сторону. Твой дар очень редкий и ценный. Обучать тебя было любопытно. Это льстило моему самолюбию, и я до последнего закрывал глаза на проблемы. Если бы так продолжилось, случилось бы непоправимое. Мы чудом не потеряли Финиста, Майли и даже тебя.

Герда виновато потупилась, и Морти смягчился:

– Надеюсь, Финист станет для тебя лучшим наставником. Постарайся взять из его уроков всё, что получится. А ко мне ты всегда можешь обратиться за советом. Я же остаюсь рядом и буду принимать у тебя выпускные испытания, хотя большую часть времени посвящу Майли и Вожыку. Согласись, сейчас в помощи они нуждаются больше, чем ты.

Морти прав, нельзя думать только о себе.

– Я не буду вас больше беспокоить, только обещайте отдыхать побольше. Вы ведь тоже ослабли.

Он улыбнулся одними глазами – лицо как будто озарилось и помолодело.

– Возвращайся в постель. Я тоже пойду, как только напишу отчёт в Компанию. Обещаю!

Поглядывая на него с недоверием, Герда вышла из кабинета и направилась к себе.

Проснулась она глубокой ночью. На тумбочке стоял поднос с остывшей едой. Видно, тот, кто его принёс, будить её не решился.

Сиротка наскоро перекусила и встала, чтобы размять затёкшее тело. Последний Странник погиб, так что бояться нечего. Она распахнула ставни, и в каморку хлынул морозный воздух. На небе горел тонкорогий месяц, звёзды вокруг сверкали как никогда ярко. Герда принялась их считать, но сбилась на второй сотне.

Вот бы одна упала!

Как по волшебству огонёк у кромки горизонта вспыхнул и понёсся к земле.

Пускай Морти станет прежним! Нет, глупость. Он доказал это в мире Странника. Пускай Морти снова возьмёт её в ученицы. Нет, так не годится. Он сам этого не хочет, а навязываться не стоит. Пускай Морти с Финистом перестанут ругаться. Тоже не то. Вот оно! Пускай Шквал вернётся!

Огонёк растворился в темноте, но кот так и не появился. Может, нужно время? Только бы сбылось. Без рыжего наглеца очень тоскливо.

Герда заперла ставни и улеглась обратно. Тишину нарушал лишь лай соседских собак. Спокойно и совсем не страшно. Ладонь коснулась стены. Аура Морти так близко. Он рядом, пускай они и не видят друг друга, не могут дотронуться. Эти мысли быстро убаюкали.

Финист зашёл около полудня.

– Почему ты не разбудил меня, когда принёс ужин? – поинтересовалась Герда.

– Это был не я. Завозился с лошадьми: делал новые кормушки, чинил сёдла, а потом заехал в город за одной покупкой. Вот, – он показал серебряную брошку в виде веточки цветущего вереска, на кончике украшенную бирюзой. – Купил её на свои деньги. Кое-что смастерил на продажу.

Конечно, она не была такой искусной, как брошь из слоновой кости, но всё же выглядела красиво.

– Спасибо, не стоило, – выдавила из себя Герда.

– Стоило. Я ведь сломал твою, – оборотень погладил сиротку по щеке. – Не переживай. Я же говорил, теперь всё будет по-другому.

Герда положила брошь на тумбу, на которой стоял вчерашний поднос. Похоже, его принёс Морти, поэтому и не разбудил.

– Проголодалась? Погоди, я сейчас сбегаю за едой.

Финист принёс миску с бульоном и печёными овощами.

– Так чем вы занимались с Охотником? – невзначай спросил оборотень после того, как Герда закончила трапезничать. – Мне нужно знать, чтобы решить, как действовать дальше.

Разумно. Но взгляд выдавал, что он хочет услышать, как она жалуется. Ну, уж нет! Пересказав то, что касалось обучения, сиротка умолчала о размолвках. Оборотень недовольно хмыкнул.

– Значит, до битвы со Странником всё шло хорошо. Зря Морти тебя использовал. Ты чуть не погибла.

– Он тоже так сказал, – примирительно улыбнулась Герда. – Кто старое помянет...

– Ладно, – быстро смягчился Финист. – Что мы будем делать, я уже придумал. Эглаборг велел тебе отдохнуть ещё пару дней, а потом приступим к занятиям.

– Пару дней? – скривилась сиротка.

– Потерпи хоть немного. Завтра попробую уговорить его, – оборотень приобнял Герду, коснулся губами её лба и, собрав посуду, вышел.

А Шквала до сих пор нет...

Взгляд упал на брошь Финиста. Хороший подарок, по всему видно, от души. Зря сиротка обошлась с другом так холодно. Надо было искренне поблагодарить и... что и, она не знала.

Почему вместо того, чтобы жить и наслаждаться жизнью, она предпочитает наблюдать со стороны и грезить о несбыточном? Было бы намного проще, если бы она приняла чувства оборотня и перестала ждать, что Морти обратит на неё внимание.

Хотелось поговорить с кем-нибудь искренне, высказать всё, что наболело, не боясь, что её не поймут или обидятся. Так, пожурят немного, а потом обязательно поддержат и помогут добрым советом, как раньше делал Шквал.

Рука сама потянулась за дневником Лайсве. Интересно, когда она познакомилась с котом? Явно после встречи со Странником. Может, она знала способ, как вызвать Шквала?

«Я очнулась в постели в заброшенном доме, куда меня привёл Найт. В комнате столпились перепуганные жители холмов. Бледный и взъерошенный Вейас трепетно держал меня за руку. Мыслечтец стоял у окна за спинами остальных, но я хорошо ощущала его присутствие. Странно. Раньше читать ауры у меня не получалось, а теперь я будто прозрела. Неужели открылся дар? Хорошо бы, благодаря ему я стану сильнее. Но Вейас дал обещание, а против него даже дар бесполезен.

Градом сыпались вопросы о моём самочувствии. Пришлось заверять доброжелателей, что сводить счёты с жизнью я не собираюсь. В конце концов я послала брату безмолвную просьбу всех выпроводить.

Туаты ушли, остался только мыслечтец. Лучи закатного солнца причудливым образом преображали его профиль. Издалека он даже казался привлекательным.

Брат рассказал, что мой женишок сбежал, как только Странник обнажил клыки. Опозорил и себя, и весь свой род. Теперь даже Совету ордена в Эскендерии придётся признать, что он не достоин руки высокородной леди. Мы можем спокойно ехать дальше в Нордхейм.

Я так обрадовалась! И всё же не могла не думать о своём спасителе. Зачем он остался здесь и рисковал собой ради меня?

Не скрывая, что читает мысли, он заявил, что не намерен служить слабому хозяину. Мол, не в его правилах бросать беззащитную девицу, пускай даже глупую, в лапах демона. Какой добрый, вежливый парень! Манеры ему, видимо, в стае волков прививали.

Брат попытался выяснить, к какому роду он принадлежит, но тот с высокомерием заявил, что он – безродный. Безродный с силой дара, как у выходца из семейств основателей ордена! Бастард, по всей видимости. Боги, как он обиделся на это слово! А как нас глупыми богатенькими детишками обзывать, так это в порядке вещей.

Вейас предложил ему любую награду, которую он попросит. Я предугадала ответ за мгновение до того, как мыслечтец его озвучил. Мол, пускай принцесска расплачивается. Поцелуй он захотел, сама предсказуемость!

Брат как услышал, аж побагровел весь. Мол, наглец, на кого заришься? Так ведь мыслечтец именно этого и добивался – унизить хотел. Не дождётся! Я не избалованный ребёнок и способна отвечать за свои поступки.

Мыслечтец устроился краю постели и подставил мне свою щетинистую щеку. Я зажмурилась и прикоснулась к ней губами, надеясь, что всё закончится быстро. Но мыслечтец впился в мой приоткрытый от удивления рот.

Я не понимала, что происходит. А наглец всё терзал меня губами, зубами, языком, словно пробуя на вкус, лаская, укрощая и подчиняя одновременно.

Брат попытался оттолкнуть мыслечтеца, но тот отпустил меня сам. Ещё и гнусно посмеивался: мол, поцелуй принцесски ничем не лучше поцелуя деревенской потаскушки. Вроде как урок нам преподал, а сам-то!

Стоило спросить его имя, как он растерял всю спесь и пробормотал едва слышно: «Микаш из села Остенки, которого больше нет». Я ответила мысленно, что запомню его имя. Это будет лучшей наградой, чем нежеланный поцелуй.

Микаш... он ничего не ответил, просто сбежал, будто за ним демоны гнались.

Очень странный парень».

Герду сморил сон. Последние прочитанные страницы стёрлись из памяти. Про кота там всё равно ничего не нашлось, а остальное... Читая чужой дневник, словно подглядываешь за чем-то для тебя не предназначенным. Как в лесу с Майли и Финистом. Стыдно, неприятно и страшно, если кто-нибудь узнает.

Ночью Герде приснилось, будто она стала прекрасной и дерзкой Лайсве. Светловолосый мыслечтец обнимал её и целовал властно, но одновременно нежно и сладко. Не возникало ни страха, ни неприязни. От сильных рук исходило тепло, по телу разносились волны наслаждения. Запах мужчины щекотал ноздри, вытесняя все мысли.

А потом Герда превращалась в себя, а мужчина рядом – в Морти. Он не прикасался к ней, а просто улыбался. От его искренности и открытости спирало дыхание. Наяву он никогда так не улыбался.

Если это сон, можно позволить себе большее. Сиротка запускала пальцы в смольные кудри, освобождая их от тесёмки на затылке. Как же здорово просто касаться его! И так хочется большего. Есть ли что-то за гранью этой неги?

Обвив руками его плечи, Герда заскользила по кончикам губ Морти своими. Блаженство накрывало с головой, из горла вырывались томные всхлипы.

Сиротка тут же проснулась. Подушка и одеяло валялись на полу, простыня смялась в комок, а ночная рубашка промокла от пота и липла к телу.

Герда бросилась собирать упавшие вещи. Вдруг дверь распахнулась. В темноте видно было плохо, но морозная аура не могла принадлежать никому иному, кроме Охотника. Его глаза светились, как кошачьи.

– Что стряслось? Ты так стонала. Появился новый Странник? – его голос хрипел больше обычного.

– Нет, просто сон тревожный. Простите, что разбудила. А вы что, меня караулите? – с подозрением спросила она.

– Сплю чутко – походная привычка. В дороге нельзя ушами хлопать.

Охотник склонил голову к её плечу. Тёплое дыхание защекотало мокрую от пота кожу.

– Здорово ты тут всё разворотила. Так что тебе снилось или кто?

Как хорошо, что в темноте не видно её лица. Уши горели, как ошпаренные. Насколько же проще было во сне!

– Я... я не помню. Простите! – судорожно выдохнула она и принялась перестилать постель.

Ухватив одеяло, Морти помог его расправить

– Не сдерживай себя, и забудешь о тревожных снах, – он усмехнулся так, будто прекрасно понял, что произошло.

– Вы мне больше не наставник, – напомнила сиротка.

– Это дружеский совет. Мы ведь ещё друзья? – подначил её Охотник. – Впрочем, дело твоё.

Он ушёл. Герда упала на кровать и заскрежетала зубами. Ну, почему, почему он не понимает её чувств? Почему даже сейчас, когда это уже не нужно для учёбы, он продолжает манить к себе, а потом отталкивать?

Встала сиротка рано, заснуть уже не получалось. Несмотря на сохранившуюся слабость нужно было спуститься к завтраку и показать, что она здорова, иначе до занятий снова не допустят.

Морти не напоминал про ночное происшествие. Вожык бодро пережёвывал вторую порцию овсянки. Эглаборг справлялся о здоровье и удовлетворённо кивал, наблюдая за Гердой. Финист, устроившийся по её левую руку, сверкал улыбкой, как медный чайник после того, как его почистили от копоти песком.

Майли присоединилась немного погодя. У неё всё ещё сохранялся болезненный вид, но хотя бы вернулся аппетит и жажда жизни. Теперь она, как и прежде, бросала на оборотня томные взгляды, которые тот игнорировал.

Как только тарелки опустели, все разбежались по делам: Охотник забрал Вожыка на очередной урок, Майли отправилась наверх отдыхать. Эглаборг напоил Герду восстанавливающим зельем.

– Не утомляйте её сверх меры, не разрешайте перенапрягаться, – велел он Финисту.

– Я не Морти, чтобы требовать невозможного и никого не щадить, – оборотень метнул косой взгляд на дверь в коридор, за которой недавно скрылся Охотник.

Целитель проворчал что-то себе под нос и махнул рукой.

Они отправились на конюшню. Изнутри доносилось сопение и даже храп. Лошади развалились в денниках, подстеленных соломой, кто на животе, поджав под себя копыта, а особенно уставшие плашмя на боку. Яшка в такой позе умиляла: угольно-чёрные ноги обрамляли светлое брюшко, на красноватой шкуре проклюнулись жёлтые яблоки. Отъевшись и отдохнув, кобыла стала красавицей не хуже породистых жеребцов из Будескайска.

Финист подтолкнул Герду к своей кобыле. Золотинка вскинула голову и повела ухом. Когда оборотень открыл денник, кобыла с кряхтением поднялась. Отряхнувшись, она сладко зевнула и принялась облизывать хозяйские руки.

Золотинка осталась мосластой и сухой, а рёбра скрывал лишь толстый слой золотисто-рыжей шерсти. Однако находиться в прекрасном расположении духа это ей не мешало: кобыла фыркала и с любопытством косилась на Герду.

– Красавица, – та провела рукой по белой проточине на носу Золотинки.

– Сейчас нет, – возразил Финист. – Она уже не молода и долго восстанавливает силы, но когда к лету вылиняет и нагуляет жира, станет зареченским золотом.

– Думаешь, мы задержимся здесь до лета? Что будет после испытаний?

– Компания распределит вас по назначениям, как было со Жданом и Дугавой, – пожал плечами оборотень. – Не переживай, на улице не окажешься. У тебя очень редкий и ценный дар, таким не станут пренебрегать. Но мы всегда можем убежать вместе, – он игриво ухмыльнулся.

– В последнее время эта шутка приобрела дурной оттенок.

– Согласен. Извини. Приступим.

Он взял Герду за руку и погладил кожу на тыльной стороне ладони.

– Что ты делаешь? – нахмурилась она.

– Наслаждаюсь, – признался он и приложил её пальцы к шее Золотинки. Его губы не шевелились, но Герда слышала, как он шептал: – Солнце, поздоровайся с моей девушкой.

– Здравствуй, – прозвучал высокий, исполненный достоинства голос.

Отражение сработало совершенно неожиданно и легко, совсем не так, как с Морти.

– А теперь расскажи, как тебе здесь живётся, – Финист снова говорил с Золотинкой, не открывая рта.

– Вроде ничего, только холодно жутко и места мало. Везде горы, а я привыкла к степному простору. Бескрайнему, до самого горизонта, чтобы скакать за ним много дней наперегонки с южным ветром и не догнать.

– Она скучает по дому, – заключила Герда.

Финист удовлетворённо кивнул.

– И жеребец этот шумный очень. Мнит себя скакуном величайшего в Мунгарде героя, а на самом деле обычный хвастливый шалопай, каких на юге пруд пруди.

Из денника напротив высунулась чёрная морда и оскалилась то ли на Золотинку, то ли на её хозяина.

– Можно, я ей скажу! – попросила Герда.

Понимать животных так чудесно. Невообразимо лучше, чем отрабатывать технику дыхания, отбивать снежки и падать на спину в ожидании того, что тебя может быть подхватят.

– Эглаборг запретил переутомляться, забыла? Ты и так замечательно справилась с заданием. Стоит закончить на хорошем.

Сиротка разочарованно кивнула.

«Как же с ней легко! – Финист всё ещё держал её за руку, и в голове не утихал его голос. – Она такая послушная и старательная, не то, что Майли с Вожыком. Понятно, как Охотник достиг с ней таких успехов. Знать бы ещё, насколько далеко он зашёл в её обучении».

– Как думаешь, я когда-нибудь смогу читать мысли? – подозрительно спросила Герда. Ведь сейчас это было так похоже на мыслечтение. – Или мой дар будет только отражать чужие способности?

– Может, позже. Сила дара со временем растёт. Вначале я только оборачивался соколом, а потом научился понимать животных и даже управлять ими. На это нужно время, а твой дар только открылся. Не требуй от себя слишком многого. Ты и так очень быстро учишься, гораздо быстрее других. Не переживай из-за того, что говорил Морти. Он не щадит даже себя, не то что окружающих. Он самый неудачный учитель для тебя, как я для Вожыка. Хорошо, что он осознал это до того, как случилось непоправимое.

Герда пожала плечами, в который раз вспоминая разговор с Охотником. Вот бы прочитать его мысли, только его и ничьи больше.

– Хочешь, прогуляемся в лес верхом? – предложил Финист, чтобы её развеселить.

– Ох, а я не перенапрягусь? Эглаборг же запретил.

– Это проще и куда полезнее, чем тренировать дар. К тому же, весна на дворе, скоро начнётся распутица и придётся сидеть дома безвылазно. Нужно ловить момент, – заговорщически подмигнул ей оборотень.

Ну как тут отказать?

Лёгкий морозец щекотал щёки, ветер дул едва ощутимо. Небо пронзительно-синего цвета раздалось ввысь и вширь, напоминая о приближении тёплой поры. Вот-вот начнётся капель, зажурчат ручьи и прилетят с зимовки первые птицы. Природа очнётся от спячки, и настанет новая полная веселья жизнь.

Герда не ездила уже почти два месяца и всё подзабыла. Застоявшиеся кони, чуя весну, рвались вперёд, но Финист легко осаживал Золотинку, а Яшка не спешила обгонять.

Когда сиротка обвыклась, а лошади размялись, оборотень предложил поскакать галопом. Золотинка поначалу пыталась нести, но почувствовав твёрдую руку наездника, уступила. Скачка выдалась на диво приятной, не быстрой и не медленной, такой ровной, что Герда наслаждалась игравшим в волосах ветром.

Финист свернул на боковую дорогу. Посреди неё на небольшом расстоянии друг от друга лежали в ряд поваленные деревья – средних размеров, с гладкими стволами.

– Не надо, – взмолилась Герда.

– В прошлый раз вы через огромную расселину перескочили, а тут жалкие палочки, – оборотень подмигнул ей. – Держись за гриву. Я в тебя верю.

Он набрал поводья и послал лошадь вперёд. Яшка ускорилась следом за Золотинкой. Сиротка сцепила зубы, чтобы не скулить от страха, и судорожно вцепилась в жидкую гриву.

На первом прыжке качнуло вперёд, на втором выбило из седла. Герда повисла на боку лошади, вцепившись в гриву и одной ногой упираясь в стремя. Огромным усилием она отдёрнула Яшку от последнего бревна. По счастью, оно оказалось очень узким. Отчаянным рывком сиротка забралась в седло до того, как Финист обернулся в конце тропинки.

– Ну как, понравилось? – продолжал улыбаться он.

Герда кивнула, пытаясь перевести дыхание и унять бешено колотившееся сердце.

– Хочешь ещё? – азартно предложил оборотень.

– Только не сегодня, - выпучила глаза сиротка. - Эглаборг прав, я ещё не до конца выздоровела.

Финист смилостивился и повернул лошадей обратно.

Вскоре от слабости не осталось и следа, но чувство страха не отпускало. Пусть даже пугал такой пустяк, как прыжок через бревно, но Герда не могла выкинуть это из головы.

Набравшись сил, она встала затемно, оседлала Яшку и поехала к лесу. Подходящее для прыжков бревно нашлось не сразу. Сиротка направила кобылу на препятствие галопом, а потом снова отвернула. Попробовала ещё раз. Яшка скакала недостаточно ровно – пришлось уходить в сторону.

Да что же это такое? Герда стиснула зубы и погнала лошадь вперёд, не смея даже думать о неудаче. Они подошли вплотную к препятствию. Она зажмурилась. Прыгнуть так хочется, но одновременно так страшно! А вдруг упадёт?

Яшка остановилась перед самым препятствием. Герда кувыркнулась в воздухе и полетела через бревно одна. Сейчас рухнет в сугроб и наглотается снега! Но тут её обволокло знакомой воздушной периной, чуть покалывавшей кожу. Сиротка плавно опустилась на ноги возле копыт вороного жеребца.

– Что ты делаешь? – послышался встревоженный голос Морти.

– Прощаюсь с гордостью самым болезненным способом, – пытаясь унять дрожь в коленях, пояснила Герда. – Хотела прыгнуть через бревно, но Яшка отказалась. Может... вы бы смогли... научить меня прыгать?

– Почему ты не попросишь Финиста? Он же вроде хорошо ездит, да и с лошадьми договаривается куда лучше моего, – осторожно поинтересовался Охотник, но его глаза загорелись от воодушевления.

– Мне стыдно. Он посчитает меня неумехой.

– А передо мной, значит, не стыдно?

– Вы же и так всё про меня знаете.

Замотав поводья на жеребце так, чтобы они не соскальзывали с шеи, Морти отпустил его гулять. Кобыла настороженно наблюдала за ними с другого конца поляны. Охотник медленно подобрался к ней, схватил за повод и вскочил в седло. Яшка испуганно всхрапнула и попятилась.

– Тише-тише, – оглаживая её по шее, приговаривал Морти. – Да, я не твоя хозяйка, ну и что? Это ненадолго. Потерпи.

Взвившись на дыбы, Яшка чуть не перевернулась. Герда прижала ладони ко рту. А вдруг кобыла его задавит?!

– Характер у тебя, да? – успокаивал её Охотник, отпустив поводья и прижимая ноги к бокам.

Яшка подпрыгивала и виляла задом, но Морти будто приклеился к седлу. Через минуту безуспешных попыток сбросить наездника, кобыла послушно затрусила по кругу вдоль открытой поляны. Взгляд Охотника сделался мечтательным.

– Славная лошадка. В Норикии ездил на похожей. Такая же чуткая и горячая. Порой с ней бывало сложно, но в трудные моменты она всегда выручала. Невероятно доблестное животное.

– А где она теперь? – спросила Герда.

– Пришлось оставить. Да и Харысай бы ревновал.

Жеребец, и впрямь, наблюдал за ними с озадаченным видом.

– Посмотрим, почему ты не хочешь прыгать.

Кобыла пошла размеренным галопом. Удивительно, ведь она любила подпирать, особенно после истерики. Но Морти сидел расслаблено и держал поводья очень мягко. Казалось, он слился с седлом, и Яшка повиновалась его мыслям. Как же она их угадывала?

Проскакав по кругу, кобыла вышла на прямую линию к бревну. Не ускоряясь, она подобралась и легко перелетела через препятствие. Морти очень плавно отдал ей повод и приподнялся на стременах. Когда кобыла приземлилась, он также аккуратно опустился в седло и остановил её.

– Прыгает она хорошо, я бы даже сказал, с удовольствием, – заключил Охотник. – Значит, дело в тебе.

Морти соскочил на землю и подсадил Герду обратно в седло.

– Теперь покажи, как ты ездишь, – Охотник ладонью шлёпнул кобылу, и та понеслась вперёд.

Сиротка чуть не упала от неожиданности.

– Соберись! – прикрикнул Морти.

Очень хотелось огрызнуться, но вместо этого Герда выровнялась в седле и набрала поводья.

– Заходи на прыжок, – скомандовал Охотник.

Она сжалась от страха. Почувствовав слабину, Яшка понеслась быстрее. Герда испуганно вцепилась в гриву и зажмурилась. У самого бревна кобыла приостановилась, но видя, что на такой скорости врежется, неловко подпрыгнула с четырёх ног и перевалилась на другую сторону.

Ощутимо тряхнуло. Герда повисла на одном стремени, цепляясь за гриву из последних сил.

– Тише, – позвал кобылу Морти.

Та остановилась через пару шагов. Пальцы разжались, и сиротка снова соскользнула в снег.

– Жива?

Охотник подал руку, Герда с трудом встала и отряхнулась.

– Залезай обратно.

Она залепетала себе под нос.

– Извини, не расслышал.

– Я боюсь!

– Пока я рядом, бояться нечего. Если сейчас в седло не сядешь, потом будет гораздо страшней, – Морти запихнул её обратно. – Если что, я тебя поймаю.

Герда затравленно посмотрела на него и пустила кобылу шагом. Нужно снова довериться ей.

– Как я говорил, дело не в лошади. Она прекрасно прыгает. А проблема всё та же: ты не можешь расслабиться и двигаться вместе с кобылой. Сейчас ты вообще скукожилась. Так даже галоп не получится. Распрями спину, подвинь стремена на носки и, насколько получается, опусти пятки вниз. Да, так хорошо. Теперь вышли лошадь в галоп. Сопровождай движения поясницей. Нет, расслабь плечи и не опускай голову. Вот так. Поверни к бревну. Когда почувствуешь, что лошадь отталкивается от земли, привстань на стременах и подай руки с поводом вперёд.

– Я не смогу сделать всё это одновременно! – испуганно ответила сиротка, скача по кругу.

– Сделай хоть что-нибудь. Езжай на бревно!

Прежде, чем Герда успела сообразить, Яшка уже подлетела к препятствию. Ох, они же сейчас убьются! Что там говорил Морти? Привстать на стременах и подать руки вперёд?

Кобыла уже поравнялась с бревном и резко оттолкнулась. Сиротка едва успела подняться и вытянуть руки с поводом. Удивительно, но на этот раз её не вышибло, даже равновесие худо-бедно удалось удержать.

– Великолепно! – захлопал в ладоши Охотник. – Главное, не волнуйся заранее и не думай о провале. Прыгни ещё раз для закрепления. Когда лошадь поставит все четыре ноги на землю, отклонись назад и останови её.

Он не отстанет. Герда направила кобылу на препятствие, прислушивалась к движениям, чтобы не упустить момент, когда Яшка начнёт прыгать. Ближе, ещё ближе, самую чуточку. И снова толчок. Встать и подать руки вперёд. Копыта ударяются об землю. Отклониться назад. Натянуть поводья. Стоп.

– Молодец, – удовлетворённо улыбнулся Морти. – Можешь уже выдохнуть.

Герда с шумом выпустила из груди воздух. Надо же, забыла, как дышать.

Она спрыгнула на землю и отпустила повод, пытаясь прийти в себя. Присмиревшая Яшка подошла к окаймлявшим поляну молодым ёлкам и, стряхнув снег, оторвала от лапки кусок.

Расчистив место на бревне, Герда устало села. Морти устроился рядом на корточках.

– Ты как?

– Я законченная трусиха.

Он усмехнулся.

– Тебе не хватает уверенности. Ну же! Не сутулься и не прячь голову, перестань бояться, хотя бы пока я рядом. У меня достанет сил тебя защитить.

Герда прижалась к нему, повинуясь неожиданному порыву.

– А если вас не будет?

– Я буду всегда, – усмехнулся Морти, приобняв её за талию.

Они вместе засмеялись и остановились лишь тогда, когда послышалось трубное ржание. Жеребец выгнул шею и, раздувая ноздри, направился к насторожившейся возле ёлок кобыле. Он высоко задирал ноги на рыси и замирал в воздухе на пару мгновений. Яшка красноречиво сверкнула глазами и оскалилась, но жеребец продолжал гарцевать вокруг неё, подбираясь в тыл.

Он протяжно заржал. Яшка с боевым визгом саданула ему по голове задними копытами и помчалась к хозяйке так, что из-под копыт летели комья снега.

Жеребец ошалело потряс мордой. Морти участливо похлопал его по шее.

– Ты её не впечатлил. В следующий раз заходи не с тыла, а сразу в лоб.

Тот обиженно отвернулся. Вот уж от кого любовных страданий никак нельзя было ожидать.

Яшка испуганно ткнулась мордой в руку Герды. Та погладила мохнатый нос, посмеиваясь.

– Поехали домой, – предложил Морти.

Когда они забрались в сёдла, Герда осторожно поинтересовалась:

– Зачем вы меня провожаете? Снова демоны, да?

– Нет, на этот раз всё тихо. Даже слишком. Это настораживает.

– И кто после этого не умеет расслабляться?

– Тут ты меня поймала. Ремесло накладывает отпечаток.

– А вы никогда не хотели заняться чем-нибудь более безопасным?

– Нет. Я люблю свою работу. Да и вряд ли за неё возьмётся кто-нибудь, кроме меня.

– А Финист?

– Он хороший воин, но любит, чтобы всё было легко.

– А я? Смогла бы я охотиться на демонов? Или боитесь, что я вас обойду?

Герда не думала об этом всерьёз, даром она ещё не овладела в должной мере, а уж упражнения с палками и вовсе забросила.

– Боюсь тебя потерять, – тихо ответил Морти и направил коня вперёд.

Больше он в разговоры не вступал, пока они не добрались до дома.