Северный путь

Скрепя сердце, Морти согласился взять Герду с собой, да и то только потому, что она могла указать вход в пещеру, а время поджимало. Они остановились в памятном месте, где напали ненниры. Вилия показала дорогу, а после они разбили лагерь чуть южнее. Хотя сезон кочевания у ненниров закончился, и табун должен был уйти на север Полночьгорья, рисковать не хотелось.

Расседлав и привязав коней, они натаскали хвороста и распалили костёр.

– Там может быть опасно. Двоим рисковать смысла нет. Ты посторожишь коней здесь, – объявил Морти, собрав вещи. – К вечеру я вернусь, и мы вместе поедем домой.

– Со всем уважением, но жеребец с задачей «сторожить», а тем более «пугать» справится гораздо лучше меня, – вилия махнула рукой в сторону скорчившего злобную морду коня.

– Я быстрее отыщу грибы, если не буду отвлекаться, – оставался непреклонным Охотник.

Герда обмотала вокруг его лица шарф.

– Это защитит от тревожных видений. И вот, – она протянула ему клубок ниток. – Привяжите один конец на входе и потом легко найдёте путь обратно. В книжках всегда срабатывает...

– Герда... – Охотник не взял клубок и стянул шарф на шею. – На меня это не действует. Я ветроплав и направление чувствую даже с закрытыми глазами.

Она вцепилась ему в спину.

– Дождись меня здесь. Пойми, это не сказки. Финист уже пострадал из-за меня. Если что-то произойдёт с тобой, я не смогу...

– Так не получится. Кто-то всё равно будет страдать. Вы не сможете уберечь всех.

Герда заставила его обернуться и, встав на цыпочки, заглянула в глаза. Тонкие мысленити потянулись к его голове, блеснул холодным серебром слабенький заряд внушения и тут же погас, ударившись об невидимую стену ветроплава. Всё бы ничего, но по ауре прошла рябь, и в голову будто вбили клин. На мгновение показалось, будто Лучезарный в голубом плаще обвиняет Морти в колдовстве, лжи и трусости.

– Просто не лезь ко мне в голову! – вспылил Охотник.

Вилия вздрогнула, в отсветах костра заблестели ставшие в глазах слёзы. Интересно, у её деда в молодости, когда он ещё не превратился в одержимого Мраком Предвестника, взгляд был такой же? Чистый и открытый, словно зеркальная гладь волшебного озера. В нём отражался лишь ты сам, твоё естество. Именно оно злило и пугало.

Герда присела на корточки и подобрала перепачканный в снегу клубок. Охотник погладил её выбившиеся из-под шапки пушистые волосы.

– Если не приду к вечеру, возвращайся домой одна.

Она решительно поднялась и потешно сжала кулаки:

– Если к вечеру вы не вернётесь, я пойду вас искать!

Морти покачал головой и, запалив факел, скрылся внутри пещеры.

Он всё-таки натянул на нос шарф. Проход оказался широким и прямым, словно рукотворным. Вскоре попался огромный зал со свисавшими с потолка и росшими из пола каменными сосульками, сквозь которые вела узкая тропа. Раздавался мерный стук – сверху капала вода. Странно, что она не замерзала даже в свирепствующие вначале весны морозы, да и воздух казался тёплым и влажным.

За залом последовал новый коридор, на этот раз более узкий. Приходилось пригибаться, попадались выступы, сквозь которые Морти протискивался, выдохнув из груди весь воздух.

Зря он говорил так резко. Герда ведь, как ребёнок, не понимает, что творит. Впрочем, она могла бы стать одной из Лучезарных и даже снискать успех. Может, стоило сознаться? Сказать, ты не на той стороне, детка. Все мыслечтецы – предатели, которые сжигают на кострах своих же братьев по оружию. А главные их враги – ветроплавы, потому что единственные способны сопротивляться внушению.

Нет, так нельзя. Нужно подобрать мягкие слова, сгладить углы, чтобы не обидеть и не отпугнуть ещё больше. Объяснить, насколько мыслечтецы уязвимы перед соблазнами. Что Охотник ей не враг и врагом быть не желал, несмотря на всё, что произошло между их семьями.

Но это потом, когда Финист очнётся.

Бам-бам-бам – набатным боем разнесло эхо. Загрохотали камни, затряслись стены. Морти ничком упал на пол, прикрывая себя ветрощитом.

Всё закончилось так же неожиданно, как началось. Факел погас, темнота сомкнулась. По спине пробежал холодок, вздыбив волоски. Тишину нарушало лишь собственное тяжёлое дыхание.

Шарф соскользнул с лица. Отравленный спорами воздух защекотал нос. Нужно выровнять дыхание и успокоиться. Охотник попытался зажечь факел, однако от летевших с кремня искр пламя не разгоралось. Подуть бы ветроплавом – но морозное ощущение дара пропало. Даже аура поблёкла, став прозрачной без примесей стихийного волшебства и огней Червоточины. От Сумеречников осталось только способность видеть сияющий ореол.

Ничего! Случались передряги и похуже. В узком коридоре надо нащупать стену и двигаться вдоль неё. Чтобы не удариться о низкий потолок, Морти вжал голову в плечи, и зашагал вперёд. Тишина стояла такая же непроницаемая, как и тьма: ни стука капель, ни хлопанья крыльев летучих мышей, даже эхо пропало. Эх, сейчас путеводная нить пришлась бы весьма кстати.

За шиворот ползли капли холодного пота, в ушах шумело. Нет, это просто споры. Если они здесь есть, то обязаны быть и грибы. Жаль, что ничего не видно.

Раздался шелест, вдали загорелся рыжий огонёк, словно от факела. Он приближался. Морти вжался в стену.

Огонёк превратился в кота. Огромного, с пламенеющей шерстью. Зверь промчался мимо, неся в зубах зайца. Кто это, друг или враг? Безликий являлся Герде в образе кота, но точно не такого огромного. Чутьё исчезло вместе с даром, но, по крайней мере, огненная шерсть освещала путь. Охотник поспешил следом.

Кот выбежал к лабиринту из каменных колонн и начал петлять между ними, пока не запрыгнул в узкий лаз. Морти вцепился одной рукой в скользкий выступ. Ох, какой же он слабак без дара, да ещё с отсохшей по милости Эглаборга рукой! А ведь в детстве Морти учили отыскивать выходы даже из безнадёжных ситуаций. Что ж, придётся вспомнить старые уроки.

Мышцы напряглись до боли. С кряхтеньем Охотник подтянулся и, отталкиваясь ногами от выступов на стене, забрался в лаз. Жаль, кота уже и след простыл.

По каменному своду эхом прокатился шорох. В конце тоннеля снова забрезжил огонёк, но на этот раз он не двигался. Трещали смолистые поленья в костре, тянуло дымом.

Морти выбрался в новый зал, на этот раз маленький, без колонн и сосулек. Над костром жарился заяц, рядом на медвежьей шкуре сидел мальчишка. Одет он был в меховые штаны и куртку, сверху полупрозрачная зеленовато-серая накидка из моржовых жил, на ногах тёплые сапоги. Из-под собольей шапки с правой стороны выглядывали жёсткие иссиня-чёрные волосы, на левую сторону была сдвинута белая овальная маска с тремя царапинами, как от когтей. Ровесник Вожыка. Может, чуть старше.

– Что ты здесь делаешь? – спросил мальчишка, не оборачиваясь.

– Ищу тролльи грибы, – признался Охотник.

Неужели это Безликий? Очередная его маска, как и прежде, странная до жути?

– Кто такие тролли?

– Демоны. На голову меньше меня ростом, с серой кожей, могут проклясть, если ты им не понравишься. Зельями балуются, – пустился в пространные объяснения Морти.

– Кто такие демоны? – перебил его мальчишка.

– Э-э-э... – и в самом деле, кто? – Те, кого порождают Червоточины, думаю.

– Червоточины никого не порождают. Это свёрнутые Мраком пространственные туннели, которые доставляют к нам беженцев-иномирян.

Чуть склонив голову набок, мальчик бросил Охотнику остывший уголёк.

– Нарисуй своих троллей!

Ярко-синие, необычайно ясные глаза смотрели слишком по-взрослому: холодно, мрачно, отрешённо. Взгляд столетнего старика, а не ребёнка.

Морти принялся выводить тролля на полу здоровой рукой – повезло, что левой рукой он владел не хуже, чем правой. Вышло вполне сносно. Рядом Охотник нарисовал грибы, как в дневнике.

– Никогда таких иномирян не видел, – хмыкнул мальчик. – Наверное, они новенькие. Братья обзавидуются, когда узнают, что их открыл я. Ну, и ты тоже помог. Как твоё имя?

– Мортимер Стигс, – ответил он.

Может, стоило сказать правду?

– Мёртвая река? Здорово! – мальчик воодушевлённо захлопал в ладоши. – А меня назвали по-дурацки, в честь отца. Но теперь я сбежал из дома и буду зваться, как захочу. Возьму, к примеру, твоё имя.

– А что же я буду делать без имени?

– Почему без имени? А вдруг ты – это я, просто юный и глупый?

Охотник снисходительно усмехнулся:

– Может, по твоим меркам я и юный, но по нашим, человеческим старше тебя. Да и как я могу сидеть здесь и разговаривать с самим собой?

– Я же говорю, большой, но юный и глупый. Время течёт по спирали Червоточин, и когда её витки накладываются друг на друга, можно увидеть себя старого и мудрого, – мальчик приложил к груди перевязанную белыми тряпками правую руку и, морщась от боли, начал разминать затёкшие пальцы.

– Или юного и глупого? – Морти показал собственную безвольную руку на перевязи. – Для тебя – может быть. Но я обычный человек и моё время – прямая линия от рождения до смерти.

– Но смерть – всего лишь начало нового витка спирали, – возразил мальчик. – Ладно, не хочешь быть мной, значит, я отдам тебе свою маску в обмен на твоё имя. Идёт?

Он вложил её в испачканную углём ладонь Морти.

– Красиво. Сам сделал?

Мальчик кивнул.

– Люблю маски. В них можно быть кем угодно, выдумывать себе имена, и никто не уличит тебя в обмане.

Охотник приложил её к лицу – садилась маска, словно была сделана для него. Она липла к коже. Раз наденешь и не снимешь уже никогда: потеряешь не только имя и дар, а сам человеческий облик. Морти вернул маску и качнул головой.

– Почему ты хочешь быть кем-то другим? Из-за ссоры с отцом?

– Для него я сплошное разочарование. Слишком слабый, слишком глупый, слишком непослушный, – мальчик упрямо вскинул голову. – Пускай живёт без меня. Я справлюсь один: и охотиться, и рыбу ловить, и костёр разводить, и туши свежевать умею. Все травы, ягоды и грибы знаю. Пережду холода в пещере, а с оттепелью наружу выберусь. Там куда лучше, чем на Девятых небесах.

Какие знакомые речи! Вспомнилось, как в детстве самому хотелось сбежать в лес и жить среди лисиц и косуль.

Мальчик перевернул зайца, чтобы подрумянился другой бок.

– Ты-то справишься, а справятся ли твои близкие? – решил сыграть по его правилам Охотник. – Представь, что в один прекрасный день твоя семья исчезнет. Навсегда.

– Даже мама с братьями? – мальчик округлил глаза, впервые смотрясь на свой возраст. – Даже отец? Он же вечный! Разве небо может исчезнуть?

– А вдруг их поглотит Мрак? И ты останешься один одинёшенек.

– Нет! Мама не исчезнет! – мальчик сжал здоровую руку в кулак. – И братья тоже. И... и отец. Он выкует для меня ледяной меч «исаз» из звёздного металла. С ним я смогу защитить всех! Мраку не поздоровится!

Морти потянул из ножен собственное оружие. Мальчик с восхищением пощупал рукоять и потрогал пальцем руну «перт» на лезвие. Ах, если бы волшебным клинком, искусством фехтования или ветроплавом можно было решить все проблемы.

Отщипнув кусок мяса от зайца, мальчик попробовал и отрезал для Морти. Мясо оказалось удивительно вкусным и сочным, но чего-то не хватало. Морти достал из сумки свёрток, куда Эглаборг положил несколько ломтей свежего хлеба, пару луковиц и соль.

Поев, они вытерли рты тыльной стороной ладоней и снова посмотрели друг на друга.

– Зачем тебе тролльи грибы? – снова заговорил мальчик.

– Тролль отравил моего друга. Он уснул и не просыпается. Грибы нужны, чтобы вылечить его.

– Кто такой друг? У меня нет друга, есть только братья, – мальчик задумчиво теребил край своей одежды.

Грустно, что у ребёнка нет друзей. Впрочем, семья Морти тоже жила в Озёрном крае уединённо: отец опасался и Сумеречников, и пресветловерцев. Кроме старшего брата Эдварда и младшей сестрёнки Лизи детей в округе не встречалось. Да и сейчас настоящими друзьями, с которыми можно было поделиться тревогами и радостями, Морти считал очень немногих.

– Друг – это почти как брат, только он не связан со мной кровными узами, – ответил Охотник.

– О! – удивился мальчик. – А зачем ты помогаешь ему? Думаешь, он этого хочет? Думаешь, он будет тебе благодарен, твой брат-не-по-крови?

Умеет же этот ребёнок загонять в тупик своими вопросами.

– Сомневаюсь, что он обрадуется. Но я не могу иначе. Если есть шанс помочь, я сделаю всё возможное.

– Нельзя спасти того, кто этого не хочет. Разве ты не знаешь? – снисходительно спросил мальчик, снова становясь взрослым и мудрым не по годам.

Громыхнуло. Охотник удивлённо вскинул брови. Гроза в морозное время, да ещё такая, что слышно даже внутри пещеры?

Мальчик горестно вздохнул:

– Отец сердится. Обнаружил пропажу. Теперь от наказания не отвертеться.

– Возвращайся. Он будет рад, – плутовато сощурился Морти. – Или боишься?

– Мне не впервой. Ты прав, нужно идти. В прошлый раз, когда я отправился по Червоточине за пределы Девяти сфер, родные очень переживали.

Подобрав с пола палку, Охотник обвязал её тряпкой и запалил от костра, чтобы осветить себе путь.

– Если не хочешь маску, тогда я подарю тебе эти грибы, – снова обратился к нему мальчик и провёл по угольному рисунку ладонью.

Он стал настоящим: обрёл объем и бледно-зелёный окрас.

– И ты говоришь, что слабый? – восхищённо присвистнул Морти.

– Мой отец облёк в плоть всё сущее. А это – мелочи, – пожал плечами мальчик. – Прощай, странник без имени и лица.

– Стой! Скажи хоть своё...

Мальчик приложил палец к губам и, превратившись в огненного кота, растворился в кромешной тьме.

Охотник ощупал своё лицо – вроде на месте. И имя, настоящее имя, а не вымышленное, под которым его знали в Урсалии, осталось с ним.

Нужно найти дорогу назад, пока факел не погас, а прогорал он очень быстро. Спрятав грибы в узелок за пазуху, Морти зашагал обратно. Он то спускался, то поднимался, то петлял по залам с колоннами, но выхода не видел.

Факел потух, с шипением испустив последнюю струйку дыма. Зажмурив глаза, Охотник снова и снова взывал к чутью, к стихийной силе глубоко внутри, но непроглядная пустота безмолвствовала. Вдруг послышалось приглушённое эхо. Нежный голос пел удивительно красиво:

«Вернись ко мне, вернись, мой возлюбленный. Как ветер скитался ты по дорогам, сквозь стужу и зной ты мерил шаги. Ты заплутал в хитросплетении судеб, так ступай на мой голос. Огонёк запляшет в оконце, позовёт тебя из туманной дали».

Вилия! Снова старый пугающий сон: девочка с седыми косами сидит на полу в окружении погибшей семьи и зовёт на помощь. Хищные щупальца Мрака оплетают её хрупкое тело, вытягивают дыхание и жизнь.

Нужно спасти! Спасти во что бы то ни стало! Он не вынесет, если опоздает!

Морти побежал, спотыкаясь о камни в темноте. Ноги вязли, как в кошмаре, движения казались болезненно медленным, а серебристая нить истончалась и ускользала.

В конце тоннеля мелькнул лунный свет. Вилия, живая! Нет, Мрак не коснётся её.

Последний шаг, и Охотник прижал девочку к себе. Тёплая, она дышала сдавленно в его объятиях.

– Мастер Стигс! – разбудил тонкий голос.

Морти встряхнул головой, приходя в себя. Перед ним стояла Герда. В одной руке она держала факел, в другой – нить от клубка. Решительная, воинственная девчушка. Тронутый, Морти не сдержал усмешки.

– Только не ругайтесь! Начало темнеть, а вы не возвращались, поэтому я решила... Простите! – затараторила она.

Охотник убрал упавшую на ей лоб прядь за ухо.

– У вас странный взгляд и глаза совсем тёмные, – испуганно заметила вилия. – Вы надышались спорами?

– Видимо. Был камнепад, и шарф упал с лица, – ответил Охотник.

Стоило дотронуться до неё, как дар вернулся. Ветроплав подхватил узелок с грибами, и тот послушно подплыл к подставленной руке вилии.

– Что это? – ахнула она. – Вы нашли их!

Герда повисла у него на шее. Обдало медовым ароматом, мягкие прядки волос защикотали лицо. Как приятно снова ощущать человеческое тепло!

Опомнившись, она покраснела и отступила на шаг.

– Забирай себе. Скажешь, что ты нашла, – предложил Охотник. – Поверь, так будет лучше.

Вилия нехотя согласилась. Они последовали за нитью, другой край которой Герда привязала к росшей у входа сосне.

– Так что же вы видели?

– Только Шквала. Похоже, это всё, и правда, он, – подмигнул Морти.

– Он что-нибудь говорил? – не поверила вилия.

– Что я должен извиниться. Ты предлагала дельные вещи, а я был груб и самонадеян. Спасибо, что не послушала и отправилась за мной. Сам я блуждал бы во тьме вечность.

– Вы невозможны! – всплеснула Герда руками. – Как понять, серьёзны вы, шутите или издеваетесь?

– Если воспринимать жизнь слишком серьёзно, можно рехнуться от тоски.

– Иногда вы с Финистом становитесь похожи, как близнецы-братья и даже говорите одинаково!

– Ух, если даже мы сходимся во мнениях, значит, точно правы!

Вскоре они выбрались из пещеры и в приподнятом настроении вернулись домой. Пока целитель занимался зельем, остальные отправились домой отсыпаться.

Оказавшись в своей комнате, Морти сдёрнул покрывало с зеркала и обратился к Безликому:

«Что произошло? Это ведь ты всё подстроил с дневником и пещерой».

«Каким бы Финист ни был вздорным, мне он как брат, – ответил бог, явив себя в отражении. – Не хотелось, чтобы он погиб, потому что вы ничего не придумали. А в пещере ты просто наглотался спор. Надо было слушать Герду».

«Об этом я и сам догадался. Почему мне привиделся ты, да ещё в таком виде?»

«Зелья троллей сорвали одну из печатей памяти, по временной спирали прошла рябь, её витки «удачно» совпали. Так появились тролльи грибы, и пещера стала «волшебной»».

Голова кругом! Лучше бы вообще не спрашивал, но остановиться Морти уже не мог.

«Чего хотели тролли? Чтобы я указал им на тебя? Помог приблизить Час Возрождения? Выбрал, кто станет новым Небесным Повелителем? Но я всё так же ничего не знаю и не уверен, что хочу знать».

«Да я понял, что тебе нравится притворяться глухим и слепым. Ладно, живи пока, наслаждайся отведённым временем. У тебя его и так почти не осталось. Тебе же нравится Герда. Почему ты её отталкиваешь?»

«Она слишком наивная и хрупкая. Каждый раз, когда я касаюсь её, то душу своими грубыми ручищами. И ненавижу себя за каждую её слезу. Я не смогу уберечь её от разочарования и горя. Не хочу, чтобы она умерла у меня на руках. Не хочу, чтобы после моей смерти она похоронила себя под белыми вдовьими одеждами».

«Ты так любишь усложнять даже то, что на самом деле просто. Вы две половинки одного целого. Соприкасаясь, они неизбежно причиняют друг другу боль. Да и бывает ли любовь без боли, ведь без неё не обходится даже соитие? Можно, конечно, держать друг друга на расстоянии и томиться от тоски. Но запомни: ни одна половинка без другой жить не будет. Умрёт первая, вторая останется бездушной куклой. Такой, какой был ты, пока я не привёл к тебе Герду. Сделай шаг ей навстречу и поймёшь, что она – твоя жизнь, твоя душа и сила. Хочешь ответов – ищи у неё».

Морти слишком устал, чтобы дальше что-то выпытывать. Стоило лечь в постель, как он забылся тревожным сном. Тело охватывал жар, голова словно горела в огне. Смутные видения оставляли чувство бессилия. Запомнить удалось лишь два образа: бледные губы Финиста, едва слышно шепчущие: «Ты опоздал» и собственные ладони, перепачканные в крови.

– Мастер Стигс! – в дверь постучал Эглаборг. – Зелье готово. Нужна ваша помощь.

Морти окунул голову в тазик с холодной водой, растёр её здоровой рукой по лицу и шее.

– Погоди, я сейчас.

Накинув на себя чистую одежду, Охотник вышел.

– Долго вы сегодня. Всё в порядке? – подозрительно спросил целитель.

– Было бы быстрее, если бы кто-то позволил мне пользоваться второй рукой, – проворчал Морти.

Не тратя время на разговоры, они направились в лечебницу.

За больным присматривал Вожык: вытирал восковое лицо мокрой тряпкой.

– Ступайте в дом, вам надо поесть и поспать, – велел Эглаборг.

– Позвать Герду и Майли? – смутился огнежар.

– Нет, отдохните пока.

Скользнув по ним подозрительным взглядом, Вожык нехотя подчинился. Когда за ним захлопнулась дверь, Охотник спросил:

– Как он?

– Пока вас не было, с ним случился припадок.

Целитель вынул ладонь Финиста из-под одеяла и размотал на ней бинт. Под ним на запястье багровые штрихами была выведена руна «кеназ» – огонь.

– Он бормотал на свистящем птичьем наречии, словно не понимал, что находится среди людей в человеческом облике. А потом ногтями выцарапал на руке этот знак и только тогда успокоился. Если пробовать разбудить мастера Финиста, то именно сейчас. Но велик шанс, что зелье убьёт его. Я ведь раньше ничего подобного не делал... – Эглаборг тяжело вздохнул. – Не хочу, чтобы остальные смотрели.

Морти кивнул.

– Подойдите, я поправлю вас, а то вы его не удержите.

Целитель вытянул висевшую на перевязи руку Охотника и закатал рукав. Рана на запястье зажила достаточно, чтобы больше не беспокоить. Только шрам от неё теперь перечёркивал руну «перт» – тайна.

– А может, вы тоже сами вырезали этот знак в забытьи? – хмыкнул Эглаборг.

– Нет. Я помню, как это произошло. Это совершенно точно был не я.

А ведь встречалась ещё одна такая руна на запястье. Тайное имя, знак посвящения в божественные мистерии.

Целитель пробежался пальцами до плеча Морти и обратно, нажимая на суставы так, что по всему телу бежали искры. В кожу будто впились тысячи иголок, разгоняя кровь по жилам. Когда неприятное ощущение схлынуло, Охотник согнул пальцы. Они поддались с трудом. В руке всё ещё ощущалась слабая пульсация, но она быстро проходила.

– Надо держать его крепко, – Эглаборг проверил, достаточно ли остыло лекарство.

Морти сел на кровать и приподнял Финиста за плечи. Челюсти безвольно разомкнулись. Эглаборг вставил в рот носик чашки и начал вливать тонкой струйкой бурое зелье. От приторного запаха скрутило живот.

Ничего не происходило. Морти уже успел расслабиться, когда оборотень дёрнулся, чуть не сшибив целителя.

– Он приходит в себя? – обрадовался Охотник.

Эглаборг открыл рот, но Финист начал биться в судорогах. Морти вцепился в него и спеленал ветропутами.

– Нет. Похоже, видения усилились. Держите крепче, надо, чтобы он всё выпил.

Целитель безуспешно пытался попасть носиком чашки между сцепленных зубов.

– Дай тряпку, я раздвину челюсти, – предложил Охотник.

Финист вырывался так, будто его обличьем был медведь, а не сокол. Эглаборг бросил Охотнику кусок материи. Тот с трудом протянул её между челюстей оборотня, и целитель снова принялся поить его. С каждым глотком Финиста трясло всё больше. Захлёбываясь и давясь, он закричал:

– Не бросай нас! Не бросай!

– Успокойся! Я здесь и никуда не собираюсь, – отвечал Морти.

– Ты погибнешь! Мы все погибнем! Только вместе мы сильны! – не унимался оборотень.

Может, подыграть?

– Никто не погибнет, сегодня уж точно. Я с тобой, братец-сокол, со всеми вами в душе и в сердце, какие бы расстояния нас не разлучали. Разве ты не чувствуешь мои руки на своих плечах?

– Что это за язык? – перебил его Эглаборг.

– Всеобщий, – недоумённо моргнул Морти. – Много ещё? Я долго не выдержу.

– Не уходи! – заорал Финист на самое ухо.

– Мастер Эглаборг, мастер Стигс, что происходит? – донёсся с улицы испуганный голос Герды.

Ещё и дверь удерживать придётся.

– Откройте! Что вы там делаете? Откройте сейчас же! – возмущалась вилия.

– Погодите! – крикнул непонятно кому Эглаборг и снова влил в оборотня зелье.

Тот отплёвывался и кричал одновременно.

– Что вы делаете?! – волновалась за дверью Герда.

– Смерть на пороге! – заголосил Финист так, что едва не оглушил Охотника.

– Смерти нет. Там, где заканчивается старое, начинается новое. Время – спираль, а не прямая линия, – припомнил он слова маленького Безликого. – Мы ещё встретимся на Тихом берегу.

– На Тихом берегу, – пробормотал оборотень и обмяк.

Целитель напоил его остатками зелья. Дыхание выровнялось, грудь высоко вздымалась – Финист уснул.

Морти устало опустил его на постель. Дверь распахнулась, и в приёмную влетела Герда вместе с Вожыком и Майли.

– Мастер Стигс, что вы ему сказали? – спросил Эглаборг, с трудом переводя дыхание.

– А ты не слышал?

– Слышать-то слышал, но ничего не понял. Он снова говорил на птичьем наречии, а вы... вы ему отвечали!

Снова игры Безликого? Что если бог пользуется его телом, а Охотник даже не осознаёт этого? Жутко! Остальным лучше ничего не знать.

– Я просто повторял то, что говорил он сам.

Морти истощённо уселся на полу. Голова гудела. Перед глазами вспыхивал давешний кошмар: кровь и омертвевшие губы Финиста.

Целитель открыл чашку и вынул оттуда почерневший вирбез.

– Почему вы не предупредили, что будете давать ему зелье? – напустилась на них Герда. – Почему он так кричал?

– Это моя вина, – признался Эглаборг. – Если бы что-то пошло не так, я не хотел, чтобы вы видели.

– Мы бы помогли, – тихо проворчала вилия.

Финист зашевелился.

– Что у вас вечно за крики? Даже поспать спокойно не дадут, – сиплым голосом пробормотал он и потянулся к Герде.

Она обняла его за плечи:

– Тролль отравил тебя, и ты проспал три дня.

– А что он здесь делает? – оборотень словно плетью огрел Морти презрительным взглядом.

Захотелось съязвить, но Охотник сдержался. Какая разница, что о нём думают другие? Важно лишь, что думает он сам.

– Финист, это его дом. Он помог тебе больше, чем мы все вместе взятые. Он... – осадила оборотня Герда.

– Не стоит, – Морти приложил палец к губам. – Ты обещала.

Вилия понурилась, уступая Майли своё место у постели.

Что ж, если с Финистом всё в порядке, то можно уйти. Нужно полежать в тишине, отдохнуть хоть самую малость от этого безумия.