Северный путь

У опушки Морти столкнулся с Асгримом.

– Эй, Охотник, куда спешишь? Совсем, видно, зазнался, что не здороваешься. Мальчишку моего не видел? Опять запропастился, жена поедом ест. Беду предчувствует, – Асгрим осёкся, приметив, как вытянулось лицо Охотника. – Что? Говори!

Из-за спины Морти робко выглянул Лейв:

– Простите нас, мастер Асгрим. Мы хотели поохотиться на гулона, а теперь он охотится на нас.

– Как опять?! – взревел туат. – Где это демоново отродье?! Если гулоны ещё его не разорвали, я сделаю это сам!

– Не пугай ребёнка. Лучше позови подкрепление, – пристыдил его Морти.

Мама, помнилось, говорила так же, защищая непутёвого сына от праведного гнева отца.

– Уже, – ответил Асгрим. – Должны же у нас быть хоть какие-то секреты.

Морти не стал настаивать. Время поджимало.

– Лейв, ты хотел показать, где оставил Эйсмунда.

Тот кивнул в сторону восточного леса. Асгрим посадил Лейва себе на спину, и они втроём помчались дальше, прокладывая путь по высоким сугробам.

Засмердела аура насыщенного болотного оттенка. Ещё один тролль!

От колебаний эфира раскалялся воздух и таял снег. Под ворохом тёплых одежд стало трудно дышать, градом катился пот, но тревога гнала вперёд. Ноги вязли в мокрых опадающих сугробах.

Тело пронзила боль, в ушах зазвенело, перед глазами поплыло.

Асгрим и Лейв пропали, исчез лес. Морти очутился в детском кошмаре. Мир окрасился в багровые тона. Восприятие разбилось на осколки, смешивались мысли и образы. Охотника и Безликого. Где своё, где чужое?

Морти бежал по улицам умирающего города. Наливались Мраком свечные башни, трескались мраморные плиты мостовой. Пахло тленом и гарью со сладковатым привкусом гнилой крови.

Вместо соловьиных трелей яростно кричал сокол:

– Помоги, братец, помоги! Быстрее! Спасаешь всех кого не лень, а про родную кровь забыл? Это твоя вина. Ты виноват! Ты! Братец!

Сокол бился в сосредоточие Мрака совсем один, отражал атаки из последних сил. Аура вспыхивала то бирюзой, то янтарным огнём, всё яростней, пока не ослепила. Крик на мгновение оглушил. Ореол начал затухать, как оставшееся без дров пламя.

Нет, нет! Нельзя опоздать, нельзя потерять ещё и его!

Сокол распластался на мраморных плитах впереди, под ним растекалась тёмная лужа. Тело изломано, медные волосы свалялись в паклю, грудь тяжело вздымалась, рубашка из белых перьев намокла от крови. Аура тлела едва-едва, но жёлтые птичьи глаза всё ещё смотрели ясно.

Морти приставил ладони к колотой ране на животе и пытался свести края ветроплавом.

– Держись, я позову помощь, – сказал он.

Растрескавшиеся губы тронула ожесточённая улыбка.

– Бесполезно... ты опоздал... – с хрипами выплёвывал изо рта кровь сокол.

Нет, не может быть! Они же всесильные, неуязвимые. Когда он уходил, то был уверен, что они справятся без него.

– Мрак... – на последнем издыхании просипел сокол. – Уже... здесь.

На затылке зашевелились волосы. Морти обернулся. На него уставилась пара разноцветных глаз – один голубой, другой зелёный. В сердце пришельца вцепился осколок-спрут, пульсировали его щупальца.

Как сюда прорвался Предвестник?

– Не узнаешь меня? – захохотал он, запрокинув голову. – Ты никогда и никого не мог спасти.

С увитого терновником меча капала кровь. Побеги оживали, перевивались и шипели, словно змеи:

«Будь с нами, будь одним из нас!»

Жёлтые глаза сокола закатились, истерзанное тело обмякло. Когда осыпались последние искры, он призраком полетел в Долину духов.

Морти со звоном потянул из ножен меч. Не хотелось верить ни в смерть, ни в предательство. Только руки уже были перемазаны по локоть в крови, и закрыть глаза, очнуться от кошмара не получалось.

Близкие умерли, пути назад нет. Остались только ярость и жажда возмездия. Нужно защитить всё, что ещё цело, что он так долго строил.

Враг атаковал первым. Морти увернулся и ударил сам. Ещё раз и ещё, забывая горечь потери в неистовой битве.

– Морти! – позвал голос из темноты.

Но разноцветные глаза прожигали насквозь и тянули обратно.

Нет, что за муть? Это же не его мысли, не его воспоминания. Мириады отражений в кривых зеркалах и все – ложные. Но вырваться из зыбкого кошмара не получалось. Тело продолжало действовать помимо воли.

– Вернись к нам! Двигайся на мой голос! – продолжал звать некто. – Твоё имя Мортимер Стигс, Охотник на демонов. Сейчас ты в Урсалии, свободном городе Лапии на берегу Западного моря. Тебя проклял тролль-шаман, и помочь себе можешь только ты сам. Всё, что ты видишь, навеянный чарами сон. Забудь о нём и следуй за моим голосом. Ну же! Там ты уже ничего не изменишь, ты нужен нам здесь и сейчас!

– Не выходит, – послышался другой, более мелодичный женский голос. – Нужно позвать его невесту, может, ей удастся...

Лунным сиянием озарилась маленькая вилия. Она сидела на коленях и пела настолько отчаянно, что звук хлестал по ушам, не позволяя застывать и забываться. Вот бы оказаться рядом с ней!

Надо проснуться. Любым способом. Иначе он сойдёт с ума.

Ноги вязли и проваливались, челюсти не желали размыкаться, голова кружилась. Последнее усилие, и он коснулся света.

Охотник запрокинул голову и сделал несколько глубоких вдохов. Лицо взмокло, сердце вырывалось груди, но мутная пелена уже почти спала, возвращая зрению целостность.

– Морти! – его встряхнули за плечи.

Над ним склонился мертвецки бледный Сайлус. По бокам стояли Асгрим и Эйтайни, из-за их спин робко выглядывали Лейв, Вожык и Эйсмунд. Снег повсюду был взрыт.

Сам Охотник, сидя на коленях, держал Финиста. Похоже, оборотень лишился чувств, но хотя бы обошлось без ран. Аура поблёкла и стала почти бесцветной, как у неодарённых, разорванной у головы.

– Ты будто впал в транс. Сорвался и побежал. Мы звали – ты не отвечал, – подал голос Асгрим. – Когда мы нагнали тебя, ты уже был здесь. Изрубил этого тролля, схватил своего друга, стал раскачиваться и выть, как в припадке. Глаза закатывал. Жуть! Тут они прибежали, – туат кивнул на жену с капитаном. – Эйтайни детей расколдовала, а Сайлус тебя в чувство привёл.

Мёртвый демон распластался рядом, побольше и покряжистей, чем предыдущий. Из порезанных волчьих шкур проглядывали рубленные раны. Под трёхпалой правой рукой покоился поломанный посох с красным козлиным черепом вместо набалдашника. И меч Охотника, и меч Финиста оба измазались в едкой серой крови.

– Этот тролль-шаман проклял тебя через него, – объяснил Сайлус, указывая на оборотня.

Морти взял его за плечи. Как там говорил капитан:

– Вернись к нам! Иди на мой голос. Твоё имя Финист Ясеньский, сокол-оборотень, сын героя Зареченского восстания Кымофея. Сейчас ты в Урсалии, свободном городе Лапии на берегу Западного моря. Всё, что ты видишь, навеянный тролльим проклятьем сон. Забудь о нём и иди на мой голос. Там ты ничего не изменишь, ты нужен здесь и сейчас!

Но Финист так и не открыл глаза. Охотник глянул на Сайлуса.

– Как ты меня расколдовал?

– Никак. Ты сделал всё сам, но у него, – капитан указал на оборотня, – дела обстоят куда хуже.

Эйтайни нагнулась к поверженному троллю и провела над ним ладонями, словно щупая едва тлеющие остатки ауры:

– Это шаман средней силы. Хотя нет, скорее, из больших. Просто очень старый, поэтому и сила в нём начала угасать. Проклятия он накладывал простейшие: судорожное и сковывающее. Они потеряли силу после смерти шамана.

Рядом валялась фляга. Ворожея подняла её и собрала куском снега оставшуюся на горлышке каплю.

– Здесь все ингредиенты для дурманного зелья: гнилистые водоросли, красавка, волчьи ягоды... Похоже, твой друг погрузился в глубокий транс и отправился по кругу из собственных воспоминаний, удаляясь всё глубже в себя. Когда он преодолел порог человечности, то увидел сокрытые вещи: воспоминания из младенчества, прошлую жизнь, семейные тайны... – поделилась догадками Эйтайни. – Ты с ним связан, по линии судьбы и рождению, ещё в прошлой жизни. Видимо, когда он в своём трансе добрался до печатей памяти, зацепило и тебя.

– Помнишь, другой тролль в доках болтал о Часе Возрождения? Похоже, его товарищ-шаман пытался расколоть тебя через более слабое звено, – Сайлус снова кивнул на Финиста.

– Так как же его спасти? – вспомнил Морти о самом насущном.

Эйтайни с Сайлусом переглянулись.

– Если бы это было проклятие, я бы попробовала, а так... – ворожея бессильно развела руками.

– Боюсь, тут мы бессильны, – пряча взгляд, подтвердил её слова Сайлус.

– Мастер Финист, он что у-у-у?.. – Вожык так и не смог произнести страшное слово вслух.

– Нет! – Морти ослабил шнуровку на плаще Финиста, чтобы ему легче было дышать. – Мы покажем его Эглаборгу. Он что-нибудь придумает. А пока надо что-то делать с троллями.

– Что? Их чарам только ворожея противостоять может. Либо Сумеречная армия. Только её больше нет, вот они и лезут со всех дыр, – ответил Асгрим.

– Знаю. Меня беспокоят лазутчики и гулоны. Нужно разузнать, что они затевают. Ты бы не мог послать к ним разведчиков?

– Половина моих людей и так в дозоре в северном Полночьгорье, а вторая следит за беженцами. Нельзя оставлять Дворец-под-холмами без защиты.

Можно попросить помощи у Компании «Норн», но это займёт слишком много времени и, скорее всего, они скажут, чтобы он разбирался сам или не разбирался вовсе. Норикийцев мало волновали дела вольного города Лапии, пусть даже он признал над собой их власть. Ещё оставался бургомистр Гарольд. Уж он-то поможет, только толку от его людей никакого. Того гляди, сами в беду угодят.

– Услуга за услугу, – предложил Морти. – Как только Финист поправится, я возьму твоего сына в ученики, а вы поможете мне.

– Так и быть, отправлю в Тролльи горы несколько разведчиков, – согласился Асгрим. – Всё равно с людьми у нас тишь да гладь.

Эйсмунд выглянул из-за отцовской спины и с восторгом посмотрел на Охотника.

Вскорости забот прибавится. Как будто Морти до этого не выбивался из сил.

– Госпожа Эйтайни, вы случайно не знаете, что такое Час Возрождения? – невзначай спросил он. – Тролль, которого мы допрашивали, сказал, что я с этим связан, что у меня есть тайна, в которой я не могу себе признаться. Что бы это значило?

Сайлус шепнул что-то на ухо ворожее.

– Забудь. Если у тебя и есть какая-то тайна, то она вскроется сама, когда придёт время, – посоветовала та.

В её голосе чувствовалось волнение. Они с Сайлусом явно знали больше, но молчали. Поиски правды откладываются, нужно спасти Финиста.

– Помогите отнести его домой.

Эйтайни с Асгримом повели Эйсмунда и Лейва к холмам, рядом с которыми находился дом бургомистра.

Сайлус приподнял оборотня и перекинул его руку себе через шею. Морти сделал то же со второй, и вместе они, волоча по снегу ноги Финиста, потащили его в усадьбу. Вожык хмуро вышагивал за взрослыми.

***

Герда сидела на кухне и вздрагивала от каждого звука. Эглаборг отпаивал её успокаивающим отваром.

– Почему они так долго? – сиплым голосом спросила она, хотя целитель тоже ничего не знал.

– Прошло всего пару минут, как вы вернулись, – покачал головой тот.

На столе лежал кинжал, который недавно торчал из спины мёртвого тролля. Сиротка зажмурилась, стараясь отрешиться, вычеркнуть случившееся из своей жизни. Эглаборг по-отечески положил руку ей на плечо.

– Лучше выговоритесь, станет легче.

Она набрала в грудь побольше воздуха, как перед прыжком в воду.

– Раньше меня всегда кто-нибудь защищал: отец, Финист, мастер Стигс. А в этот раз помочь было некому, и я почувствовала себя бессильной. Даже удивительно, что получилось... Когда погиб Вальдемар, я просто заставила себя забыть, но сейчас... Я думала, что привыкну, но мне всё так же страшно и тяжело.

– Я тоже в этом беспомощен. Дар целителя не позволяет ни причинять кому-то вред, ни даже защищаться. С детства меня опекали то мать, то старший брат. Когда они умерли, я тут же угодил в долговую яму и не выбрался бы без мастера Стигса. А с ним... с ним я почувствовал, что буду в безопасности даже вдали от дома. Только поэтому и сбылась моя мечта посмотреть мир. Иногда я просыпаюсь в холодном поту от тех кошмаров, что видел тогда. Но мастер Стигс защищал меня от всех напастей, до сих пор защищает. Разбойники наш дом стороной обходят, настолько его боятся. Так что не переживайте. Я даже завидую вам, вы смогли то, что мне никогда не будет под силу. Смелость не в том, чтобы не бояться, а в том, чтобы научиться со страхом жить.

Герда пожала плечами.

– Мастер Стигс, наверное, ничего не боится. Разве что Белого Палача, да и то не сильно.

– Он просто хорошо скрывает свои чувства, – усмехнулся Эглаборг. – Хотите, расскажу про самый большой его страх? Только обещайте молчать. Когда мы были на Островах Алого восхода, мастер Стигс влюбился в жрицу-мертвошёпта из Храма Ветров.

Начало не предвещало ничего хорошего.

– Женщины востока не похожи на наших. Изящные, хрупкие, словно хрусталь. С длинными смолистыми волосами, выразительными чёрными глазами и ярко-алыми губами. Именно такой она и была: невероятно красивой, умной и бесконечно доброй. Они с мастером Стигсом очень любили друг друга, но он всё медлил со свадьбой. Мы не заметили, когда со жрицей случилась беда.

– В неё вселился демон? – догадалась Герда.

Вспомнился давнишний разговор в библиотеке. Как помертвел взгляд Охотника и надтреснул голос.

«Я убью тебя, не раздумывая, если пойму, что ты одержима».

– Мастер Стигс вам рассказывал? – вытаращил глаза Эглаборг. – Но он не говорил об этом с тех пор... он вообще никогда об этом не говорил.

– Он убил её?

Сиротка застыла. Двигались только губы.

– Мастер Стигс так сказал? – сдвинул брови целитель и покачал головой. – Нет, он просто не смог её спасти. Демон заставил жрицу украсть проклятый меч из храма. Она попыталась убить им мастера Стигса, но сама напоролась на лезвие. Самый большой страх мастера Стигса в том, что он не сможет защитить близких.

Заскрипела входная дверь. В коридоре послышались тяжёлые шаги. Герда выбежала навстречу.

Морти стоял в дверном проёме боком и тяжело дышал. Выбившиеся из пучка на затылке волосы налипли на потный лоб. Взгляд упёрся в пол.

– Что случилось? – встревожилась сиротка.

– Зови Эглаборга в лечебницу, – хмуро ответил он, избегая её взгляда, и вернулся на улицу.

– Все живы? – поинтересовался целитель, выглянув из-за кухонной двери.

– Не уверена.

Накинув на плечи плащ, Эглаборг последовал за изнывающей от беспокойства Гердой во флигель. Хоть бы с Вожыком ничего не случилось!

Юный огнежар встретил их на пороге лазарета. Понурый и испуганно всхлипывающий, больным Вожык не выглядел, но мотал головой на любые расспросы. В приёмной лечебницы рядом с Морти ощущалась повреждённая аура неодарённого. Видно, мальчик стал свидетелем чего-то страшного.

Эглаборг первым открыл дверь и ошарашенно ахнул. Герда выглянула из-за его плеча.

На кушетке без чувств лежал Финист. Почему огни дара в его ауре тлели едва-едва, делая её неотличимой от аур обычных людей? Почему Морти стоял рядом с таким обречённым лицом?

– Что с ним? – потребовала ответа Герда.

Эглаборг долго водил руками над оборотнем, потом достал из-за пазухи деревянную трубку и приложил к груди Финиста, напряжённо вслушиваясь.

– Летаргия, – хмуро заключил он.

– Когда он очнётся? – спросила она.

– Сложно сказать, очнётся ли он вообще. Я, во-первых, не знаю, чем она вызвана, а, во-вторых, наблюдал её лишь однажды десять лет назад, – целитель выразительно посмотрел на Морти. – И тогда тоже не мог определить, придёт ли мастер Стигс в себя.

Охотник поморщился и вручил Эглаборгу флягу. Тот покрутил её в руках и заперся в соседней с приёмной комнате.

Вожык забился в угол и тихо всхлипывал.

– Есть шанс? – спросила Герда.

Морти повёл плечами и отвернулся. Да что случилось? Какой демон откусил им обоим язык?!

Целитель вышел только через час. Крайне изнурённый, в руке Эглаборг держал листок с записями.

– Это зелье «фантастикум». Оно делает разум более ясным, изменяет мышление и восприятие.

– Как кампала? – передёрнула плечами Герда, вспоминая внука вёльвы.

– Не совсем. Кампала ускоряет мышление, не меняя при этом точку опоры: мертвошёпт или ясновидящий благодаря ей смотрит дальше и видит больше. Фантастикум же действует на любого человека, открывая сокрытые в нём тайны, те, в которых он боялся признаться или даже те, о существовании которых не догадывался. По крайней мере, так говорится в старинных преданиях. А достоверных сведений нет. После такого зелья мало кто приходит в себя, и ещё меньше могут об этом рассказать.

– Мои друзья говорили примерно то же самое. Это зелье предназначалось мне. Финист просто оказался не в том месте и не в то время, – выдавил из себя Морти. – Есть способ ему помочь?

– Для любого зелье есть противоядие, – вздохнул целитель. – Но это редкое и неизученное, потому что изучать обычно некого. Если искать противоядие обычным способом, уйдут годы. Мастер Финист столько не протянет. Но есть иной способ. Надо приготовить то же самое зелье, которым его отравили и добавить туда вирбез. Он превратит зелье в свою противоположность – противоядие. Но этого камня у нас нет.

– Удача Сокола ясно солнышко поможет! – воскликнула Герда и убежала в дом.

Вот оно! Во всех сказках если герой совершал подвиг, то получал за него награду, которая помогала ему в будущем. Финист спас город от виверны и получил в награду вирбез. Вирбез, который обязан ему помочь.

Хоть бы оборотень не выбросил камень.

Вбежав на второй этаж, Герда сперва постучалась к Майли. Она снова долго не могла продрать глаза.

– Что с тобой? Тоже с даром не справляешься, как Вожык? Финист ведь не поил тебя больше болиголовом? – попыталась добиться от неё ответа сиротка. – Мне можешь доверять, я не стану никому рассказывать.

– Всё хорошо, правда. Просто женское недомогание, ты же понимаешь, – отвечала Майли вяло.

– Ты часом не беременна? – поразила Герду неожиданная догадка.

– Нет, ты что! – неловко рассмеялась она и тут же напустилась на сиротку, становясь сварливой собой: – Не такая я дура, как ты обо мне думаешь!

Нет времени выяснять отношения. Нужно рассказать Морти... Или не рассказывать, иначе она подставит Финиста. Впрочем, сейчас главное, спасти его. Остальное решится само.

Майли отправилась в лечебницу, а Герда вошла в мужскую спальню и принялась перебирать вещи в сундуке. Они были свалены в беспорядке, многие помялись и испачкались, но сетовать на неряшливость хозяина было недосуг.

Сиротка проверяла все карманы, вытряхивала все тряпки. Лишь на дне обнаружился маленький холщовый свёрток, перевязанный кожаным шнурком. Хвала добрым духам! Внутри оказался красный, похожий на мутный рубин, камушек с острыми гранями. Видимо, Финист хранил его так бережно, потому что Герда попросила. Хоть как-то получается влиять на этих мужчин.

Зажав вирбез в кулак, сиротка помчалась обратно в лечебницу.

Все толпились у постели больного. Герда вручила находку Эглаборгу.

– Такой камень?

Переглянувшись с Морти, целитель принялся изучать его на свету.

– Что ж, остаётся правильно приготовить зелье, – вздохнул он. – Попытаюсь восстановить рецепт по остаткам во фляге. Молитесь, чтобы удача мастера Финиста подсобила и здесь.

Эглаборг вернулся в кабинет и принялся за работу.

– Отдохните хоть пару часов, – обратилась Герда к Вожыку и Морти. – Мы с Майли посторожим Финиста, а как Эглаборг закончит, разбудим вас.

– Я бы тоже отдохнула... – зевнула наследница, прикрывая рот ладонью.

– Ты и сама сегодня побывала в передряге, – встревоженно коснулся щеки Герды Охотник.

– Я сильная, справлюсь, – упрямо качнула головой она. – Идите же. И ты, Майли, тоже, раз тебе нездоровится.

Та с благодарностью кивнула. Втроём они покинули лечебницу.

Герда устроилась на стуле в изголовье кушетки и, оперев голову на ладони, принялась следить за едва заметным дыханием Финиста. Видимо, это и есть тяжкая женская доля – ждать мужчин с войны, а потом либо хоронить, либо наблюдать, как они мучаются от ран.

В конце концов дрёма сморила и её. Проснулась Герда, только когда вернулся Эглаборг со свечой в руках.

– Готово?

Тот кивнул. Сиротка сбегала за Морти.

Эглаборг водил ладонями над Финистом, видимо, подпитывая его. Целительская аура вспыхивала янтарём и окутывала оборотня полупрозрачной тёплой дымкой.

Охотник взял с тумбочки лист с записями и пробежался по нему глазами.

– Здесь только то, чего мне недостаёт. Ингредиенты редкие, не представляю, где их искать, – заметил целитель.

– Знакомые помогут, – Морти запихнул лист за пазуху и умчался в город.

– Посреди ночи?! – только и успел поразиться Эглаборг и обратился к Герде: – Ладно, пора спать. До утра с Финистом точно ничего не станет. Мастер Стигс страдает от бессонницы, а мы – нет. Идёмте.

***

Затемно Морти приволок огромную сумку с сушёными травами, порошками и настоями.

– Гнилистые водоросли в это время года? – ошарашено пробормотал целитель, разглядывая бурые листья внутри склянки с мутной водой. – Что у вас за друзья-то такие?!

– Здесь нет жёлтой маковницы и водяной дрольженьки. Их принесут завтра, – Охотник вернул Эглаборгу изрядно помятый список.

– Только если за ночь сплавают в Нордхейм и обратно. Дрольженька только там водится.

– Завтра будет, – упрямо ответил Охотник.

Эглаборг безнадёжно покачал головой:

– Основа для зелья – тролльи грибы. Они должны быть свежие. Без них ничего не выйдет.

Герда не сдержала испуганного всхлипа.

– Ничего. Удачи Сокола ясна солнышка обязано хватить и на это, – ровно ответил Морти и вместо того, чтобы поспать, направился в библиотеку.

Целитель ушёл готовить завтрак, Герда разбудила Вожыка и Майли. Вчетвером они поели, и Эглаборг отлучился в лечебницу проверить Финиста. Герда отнесла порцию Охотника в библиотеку.

Он заснул в кресле с раскрытой книгой на коленях. Герда взяла её и пробежалась глазами по строчкам. Похоже, это трактат о природе северной Лапии.

За дверью раздался шорох. Морти вздрогнул, едва не сбив рукой тарелку овсянки на тумбе рядом.

– Что ты там мнёшься? Заходи! – велел Охотник.

В библиотеку несмело заглянул Вожык.

– Это всё моя вина, – захлёбывался слезами он. – Если бы я мог управлять даром, если бы не обжёг Финиста, если бы не сбежал, если бы не попался в ловушку, с ним бы ничего не случилось. Всё из-за того, что я такой никчёмный!

– Сейчас каждый может найти за собой вину, но Финисту от этого легче не станет. Нужно думать, как ему помочь, – устало ответил Охотник.

– Правильно, – поддержала его Герда. – Поешьте. Изводить себя тоже не стоит, иначе сил на помощь не останется.

Морти устало сощурился приложил её ладонь к губам.

– Финист ведь поправится? – с надеждой спросил Вожык.

– Обязательно! Иначе и быть не может, – заверил его Охотник и принялся завтракать.

– Можно, я помогу? – спросил огнежар, разглядывая стеллажи с книгами. – Финист учил меня чуть-чуть читать.

Герда потрепала его по волосам и унесла опустевшую тарелку.

Бежали часы, свечи оплавлялись одна за другой. Втроём они перелопатили всю библиотеку сверху донизу. Про троллей в книгах рассказывалось скудно, большинство авторов ссылались на более древние источники из сгоревшей библиотеки Эскендерии. Ничего достоверного узнать не удалось, только слухи и предположения. Несколько раз попадались проклятья и снадобья троллей, но ни о фантастикуме, ни тем более о тролльих грибах нигде не упоминалось.

– Можно было бы написать срочной соколиной почтой в Дюарль. В штабе найдётся пару книжников, которые помнят старые трактаты и хроники наизусть. Они смогли бы что-нибудь подсказать. Но единственный наш сокол сейчас лежит в летаргии, – посетовал Морти.

Раздался стук во входную дверь. Охотник отправился открывать. Сайлус принёс маковницы и дрольженьки.

– Крепитесь! – подбадривающе сжал он плечо Морти на прощание.

Герда с Вожыком измождённо наблюдали за ними. Как только капитан ушёл, в дом вернулся Эглаборг. Он будто похудел в одночасье, лицо стянули морщины, под глазами красовались круги.

– Чтобы поддерживать жизнь в мастере Финисте, нужно всё больше сил, – сказал целитель упавшим голосом. – Он угасает. У нас остался день, самое лучшее – два.

Губы Вожыка задрожали, сколько он ни сдерживался, по щекам снова потекли слёзы. Герда взяла его за руку и отвела в спальню.

– Финист ведь не умрёт, правда? – спрашивал огнежар, заглядывая ей в глаза.

– Конечно! Раз мастер Стигс сказал, что мы его спасём, значит, так и будет, – говорила она с воодушевлением, которого не чувствовала. – Ложись-ка лучше спать. Завтра проснёшься, и мы снова увидим сияющую улыбку Финиста.

Вожык доверчиво обнял её и забрался в постель.

Когда он заснул, Герда заперлась у себя в каморке.

Как же так? Столько стараний, и всё напрасно! Такая большая библиотека, а ни в одной из книг нет того, что нужно. Но их сказка не закончится вот так. Найдётся волшебная вода или трава, которая вернёт Финиста к жизни. Если бы рядом был Шквал, он бы обязательно что-нибудь придумал. Он ведь любил оборотня, подбадривал и защищал, хотя тот не осознавал этого. Почему кот ушёл? Или нет, не ушёл на самом деле, но разговаривать больше не хотел или не мог.

Герда уснула в слезах. Утром вьюга застучала в окно, изрисовывая стекло узорами инея. Сиротка отёрла опухшее лицо рукавом. Подниматься или нет, ведь толку от этого никакого. Всё равно помочь Финисту не получается. Ещё придётся оправдываться перед Вожыком.

Буран не стихал, будто просил впустить его внутрь. Герда встала, чтобы пошире распахнуть окно и прогнать дух отчаяния и слёз. Снежный ветер ворвался в каморку и зашевелил пожелтевшие станицы дневника на тумбочке. Мелькнул огонёк с синими глазами, будто рыжий кот указывал лапой. Шквал!

Герда бросилась к дневнику и уставилась на рисунок пупырчатых грибов. Шляпка срасталась с ножкой настолько, что они были неразделимы. Внизу филигранным почерком Лайсве стояла подпись: «Тролльи грибы».

«Ох и дёрнули демоны идти обратно через пещеру Истины. Мы обвязали шарфами лица, чтобы ядовитые споры грибов, что растут тут даже в зимнюю стужу, не вызывали тревожных видений. Я зарисовала их на всякий случай. Вряд ли подобная диковинка встретится снова.

В Гартленде я показала изображение целителю. Тот выпытал дорогу к пещере и попросил больше никому не рассказывать. Микаш гнусно хихикал над бедным стариком. Мол, дядечка в летах, а туда же, тролльими грибами балуется. Должно быть, они влияют на разум, как крепкая настойка. Перед глазами непотребство встаёт – в пещере Истины так и было.

Мужчинам это кажется забавным. Странные они. Мне одного раза хватило».

Вот же оно! Дневник снова помог! Или это был Шквал? Или ей так хотелось?

Герда побежала в лечебницу. Охотник сидел в у постели больного и держал его за руку. Выглядели они одинаково бледными и измученными. Впрочем, нет, Финисту стало заметно хуже. Если вчера казалось, что он просто спит, то сегодня его лицо заострилось и напоминало восковую маску. Незаметно было, даже как он дышит, кожа приобрела пергаментно-жёлтый оттенок.

– Жаль, что я не успел научить тебя взаимодействовать с другими одарёнными. Ты бы помогла Эглаборгу продержать в Финисте жизнь чуть дольше, – сказал Морти так спокойно, словно бы речь не шла о смерти товарища.

– Ещё успеется, всё успеется! – воодушевлённо воскликнула Герда. – Я нашла грибы. Смотрите!

Она раскрыла дневник на странице с рисунком. Поглощая страницу за страницей, Морти вдруг вздрогнул и выронил книгу из рук. С очередного рисунка на него смотрел хмурый молодой мужчина, видимо, тот самый Микаш. Ничего особенного, разве что кустистыми бровями и упрямым квадратным подбородком он напоминал отца.

– Откуда у тебя это?

– Из замка Майли, – объяснила Герда. – Его хозяйка Лайсве раньше путешествовала по этим же местам.

Морти сглотнул и потёр переносицу.

– Как-то подозрительно...

– Наверное, это снова Шквал. Он относился к Финисту, как к родному...

Охотник слишком устал, чтобы спорить, и позвал Эглаборга из лаборатории.

– Похоже на правду. Тролльи грибы растут именно в пещерах, – задумчиво изрёк целитель. – Но не во время зимней стужи... по всем законам природы это невозможно, неправильно. Для грибов нужен тёплый влажный воздух.

– Пещера Истины волшебная. Там возможно всё! – Герда не желала сдаваться. – Нас посещали видения, значит, были и споры с грибами. Просто мы не заметили их в суматохе.

– Ладно. Раз других предложений нет, то почему бы не попробовать? – примирительно сказал Морти.

От радости сиротка чуть не бросилась к нему на шею, но вовремя одумалась.