Северный путь

К ужину Морти не вернулся. Может, стоило настоять, чтобы Финист пошёл с ним? В конце концов, Охотник единственный мог его осадить, заставить замолчать и не портить отношения с окружающими.

К Эглаборгу пришли поздние посетители, и он вернулся во флигель. Оборотень половину ужина бухтел себе под нос, а потом, не дав Майли и Вожыку доесть, потащил в гостиную.

За день Герда так вымоталась, что, несмотря на тревогу, в постель отправилась пораньше. Только заснуть не получалось. Она всё листала книгу про оружие, но вместо того, чтобы вчитаться, думала о Морти. Как же хотелось увидеть его ставшую почти родной ауру! Даже опустошённость не останавливала.

На краешке сомкнутых век мелькнули льдистые отблески. Тусклый огонёк разгорался, увеличивался, приближался.

Живой! Только на руке кляксой обозначалась рана.

Герда перевернулась на бок, подложив ладони под щёку, и задремала. Но заснуть не позволил стук в дверь.

– Не заперто, – объявила она. – Я вас по ауре узнала, мастер Стигс. Спасибо, что не поленились показать, что с вами всё в порядке.

– Молодец! – бодро ответил Морти с порога. – Урок с аурами ты освоила идеально, можешь не увлекаться.

Через его плечо был перекинут соломенный тюфяк, а в руке горела свечка. Герда удивлённо свесилась с кровати. Охотник бросил свою ношу рядом и затушил свечу.

– Что вы делаете?! – возмутилась она.

– Устраиваюсь на ночь, – он уселся на тюфяк, скрестив ступни. – Сторожить тебя буду. Похоже, мы пробудили довольно опасную тварь.

Сиротка тоже села. Не отстанет, пока он не расскажет!

– Лунный Странник. По легендам, повелитель мёртвых Карачун сочетался браком с богиней ночи – Великой летучей мышью. Плодом их союза стал мертворождённый ребёнок, ибо смерть жизнь породить не может. Но тьма напитала его своим ядом, сделав первым Лунным Странником. Он боится дневного света и питается человеческой кровью. Без еды он впадает в спячку. А ещё он любит красивых юных дев. Приходит к ним по ночам и, если те пускают его в своё жилище, завладевает разумом и сердцем, делая из них рабынь и матерей для новых Странников.

Перед глазами разворачивалась грандиозная картина: бледнокожий красавец восседал на троне из черепов и пил из золотой чащи густой алый напиток. Вокруг кружились прекрасные девы в полупрозрачных одеждах, украдкой бросая на своего повелителя томные взгляды.

– Ты же сама наверняка знаешь эту историю. Сказки про Лунных Странников самые популярные у девчонок, – вывел её из задумчивости голос Морти.

– Да, но вы так красиво её пересказываете! – лукаво усмехнулась Герда. – С чего вы решили, что опасность грозит мне? Лунный Странник ведь неживой, у Майли шансов привлечь его гораздо больше. А на меня разве что духи ветра падки, вроде Шквала или Сокола ясно солнышко.

Охотник покривил рот:

– Всё равно нужно быть начеку. А Майли и без меня найдётся, кому охранять.

– Вы про Финиста?

Морти отвернулся и уставился в пустоту. Мол, сплетничать ниже его достоинства. Повезло Майли с наставником. Хоть и вредности в ней через край, но пускай у них всё сложится. Пускай у всех всё будет хорошо!

Герда перевела взгляд на Охотника. Действительно, самоуверенный и высокомерный. Надо отплатить ему той же монетой. Пускай почувствует себя хоть чуточку неловко, может, поймёт, каково им всем из-за него.

– Мы могли бы пойти к вам в комнату. У вас большая кровать. Вам не пришлось бы спать на полу, – предложила она с самым невинным видом, откидывая с себя одеяло.

Он внимательно присмотрелся к складкам её ночной рубахи, даже облизнулся. Герда мысленно похлопала себя по плечу – получилось выбить его из колеи хоть ненадолго.

– Я не буду спать с тобой в одной постели, – быстро нашёлся Морти. – Вдруг ты пинаешься?

– Да ну вас! – пробурчала Герда и отвернулась к стенке.

Вначале она попробовала считать баранов. У них всех было лицо Охотника, поэтому она решила перейти на козлов, но те оказались похожими на Финиста.

– Не смотрите на меня! – простонала сиротка.

– Спи, – шикнул Морти. – Если отвернусь, Странник похитит тебя у меня из-под носа.

Герда застонала ещё громче.

– Не обращай внимания, как я на выпады Финиста.

Да они постоянно находились на волосок от драки! Весь дом следил за ними с тревогой, и только оба виновника склок делали вид, что всё в порядке.

Раздался громкий стук. Герда прижалась спиной к стене. Руки зябли, за окном возникла мертвецкая зеленовато-трухлявая аура. Охотник направился к ней.

Нет! Он же ранен! Нужно помочь!

– Позвать Финиста? Он сильный, он победил варгов и виверну, он...

– Нет, только зря спугнём, – шикнул Морти. – Странник слаб, пока не соединится с девой.

«Впусти меня, – вкрадчиво зашептал призрачный голос. Герда заворожённо уставилась в ночную тьму. – Открой окно. Я расскажу дивную сказку. Такую нигде больше не услышишь. Там будет и свободолюбивая дева, и всемогущий повелитель ночи, и благородный воитель, и Мёртвый ветер, который губит всё на своём пути».

Герда сдавленно выдохнула:

– Мёртвый ветер.

Рука сама потянулась к оконной щеколде. За стеклом застыло её видение: чёрный всадник, тот самый Мёртвый ветер. На этот раз настоящий, а не...

– Герда! – позвал Морти глухо, но она не отреагировала.

Зачем? Он на неё кричал, запугивал, обижал, разочаровывал. А за окном ждала сказка.

– Л'хасси! – зашипел Охотник в ухо.

Сиротка широко распахнула глаза. Нет никакого всадника. В окне лишь отражение Морти.

Поражённая, она пошатнулась. Охотник подхватил её здоровой рукой.

– Открой и отойди в сторону. Странник зовёт тебя, значит, и впустить его сможешь только ты.

Герда отодвинула щеколду. Окно распахнулось настежь будто от сквозняка. Повеяло холодом, только не зимним, а могильным.

– М-м-морчи-и-и-и, – прокатилось по комнате зловещее эхо.

Внутрь просочилось нечто тёмное, темнее самой ночи. Ноги приросли к месту.

– Отойди! – взревел Охотник, когда тьма потянула Герду в свои объятья.

Не сдвинуться!

Она ничком упала на пол. Морти рассёк тьму клинком, запнулся об ногу Герды и тоже полетел вниз. Их закружило в бешеном вихре.

Она силой выдернула себя из забытья и вцепилась в руку Охотника. Нельзя потерять его и потеряться самой.

Морти прижимал сиротку к себе, сражаясь с потоком, чтобы вырваться из ока бури.

Неожиданно ветер стих.

Герда закричала: они с Морти зависли на огромной высоте и с ошеломляющей скоростью рухнули в бездну.

Свет померк. Они лежали на земле переломанной грудой костей.

– Герда? – послышался испуганный голос Финиста.

Где она? Что стряслось? Руки-ноги вроде целы, только двигаться неудобно. Пол стал бугристым и беспрестанно извивался. Воздух казался ужасно спёртым.

Сиротка встрепенулась. Мир обрёл свет, и дышать стало легче. В дверях с запалённой свечой в руке возвышался оборотень.

– Всё в порядке? – тревожился он. – Ты так громко кричала.

Герда огляделась. Она лежала на полу возле собственной кровати, погребённая под одеялом и подушками. Морти пропал, хотя его аура осталась.

– Упала с кровати, – ответила сиротка первое, что пришло в голову.

– О, – неловко выдохнул Финист. – А почему здесь так холодно? Зачем ты спишь с открытым окном?

Герда попыталась встать, но зацепилась за что-то рукавом. Оборотень сам закрыл ставни. Сиротка сунула руку под одеяло, чтобы освободиться, но столкнулась с чужой ладонью. Морти! Это он извивался под ней, точно змеиный клубок. Кажется, рукав застрял в пряжке его пояса. Охотник как раз пытался его отцепить.

– Не ударилась? Почему не встаёшь? – Финист подобрался вплотную.

Послышался тихий щелчок. Рукав, наконец, отцепился. Герда подалась вперёд, проехавшись животом по барахтавшемуся под ней телу. Раздалось недовольное шипение.

– Что там? – оборотень потянулся к краешку одеяла, но сиротка уже поднялась.

– Не стоит. У меня красные дни.

Оправдания получались всё более нелепые, но это подействовало: Финист отпрянул, как ужаленный.

– Так это... – нашёлся он через пару мгновений. – Если тебе страшно, я останусь здесь и буду охранять твой сон.

Одеяло снова зашипело. Оборотень удивлённо вытаращился.

– Это кошки. Кажется, сезон свадеб начался на месяц раньше.

Что она несёт?! Взять бы что-нибудь тяжёлое и сравнять демоново одеяло с полом.

– Так я останусь? – с надеждой спросил Финист.

– Не стоит. Я уже давно не боюсь спать одна.

Одной спать намного безопасней!

– И всё же я... – начал оборотень, но тут в дверях появилась Майли.

– Почему ты ушёл? – капризно спросила она. – Мне снова приснился кошмар, а тебя не было рядом. Я так перепугалась. Ах...

Она картинно бухнулась в обморок.

– Вот видишь, ей твоя помощь нужнее, чем мне, – сиротка подтолкнула Финиста к его ученице.

Тот недовольно поморщился, но всё же поднял Майли на руки и понёс в её комнату. Герда закрыла дверь и облегчённо выдохнула.

Морти наконец вылез из-под одеяла.

– Напомни мне сделать на твоей двери защёлку, – высказался он, поправляя одежду.

– Обязательно. Тогда я смогу запираться даже от вас, – обрадовалась сиротка.

– Даже без ветроплава я всегда могу высадить дверь плечом, – разочаровал её Охотник.

– Так... это и был Странник? – поспешила сменить тему Герда.

– Думаю, да. Он превращает людей в сомнамбул и заставляет ходить во сне.

Морти направился к окну и поднял с подоконника мёртвую летучую мышь.

– Спёкся.

– А если есть другие?

– Я договорился с союзниками. Завтра мы выжжем старое кладбище. Странники больше не появятся.

– Но кладбища разорять нельзя! – ужаснулась Герда. – Вы привлечёте Неистовый гон – полчище демонов и мертвецов. Это ещё страшнее нашествия Странников, я читала...

– Николас Комри убил предводителя Неистового гона, когда тот пытался уничтожить Дюарль несколько лет назад, а нового ещё не выбрали. Мы оставим большую жертву. Десяток оленей, лошадей и овец, кое-что из еды и одежды. Для потревоженных мертвецов будет достаточно.

Неправильно это! Если бы кто-то разорил отцовскую могилу, Герда бы... ничего не сделала, потому что никогда об этом не узнала бы.

– Лучше разрушить старое кладбище, чем строить новое, – бросил на прощанье Охотник. – Поспи подольше. Сегодня занятий не будет.

– Возьмите с собой Финиста. На бой, а не на переговоры – вы же обещали! – она обхватила его за плечи, не пуская.

– Ладно... – нехотя согласился он.

***

Брать с собой оборотня не хотелось, но в чём-то домочадцы оказались правы. Крепких воинов не хватало, а Финист для битвы подходил как нельзя лучше, несмотря на несносный характер.

Прежде, чем Морти успел позавтракать и собраться, оборотень уже разбудил своих учеников и, не дав им толком поесть, потащил заниматься. Видно, переполошился из-за проверки. Похоже, похвастать ему было нечем. Может, это сделает его хоть чуточку ответственное и серьёзнее. Хотя, и правда, Финист лучше справился бы с даром Герды, а Морти взялся хотя бы за огнежара. В конце концов, их способности очень похожи и хорошо стыкуются друг с другом, не так, как ветроплав с мыслечтением или оборотничество с мертвошёптом.

Морти остановил компанию во дворе.

– Ветер дует с запада, сегодня будет буря. Ученикам лучше не отлучаться из дома, – велел он.

– О чём ты? Небо ясное, у меня даже крылья не ноют, как бывает перед ненастьем, – недовольно сложил руки на груди Финист. – В любом случае, я быстро уведу их, если пойдёт снег. Уж на это моих талантов хватит.

– Твои таланты сегодня послужат в другом, – осадил его Охотник. – Ты же сам рвался в бой. Проверки не будет, не переживай.

– Так мы пойдём... досыпать? – облегчённо выдохнула Майли.

Вожык смотрел на них испуганно.

– Ступайте! – обменявшись с Морти свирепыми взглядами, махнул ученикам Финист и потянул из ножен меч. – Так что, будем бить кладбищенскую нежить?

– Лунных Странников. Только жечь, а не бить, пока они ещё сонные.

– Как Лучезарные? Да ещё предательски, исподтишка!

– Чтобы бить в лоб, понадобилась бы Сумеречная армия, а нас тут ты да я, да мы с тобой. В таких условиях доблесть и благородство равносильны глупости. Не согласен?

– Вы поэтому пообещали помочь нашему восстанию, а как только показалось войско Белого Палача, трусливо отвели войска к границе?

– Не мы, а Компания. Когда Лучезарные свергли короля на моём родном острове и устроили кровавую резню среди его сторонников, нам тоже никто не помог. Ты не единственный здесь пострадал от войны. Прекрати винить в этом всех окружающих.

Обняв себя руками, Финист недовольно фыркнул и отвернулся.

– Идём. Нужно отволочь чан с горючей смесью на кладбище и подготовить всё до рассвета, чтобы покончить с тварями к закату, когда они станут опасными, – поманил его ко флигелю Морти.

Там Эглаборг всю ночь корпел над чудо-зельем, чей рецепт он вызнал у жрецов бога Вулкана в Поднебесной.

Огромный медный чан стоял в прихожей, внутри дымилась зеленовато-жёлтая жидкость. Оборотень поморщился от резкого запаха и закрыл нос платком. Охотник обернул раненое запястье ветроплавом, чтобы шов не разошёлся. Они взялись за ручки в двух сторон и потащили чан к кладбищу на востоке.

– Мы вдвоём не справимся, нужно было позвать горожан, – Финист обливался потом и дышал тяжело, несмотря на то, что использовал звериную силу.

– Там уже ждёт подмога. Только держи язык за зубами. Позже, когда мы останемся наедине, можешь высказать мне всё, что захочешь. Но к помощникам не лезь. Мне дорогого обошлась их поддержка.

– Я не настолько туп, как тебе кажется, – огрызнулся оборотень.

Морти предпочёл промолчать.

За буковой рощей показались очертания старого кладбища. Оградой здесь служил контур вересковой магии, составленный из светящихся зелёным кристаллов. Горожане забросили кладбище так давно, что и сами забыли о нём. Большинство могил сравнялось с землёй и напоминало о себе едва заметными под снегом холмиками. Кое-где из-под него торчали растрескавшиеся каменные плиты. Если почистить их от наледи, можно было разглядеть остатки надписей на древних языках.

Именно в таких местах вили гнёзда Лунные Странники, выдворяя из своих владений остальную нежить. Единоличники, соседей они не терпели. Судя по богатым на заклятья склепам, этот клан был одним из самых могущественных. Значит, работа предстояла не из лёгких.

Кладбище только казалось пустым: за деревьями, скрытые отводящими взгляды вересковыми чарами прятались остроухие туаты – воины холмов. Их ауры едва заметно мерцали фиалковыми огнями.

Оборотень потянул носом, уловив медвяный запах, и подозрительно прищурился. Хоть бы ничего не испортил! В этих союзниках Морти был не так уверен, как в бравом капитане Сайлусе. Тот хоть и язвил, но всё понимал правильно.

– Будем раскапывать склепы и сжигать. К темноте от гнезда должно остаться только пепелище. Дни сейчас, как назло, короткие. Можешь призвать кого на подмогу? – попытался отвлечь Финиста Охотник.

– Кого? Все либо спят, либо слишком мелкие, либо настолько голодные, что сожрут не только мертвяков, но и наших союзников заодно, – хмуро ответил оборотень.

– Что ж, значит, придётся засучить рукава. Чувствуешь мертвецкие ауры?

Финист снова принюхался и кивнул. Странники таились в подземельях, их оболочки посверкивали на большой глубине рыбьей чешуёй.

– Хорошо. Значит, берёшь лопату и раскапываешь. Когда всё будет готово, по моему сигналу зальём их смесью, подбросим дров и подожжём. Главное, успеть до темноты, – отдал последнее распоряжение Морти.

Первый луч солнца окрасил небосвод тусклым лиловым светом. Охотник зычно свистнул. Остроухие выбрались из укрытий и принялись копать. Не задавая лишних вопросов, к ним присоединился Финист.

Морти взрывал снег ветроплавом, сбивал мёрзлую землю и трухлявые доски вниз, чтобы было быстрее, хоть и сил уходило уйма. Лучше истрать всё до дна, чем опоздать к закату.

Как они ни торопились, а темнеть начало очень быстро. Морти снова свистнул. Схватив ковши, все принялись черпать горючую смесь и поливать ею раскопанные склепы. Три десятка, но может, остались ещё – нет времени проверять. Сожгут, что есть, уменьшат число. Добить одиночек будет проще.

На небе выцвела бледная луна, зимнее солнце потянулось за горизонт. Ядовитой зеленью разгорались внизу демонические ауры. Странники злились, чуя опасность, и спешно просыпались.

Морти свистнул в третий раз. Все похватали факелы и принялись поджигать, не забывая бросить вниз охапку сухого хвороста или лапника. Огонь несмело облизывал зеленоватые лужицы зелья и, распробовав, с голодным треском накидывался на склепы. Чудо-зелье полыхало ядовитой желтизной, в небо летели искры. Глаза слезились, в горле першило от гари.

Четвёртый свист призывал готовиться к атаке. Зазвенела выхватываемая из ножен сталь, вскинулись копья, стрелы легли на тетиву. Несколько мгновений тишину нарушал лишь гул пламени, но вот солнце закатилось. Зашелестело со всех сторон, истошный визг ударил по ушам.

Из склепов выскакивали охваченные огнём кожистые коконы с нетопыриными головами. Лязгали мечи, брызгала кровь, свистели стрелы, наконечники копий вонзались в сухую серую кожу. Нельзя позволить Странникам рухнуть в снег и потушить пламя.

Утомлённые, воины взмахивали оружием вновь и вновь, пока твари не унялись. Стих визг, внизу уже никто не бился чёрными тенями. Затухали, едва тлея, зелёные демонические ауры.

В вышине звенели яркие звёзды, луна будто стала больше и ярче. На опушке заухал филин.

– Тащите жертву, быстрее! – встрепенулся заморённый Морти.

Приближался знакомый с детства кошмар. Воинство демонов и мертвецов – Неистовый гон. Неужели они нашли нового предводителя?

Зазудела шея у затылка. Но ведь печать мар пропала, даже пальцами не прощупывалась. Это – лишь эхо воспоминаний о детском страхе. Страхе, который до сих пор ослаблял Охотника.

В прошлый раз он справился: с проклятьем, с ловушкой, с самым зловещим и уродливым из демонов. Владыкой Аруином, властителем авалорских ши. Значит, и сейчас Морти не оплошает.

Ладонь крепче сжала эфес меча. Остроухие уже гнали овец, складывали в лужах талого снега у разорённых могил одежду и утварь. Снова вспыхнули огни Червоточины: зеленью снизу, пурпуром сверху – разверзлись небеса. Из прорехи выступило бесчисленное конное воинство.

Мертвецы – в основном они – на разлагающихся лошадях с гнилыми язвами. Скелеты качались в ветхих, полуистлевших сёдлах. Лоскуты мяса на них – тоже тухлые. Горели глазницы, клацали челюсти, громыхали кости.

Из могил поднимались призраки. Древние, потерявшие человеческий облик, они подхватывали ещё живых овец и вгрызались в плоть острыми зубами. Мертвецы натягивали на себя одежду, растаскивали утварь.

Хоть бы успокоились на этом, хоть бы!

Остроухие и Финист с Морти плавно отступали за границы кладбища, захватывая его в кольцо. Если не удастся умилостивить Неистовый гон, нельзя допустить, чтобы он напал на город.

Воины щетинились оружием. Будь среди Гона собратья остроухих из авалорского племени ши, наверняка бы сговорились, но мертвяки скорее Странникам союзники, чем духам рощ и вересковых холмов.

Показался предводитель – высокий старец на восьминогом коне. Борода едва не доставала до копыт саврасого скакуна. За спиной реял плащ в прорехах.

Этот демон не такой, как остальные, живой... живой среди мертвецов, отец дружин. В одной руке копьё, вторая – на перевязи, словно отсохшая или перебитая. Под рукавом что-то шевелилось и шептало. Голос мучил, сводил с ума удушливым страхом.

Один глаз закрывала повязка, второй, не по-старчески ясный – заглядывал в лицо каждого, пока не натолкнулся на Морти. Изрезанные морщинами губы растянулись в ухмылку.

Затрубив в рог, отец дружин выставил копьё. Крича шумно, будто разгорающаяся буря, Неистовый гон промчался мимо предводителя и набросился на дымящееся пепелище, что осталось от кладбища. Отомстят за потревоженных собратьев и заберут тех в лихую компанию.

Мертвяки братались с новобранцами и дрались за добычу. На могильных плитах отплясывали скелеты. Но как только веселье схлынуло, Неистовый гон недобро уставился на окруживших погост воинов.

Наблюдавший с высоты неба предводитель снова затрубил в рог. Мертвецы завыли. Остроухие похватали спрятанные под камнями светящиеся кристаллы и выставили их для защиты. Зелёная полупрозрачная вуаль окружила их колдовским барьером.

Неистовый гон бросался на него, но не мог преодолеть. Сверкали жёлтые глаза, гремели кости. Призывный вой хлестал по ушам. Вместо того чтобы нападать, мертвяки тянули воинов в царство своего предводителя.

Душа рвалась из тела вслед за лихой компанией. Дальние от Морти остроухие, до кого свет кристаллов едва доставал, дрогнули. Заворожённые, они побежали к тёмной громадине Полночьгорья.

– Держите их! Держите! – командовал Охотник.

Воины снимали с поясов арканы и набрасывали петли на заворожённых товарищей. Те не замечали пут и рвались прочь с невероятной силой. Морти бросился сбивать их в снег ветросгустками, лишь бы замедлить.

Силы были уже на исходе. Воины вымотались, пока уничтожали гнездо демонов. Так ещё эта напасть – как назло! Словно не Странников Морти пробудил своей кровью, а нового предводителя Неистового гона, намного более древнего и могущественного, чем предыдущий – владыка ши Аруин.

Ещё один остроухий упал в снег и забарахтался, приходя в себя. Двое остались: один тянул другого на аркане. Мертвецы манили их за собой, размахивая костлявыми руками и задорно посвистывая. Впитывая кожей как можно больше воздуха, Охотник помчался следом. Ударил ветросгустком – без толку. Ближний даже не почувствовал, как спину ушиб снаряд, ещё раз и ещё.

Резерв опасно опустел, засосало под ложечкой, голова начала кружиться. Нет-нет! Ещё самую малость продержаться. Эх, не успевает – ноги вязли в сугробах.

Обернув ступни ветроплавом, Морти преодолел оставшееся расстояние огромным скачком. Сил хватало на один удар. На этот раз мишень – спина дальнего воина, вокруг которой обмоталась верёвка. Плотный и острый, как лезвие, снаряд сорвался с пальцев.

Тело ослабло, к горлу подступила дурнота. Охотник запрокинул голову, встретившись взглядом с нависшим над ним предводителем. Единственный глаз, льдисто-голубой, окатывал студёной ненавистью.

«Ах ты, маленькая дрянь! – отзывался эхом сиплый голос почившего Аруина. – Убью, разорву, уничтожу!»

Неужели на место старого врага пришёл новый, ещё более могущественный, и все усилия пропали втуне?

«Ступай ко мне, небесный мальчик! Ты так мне нужен», – шелестел в ушах другой, более чистый, пускай и старческий голос.

Предводитель протянул узловатую руку, хищно дрогнули пальцы. Морти спеленало невидимыми путами и потянуло в переливающуюся зеленью и пурпуром небесную расщелину.

Закричал сокол. Морти дёрнулся, борясь с оцепенением. Над головой полыхнуло, обдало жаром, в нос ударил дым, защипало глаза. Сверху обрушился Финист и вдавил в снег всем телом. Остроухий поспешал за мертвецами. Ветросгусток обрезал верёвку аркана, спася второго воина. Охотник рванулся из последних сил.

– Поздно! Сам погибнешь! – крикнул в ухо оборотень.

Неистовый гон уже скрылся в небесной расщелине, только высокий старик всё смотрел на живых единственным глазом, криво ухмыляясь.

«Я ещё вернусь, вернусь за всеми вами!»

Предводитель исчез, запахнув небеса тучей, которая тут же просыпалась снегом.

– Оденься – замёрзнешь, – велел Морти Финисту, приходя в себя.

Остроухие поднимали увязших в снегу товарищей и отряхивали. Их командир, давний знакомый Асгрим протянул оборотню одежду. Тот принялся накидывать её на себя. Охотник поднялся рывком, едва удерживая равновесие – до того кружилась голова.

– Прости!

– Не переживай. Мы знали, на что шли. Оно того стоило, – ответил Асгрим. – Странники убили Ниама Мудрого, нашего прошлого короля, моего тестя. Мы не забыли и готовы на любые жертвы, лишь бы отомстить.

– Какие же вы... – хмыкнул Морти, так и не привыкнув к их обычаям и взглядам. – Наш долг не мстить, а защищать. Всё ради выживания племени.

– Кому как. Для нас выживание куда менее ценно, чем честь и достоинство, – возразил остроухий. – Ты ведь и сам едва с жизнью не расстался.

Охотник исподтишка глянул на Финиста, тот ответил ему тем же.

– Да просто... не люблю людей терять. Ты же знаешь.

– Знаю. Будь осмотрительней, жизнь предводителя дороже жизни рядового, даже для... длиннобородых.

Оборотень уже нетерпеливо перетаптывался за спиной, явно мучаясь оттого, что ему запретили говорить.

– Оставлю здесь дозорных на случай, если мы кого-то пропустили, – решил Асгрим. – А ты не забудь заглянуть в наш Дворец-под-холмами. Моя супруга давно хочет с тобой повидаться.

– Как только отосплюсь и приду в себя, – кивнул Морти.

Разговаривать с ворожеей туатов было немногим легче, чем с Безликим. Чтобы получить хоть немного сведений и договориться о помощи, идти на королевский приём нужно на свежую голову.

– Что это были за демоны? – спросил Финист, как только они с Морти скрылись за елями.

– С нетопыриными головами или на мёртвых лошадях? – сделал вид, что не понимает, Охотник.

– Которые тебе помогали! – рыкнул оборотень.

– Ах, это подхолмовые туаты. У них мир с урсалийцами. Иногда они мне пособляют, если человеческих сил не хватает.

– Ты ведь знаешь, что именно из-за таких сомнительных союзов орден потерял народную поддержку? – осклабился Финист.

– Расслабься, никаких жертв они не требуют и людьми не питаются. К тому же, это мои личные дела, к Компании они никакого отношения не имеют.

– Каждое наше действие бросает тень на тех, кто с нами связан. Я знаю это не понаслышке, – сложив руки на груди, холодно ответил оборотень.

Впереди показалась деревянная ограда усадьбы. Хорошо! Дольше в компании Финиста Морти бы не выдержал. К тому же, оборотень тянул носом так, словно учуял сочившуюся из раны на руке кровь. Зайдя в дом и поднявшись на второй этаж, они, не прощаясь, разошлись в разные стороны.

***

Через несколько часов Герду разбудил Эглаборг.

– Мастер Финист сказал, что вы плохо спали, поэтому я решил вас побаловать, – целитель протянул ей поднос с кружкой кипячёного молока и овсяное печенье.

– Спасибо, но право же, не стоило, – ответила она, макнув край печенья в молоко. – Мастер Стигс уже вернулся?

– Нет, они с мастером Финистом ушли ни свет ни заря и предупредили, что вернутся поздно.

Хоть в этом Морти послушался. Оборотень сильный и никогда никого в беде не бросит, пускай даже они не ладят.

– Помочь вам по хозяйству?

– Нет. Вам после вчерашнего тоже отдых нужен. Мне ли не знать, как выматывают занятия с мастером Стигсом. Пока все соки не выжмет, не отстанет.

– Он очень требовательный.

Охотник ведь обвинил её во лжи, а потом забыл, словно ничего не было. Может, ей показалось?

– Не серчайте. Он просто переживает, хоть виду не подаёт. Отдыхайте.

Эглаборг ушёл. Провалявшись в постели ещё с полчаса, Герда оделась и направилась в конюшню. Яшка приветственно заржала. Остальные лошади тоже с любопытством выставили морды из денников. Сиротка надела на кобылу недоуздок и вывела погулять в загон.

Яшка описала несколько кругов вдоль забора и повалилась в снег. Вдоволь покувыркавшись, кобыла подскочила и ринулась к хозяйке, обдав лавиной. Смеясь, Герда слепила снежок и запустила в негодницу. Кобыла взбрыкнула задними ногами и помчалась прочь. За ней никто не погнался, и она, крадучись, двинулась обратно. Сиротка сделала новый и спрятала за спину, а когда Яшка подступила близко, запустила в лошадиный круп. Кобыла взвизгнула и снова обсыпала хозяйку с ног до головы.

Они носились друг за другом, пока Герда не вымокла и запыхалась. Сердце колотилось, но было так весело, что уходить не хотелось. Почему с людьми куда тяжелей, чем с животными? Ведь у них столько слов, столько смыслов они могут выразить и голосом и в книгах, а всё равно закрываются друг от друга, лгут, изворачиваются. Здорово было бы читать чужие мысли как книги.

Вернувшись в дом, Герда разложила одежду сушиться возле камина. Чем бы ещё себя занять? Точно, дневник Лайсве! Раньше времени и сил на него не находилось, но раз выдалась передышка, грех ею не воспользоваться.

Герда вернулась в каморку и забралась с ногами на кровать. Чужая жизнь захватывала шелестом страниц и перевоплощала в невероятную женщину, чьей уверенности и задора сиротке так не хватало:

«Мы достигли Урсалии. Полночьгорье нужно преодолеть до Донайтайда, чтобы успеть вернуться, пока путь по Заледенелому морю не растает и Нордхейм не окажется отрезан от Мунгарда. Но Вейас, как всегда, беспечен.

Мы остановились у подхолмовых туатов. Братец приглянулся ворожее, которую мы спасли от ненниров у пещеры Истины. Вульгарная особа вешается ему на шею, даром что наследница престола. Только вот его сестричка ей очень мешает.

Я вообще-то не навязывалась – хотела остановиться на постоялом дворе, но Вейас испугался, что меня обнаружат ищейки. Иногда я думаю, что лучше бы так и случилось.

...

Сбежала. Нет сил смотреть, как твари из-под холмов превращают брата в покорное им чудовище. Предупрежу отца, пускай он пришлёт отряд, чтобы камня на камне не осталось от подхолмового улья. Подожду на постоялом дворе. Благодаря короткой причёске и мешковатой походной одежде вряд ли во мне признают женщину.

К тому же, новый знакомый обещал помочь. Правда, своего имени он не назвал. Такой милый и элегантный, а какой у него голос! Ох, пишу, как влюблённая дурочка. Вдруг, правда? Чтобы я влюбилась в первого встречного?! Нет! Не может быть!

...

Я всё испортила. Сидела бы в комнате тихо, ан нет, по людскому обществу затосковала. Спустилась в обеденный зал, устроилась с краю, а за соседним столом как назло ищейки обосновались. Жених мой омерзительный вместе со своими наперсниками – таких забудешь, как же! И ещё слуга его здоровенный. Головы на полторы меня выше, волосы короткие и жёсткие, как копна соломы. А ручищи-то! Огромные, мозолистые, будто только от сохи. В замке я его жалела – уж очень сурово с ним обходились, а тут...

Взял да и внушил мне, мерзавец, подойти к их компании. Я поняла, когда уже протягивала своему жениху кружку с элем и произносила несуразный тост. Слуга схватил меня за руку и уставился кристально-голубыми глазами так, что казалось, вот-вот проглядит на голове дырку.

«Хозяин невесту беглую разыскивает. Может, видели её? Невысокая, тощая, белобрысая. Прямо как вы. С братом путешествует».

Я попыталась вырваться, да где там! Он ручищу мне на лоб положил и давай мысли потрошить. Амулет Кишно на груди раскалился и жёг кожу. Запросто мог разлететься на осколки, и я вместе с ним.

Тут-то и объявился мой герой: вырвал меня из лап здоровяка и всех ищеек на место поставил. Мол, друг мой, никому в обиду не дам. Пришлось им заткнуться и убраться восвояси.

Боги, какой у него голос! Его просто нельзя ослушаться. Весь оставшийся вечер мы скоротали за беседой. Наверное, со стороны выглядели, как голубки, но это нас не смущало. Да, Лайсве, признайся, ты влюбилась, окончательно и бесповоротно!"

Как же Лайсве повезло найти любимого мужчину. Наверняка они вскоре поженились и жили долго и счастливо. Нет. Она ведь умерла намного раньше своего вероломного кузена Петраса. Тогда хотя бы просто счастливо. Уж лучше короткая жизнь влюблённого в огонь мотылька, чем медленная агония, когда ты безразлична или даже раздражаешь того, кто тебе нравится.

Клещик-пищалка! Нет, нельзя погружаться в грёзы о любви и сказочных героях. Мечты не должны пересекаться с жизнью, иначе они погибнут, и стремиться будет не к чему. Но до чего же трудно не думать о Морти!

В поисках сведений о подхолмовых туатах Герда заглянула в библиотеку. Уж очень они распалили её любопытство. Подходящее описание обнаружилось в томике «Сказаний Севера».

«По всей Лапии легко отыскать небольшие общины туатов де Дананн, племён, ведущих свою родословную от лесной богини Дану. Эти человекоподобные демоны, ближайшие родственники златоглазых авалорских ши, селятся в полых холмах. Первым признаком появления туатов служит прорастающий над их логовами вереск.

Внешне жители холмов похожи на людей с хрупким гибким телосложением. Волосы и глаза преимущественно тёмного цвета. Уши чуть заострённые кверху. Мужчины-туаты искусные охотники и воины, намного превосходят людей в стрельбе из лука, а во владении мечом мало уступают Сумеречникам. Женщины нередко обладают колдовским даром и используют его, чтобы отводить людям глаза от своих соплеменников. Так же разбираются в зельях и проклятиях других демонов.

На людей туаты нападают редко и только если ущемлены их интересы. Они были среди первых демонов, с которыми Сумеречники заключили союз во время Тролльих войн. Сохранившим связь со своей богиней-покровительницей ворожеям доступны сокровенные знания о природе мироздания.

Несмотря на дружеские отношения, не стоит относиться к туатам легкомысленно. Их мужчины болезненно горды и злопамятны, а женщины коварны и хитры.

Особенно активны туаты во время весеннего равноденствия Куару, когда силы ворожей увеличиваются десятикратно. В этот день они наиболее опасны для мужчин, которые часто оказываются жертвами приворотных чар. У зачатых таким образом полукровок гораздо больше шансов пережить младенческий возраст, чем у чистокровных туатов, потому что последние сильно болеют в первый год жизни. Так же из-за этой особенности нередки случаи, когда отчаявшиеся туаты подкидывают людям своих слабых детей, а себе забирают здоровых. Впрочем, ничем хорошим подмены не заканчиваются.

Символом туатов является сиреневый вереск».

Удивительно! Сколько же опасных созданий живёт рядом, а люди, не подозревая об этом, становятся жертвами их чар.

Эглаборг позвонил в колокольчик, созывая всех к обеду. Герда поспешила в столовую. Майли с Вожыком уже ели свои порции пшена с кусочками варёной куриной грудки.

– Скучаете без занятий? – приветственно улыбнулась сиротка, усаживаясь за стол.

– Шутишь? Мастер Стигс нас просто спас, – бодро заявила Майли. – Мы чуть не умерли от всех этих... сосредоточься, войди в транс, призови духов предков. Финист уже нас на кладбище тащить собирался. Можешь себе представить? – она пыталась разговаривать по-дружески.

Как ей ответить?

– Я бы позанимался, – подал голос Вожык. – У меня почти получилось управлять огнём.

– Врёшь ты всё, – сдала его Майли.

Да, волдыри на его пальцах были хорошо заметны, пускай даже он старательно их прятал. Нужно его подбодрить.

– В учёбе поначалу всегда трудно. Я тоже очень устаю и часто не справляюсь с заданиями. Но уверена, ко времени испытаний мы овладеем своими способностями не хуже, чем Ждан с Дугавой.

Вожык повеселел и прижался к сиротке.

Остаток дня прошёл тихо. Только Герда вздрагивала от каждого шороха, ожидая, что вот-вот вернутся Морти с Финистом. Когда все отправились спать, она с трудом заставила себя подняться в каморку.

Сон не шёл. Снедало беспокойство. Пролежав полчаса с открытыми глазами, Герда снова взялась за дневник. Лайсве красочно описывала своего любимого, сравнивая его то с гордым орлом, то с могучим дубом. Забылись и страх перед ищейками, и беспокойство за брата. Лайсве настолько увлеклась, что даже отказалась от поездки, лишь бы дольше с ним не расставаться.

Странно. Она слишком жаждала увидеть Нордхейм, чтобы в одночасье передумать. Конечно, любовь, особенно если это любовь всей жизни, важнее путешествий, но почему приходится делать такой выбор? Почему нельзя получить всё? Если Лайсве действительно дорога своему поклоннику, почему он не понимает, как это важно для неё?

Герда вернулась к записи, где описывалась их первая встреча. Такая неправдоподобно счастливая, даже знакомство с Охотником в детстве не оставило настолько радостных воспоминаний – к ним всё равно примешивались тревога и печаль. Хотя, может, это оттого, что сейчас с Морти всё так запутано.

На лестнице раздались шаркающие шаги. Сиротка накинула на плечи шаль и выглянула из комнаты. Охотник замер напротив двери в свою спальню. В темноте лица не разглядеть, но тяжёлое дыхание слышно отчётливо.

– Почему не спишь? – глухо спросил он.

– На новом месте сон всегда беспокойный, – она пожала плечами.

Охотник поманил её за собой, только не в спальню, а в кабинет. Вещей тут было немного: шкаф с бумагами, стол и три стула. В свете зажжённой на столе свечи стало заметно, как осунулось лицо Морти и заострились скулы.

– Неудачно поохотились? – спросила Герда.

– Гнёзд оказалось гораздо больше, чем мы рассчитывали, поэтому так... долго. Надеюсь, больше Странники нас не потревожат.

– Финист?

– Жив-здоров. Воин из него несравнимо лучший, чем наставник.

– А Неистовый гон?

Морти вперил взгляд в пустоту:

– Мертвяки побушевали да успокоились. На город не напали – это самое главное. Этого столкновения нельзя было избежать.

Какой он измученный! Аура тусклая, снова прохудилась у раненого запястья. С него на пол тихо падали багровые капли.

– Шов разошёлся! – переполошилась Герда. – Я позову Эглаборга.

– Не стоит, уже поздно, – отмахнулся Морти.

– Тогда давайте я хоть её промою.

Сиротка сбегала за тазиком с кипячёной водой, чистой перевязкой и заживляющим раны снадобьем, которое показывал целитель. К тому времени, как она вернулась, Охотник уже снял рубашку и размотал руку. Шов действительно разошёлся, но не до конца. Герда взялась за работу. Морти открыл флягу с мерзким пойлом.

– Не хочу, – замотала головой сиротка.

– Я и не предлагаю. Полей на рану. Так лучше заживать будет.

Попав на порез, прозрачная жидкость вспенилась. Охотник зашипел и поморщился:

– Теперь можешь замотать.

Герда обернула рану сушёными листами бельбельника и перебинтовала. Тяжело опустившись на стул, Морти уставился в окно. Его спину покрывал толстый слой перемешанной с потом золы. Герда намочила в воде кусок материи и принялась вытирать его плечи.

– Что ты делаешь? – спросил Охотник охрипшим голосом.

– Вы перепачкались, а умываться одной рукой тяжело... – смущённо пожала плечами сиротка

Он посмотрел на неё широко распахнутыми глазами. По щекам растёкся пекущий румянец.

– Если вам не нравится, я не буду.

Морти заправил ей за ухо упавший на глаза локон.

Сколько они таращились друг на друга в оцепенении? Глаза щипало. Но если смежить веки, то пленительное ощущение исчезнет. Но Герда не вытерпела: моргнула и облизала пересохшие губы.

– Продолжай, – едва слышно произнёс Охотник и отвернулся.

Сиротка снова принялась стирать со спины грязь. Морти напрягался, когда материя попадала на чувствительные места. Под кожей в такт дыханию перекатывались мышцы.

Закончив со спиной, Герда перешла к груди. Охотник зажмурил глаза. К лучшему. Ещё один такой взгляд она бы вряд ли выдержала. Ткань коснулась ключицы. На живот стекло несколько капель. Морти зашипел, но глаза не открыл.

Обычная вода. На что он так реагирует?

Сиротка сложила ткань в тазик и тихо произнесла:

– Я закончила.

Морти посмотрел на неё снизу вверх так томно, что сердце больно ёкнуло. Он взял её руку и поднёс к губам:

– Спасибо.

Поцелуи Финиста были в десять раз лучше этого! От них, по крайней мере, не бросало то в жар, то в холод. Почему с виду всё так невинно, а на самом деле?..

– Я... – дыхание перехватило. – Я пойду.

– Да, так будет лучше, – задумчиво ответил он, не выпуская её руку.

– М-мастер Стигс, – голос предательски сорвался.

Охотник по одному разжал пальцы.

– Спокойной ночи, – сиротка выскользнула из его хватки. – Вы обещали сделать на моей двери защёлку, не забыли?

Морти поперхнулся и закашлялся. Что же он к ней испытывал на самом деле?