Северный путь

Было ещё темно, когда в дверь каморки постучали. Герда прищурилась, вспоминая уроки. Майли к ней не заглядывала, Эглаборг и Вожык стучали очень деликатно, а Финист вваливался без предупреждения. Эта плотная светло-синяя аура, глубокая, как небо весной, могла принадлежать только Морти. Понятно, как они узнают человека раньше, чем видят его лицо.

Сиротка продела ноги в сабо, накинула на плечи шаль и поспешила открыть.

– Вот тёплая одежда, – встретил её на пороге Охотник с собольей шубой в руках. – Метель как раз закончилась, самое время слушать ветер. Э-э-э, ты ещё не оделась?

Он скользнул взглядом по босым ногам и льняной рубахе, задержался на расстёгнутой пуговице у самого ворота и неловко сглотнул.

– Я ещё не проснулась, – ответила Герда. – Даже дома так рано подниматься не приходилось.

– Да... – Морти почесал лопатку. – Дорога предстоит дальняя, надо успеть засветло. Так что поторопись. Жду внизу.

Охотник вручил ей шубу и стремительно направился к лестнице.

Сиротка глянула в зеркало. Всё как обычно: глаза припухли со сна, волосы немного растрепались, пуговица... Подумаешь, пуговица. Герда всегда расстёгивала её, потому что ворот давил на горло.

Одевшись потеплее, она поспешила в гостиную. Там они с Охотником наспех позавтракали, потуже закутались в меха, натянули сапоги из овчины и вышли на улицу. Герда повернула к конюшне, но Морти остановил её.

– Лошади слишком медленные и не приспособлены для такого путешествия. Идём, ты же хотела увидеть истинное волшебство. Поверь, таких чудес больше нигде не встретишь.

– Куда же мы? Скажите! – не унималась сиротка, едва поспевая по дорожке в снегу, которую протаптывал Охотник.

– На Нарви. Это самая высокая точка Полночьгорья. Уж там-то ты точно услышишь ветер.

– Гора Нарви? – поразилась Герда. – Это ведь так далеко к северу, в самом сердце гор. Как мы туда доберёмся? Я не умею, как Финист, летать в снежных вихрях.

– Увидишь! – загадочно улыбнулся Охотник.

Они обошли город по окраине и направились на север к Полночьгорским пикам. Морти замер, перегородив путь рукой. Когда глаза привыкли к тусклому свету луны, стало видно бездонное ущелье впереди. Через него вёл шаткий деревянный мост. Охотник приподнял факел, показывая венчавшую его каменную арку.

– Это третьи из девяти врат Червоточины – мост Биворн. Наверху на древнем наречии написано: «Север покорится безумству храбрых».

– Вы знаете древние наречия? – вновь удивилась Герда.

– Нет. Только руны и буквицу. Про это мне друзья рассказали.

– Что у вас за друзья такие?

– Сейчас увидишь.

Когда они перешли через мост, Морти снял с пояса охотничий рог и приложил к губам. По горам эхом прокатился глухой звук, похожий на уханье филина.

Земля затряслась, послышался гулкий грохот. Лавина! Ненниры!

Герда отступила к мосту, но Охотник схватил её за запястье.

– Пока мы вместе, бояться нечего.

Ледяные глыбы в тёмных предгорьях словно шли навстречу, как в старинной легенде. Чутьё, которое сиротка раньше не слушала, подсказывало, что это демоны. Что страшнее: разбушевавшаяся стихия или хищные твари?

На фоне леса показался великан ростом с вековую корабельную сосну. Через пару мгновений он замер совсем рядом. Морти снова поднял факел, чтобы Герда получше разглядела пришельца. Плечистый, с руками почти до самых колен, спину он держал горделиво прямо, шествовал торжественно и плавно. Тело замотано в оленьи шкуры, плоское овальное лицо обтянуто бледно-серой кожей, обрамлено косматыми чёрными волосами и такой же бородой.

Великан поклонился.

– Приветствую, мастер Охотник, – в ушах зарокотал водопад.

– Приветствую, достопочтенный гримтурс Кевельгар, – поклонился в ответ Морти. – Есть вести из Нордхейма?

– Всё тихо, – бесстрастно ответил великан. – Мрак, видно, испугался вашей трёпки. Больше не показывался.

– Сомневаюсь, – покривился Охотник. – Скорее затаился и чего-то ждёт. Знать бы чего.

– Часа Возрождения? – робко подала голос Герда. – Про него предупреждала Ягиня и отец Майли. Судя по всему, это связано... с Мраком.

Задумчиво хмыкнув, Морти глянул на Кевельгара.

– Простите! Некоторые вещи не могу открыть даже я, – развёл руками гримтурс. – Тайны гор должны остаться тайнами.

– Как всегда, – недовольно процедил Охотник. – Не окажешь мне услугу? Это моя гостья Герда. Она, как и ты, собирает древние знания нашего народа. Я хочу показать ей Нарви.

Гримтурс заинтересованно посмотрел на сиротку.

– И сколько гор открыло тебе свои недра?

– Наши знания хранятся не в горах, а в книгах, – она достала из-за пазухи дневник Лайсве и показала гримтурсу. – Вот.

Морти удивлённо выгнул бровь. После случая с Юстесом Герда старалась не оставлять книгу без присмотра.

Кевельгар с любопытством изучил её.

– Такая крохотная. Видно, тайны у людей тоже крохотные.

– Дело ведь не в размере, – ответила она.

Морти с Кевельгаром хором расхохотались.

– Точно хронистка! – заметил гримтурс. – Так уж и быть, отнесу вас на Нарви. Ничего запретного там нет.

Он посадил их себе на плечи, Герда вцепилась в его жёсткие волосы.

– Не бойся, я же просил, – улыбнулся Морти.

Она с трудом уняла дрожь.

Дорога длилась очень долго, однообразие утомляло. Под ногами гримтурса скрипел снег. В темноте почти ничего не различалось, а ведь Герда столько читала про красоты Полночьгорья, величественные виды, что открывались с отвесных пиков. Да и подниматься высоко не приходилось – уши почти не закладывало, покрытые лесами склоны спасали от воющих в вышине ветров. Лишь изредка на уголках век мелькали отблески демонических аур.

Заскучав, сиротка начала раскачиваться из стороны в сторону и напевать про себя, чтобы не закашляться.

– Не делай так, а то свалишься, – раздражённо бросил Морти.

– Я вам мешаю? Вы же говорили, что это безопасно.

– Если вести себя разумно, то вполне.

– Мастер Кевельгар, а какие тайны хранят в себе горы? – Герда переключила внимание на передвигавшегося огромными скачками гримтурса.

– О, горы хранят ответы на все вопросы. О том, из чего состоит мир и когда он был сотворён, о том, что с ним станет потом и когда нам, гримтурсам, придётся его покинуть. Разве в ваших книгах не говорится о том же?

– Я таких не встречала, – задумчиво ответила сиротка.

– Это от того, что вы мало живете и мало помните, а мы, гримтурсы, помним всё. Это проклятье гор.

Кевельгар замолчал, пытаясь отдышаться. Видно, ему было нелегко было говорить во время ходьбы.

– Так странно, – пробормотала Герда, повернувшись к Морти. – Гритурсы ведь демоны, но вы на них не охотитесь.

– Они никому вреда не причиняют. Почему я должен на них охотиться?

Сиротка пожала плечами.

– Финист говорил, что охотники – шарлатаны и не борются с демонами, а обирают доверчивых людей.

Морти недовольно прищурился, как делал всегда, когда речь заходила об оборотне.

– В чём-то он прав. Если есть шанс избежать битвы, то я им пользуюсь. Некоторые демоны относятся к людям дружелюбно, а большинство мы вообще не интересуем. Столкновения в основном происходят из-за недоразумений, которые можно разрешить и без драк: выслушать обе стороны, заставить пойти друг другу навстречу. Собственно, это и было задачей Сумеречников – посредничество, а не борьба.

Звучало здраво, даже слишком, учитывая, что в юношестве Морти благоразумием не отличался.

– А Предвестник... вы и с ним пробовали договориться?

Охотник покривил рот.

– Его условия оказались неприемлемыми. Давай не будем об этом.

Он снял рукавицу и протянул руку Герде. Она сделала то же самое. Касаться Морти было приятно, но когда руки начали коченеть, пришлось отнять их.

– Вас тоже обучал наставник из Компании? – пусть хоть про себя расскажет.

– Нет, я рос в общине Сумеречников-изгнанников в Каледонских горах на севере Авалора. Когда познакомился с тобой, ехал на испытание в Долину Агарти на востоке Веломовии. Потом ещё пару лет обучался в Храме Ветров на Островах Алого восхода.

– Это ведь на другом краю Мунгарда! Вы, должно быть, весь мир объехали, – восхитилась Герда.

– Только Мунгард, да и то не весь. Я бы хотел увидеть колыбель людей в Гундигарде, но Компания вряд ли меня отпустит, – Охотник печально отвёл взгляд.

– Вы так спокойно сносите их власть?

– Что ты предлагаешь? Беситься, как Финист? Рад бы, но не могу. Я устроен по-другому.

В его словах проскальзывала ярость угодившего в клетку зверя. Неужели всё настолько безнадёжно? Тогда почему Морти не восстанет против сковавших его правил? Он ведь сильный, даже Финист это признаёт. Значит, смог бы вырваться: съездить на Авалор, или в Гундигард, или даже в Волынцы. Интересно...

– А если Компания прикажет убить меня, вы это сделаете?

– Не прикажет, – отрезал Охотник и отвернулся.

Не следовало его провоцировать. Как и Финист, он мастерски уходил от неловких вопросов.

Кевельгар поднялся выше. Мороз пронизывал до костей. Герда надвинула шубу почти на самый нос и натянула на лоб шапку. Открытыми остались лишь глаза. Руки и ноги стыли под одеждой. Казалось, даже кровь замерзает в жилах, становясь болезненно вязкой.

– Выпей это, – Морти протянул ей уже знакомую флягу. – Нам ещё несколько часов надо продержаться.

Какой же гадкий этот горячительный напиток!

– Слушайся! А то силой волью, – пригрозил Охотник.

– Как? Вы ведь на другом плече сидите, – что-то подсказывало, что увильнуть не выйдет.

Фляга взлетела в воздух, руки и ноги связало незримыми путами, шуба сползла с лица. Что-то зажало нос, Герда открыла рот, чтобы глотнуть воздуха, но вместо него туда полилась обжигающая жидкость. Неимоверным усилием удалось выдрать руку и отнять от губ флягу. Та принялась вырываться из ладони, словно ожила.

– Поняла-поняла, – простонала сиротка.

Путы исчезли, а фляга мёртво легла в руку.

– Пей, – велел Морти.

– Вы злоупотребляете своей силой, – сказала Герда, подчинившись, и вернула флягу.

– Ты злоупотребляешь моим расположением, – Охотник сам отпил несколько глотков.

– Почему у меня не получается отражать ваши способности, как огонь Вожыка?

– Потому что мне не восемь лет, – рассмеялся Морти. – Будешь стараться, и с моим ветроплавом тоже справишься. Ну, ладно, мне точно станет сложнее.

– Дурацкая способность! Я бы хотела двигать вещи на расстоянии, разговаривать с животными, или творить иллюзии, или вызывать призраков...

– Ты всё это можешь, можешь гораздо больше, чем любой из нас. Когда ты полностью овладеешь даром, любые способности станут тебе подвластны.

– Лучше бы я просто читала мысли, – упорствовала сиротка. – Хочу узнать ответы на вопросы, которые вы обходите.

– Герда... поверь, о некоторых вещах лучше не знать.

Небо начало светлеть. Сумеречный свет оттенял склоны и будто вылепливал из них серые заснеженные скалы. Порозовело, порыжело, и вокруг стала видна невообразимая высота. Льдом сверкали внизу реки, лес щетинился заиндевелыми елями, дорожки взрыхлённого снега очертили путь недавних лавин. Извилистые, острые хребты, упирались в облака и клубились туманами. Они тянулись далеко на север вросшими в землю, окаменелыми змеями, создавая причудливый мозаичный пейзаж.

Ветер поднимал позёмку и распылял в воздухе. Правда, гримтурса словно окружала невидимая преграда. Вокруг едва заметно поблёскивали голубые ветронити. Видно, Морти удерживал над ними барьер. Сколько же сил ему на это понадобилось?

Уши закладывало всё сильнее, грудь сдавливало, дышалось натужно. Чем светлее становилось, тем шире раскидывался простор. Уже и Урсалийская бухта показалась с облепившими её домиками, а с другой стороны за нагромождением торосов тянулась однообразная ледяная пустыня Нордхейма.

Со скоростью шквала они прошли сквозь пелену стылых облаков и оказались на маленьком островке суши посреди белёсого океана. Ниже – много похожих пиков-островков. Кевельгар поставил свою ношу на смёрзшийся ледник.

– Это и есть Нарви? – поразилась Герда.

Мороз обжигал лицо и ноздри, под отяжелевшими одеждами тёк холодный пот, кровь бешено грохотала в ушах. Солнце уже начало садиться, окрашивая снег огнистыми сполохами. Здесь зимний день длился не больше часа.

– Холодно! Гораздо холоднее, чем в Урсалии. Из-за облаков и зимней мглы ничего не видно. И надышаться не получается, будто воздух через решето проливается и не утоляет жажду, – заключила Герда.

– Это из-за перепада высот, – объяснил Морти. – А у берегов Урсалийской бухты проходит тёплое течение, поэтому там погода гораздо мягче, чем в остальном Полночьгорье.

– Так где же искать голос ветра? Я ожидала большего!

– Не ты ли говорила, что размер не имеет значения? Порой великое откровение скрывается за едва заметными вещами. Взгляни на небо. Видишь, как засыпает солнце, как на смену ему приходит луна и зажигаются звёзды? Каждая из них хочет говорить с тобой голосом ветра. Прислушайся, как они поют.

В вечерней тишине звучал лишь голос Охотника и её тяжёлое дыхание.

– Стань сюда, – он указал на обрыв.

Хотя из-за клубившихся внизу облаков высоты не видно, но всё равно жутко. А вдруг голова закружится? Колени дрожат от одной мысли!

– Иди ко мне, не бойся, – поманил её Морти. – Видал я пропасти и поглубже этой.

Герда сделала несколько осторожных шагов и прижалась к нему. Охотник подтолкнул её к самому краю, обхватив за пояс. Ноги перестали касаться опоры.

– Отцепись от меня и расставь руки в стороны, – велел Морти. – Я не дам тебе упасть. Ну же, если не веришь ни в себя, ни в ветер, то поверь хотя бы в меня. Если ты не будешь верить своему наставнику, он ничему тебя не научит.

Верить ему хотелось больше всего на свете. В то, что он добрый и благородный. В то, что под коркой льда в его сердце найдётся для неё хотя бы самое крохотное местечко. И между ними... действительно что-то может случиться. Светлое будущее. Счастливый конец их сказки. Эта вера поддерживала её во всех невзгодах. Она почти исчезла, когда в жизни вновь появился он, такой чуждый и холодный, но сейчас впервые показалось, что Морти снова стал тем добрым и могучим Охотником, каким представлялся в детстве.

– Чувствуешь? – прервал мысли его голос.

Стоило закрыть глаза и сосредоточиться, как почва ушла из-под ног. Сиротка полетела вниз с ошеломляющей скоростью и, почти коснувшись острых камней на дне ущелья, замерла, а потом взмыла вертикально вверх. Под ней в клубящихся облаках проплывали уже не Полночьгорские пики, а свечные башни Мёртвого города из снов. За спиной хлопали гигантские крылья. Казалось, они принадлежали старинному другу, который всегда был рядом и поровну делил с Гердой все невзгоды и радости. От восторга спёрло дыхание.

– Тише-тише, – послышался вкрадчивый голос. – Не увлекайся и дыши.

Сиротка открыла глаза. На Полночьгорье опустилась кромешная тьма. Только звёзды звенели тоненькими голосами, и смотрела со снисходительной улыбкой луна.

– Я летала, – сказала Герда. – Со мной кто-то был.

– Хорошо! Значит, ты расслабилась и услышала ветер. Видно, так ты представляешь единение со стихией. У каждого это происходит по-разному.

– А как у вас?

Отодвинув сиротку от обрыва, Морти точно также раскинул руки и закрыл глаза. Налетел ветер, хотя до этого было тихо. Выбившиеся из тугого пучка пряди затрепетали, ноги оторвались от скалы. Охотник с просветлённым лицом воспарил над бездной. Ночное небо просияло разноцветными огнями, обрисовав росшие из лопаток Морти крылья. Такие огромные, словно в них разверзался весь мир. Перья пестрели цветами радуги, ярче всего переливались зелёный и пурпурный на фоне глубокой ночной синевы.

Крылья взмахивали в такт глубокому дыханию. Слышалась в этом движении чарующая, таинственная мелодия – воя ветра, гудения воздуха, треска льда и шипения. Хотелось вдохнуть поглубже и запеть, запеть в голос из последних сил, чтобы слиться с неистовым хороводом красок.

Герда открывала рот, но из него не выходило ни звука, к глазам подступали слёзы отчаяния и кусали морозом щёки. Грудь пронзила боль, начали душить всхлипывания.

Морти опустился на ноги и прижал её к себе.

– Ну, что такое? Я же всего лишь хотел тебя подбодрить, – посетовал он.

От Охотника будто исходило тёплое сияние, которое утоляло страхи и боль.

– Просто... так красиво! – сдавленно выдохнула сиротка.

– Ты про меня или про рождение нового демона? – он указал на продолжавшие сиять крылья, когда сам небесный воитель их потерял.

Таких ярких красок Герда не видела с тех пор, как пересекла границу с Лапией.

– Так это и есть огни Червоточины? – ахнула сиротка.

– Зловещий свет, небесная лестница. Зачастила она в последнее время. Неужто, и правда, вот-вот наступит конец? – задумчиво пробормотал Морти.

– Не наступит. Вы не позволите, – уверенно ответила Герда.

– Только если мы все приложим усилия. Один не выстоит даже Безликий, – его голос затух.

Пришла пора возвращаться.

Короткое мгновение, но и его хватило, чтобы в памяти навсегда запечатлелась самая восхитительная и таинственная картина, что Герде приходилось видеть.

***

После путешествия на Нарви сиротка изменила своё отношение учёбе. Теперь Герда сама прислушивалась к завываниям ветра на улице, к тому, как он хлестал в окна или по крыше в ненастные дни. Он действительно пел. Пел всегда, даже когда казалось, что замолк – на самом деле он просто таился.

Когда Герда сосредотачивалась на дыхании, разум сливался песней безо всяких усилий. Она становилась песней безголосой сиротки. Её подхватывал вихрь, и она вновь парила над таинственным городом. Такой восторг! Не описать словами. Хотелось возвращаться туда снова и снова. Ради этого можно и посидеть молча несколько часов.

В погожий денёк они с Морти выбрались на уже знакомый пригорок и уселись на бревно друг напротив друга.

– Настало время перейти к более активным занятиям. Чтобы не замёрзнуть, – сказал Охотник, удовлетворившись успехами ученицы. – Так как ты не обычный мыслечтец, а отражающая, то тебе легче всего взаимодействовать с чужими способностями. Ты уже делала это неосознанно во время пути. Настала пора подчинить способности своей воле.

– А читать мысли я когда-нибудь смогу? – забеспокоилась Герда.

– Конечно. Если бы у нас в распоряжении был мыслечтец, отражать его способности у тебя получалось бы лучше всего. Но его нет, поэтому придётся обходиться моим ветроплавом.

– Я не имела в виду, что ваши способности хуже! – запротестовала сиротка.

– Да я понял, не напрягайся так. Помнишь нашу игру в снежки? Сейчас мы сделаем то же самое. Я буду бросать в тебя снежки с помощью ветроплава, ты – отклонять, как отклоняла пламя Вожыка. Удалось один раз – значит, и второй получится. Главное, запомни, что ты при этом ощущаешь. Встань ровно, расслабься и дыши, как я тебя учил.

Уверенность уступала место панике. Как Герда отразила пламя той ночью? А вдруг они что-то напутали, и это была вовсе не она?

– Глаза закрыть?

– Нет, поначалу тебе лучше видеть опасность. Готова?

Сиротка слабо кивнула. Надо успокоиться и дышать!

По щеке царапнул холодный снежок.

– Всё внимание на меня. Ну же, сосредоточься! – крикнул Морти.

Герда затрепетала в ожидании. Теперь она видела ауры, даже не жмурясь. Оболочка Охотника вспыхнула, от неё отделился голубой сгусток, окутал комок снега под ногами и поднял его в воздух. Затвердев, снежок стремительно помчался в лицо сиротке, поблёскивая голубым ветрозарядом.

Что же делать? Надо, чтобы её тусклая, слабая аура вспыхнула так же и выделила собственный сгусток, который бы отклонил снежок? Или, наоборот, создать барьер, чтобы снежок отскочил от него? Почему Морти ничего не объяснил?

Снежок ударил по плечу, а Герда так ничего и не придумала. Охотник запустил следующий снаряд. Он летел так стремительно, что она в страхе отпрянула.

– Что ты делаешь? Ты должна отклонить снежок, а не отклоняться сама, – покачал головой Морти.

– Как?! – в отчаянии выкрикнула сиротка.

– Пожелай! Защищайся! Принимай бой!

Огромным усилием она заставила себя неподвижно дожидаться следующего удара. Она борец! Она отразит атаку! Она желает всем сердцем!

Прошло полчаса. Одежда промокла до нитки, кожа на лице саднила от обжигающих ударов, но ни одного снежка отразить не удалось. Последний застыл в воздухе и упал обратно на землю.

– Ты даже не пытаешься, – разочарованно подытожил Охотник. – Расскажи ещё раз, как это происходило раньше.

Рассердился!

Герда торопливо принялась вспоминать. Морти с непроницаемым видом кивал, но явно не её словам, а своим мыслям, спрашивал о несущественных деталях, которые она не помнила толком. Голова закипала. К концу сиротка чувствовала себя опустошённой и разбитой. Голос осип, а любое шевеление мысли вызывало боль в висках.

– Хорошо, – удовлетворился Охотник. – Теперь становись обратно. Ты ведь уже отдохнула?

Так это был отдых?

Обречённо ожидая новую порцию снежков, Герда заняла позицию. Первый ударился об колено, второй ужалил в живот, третий залепил глаза, а за ним сразу же прилетели четвёртый и пятый.

– Не стой! Делай что-нибудь! – велел Морти.

Снежки сыпались со всех сторон и не по одному, а целыми пригоршнями без остановки. Даже дышать стало трудно.

– Перестаньте! – взмолилась сиротка. – Вы ошиблись! Нет у меня дара!

Она закрыла лицо руками и попыталась уклониться от обстрела.

– Если ты бездарна, то зачем обманывала меня всё это время? – прокричал Охотник так грозно, что душа ушла в пятки.

– Я не хотела, я... – оправдывалась Герда. – Я уйду! Только остановитесь!

Снежные стены обступили её со всех сторон. Выставив руки вперёд, Герда бросилась прочь. Мир окрасился алым, вспышка ослепила, сдавило голову. Будто получив слишком много сил, буран взорвался изнутри. Снег опал.

Морти устало перевёл дыхание и прикрыл веки. Свобода!

Герда помчалась к лесу. Всё равно куда, лишь бы подальше от него.

– Стой! – испуганно позвал Охотник.

Ноги остановились сами, сиротка затравлено обернулась. С чудовищным грохотом почва обвалилась. Взмахнув руками, Герда рухнула на спину. От боли вышибло дух.

– Живая? – донёсся сверху голос Морти.

Сиротка открыла глаза и закашлялась. Охотник стоял в десяти футах над ней на краю обрыва, с которого сыпались комья снега, куски мёрзлой земли и трухлявые щепки.

Морти спрыгнул, плавно остановив падение у самого пола.

Герда поднялась на четвереньки и попятилась. Рука напоролась на что-то острое. Пришлось оторвать взгляд от устроившего на неё охоту хищника. Варежку прорезало насквозь, из неё падали большие алые капли.

– Что стряслось? – спросил Охотник над самым ухом. – Не убегай так больше. Ты меня до смерти напугала.

Он прижал Герду к себе. Она вздрогнула, но быстро расслабилась и обмякла. Стало так хорошо, что забылась и ушибленная спина, и промокшая одежда, и кровившая рана, и даже смешанная со страхом обида.

– Ну, же, не реви! – сказал он, приподняв её подбородок кончиком пальца.

Это же... любимая фраза Шквала!

– Всё в порядке. Я... – Герда с трудом подавила всхлип. – Я сейчас.

– Ты ранена? – Морти схватил её за руку и заставил показать ладонь. – Края ровные, как от острого лезвия. Ты порезалась во время падения или после?

– После, обо что-то в полу.

Охотник опустился на колени и принялся ощупывать каменные плиты в поисках лезвия.

Зачем он за ней побежал? Сам же кричал наверху так, словно не желал её больше видеть, но теперь выглядел встревоженным. Как же быстро он меняет своё настроение! То уличает в обмане, то переживает из-за пустяковой царапины. Может, это всё игра?

Спину продрал озноб.

– Где мы? – нарушила тишину Герда.

– В заброшенном склепе, – ответил Морти, не поднимаясь с колен. – На старом кладбище.

Повеяло могильной затхлостью, холодной и гнилой. Герда поёжилась и с опаской осмотрелась по сторонам. Просторное высеченное в камне помещение или пещера? Сверху склеп был укрыт настилом из потемневшего от времени дерева. Его трухлявые остатки торчали из дыры и валялись на испещрённом бороздками полу вместе со снегом и землёй.

Видно, склеп присыпали, чтобы скрыть от посторонних глаз, но доски прогнили и выдали секрет. Герда подошла к стене и провела рукой по вырезанным в камне письменам. Жаль, что Шквала рядом нет. Он наверняка знал, что они означают.

Опустившись на колени, сиротка начала изучать вырезанные в полу бороздки. Они шли параллельно к дальней стене склепа, где располагалась небольшая выемка, в которой все бороздки сходились, закручиваясь по спирали.

В глубине раздался громкий шелест. Морти с Гердой одновременно вздрогнули и обернулись. На струящийся сверху поток света выбралась стая летучих мышей и устремилась наружу через дыру в потолке.

– Зачем вы привели меня на кладбище? – подозрительно сощурилась сиротка.

– Финист вряд ли сунет сюда свой нос, зная, что должен заниматься с мертвошёптом. Кладбищенский дух плохо на них влияет. – Охотник пожал плечами на её хмурый взгляд: – Я тоже не железный.

В полумраке его глаза сверкали словно кошачьи.

– Всё же вы больше похожи на Шквала, а не на Финиста.

Морти поперхнулся и ударил себя по груди кулаком.

– О, демоны, заговорённая сталь! – воскликнул он.

По одной из бороздок в выемку скатилась багровая капля. Пол содрогнулся. Сердце заколотилось, как бешеное, стало трудно дышать.

Аура! Огромная злая аура!

Из отверстия в полу на Герду уставился тусклый глаз мертвеца.

– М-м-морти-и-и!

Герда бросилась к Охотнику. Он сгрёб её в охапку и выпорхнул из дыры в потолке, как мыши пару мгновений назад. Полёт продлился недолго. Через мгновение они вместе рухнули в сугроб. Сзади загрохотало. Крыша склепа продолжила обваливаться, дыра стремительно расширялась. Оползень вот-вот доберётся до них!

Они поползли прочь. Земля осыпалась всё больше. Целую вечность они барахтались в снегу, уже хотелось сдаться, но Охотник упрямо тянул сиротку прочь. Казалась, что она снова тонет в полынье, лёд на волшебном озере трещит, а загадочный всадник в маске отказывается её отпускать и губит себя заодно. Глупо и бессмысленно!

Но всё же обвал остановился. Герда обессилено уткнулась лицом в снег. Аура затаилась внизу под склепом.

– Что это было? – переведя дыхание, спросила сиротка. – Ваш очередной друг-демон, как гримтурс? Решили запугать меня и проучить?

– Что поделать, если ты реагируешь, только когда на тебя несётся лавина, – отчитал её Морти. – Но тут ты ошиблась. Я дружу с духами природы, а с кладбищенской нежитью только некроманты общаться могут.

Поднявшись, Охотник подал ей правую руку. Странно, он ведь левша. Запахло кровью, багровые следы остались там, где лежал Морти, а не Герда.

– Вы ранены?

Охотник поднял левую руку и развернул её тыльной стороной вверх. Рукав оказался разрезан почти до самого локтя, на запястье виднелись глубокие старые шрамы, которые перечеркнула новая рана. Из неё обильно сочилась кровь.

– В полу торчало лезвие с ладонь длиной. Заговорённая сталь – не увидишь, пока не напорешься.

Морти приложил к ране комок снега и, отодрав лоскут ткани от рукава рубашки, туго обмотал его выше запястья.

– Лезвие, желобки в полу... для чего всё это? – недоумевала Герда.

– Думаю, чтобы кого-то кормить. Нежить питается аурой или дыханием, а эта, похоже, пробудилась от нашей крови. Темнеет. Идём скорей, ночью эти твари выходят на охоту.

Сиротка хромала и не могла примериться к широкому шагу Охотника. Морти заставил её опереться на его плечо, хотя сам потерял много крови. Так они доковыляли до дома. На пороге их встретил Финист.

– Что случилось? – спросил он, не отрывая хмурого взгляда от руки Морти на талии Герды.

– Ничего страшного. Упала и немного ушиблась, – вдаваться в подробности не хотелось. – Ты же знаешь, какая я неловкая.

Оборотень плутовато ухмыльнулся.

– А он чего кровью истечь решил? Тоже от неловкости? Что ты за наставник такой! Тоже мне – опытный офицер.

Лицо Морти закаменело. Казалось, что даже наледь на пороге не устоит перед жаром разгорающейся свары.

– Герда, ступай в дом, – велел ей Охотник.

– Но... пожалуйста, не надо драться. Мы же на одной стороне. И вы ранены.

– Мы просто поговорим, – заверил её Морти.

Нужно позвать на помощь! Герда убежала в дом.

– Считаешь, что сам достиг большего? – спросил Охотник холодно.

– Тут бы кто угодно управился. Кроме тебя, конечно, – с вызовом дёрнул бровью Финист.

– Хорошо. Если так уверен в себе, тогда утри мне нос. Как насчёт завтра?

– Завтра? Что завтра? – выпучил глаза оборотень.

– Завтра ты покажешь, чему научил своих учеников.

– Лучше послезавтра, – выпалил Финист так, словно просил отсрочку казни.

Дверь снова распахнулась. На крыльцо выбежал Эглаборг и схватил Морти за больную руку.

– Что стряслось? Какой ещё склеп? Что за заговорённая сталь? Вы понимаете, насколько это опасно? Вы могли подцепить какую-нибудь заразу, обычную или демоническую – неважно! Мастер Финист, помогите отвести его в лечебницу. Не видите, он же на ногах еле стоит!

Оборотень удивлённо моргнул и подхватил Морти под руки. Охотник попытался вырваться, но под укоризненным взглядом Герды сдался и позволил дотащить себя до флигеля. Финист усадил Морти на приземистую кушетку и стянул рубаху, а Эглаборг принялся промывать рану.

– Колдовства пока не чувствую. Вам повезло.

– Пустяки! – мертвецки бледное лицо и круги под глазами говорили об обратном. – Герда ногу ударила и сильно хромала. Лучше её посмотри.

Целитель достал с верхней полки кожаный чехол, вынул из него иглу и моток толстых белых ниток.

– Посмотрю, как только закончу с вами. Если хотите, чтобы это произошло быстрее, не сопротивляйтесь.

Отмерив нить на локоть, Эглаборг обрезал её и окунал в склянку с ядовито-жёлтой жидкостью.

– А без этого никак? – покривился Морти.

– Никак, – целитель накалил иголку на огне и вдел в неё нить. – У вас кровь не останавливается. Скажите ещё спасибо, что я из Поднебесной этот моток захватил. Жилами шить ещё то удовольствие. Держите его, чтобы не дёргался, мастер Финист.

– А что это за шрам? На руну похож, – спросил оборотень, прижимая руку Охотника к столу всем весом.

– Да так, ещё одно доказательство моей несостоятельности и неловкости, – процедил сквозь зубы Морти.

– Пожалуйста, не сейчас! – взмолилась Герда, заламывая руки. – Когда вы оба будете здоровы, ссорьтесь сколько влезет!

Они только сверкали друг на друга налитыми кровью глазами.

Эглаборг соединил края раны и сделал первый стежок. Охотник поморщился и зашипел, но не шелохнулся. После ещё нескольких стежков целитель завязал нить на узелок и обрезал, полив рану той же жидкостью, в которой купал нить.

– Вот и всё. Не стоило так переживать, – улыбнулся Эглаборг, забинтовав запястье.

Финист отпустил Морти и потянулся за его одеждой:

– Так что там со склепом и заговорённой сталью? Нужна помощь?

Охотник оценивающе уставился на него.

– Лучше займись учениками. Если будет драка, позову, а не переговорах ты не поможешь.

– Я бы советовал вам обождать хотя бы пару дней в постели, – вставил своё слово целитель.

– Нельзя сейчас разлёживаться – нашествие нежити на носу. Или вы предлагаете ему идти на переговоры вместо меня? – Морти указал на Финиста.

Тот вздёрнул нос с хищной горбинкой. Мол, ничем я не хуже. Хоть сейчас готов доказать это кому угодно!

Впрочем, все его переговоры с офицерами на Голубиных станциях заканчивались скверно. С жуткой тварью, что таилась в подземном склепе, шутки плохи. Лучше не рисковать.

– Ступайте! Только берегите себя, – обратилась Герда к Морти.

Финист швырнул одежду на кушетку и вышел, обидевшись. Сиротка сама помогла Охотнику одеться.

– Всё-таки осмотри и её тоже, – велел Морти целителю. – Она с большой высоты упала.

Эглаборг заключил, что Герда отделалась несерьёзными ушибами, синяками и царапинами.