Северный путь

Финист наблюдал из окна, как Морти ведёт Герду в сторону видневшегося вдали леса. Охотник по обыкновению крепко держал её за руку, словно она была его собственностью, а сиротка ничего не замечала. Как же это раздражало! Отчего она стала такой доверчивой и даже забыла о том, что десять лет назад Морти её бросил?

– Финист! – позвала Майли, прожигая спину укоризненным взглядом.

Оборотень недовольно повернулся к сидевшей на стуле в гостиной ученице. Почему надо тратить время на эту взбалмошную истеричку вместо того, чтобы проводить его с любимой? Нет, чтобы избавиться от Майли, нужно её обучить, но сперва необходимо справиться с собственными чувствами, хотя бы сосредоточиться на работе.

– Как ты спала? Отец больше не навещал?

Она вздрогнула и заморгала:

– Зачем напоминаешь? Знаешь же, как мне неприятно и страшно.

– Если мы не разберёмся с этим сейчас, дальше будет хуже. Перестань бояться призраков, да и себя тоже.

– Как я могу не бояться отца, которого предала и убила?

– В сотый раз повторяю, не ты его предала, а он тебя. Он лгал тебе всю жизнь и растил как ягнёнка на заклание. И убила его не ты, и не Герда. Он сам себя погубил своей ненавистью. Перестань винить себя... и его тоже. Не забывай, конечно, но извлеки из этого урок и живи дальше в мире с собой. Тогда призрак почувствует, что ты сильнее его, и отправится на Тихий берег.

– Не могу. Меня учили, что отца нужно уважать, но я не делала этого. Я предала его. Даже не тогда, когда спасала вас во время церемонии, а намного раньше, когда прельстилась плотскими утехами. И за это должна вытерпеть все ниспосланные мне Пресветлым муки, самое большое из которых этот демонов дар!

Как же сильно ей в голову вбили религиозные бредни. Почему они не остановили её, когда она висла у него на шее? Сколько ещё придётся платить за ту ошибку? Почему он так легко сдался? Надо было не отступать перед отказом, а просить ещё и ещё, пока Герда не приняла бы его чувства.

– Забудь о том, чему тебя учили в монастыре. Он тоже в прошлом, как и Пресветлый, за которым ты прячешься от проблем. Представь, что его нет и никогда не было, а ответственность за свою судьбу несёшь только ты сама.

– Не хочу! Чтобы жить, мне надо верить. Только тогда моё существование обретает смысл.

– Верить в себя ты не хочешь?

– Я слишком ничтожна, чтобы ставить себя выше отца, и, тем более, выше Пресветлого.

– Хорошо, как насчёт того, чтобы верить в меня?

Майли внимательно вгляделась в его лицо.

– Как я могу верить в такое порочное создание?

– Порочное? Я?! – опешил Финист.

– Да, ты! Даже мрачный мастер Стигс куда лучше тебя. Он, по крайней мере, заботливый и внимательный. И ведёт себя как благородный рыцарь, а не как разбойник, умеющий общаться только с продажными девками!

– Ну, знаешь, я не привык притворяться. Неотёсанный деревенщина, нищий бродяга и разбойник – такой я на самом деле. Не говори, что не догадывалась с самого начала. Что же до пороков, то у Охотника их ничуть не меньше. До встречи с ним я думал, что хуже крючкотворов с Голубиных станций не бывает. Но Морти... Он якшается с демонами и ведёт себя как они. Мы его марионетки и обязаны слепо подчиняться его воле, даже если она приведёт на край обрыва.

– Послушай себя! Ты же просто ревнуешь к нему Герду. Какое жалкое зрелище!

Финист поморщился и скрипнул зубами.

– Помяни моё слово, Охотник совсем не таков, каким кажется на первый взгляд. Я выведу его на чистую воду.

– Если он не вышвырнет тебя раньше, – съязвила Майли. – Урок закончен? Я свободна?

– Да, – махнул на неё рукой оборотень.

Спокойно. Без паники.

Полный провал! Почему то, что было легко с Дугавой и Жданом, с Майли настолько трудно?

Она остановилась посреди лестницы, сверля его томным взглядом. Конечно, есть лёгкий способ сделать романтичную девицу сговорчивей, но... Нет, ошибки повторять не стоит. Финист снова повернулся к окну. На улице Эглаборг таскал воду в конюшню. Аж руки загудели, требуя, чтобы их заняли работой.

Отобрав у целителя вилы, Финист вычистил конюшню, подослал пол сухой соломой, подкинул сена и выгнал лошадей гулять в загон. Поправив покосившуюся дровню, он принялся чистить дорожки от снега.

– У вас ещё урок с мальчиком, – напомнил Эглаборг, выпихивая огнежара из-за своей спины.

Конечно, как он мог забыть, ведь об этом просила Герда! А всё Майли виновата со своими капризами.

– Хорошо. Ты тепло оделся? – спросил Финист.

Вожык несмело кивнул.

– Тогда уйдём подальше от домов... на всякий случай.

Огнежар понурился. Оборотень выдавил из себя подбадривающую улыбку, но, вспомнив, как легко это делал Морти, посуровел. Вместе они добрались до пустыря между городом и лесом. Там находилась низина, в которой можно было спрятаться от ветра.

– Для начала покажи мне, что ты умеешь, – предложил Финист.

– Да собственно... ничего, – засмущался Вожык. – Мы только дышать с Гердой учились и драться... чуть-чуть.

– Драться? – оборотень задумчиво почесал затылок. А что? Не самая плохая идея. – Тогда поучимся зажигать огонь не только случайно, но и по своему желанию. Стань прямо, разведи руки в стороны и медленно своди их, пока не почувствуешь жар между ладонями.

– Ничего не чувствую.

– Напряги пальцы. Чувствуешь жар?

– Да, мне страшно!

– Не бойся, всё будет хорошо. Главное, не бойся.

– Не могу. Горячо, ай!

Вожык вздрогнул и разомкнул руки.

– Чего ты боишься? – сокрушённо спросил Финист.

Почему никто не может выполнить даже самые простые задания?

– Огня! Я боюсь обжечь себя или вас... или Герду, как той ночью.

Да уж, отражение – одна из самых полезных способностей, только жаль, что дар – вражеский. Интересно, что задумал Охотник. Надо бы набраться мужества и сказать ей правду. Тогда она осознает, какой он двуличный.

– Страх – последнее дело, особенно для мужчины. Ты должен его преодолеть, – обратился Финист к Вожыку. – Попробуй ещё раз. Высвободи всё, что ты скрываешь. Забудь о страхе.

– Но Герда говорила, что я должен сдерживаться.

– Забудь о том, что говорила Герда. Теперь тебя учу я. Доверься мне, ну пожалуйста!

Ох, нет, только не ещё одна беседа на тему отношений ученика и учителя. Не хотят слушать и не надо, пускай Охотник сам разбирается. Правда, Финист обещал Герде. Нельзя её разочаровывать, особенно сейчас, когда их дружба переживает не лучшие времена.

Вожык развёл руки и медленно начал сводить. Глаза смотрели куда решительней, чем прежде. Финист отошёл в сторону.

– Вспомни всё, что тебя злит, волнует или пугает, – наставлял он. – Почувствуй, как эмоции накаляются, как бурлит и закипает кровь в жилах.

С кончиков пальцев огнежара сыпались искры.

– Медленней. Вспоминай всё. Всё, что не даёт тебе покоя.

От снега поднимался пар, но Вожык сосредоточился так, что не замечал.

– Теперь представь, что впереди твой злейший враг. Выпусти всё, что накопилось. Испепели его!

– Вот тебе, злая мачеха! – выкрикнул огнежар.

Ладони соприкоснулись. Вверх вырвался огромный клуб пламени. Вожык взвизгнул.

Хоть бы огонь не хлестнул по глазам.

Финист бросился к ученику. Пламя лишь слегка опалило брови и чёлку, но Вожык продолжал скулить, баюкая правую руку.

Всё-таки обжёгся. Набрав в ладонь снега, Финист приложил его к ладоням ученика. Тот сжимал зубы, пока от холода боль не притупилась.

– По крайней мере, ты выпустил пар, – ободрил его оборотень. – На сегодня хватит.

Вожык всхлипнул.

– Только Герде не рассказывай, – произнесли они почти одновременно.

– А ты храбрый малый! – потрепал его по волосам Финист.

– Но я ещё боюсь своего дара. Теперь даже больше, – сокрушённо ответил огнежар. – Раньше я никогда не обжигал себя так сильно.

– Прости! Я не учёл, какую мощь ты высвободишь. Но если заниматься каждый день, такого не повторится. Обещаю!

Вожык слабо кивнул.

– Я могу вытерпеть боль, лишь бы никому не вредить... Особенно Герде.

– Она тебе нравится?

– Она особенная... такая тёплая... как мама.

– Тёплая, да, – задумчиво пробормотал Финист.

Своих родителей он почти не знал. Отца помнил совсем чуть-чуть, да и то по рассказам стариков, а мать... даже запаха её не сохранилось. Была ли она похожа на Герду, или на Майли, или на другую знакомую женщину?

Когда они пришли домой, то столкнулись с Гердой. Она попыталась разузнать про их успехи, но оба заверили её, что всё в порядке.

Темнело очень рано, да и короткий световой день не добавлял бодрости духа, поэтому и спать хотелось большую часть времени. Но даже если улечься пораньше, сон не приходил. Мучила тревога, что Финист недостаточно потрудился и совсем не устал. Майли бы сказала, что это привычка деревенщины – доводить себя до изнеможения, чтобы ночью даже на жёсткой лавке спать без задних ног. Так и есть – не по душе ему сытая жизнь.

Только удалось сомкнуть глаза, как его пихнули в плечо и противным голосом зашептали на ухо:

– Проснись! Мне приснился кошмар.

Приглядевшись, Финист различил Майли в неверном свете свечи, которую та держала в руках.

– Снова отец? Я же говорил, отпусти его, – отмахнулся оборотень, переворачиваясь на другой бок.

– Не могу. Финист, пожалуйста! – продолжала тормошить его наследница. – Полежи со мной! Мне только это помогает.

Значит, верить в него нельзя, потому что он порочное создание и грубый деревенщина, а как полежать рядом, так он сразу в рыцаря-защитника от кошмаров превращается.

На соседней кровати посапывал Вожык. Вот уж кто сегодня выдохся настолько, что ничего не слышал. Не стоило его тревожить.

Финист поплёлся за Майли в её комнату. Повезло, что кровать оказалась достаточно широкой, иначе пришлось бы спать на полу, словно сторожевому псу, а эта роль оборотню претила. Наследница легла спиной к стенке, а Финист устроился на краю лицом к ней. Натянув на себя кусок слишком узкого для двоих одеяла, он закрыл глаза и принялся считать лошадей. Дойдя до пятидесятой, оборотень услышал голос Майли.

– Ты не спишь? Знаешь, о чём я мечтаю?

Не знал и знать не хотел!

– О том, чтобы этот дар, твой и мой, оказался болезнью. Тяжёлой, но излечимой. Чтобы пройдя через все испытания, ниспосланные Пресветлым, мы от него избавились. И Вожыка, и Ждана с Дугавой, и мастера Стигса с его слугой, и даже Герду излечили. Тогда все стали бы счастливыми!

Оборотень широко распахнул глаза и холодно посмотрел в лицо наследницы, которое находилось в ладони от его собственного. Тусклый лунный свет отражался в её тёмных глазах.

– Дар – это не болезнь. Это часть тебя и часть меня. Без него мы были бы другими и вряд ли бы встретились. Да что там встретились, каждый из нас жив только благодаря дару. Не хочешь верить в меня, верь в свой дар. Он дан тебе от рождения, чтобы ты защищала себя и остальных людей от демонов. Не называй болезнью благословение.

– Я не верю в богов Сумеречников и их предназначение. У меня только один бог – Пресветлый.

– Я тоже. Сумеречников даже во время расцвета ордена назвали безбожниками. Я верю только в себя и в свой дар. И тебе советую делать так же. А теперь давай спать.

Финист закрыл глаза, но стоило представить заливной луг с золотистыми лошадьми, как наследница снова разбудила его.

– Я красивая?

Чуть с кровати не упал! Зачем ей это понадобилось посреди ночи?

– Красивая, только отстань!

– Красивее Герды?

– Я сейчас уйду к себе.

– Ладно-ладно. Уж и спросить нельзя.

Она замолчала, и оборотень вернулся к своему табуну, только теперь он состоял из вороных жеребцов, которые скалились и махали передними копытами.

Финист проснулся под утро и на цыпочках прокрался в коридор. Хоть бы никто не узнал, где он провёл ночь!

За спиной раздалось деликатное покашливание. Вот же!

– Кажется, я просил обучить мертвошёпта, а не спать с ней, – мрачно выговорил Охотник.

– Да не спал я с ней! Я... – замотал головой оборотень.

– Ну да, – хмыкнул Морти и двинулся к лестнице.

Куда это он так рано?

Финист вернулся к себе досыпать последние часы перед завтраком.

Но отдохнуть от Майли настолько, чтобы не раздражаться при её появлении, не удалось. Хотя бы она не стала спрашивать при всех, почему он не дождался, пока она проснулась.

***

В присутствии Охотника Майли держалась скромно. Он внушал смешанные чувства. Из-за отчуждённой манеры общения не получалось понять, о чём он думает. Загадочность притягивала, но одновременно пугала. Как такому понравиться? Лучше всего помалкивать и наблюдать.

Лишь иногда Майли отводила душу, исподтишка делая Герде колкие замечания или игриво подмигивая Финисту. Правда, оборотня это раздражало. Почему? Она пыталась завоевать его расположение, но Финист упорно не желал говорить ни о чём, кроме учёбы. Майли так долго ждала, чтобы Герда уступила, и оборотень посвятил себя ей, но когда это произошло, ей пришлось довольствоваться ролью ученицы. То, что случилось в лесу у Будескайска, казалось чудесным сном, который наследница сама выдумала. Подобные мысли причиняли боль. А боль непременно вызывала злость.

– Знаешь, в чём твоя проблема? – устало спросил Финист после очередного неудавшегося урока.

За окном ярко светило солнце. Лучи, отражаясь от выгоревших волос, создавали вокруг его головы золотистый ореол. Черты лица выглядели настолько точёными и яркими, что захватывало дух. По чьей злой шутке этому колдуну досталась такая благородная внешность? Ничего удивительного, что при первой встрече он показался рыцарем.

Правильно говаривала настоятельница в монастыре: внешность лишь маска. Эта маска погубила Майли. Продолжает губить, потому стоит лишь взглянуть на него, как внутри всё переворачивается от желания прижаться, прикоснуться к колючей от щетины щеке, вдохнуть тёплый мужской запах и забыться в страстном поцелуе.

– В том, что я доверилась не тем людям? – спросила наследница.

Финист поджал губы, но в голосе не изменился:

– Во внутреннем противоречии. Оно даже ночью тебя терзает – оно, не твой отец. И припадки тоже от этого. Ты не можешь примириться с собой, ведь дар – часть тебя.

– Я бы хотела найти лекаря, который бы эту часть вырезал.

Птичьи глаза полыхнули яростью, ноздри едва заметно затрепетали.

– В чём же дело? Я знаю таких лекарей. Их по всему Мунгарду пруд пруди. Хочешь, подскажу, как к ним добраться?

– А получится? – Майли подалась вперёд.

– Нет ничего проще, – заговорил он приторно. – Садишься на ближайший корабль до Авалора, подходишь там к первому встречному человеку в голубом плаще и рассказываешь о своей беде. Уж он всё тебе отрежет по самое не балуй. И заживёшь ты долго и счастливо... среди мёртвых. Только меня с собой не зови.

– Какой ты...

– Противный? Злой? Порочный? Так назвали бы меня пресветловерцы? – Финист презрительно скривил рот в правую сторону и недобро прищурился. – Пойми, ты теперь не одна из них и не можешь жить по их законам. Даже вечным покаянием ты не заслужишь их прощения, потому что родилась с даром. Слышишь, родилась! Это не болезнь. Им нельзя заразиться. И отсечь тоже не получится – с ним ты и умрёшь.

– Значит, мне лучше умереть. Не хочу быть злой ведьмой! – в отчаянии выкрикнула Майли.

Почему он не может её понять?!

– Так не будь ею! – оборотень тоже повысил голос, но быстро взял себя в руки: – Вся загвоздка в точке зрения. Для пресветловерцев ты зло, у которого нет права на жизнь, но для нас ты друг. Мы готовы делить с тобой кров и пищу, наставлять и защищать. Так почему ты выбираешь их, а не нас?

– Потому что я знаю, во что верят они. Но что движет вами, если у вас нет даже веры?

– Желание выжить. Этим мы не отличаемся от остальных существ, населяющих Мунгард. Но, похоже, у тебя подобное стремление отсутствует. Если хочешь умереть, так и скажи. Я устал тратить время впустую.

От пренебрежительного тона было непереносимо больно и ещё больнее от того, что Финист оказался прав. Пресветловерцы не примут её, сколько бы она ни каялась в своих грехах. Неужели она, добродетельная и праведная, истово верующая, в глазах Пресветлого-милостивого менее достойна чем... светловолосая простушка, которая даже не замечает, как её водят за нос?!

– Я хочу жить, – объявила Майли. – Но я не хочу сражаться с теми, с кем делила кров и веру так долго. В монастыре говорили, что новая война со староверами лишь вопрос времени.

– Но ты же не воин и не станешь им, даже если научишься пользоваться даром. Если война всё-таки случится, то убивать будут нас, а не пресветловерцев.

– Наши шансы настолько малы? – наследница с трудом, но всё-таки причислила себя к их компании. – Тогда зачем это обучение?

– Чтобы прожить чуть дольше.

Разве Финист мог погибнуть, пусть даже в битве с неравным по силе противником? Это было бы сравнимо со смертью Пресветлого. Невозможно, неправильно и... бессмысленно. Майли неслышно подошла к нему и нежно прикоснулась губами к его щеке. Он вздрогнул и удивлённо поднял глаза.

– Я согласна принять свой дар, если это поможет тебе выжить.

Финист обескуражено улыбнулся, но требовать объяснений не стал. Как хорошо, что они хоть в чём-то нашли согласие.

***

После занятий с Майли оборотню как будто душу наизнанку выворачивали. Может, он разговаривал слишком резко, но сил бороться с её упрямством уже не оставалось. Как же ему повезло с Дугавой и Жданом. Более прилежных учеников нельзя и придумать.

С Вожыком тоже выходило не слишком хорошо. Его обучению мешал страх. Слишком часто огнежар обжигался. Даже Эглаборг это приметил и приготовил для Финиста целебную мазь.

Не помогало ученику и то, что после ссор с Майли Финист разговаривал раздражённо. Вожык замыкался и терял последние крохи уверенности.

– Больше не вижу искристых человечков. Должно быть, им надоело возиться с такой бестолочью, как я, – сообщил огнежар после очередной неудачной попытки зажечь пламя.

Захотелось волком выть. Проблема ведь не в ученике, а в учителе. Это он оказался настолько слеп и глуп, что загнал мальчишку в угол. Нужно сменить тактику.

Финист переставил занятия Вожыка и Майли местами, чтобы поменьше срываться. Не слишком хитрая уловка, но всё лучше, чем расписываться в бессилии.

Дело пошло на поправку. Вожык взбодрился и повеселел, видя, что учитель уже не смотрит на него с укоризной.

В перерывах между занятиями Финист чистил конюшню и голубятню, колол дрова, носил воду. Всё, чтобы занять руки и разгрузить голову. Эглаборг бурчал поначалу, но потом махнул рукой – лишь бы на кухню не лез и вещи не путал.

Благодаря этому оборотень наблюдал за вороным жеребцом вблизи.

– Чудной он, скрытный очень, – неторопливо рассказывала Золотинка. – Судя по манерам, не из местных.

– Я заметил, – из-за рассудительного тона она выглядела в их паре старшей. – С юга он: шерсть короткая, стать необычная, глаза сорочьи, нос тонкий с горбинкой. Такие только в Эламе водятся. Насколько он ценен, если его сюда через пол Мунгарда тащили? –Золотинка прижала уши. – Ты чего? Для меня ты дороже всех эламских жеребцов вместе взятых.

Он ласково похлопал кобылу по шее.

– Черноволосый за ним по утрам приходит, – смилостивилась она и продолжила рассказ. – А через пару часов приводит всего в мыле, накрывает одеялом и отдаёт седовласому шагать, пока конь дыхание не восстановит.

– Каждый день?

– Нет, но иногда бывает. Седовласый жеребца побаивается. Норовистый очень, хотя черноволосому предан беззаветно.

– С этим тоже понятно. А заметила что-нибудь необычное, чем он отличается от остальных лошадей?

– Гогочет много... хотя жеребцы все гогочут. Не знаю, что ты хочешь услышать. Обыкновенный грубый и невоспитанный молодчик. Лучше у Яшки поспрашивай. Он с неё глаз не сводит с первого дня.

– Ясно. Что конь, что хозяин – одна зараза.

Финист пошёл к деннику жеребца. Перед чисткой конюшни нужно было вывести бестию на выгул. Жеребец состроил страшную гримасу: вытянул шею и сверкнул белками глаз. Финист перехватил вилы из одной руки в другую. На испуг его не взять.

Он медленно открыл дверь и накинул на конскую шею верёвку. Жеребец щёлкнул зубами у самой руки Финиста.

– Только попробуй!

Он взял недоуздок, не спуская глаз с наглой морды, но как только протянул руку к коню, тот цапнул его за плечо. Вот же гад! Оборотень отвесил смачную оплеуху по мерзко ухмыляющейся морде. Жеребец набычился.

– В следующий раз вот этим промеж ушей получишь, – помахал рукоятью от вил Финист.

Конь позволил надеть на себя недоуздок и вывести из денника, но на улице потащил Финиста галопом, как часто делал с Эглаборгом. Оборотень дёрнул верёвку, привязанную к недоуздку, ещё раз и ещё, пока конь не остановился.

– Ты, кажется, забыл, – Финист помахал вилами. – Ещё один фокус!

Жеребец громко заржал. Хозяина на помощь звал? Только Охотника поблизости не было. Конь покорно опустил голову и нехотя поплёлся в загон. Как только калитка захлопнулась, жеребец полетел по снегу, высоко подпрыгивая и брыкаясь всем телом.

– Интересно, как достопочтенный Охотник на этом держится? – присвистнул Финист и вернулся в конюшню.

Из-за проблем с учениками не оставалось ни времени, ни сил поговорить с Гердой, а так хотелось узнать, чем она занимается. Почему Морти не доверил её Финисту, а предпочёл заниматься лично, отрываясь от важных дел? Знать бы ещё, что это за дела такие, ради которых он пренебрегает обязанностями офицера.

***

Следующие дни проходили однообразно. Поднялся ветер, завьюжило непроглядной белой пленой. Из дома почти не выходили. Финист и Морти занимались со своими учениками в разных комнатах, чтобы не мешать друг другу. Первый остался с Вожыком и Майли в гостиной, а второй уединялся с Гердой в библиотеке.

Несколько следующих дней они посвятили дыхательным упражнениям. В библиотеке сосредоточиться оказалось куда сложнее, но Герда очень старалась: сидеть спокойно, не разговаривать, расслабляться, считать вдохи.

– Молодец! Всё получается, когда ты хочешь, – не поскупился на похвалу Охотник. – Только жаль, что в четырёх стенах ветер не услышать. Но есть много других не менее полезных занятий.

Не терпелось попробовать что-нибудь новое. Может, ей позволят использовать способности?

Морти поманил её за собой на лежавшую посреди библиотеки медвежью шкуру. Герда опустилась на колени напротив него.

– Хочешь увидеть свой дар? – спросил он, будто демон соблазнял заветным желанием.

– А можно? – Герда подалась вперёд от любопытства.

– Хотел приберечь этот трюк на потом, но если тебе не терпится...

Со стола поднялась кружка с водой и опустилась на ладонь Морти.

– Следи за моей ладонью, – Охотник приложил указательный палец свободной руки к своему носу и отвёл его влево, а потом так же медленно вправо. – Теперь смотри сквозь меня, словно грезишь наяву. Что ты видишь?

– Ничего необычного, – разочарованно ответила Герда.

– Совсем ничего? – смутился Морти. – Попробуй ещё раз.

Кружка поднялась с его ладони и закружилась в воздухе.

– Свечение, как будто двоится в глазах. У меня такое бывает, когда я смотрю в никуда, – Герда осеклась, удивлённо рассматривая наставника. – Свечение... оно усиливается! Как такое может быть?

– Это аура, духовная оболочка. Она есть у любого живого существа. Если ты так хорошо её видишь, значит и чувствовать должна. Никогда спиной не ощущала, что на тебя кто-то смотрит? Не догадывалась, что кто-то стоит за дверью, хотя он ещё не постучал? Это и есть чутьё – способность, которая позволяет вовремя засечь противника и оценить его силы. Внимательно посмотри на мою ауру. Что ты видишь?

Герда так пристально вглядывалась, что глаза начали слезиться.

– Несколько разноцветных слоёв, как в радуге, – ответила она, боясь ошибиться.

– Правильно. Какого цвета верхний слой?

– Светло-синий, – ответила сиротка намного уверенней.

– Хорошо! А теперь что с ним происходит?

Кружка плавно опустилась на стол.

– Он бледнеет, – Герда нахмурилась. – Этот слой и есть дар? Сияние становится ярче, когда вы его используете.

– Схватываешь на лету, – похвалил Морти. – Главное – верь в себя.

Сиротка смущённо кусала губы.

– Теперь посмотрим, какая аура у тебя, – Охотник взял её руки в свои. – Какого цвета верхний слой?

Герда пригляделась к собственным ладоням: они тоже сияли.

– Голубой. Похож на ваш, только бледнее.

– Это цвет стихии ветра, – пояснил Морти. – У других стихий цвет будет иной.

– Он такой слабый, особенно рядом с вашим.

Герда невольно сравнила их ладони: примерно такая же разница.

– Аура прямого дара, как у меня, всегда ярче ауры опосредованного, как у тебя. Как две стороны каждой стихии. Прямому дару – ветроплаву, огнежару, морочу и оборотничеству – для выхода не требуется ничего, кроме скопленной во внутреннем резерве стихийной энергии. Опосредованный – мыслечтение, целительство, ясновидение и мертвошёпт – наоборот, работает, только во взаимодействии с другими людьми или Горним миром. Пользоваться им сложнее, чем прямым. К тому же ты девушка.

– Это плохо?

Вот уж мужчиной становиться никогда не хотелось. Единственное хорошее, что у них есть – возможность носить штаны.

– Нет, просто женский дар развивается по-другому. Есть два уровня владения даром: врождённый – тот, который дан изначально; и потенциальный – тот, которого можно достигнуть в течение жизни. У мужчин врождённый уровень очень высокий, а потенциальный низкий, то есть в течение жизни он изменяется постепенно и мало. У женщин наоборот – врождённый уровень низкий, а потенциальный высокий. После нескольких сильных потрясений твой дар начал развиваться, но от своего пика он всё ещё далёк. Так что рано судить о его силе.

– Но Майли же вон какие вещи может делать: повелевать полчищами призраков, призывать Жнецов смерти. И Дугава, вы же видели, какие красочные иллюзии она создавала во время испытания. А ведь они обе примерно моего возраста.

– Конечно, они обе очень талантливы, но у тебя другой случай. Дело не в том, сколько тебе лет, а насколько ты сама чувствуешь себя зрелой. Возможно, когда твой дар раскроется в полную мощь, он окажется даже сильнее моего.

– Вряд ли, – покачала головой Герда. – Я помню, как вы сражались с Предвестником. Я бы никогда так не смогла.

– Надеюсь, тебе не придётся, – взгляд Морти сделался очень тревожным.

Герда с воодушевлением взялась изучать ауры. С каждым разом разглядеть их получалось всё легче, становились заметны подробности, а через несколько дней уже и щуриться не требовалось.

Другими излюбленными объектами для наблюдений всех обитателей дома стали Морти с Финистом. На людях они старательно изображали безразличие друг к другу, но то и дело пытались пройти в одну дверь, сесть на один стул или просто занять одно и то же место, слишком узкое для двоих, и толкались плечами, пока Охотник не уступал.

Заметив, с каким интересом Герда наблюдает за ним, Финист отвёл её в сторонку и стал выпытывать, как проходят занятия с Морти.

– Замечательно! Вначале я делала дыхательные упражнения и училась слушать ветер. А теперь я могу читать ауры, – похвасталась она.

– И всё? Да он тебя дурит! – разочаровал её Финист. – Время тянет и ничему стоящему не учит. Странное у него ремесло, странный конь, даже подход тоже... странный.

Ну да, ей бы хотелось делать что-то более сложное, но Морти не разрешал.

– А вы с Вожыком по-другому занимаетесь? Он уже справляется с огнём?

Оборотень смутился.

– Да, почти... Он очень старательный!

Их прервал стук в дверь. Послышались гулкие шаги Эглаборга в прихожей. Герда с Финистом поспешили за ним посмотреть на гостя. Им оказался посыльный с готовыми заказами от портного и сапожника. Втроём они разобрали вещи и понесли наверх.

Герда отвела Вожыка к себе и придирчиво осмотрела, как сидели на нём обновки. Строгий костюм из тёмно-синего сукна пришёлся юному огнежару по вкусу: он долго вертелся перед маленьким зеркалом и изображал на лице зловещие гримасы, рыча при этом как котёнок.

– Ну как, я похож на грозного Охотника? – он перекинул плащ себе через плечо, сдвинул брови и сверкнул глазами.

Герда прыснула в кулак. Интересно, каким был Морти в этом возрасте? Даже в четырнадцать лет, когда она встретила его впервые, он казался удивительно серьёзным, намного старше своих лет. Наверное, его и впрямь воспитывали очень сурово, не позволяя быть обычным весёлым и дурашливым ребёнком. Жаль его.

Сиротка помогла Вожыку раздеться и обнаружила у него на ладонях волдыри. Он смутился, спрятал руки за спину и заглянул ей в глаза:

– Не всё получается сразу, но Финист меня хвалит. Ты веришь?

– Конечно, он говорит, что ты очень старательный, – Герда погладила огнежара по волосам, чтобы успокоить.

Он переоделся, забрал вещи и убежал к себе, пообещав всё развесить по крючкам и вешалкам, а не свалить в кучу в углу, как они с Финистом любили делать. Сама же Герда переоделась в подаренные Анкой штаны с жилеткой и натянула новенькие, пахнущие кожей сапоги. Очень мягкие и удобные, сидели они идеально. Видимо, чтобы искупить неучтивость, сапожник превзошёл себя. Сиротка покрутилась перед зеркалом, но оно оказалось слишком маленьким, чтобы увидеть себя в полный рост.

Герда постучалась к Майли. Та тоже занималась примеркой, разложив платья на кровати. Зеркало в её комнате было больше. Наследница пропустила сиротку к нему без лишних слов. А ничего получилось. К короткой стрижке наряд очень даже шёл.

– Здорово выглядишь, – похвалила Майли. – Для сопливого мальчишки.

Ну да, ничего нового. Герда натянуто улыбнулась, восприняв как шутку. Жаль, что способность к отражению действует только на дар, а не на слова. А то бы она ответила, так ответила! Только как назло все слова пропали.

Сиротка вышла в коридор и столкнулась с Морти.

– А, ты тут, – сказал он, даже не взглянув на неё. – Хорошо, у меня как раз появилось немного времени, чтобы позаниматься.

– Посыльный принёс наши заказы, – заметила она невзначай.

– Хорошо! Если что-то не подойдёт или захочешь другое, не стесняйся сказать, – кивнул Охотник и потянул её в библиотеку.

Нет, мужчины невозможны! Он и вправду не понял намёка или сделал вид?

Они снова устроились на медвежьей шкуре и принялись повторять дыхательные упражнения. Когда они закончились, Герда поспешила спросить:

– Почему вы не даёте мне более сложных заданий?

– Ты куда-то торопишься? – удивился Морти. – В нашем деле главное не навредить. Твой дар ведёт себя спокойно, если его не тревожить. Каналы, по которым течёт стихийная энергия, достаточно широки, чтобы в резерве не скапливались излишки. Значит, мы можем позволить себе больше времени уделить азам, восстановить верхнюю оболочку, научиться не допускать обмороков, головных болей и носовых кровотечений.

– Значит, это из-за того, что мне становилось плохо после использования способностей?

– Нет, просто это – самый правильный и щадящий подход. Пока ты не научилась управлять способностями, они поглощают слишком много твоих сил. Ты пытаешься таскать глыбы, когда мышцы и на щебень не наработаны. Потребуется время, чтобы умножить твою выносливость. Именно этим мы и заняты. Поверь, когда мы перейдём к использованию способностей, ты будешь с тоской вспоминать это время. Учёба – не всегда весёлая игра. Куда чаще это тяжкий труд, который требует полной самоотдачи, преодоления трудностей, усталости и даже боли. Так что не торопи события.

– Но я занимаюсь, очень много! Я изучила ауры всех людей, животных и предметов в вашей усадьбе. Оказывается, светящийся ореол есть у каждой вещи, каждого существа. Правда, в основном они очень блёклые и едва заметные. Самые яркие – у одарённых.

– Верно. Продолжай, – с охотой кивнул Морти.

– У Майли аура слабенькая, вся в разрывах, верхний слой болотного цвета. У Вожыка аура немного сильней, но тоже с утончениями. Зато верхний слой полыхает огнём. У Эглаборга цвет тоже рыжий, но более приглушенный, а оболочка более однородная. Самая любопытная аура у Финиста. Она как ваша, очень большая и плотная, а верхний слой насыщенного бризового оттенка.

– Цвета обозначают стихии. Рыжий – цвет огня, у Вожыка и Эглаборга, коричнево-зелёный – цвет земли, у Майли. А дар Финиста очень редкий. Хотя оборотничество относится к стихии земли, но его обличье – птица – сближает его со стихией ветра. Из-за их смешения образуется необычный оттенок. Разрывы и утончения говорят о том, что у одарённого нарушено энергетическое равновесие. Майли и Вожык плохо справляются со своими способностями, и те причиняют им больше вреда, чем пользы. Эглаборг латает прорехи в их ауре, но полностью оболочки затянутся, лишь когда Майли с Вожыком научатся управлять своими способностями. У тебя тоже есть такие разрывы. Упражнения с дыханием должны их заживить.

– Я обнаружила ещё кое-что, – не сдавалась Герда, надеясь его пронять. – Когда вы с Финистом оказываетесь рядом, ваши ауры вспыхивают и цепляются друг за друга отростками, и вы едва не сталкиваетесь лбами.

Морти вскинул брови:

– Серьёзно? Жаль, на собственную ауру нельзя взглянуть со стороны.

– Что это может означать?

– Не знаю. Когда орден ещё существовал, особенности аур изучали в круге книжников в Эскендерии. Но после того, как город захватили Лучезарные, все их знания оказались утрачены. У меня случалось такое и раньше. Вероятно, что-то из прошлой жизни. Говорят, люди, к которым нас неодолимо влечёт – наши близкие из предыдущего воплощения. Но эти ощущения очень смутные, как далёкое эхо.

– Может, вы были братьями? На пути сюда мы встретились с вёльвой, и она просила Финиста не задирать младшего брата. Но он единственный ребёнок, – задумчиво заметила Герда.

– Ох, уж нет! Хотя... Финист очень напоминает моего старшего брата Эдварда. Тот вечно подозревал меня во всех грехах.

– Может, это оттого, что вы не можете поговорить с ним начистоту? С Финистом, я имею в виду. На самом деле он очень добрый и понимающий.

Морти едва слышно фыркнул.

– Как бы от этого не стало хуже, – и тут же заговорил громче: – Однако я впечатлён. Ты уже меня обошла! Судя по всему, у тебя склонность к чтению аур, да и дар подходящий. Раньше ты бы тоже смогла стать книжницей.

– А в Компании их нет?

– Есть, но не так много. В основном они заняты изобретением нового оружия против Лучезарных, а на остальное средств не выделяют, – пояснил он и снова вернулся к обучению. – А теперь попробуй искать людей по следу ауры. Для этого нужно закрыть глаза и в мельчайших подробностях представить того, кого ты ищешь. Внешность, голос, запах и даже эмоции, которые он у тебя вызывает.

Герда шумно выдохнула и сделала, как было велено.

– Позови его, мысленно протяни к нему руку. Делай это до тех пор, пока не увидишь отсвет его ауры.

Она сосредоточилась, дёрнуло вперёд и вверх. Вот же он, совсем рядом – тёплые янтарные искорки ауры Эглаборга.

– Уже нашла? – заторопил её Морти.

– Эглаборг стряпает на кухне, – уверенно ответила она, видя, как рука целителя коротко взмахивает, будто крошит ножом.

– Это слишком легко. Попробуй отыскать кого-нибудь подальше.

Герда закусила губу от напряжения, в ушах зазвенело, но она поднялась выше, на второй этаж. Аура Майли отливала змеиным блеском. Наследница крутилась на месте, то оглядываясь через плечо, то приподнимая руками что-то лёгкое.

– Майли у себя в спальне меряет наряды, – ответила сиротка.

– Ещё! – потребовал Охотник.

Она переместилась совсем немного. В соседней комнате Вожык сидел, подогнув под себя одну ногу и возился с чем-то на коленях.

– Вожык играет в мужской спальне... Ему одиноко, – подумав, добавила она.

– Да, жаль, здесь нет других детей. Когда метель утихнет, нужно почаще брать его в город. Может, познакомится с местными сорванцами, – задумчиво заключил Морти. – Если устала, то хватит на сегодня. Ты отлично справилась.

Герда замотала головой. Уж очень хотелось проверить, на что она способна.

Бирюзовую ауру Финиста пришлось искать долго. Сиротка обшарила весь дом от чердака до кладовой в подполе, а потом передвинулась во двор, но и там его не оказалось. К горлу подступила дурнота, но сдаваться не хотелось. Может, нужно искать по-другому?

Герда представила сизокрылого сокола, вспомнила, как держала его в руке в хоромах Ягини. Как жалобно смотрели огромные чёрные глаза. Перья пушистые и мягкие, но сам – сплошные когти и клюв. Как же яростно он тогда бился, изранил ей все руки, а она всего-навсего хотела помочь.

Насколько воинственно он кричал, когда бросился в лицо отца Майли в Будескайске! Отправляясь размять крылья, Финист кружил чёрной точкой над лагерем. Дугава со Жданом всё удивлялись, что за птица следует за ними по пятам, пока не узнали правду.

Вот же он, парит в снежных вихрях над домом, бьётся крыльями о потоки холодного воздуха, из последних сил удерживаясь на месте. Холод пронзает от кончиков крыльев до когтей на оголённых лапках. Снег залепляет глаза, пристаёт к крыльям. Мышцы слабнут, становятся тяжёлыми. Вот-вот птица не выдержит напора стихии и разобьётся!

Герда испуганно распахнула глаза. Морти привлёк её к себе:

– Тише! Не нужно так перенапрягаться.

– Финист... – выдыхая с трудом, пробормотала она. – Финист... он летает на улице... Он разобьётся!

– Он взрослый... птах. Знает, что делает, – усомнился Морти.

– Нет! Пожалуйста! Сегодня он вёл себя странно, нужно было говорить иначе! Я...

– Ладно, – недовольно закряхтел Охотник и направился в коридор.

Герда едва поспевала за его размашистыми шагами. Морти распахнул входную дверь и выглянул на улицу. Грозно выла метель, внутрь залетали снежинки. Сиротка хотел встать рядом, но Охотник велел:

– Оставайся внутри, а то продует. Я его верну.

Ох, он обернёт Финиста ветроплавом и аккуратно спустит вниз. Это будет истинное волшебство! И главное, друг останется жив.

Вместо этого Морти приложил два пальца к губам и звонко свистнул.

– Я думала, вы используете дар, – обескураженно заметила Герда. – Свистнуть любой смог бы.

– Сложно было бы достать его так высоко в этой буре, я наверняка переломал бы ему крылья. Сам спустится. Силы ему не занимать.

Ветер донёс пронзительный клич. Птица помчалась вниз, вспарывая снежную пелену и через пару мгновений была уже внизу. Морти посторонился, пропуская сокола в коридор, и спешно затворил дверь, чтобы не выморозить дом.

Птица грянулась об пол. В столбе дыма на её месте появился обнажённый мужчина. Герда закрыла глаза руками.

– Чего тебе? – недовольно обратился Финист к Морти.

– Нелётную погоду ты выбрал. Герда переживала, – ответил тот.

Зашелестела ткань. Герда растопырила пальцы, опасливо разглядывая сквозь них Финиста. Он кутался в плащ и поворачивался к ней.

– Мы учились искать людей по аурам. Я увидела тебя в снежном вихре и испугалась. Прости!

Его суровое лицо смягчилось:

– Ничего страшного. Ты же знаешь, мне надо иногда... разминать крылья. По сильным воздушным потокам скользить очень весело. Мне ничего не угрожало.

Финист снова повернулся к Морти:

– В следующий раз занимайтесь чем-нибудь менее беспокойным.

Тот воздел глаза к потолку, но ничего не ответил. Если бы Герды тут не было, они разговаривали бы куда грубее. Зачем она их стравила? Эх, вот бы научиться читать их мысли, чтобы предугадывать такие вещи.

– Простите! – упрямо сказала сиротка.

Дальше ссориться они не стали. Морти дал Герде задание до следующего занятия и ушёл по делам. Раздосадованный сорванным полётом, Финист молча направился к себе.