Последний пазл
Глава 25
От лица Эмиля
День сменился вечером, но я этого не заметил.
Я просто шёл. Без цели, без направления, переставляя ноги, пока город растворялся в серой дымке. Всё, что раньше имело вес — исчезло.
В какой-то момент я понял: я давно ничего не ел и не пил. Неделя? Две? Но странно — ни голода, ни жажды. Я провёл языком по потрескавшимся губам — только привкус сигарет, горький и въевшийся.
— Будто я уже не часть этого мира... — выдохнул я.
Дым растаял в воздухе, как моё отражение.
Сигареты. Еда. Люди.
Я не принадлежал ни городу, ни жизни.
Шаги гулко отдавались в пустых переулках. Дома смотрели на меня чужими окнами, улицы казались размытыми, как старый снимок, выжженный солнцем.
Я дошёл до парка возле бывшего дома. Фонтан тихо журчал, памятник лошади застыл в тени. Вдалеке маячил заброшенный дом — чёрный силуэт с провалами окон, но тогда он был просто пятном.
Фонарь щёлкнул, мигнув жёлтым светом. Я буркнул:
— Теперь мне идти прямо...
И замер.
Название улицы... Я не помнил его.
— Что? — шёпот сорвался с губ, резкий, как выстрел.
Я знал эти улицы наизусть — каждый поворот, каждую трещину. Но название ускользнуло, будто кто-то вырвал его из моей головы.
Тревога вгрызлась в грудь.
— Я просто устал, — выдавил я, но голос дрожал, как струна перед обрывом.
И тут я увидел её.
Девушка шла впереди. Её осанка, лёгкое колыхание волос, знакомый контур...
Эмилия?
Сердце рухнуло в пропасть.
Дыхание перехватило. Я шагнул, затем рванулся к ней, протягивая дрожащую руку. Пальцы горели от предвкушения. Я должен был знать.
Я коснулся её плеча.
Она обернулась. В глазах — вспышка испуга. А потом она просто пошла дальше, будто я был ветром.
Не она.
Выдох вырвался, тяжёлый, как камень. Я зажмурился, гася боль. Она обожгла, но уже не рвала душу — притупилась, как старый шрам.
И тут я захотел вспомнить её лицо.
Я напряг память, но... пустота.
Только размытый силуэт, тающий в дымке.
— Нет... нет, нет... — паника ударила в виски.
Её глаза, её улыбка — всё ускользало, стираясь, как слова с мокрой страницы.
Страх сжал рёбра ледяными когтями. Я не мог забыть её. Не мог потерять. Но хуже — я терял себя.
Я вдруг понял, что не помню, как выгляжу. Моё лицо... голос...
Я был пустым сосудом с чужими тенями.
Я хватался за стены, прохожих, за улицу, за любой якорь, но всё исчезало — будто мир перестал признавать моё существование.
В отчаянии я бросился к людям, хватая их за руки, плечи.
Боль вспыхивала молниями, но я не останавливался.
Они шарахались, ускоряли шаг, не видя меня.
В их глазах — страх и пустота. Я был тенью, призраком, ничем.
— Я не должен забыть! — голос ломался, как стекло.
Но мир становился всё чужероднее. Разум трещал по швам.
Меня больше нет.
Голова раскалывалась. Я рухнул на колени, обхватив себя.
Имя... моё имя...
Тьма сомкнулась надо мной.
⸻
Я очнулся.
Боли не было. Но пустота осталась.
Я поднялся, огляделся. Где я?
— Я не помню... — холод пробрал до костей. — Я не помню, как меня зовут...
Люди текли мимо, не замечая.
Я цеплялся за обрывки памяти, но в голове была лишь мёртвая тишина.
— Что со мной происходит?..
Я побежал. Прочь от улиц, от лиц, от этой ледяной бездны внутри.
Шаги вели меня — будто невидимые нити тянули вперёд.
И я остановился.
Передо мной стоял заброшенный дом.
Тот самый, из парка. Теперь он был ближе, реальнее. Его окна смотрели на меня, как пустые глазницы, чёрные и голодные.
Он не был знаком. Но внутри шевельнулся слабый отголосок — эхо чего-то давно мёртвого.
Он звал меня.
Будто дышал, медленно, хрипло. Будто ждал, протягивая ко мне тонкие, невидимые пальцы.
Последний пазл, уцелевший в моих руках, пока всё остальное падало в пропасть.
Туда, где таились ответы.
Туда, где, возможно, я найду её — или себя.