Away

  Рано утром сижу в подвале, разбирая коробки. Старая мебель покрыта пылью, вещи сложены стопками, а на манекене эпохи моей прабабушки висит красивое, пышное платье, нежно-голубого цвета.

Не знаю, что хочу найти. Вдруг найдется что-нибудь о моих родственниках и о наших тайнах. Я устала жить во лжи.

Я снова не могу спать. Мне удалось уснуть буквально на пару часов, но мне этого не хватило. Будет ли злиться папа, узнав, что я знаю про чердак и что я копаюсь в подвале? Надеюсь, он не зайдет прямо сейчас. Да и вряд ли он станет поднимать скандал при всех. Поэтому я продолжаю копаться.

Очередная коробка с вещами, которую я откидываю от себя.

— Что ты делаешь? — резкий голос испугал меня. Я оборачиваюсь и вижу папу на ступеньках.

— Копаюсь в старых вещах, — стараюсь отвечать спокойно.

— Почему ты не спишь, еще так рано? — он спускается еще на пару ступенек.

— Почему ты не хотел меня пускать на чердак? — спрашиваю я. Поднимаю откинутую коробку и аккуратно ставлю ее на место. — Я бы не поступила так, как поступила та девушка.

— Ты знаешь? — спрашивает он. Киваю ему.

— Да, мне рассказал Гарри, — он осматривает подвал и пару раз чихает. Здесь невероятно пыльно.

— Я просто хотел обезопасить тебя, — говорит он.

— Пап, все в порядке, — вру ему, потому что не чувствую себя в порядке. — Я чувствую себя прекрасно, не надо бояться.

— Ты поговорила с Гарри? — спрашивает он.

— Да, — отвечаю ему. — Все в порядке. Прости, что подозревала тебя.

— Я ведь даже не знаю в чем.

— Так лучше.

— Что ты ищешь? — спрашивает он. Пожимаю плечами.

— Не знаю. Меня так бесит, что вокруг нас столько всего, — понимаю, что папа ждет ответа. — Хочу найти старые фотоальбомы.

— Да, они должны быть где-то здесь. Выпьем кофе вместе? — киваю ему, и мы поднимаемся наверх.

Тетя Джесс поставила запекаться запеканку и включила телевизор. Карл видимо скучает, потому что играет в какую-то тупую игру на телефоне.

— Только не говори, что мы будет так же весело отрываться на Новый Год, — говорит Карл. Принимаю кружку от папы.

— Что тебя не устраивает? — спрашиваю я. Карл зло смотрит на меня.

Это спокойствие мне просто необходимо. Я совершенно не хочу видеть внешний мир и как-то с ним пересекаться. Я ничего не хочу.

Пьем кофе и обсуждаем последние новости, которые идут по телевизору. Не замечаю того, как меняется мое настроение, и как быстро я прихожу в ярость. Вспоминаю день, когда Гарри якобы объяснился передо мной. Он буквально воспользовался тем, что тогда капля моей болезни вернулась ко мне, и я была так уязвима. Неужели он думает, что мы можем просто забыть об этом и вернуться к прежней жизни? О, нет, доктор Стайлс уезжает в Нью-Йорк, точно, как я могла забыть о такой важной новости?

От злости мои руки трясутся, и я вовремя успеваю поставить чашку на стол и вскочить со стула. Ни с кем не объясняясь, бегу в свою комнату, где хлопаю дверью из-за всех сил. Черт возьми, неужели меня так можно надурить? Неужели в моменты помутнения Арья не пытается сражаться? Пинаю кресло и швыряю подушки в стену. Громко дышу, потому что у меня началась одышка. Руки в бока и я замираю посреди комнаты. Закрываю глаза и делаю глубокий вздох, а затем выдох. Мне нужно успокоиться. Успокоиться прямо сейчас, чтобы никто ничего не увидел и не узнал.

Выезжаю из Ил-Марш в пять утра. Никто не проснулся, хорошо, что меня не заметили. Падает снег, превращая все вокруг в слякоть. Я не взяла с собой даже куртку, поэтому чувствую холод в машине. Она еще не нагрелась полностью.

Городок только просыпается. Кажется, я видела эту девушку с собакой, когда в прошлый раз выезжала так рано из Ил-Марш. Мимо проезжает машина, светя фарами прямо в лицо. Я щурюсь и на секунду закрываю глаза. Когда открываю, вовремя успеваю остановиться на красный свет светофора. Шины визжат, и мужчина переходящий дорогу останавливается. Всматривается в лобовое стекло машины, явно злится, но идет дальше. В Нью-Йорке мне бы давно показали средний палец.

Я паркую машину на стоянке под каким-то магазином. Выхожу и хлюпаю прямо в лужу. Морщусь, потому что чувствую влагу в ботинке. Оставляю телефон в машине и снова прохожу мимо неонового кафе. Оно еще не работает, но я вижу работников внутри. Знаю, делать это глупо, но я иду по направлению к кофейне, где работает Дэйв.

На центральных улочках пусто и серо. Некоторые окна горят, вижу мужчину, сидящего на лавочке под каким-то круглосуточным кафе. Он внимательно смотрит на меня, отчего я чувствую неприятные мурашки по телу. Стараюсь поскорее пройти мимо и даже ускоряюсь.

В кофейне горит свет, и я вижу машину Дэйва рядом. Стучусь в дверь, в помещении мелькает тень, и Дэйв открывает мне дверь.

— Опять бессонница? — спрашивает он, прикрывает рот рукой, так как зевает.

— Очевидно, ты тоже не выспался, — парирую я в ответ. Он пропускает меня внутрь и снова идет за стойку наводить порядки.

— Что тебе приготовить? — спрашивает он, глядя на меня. Пожимаю плечами.

— На твой выбор, — он улыбается и принимается за работу.

— Так, как ты? — он оборачивается, чтобы спросить меня об этом.

— Все в порядке. Ко мне приехали родственники, поэтому дома хоть немного живее, чем обычно, — говорю я. Дэйв хмыкает.

— Рокси спрашивала меня про тебя и Гарри, — говорит он. Я удивленно смотрю на него.

— Она думает, что между нами что-то есть? — спрашиваю я. Дэйв кивает, а я прыскаю со смеху. — Она сильно ошибается.

— Неужели все так плохо? — он приводит кофе-машину в действие, и я слышу жужжание. Как принято в кофейнях, Дэйв подает мне стакан с водой и ждет моего ответа, облокотившись о столешницу. — Ты можешь не говорить мне, если хочешь.

— Почему нет? — смотрю на все, кроме Дэйва. — Ну, он оказался не таким, каким я себе его представляла.

Кусаю губу. Не знаю, стоит ли продолжать. Я не люблю делиться чем-то сокровенным, но почему-то именно Дэйв кажется мне человеком, которому я могу сказать хоть что-то.

— Наверняка, он думает, что все в порядке. Возможно, из-за меня, потому что я повела себя неправильно. Мне надо было стоять на своем, а просто промолчала. Дала слабину и теперь меня это грызет, — признаюсь я.

— Он сделал что-то плохое? — спрашивает Дэйв. Наконец, он подает мне чашку. С благодарностью принимаю ее, тем самым грея руки.

— Да. Он пытался оправдаться, говорил, что все в порядке и это ничего не меняет. Но это меняет. Меняет все в худшую сторону. Даже не знаю, что и думать теперь, но видеть его я точно не хочу, — ежусь и отпиваю из чашки.

— Я не буду его защищать, ты же понимаешь? — говорит он.

— Да, я не думала рассказывать тебе, ведь это только моя проблема, — Дэйв качает головой.

— Гарри всегда был довольно специфичным. Знаешь, у него такая политика, вечно все портить.

— Пытаешься еще больше очернить его в моих глазах? — поднимаю глаза на Дэйва. Он стоит с ехидным видом и попивает из своей кружки.

— Только если чуть-чуть, — улыбается он. Мне приходится рассмеяться. Он не теряет надежды.

— Ты идешь на празднование Нового Года? Одно из братств его устраивает, думаю, Гарри там не будет, — вспоминаю слова Карла. Думаю, такая идея ему понравится.

— Было бы неплохо, моему брату это понравится, — Дэйв подмигивает мне.

— Я напишу тебе ближе к вечеринке, ладно? — спрашивает он. Я киваю.

Дэйв, вероятно, отвлекает меня от всего, что нашло на меня, и мы просто говорим о Рождестве, и он рассказывает мне смешные истории о своей семье. Не замечаю, как быстро проходит время, а Дэйву уже пора открывать кофейню. Прощаюсь с ним и выхожу на улицу, где снег превратился в противный дождь. Я не видела чистое небо так давно!

Стою под кофейней пытаясь сообразить, что мне делать дальше.

***

Осознание того, что сделал Гарри приходит только сейчас. Осознание того, что сделал твой любимый человек. Любимый человек, ухмыляюсь этому дурацкому слову и дальше смотрю на воду. Вместо того чтобы кидаться к нему в объятия, я должна была хорошенько ударить его. Не могу перестать думать об этом. Кажется, быть дурой у меня в крови.

Опускаю голову на перегородку в беседке и поднимаю глаза к окнам чердака. Почему Эмили сделала это? Неужели потребовалось убить себя, чтобы стало проще?

Мысли снова возвращаются к Гарри. Он омерзителен. Почему внутри меня не мигает красный свет, когда я приближаюсь к таким людям?

Вижу папу, который обходит пруд и поднимается к беседке. Опускается рядом со мной на скамейку и накидывает капюшон на голову. Мои волосы почти мокрые.

— Пруд ужасен, — говорит он. — Как только потеплеет, я найму людей, чтобы почистили его и мы, наконец, сможем заняться садом. Как думаешь, стоит садить еще больше деревьев?

Скорее всего, он понимает, что что-то не так, ведь в последнее время я была вполне нормальной. Пожимаю плечами в ответ и продолжаю разглядывать рябь на воде.

— Вы с Гарри поругались? — спрашивает он. Господи, неужели у девушек не бывает других проблем, кроме как парни? Очевидно, у меня других нет.

— Нет, но надо было, — отвечаю я.

— Ты расскажешь в чем дело?

— Я не хочу погружать тебя в эти подробности, — думаю, папе можно сказать, но думаю, он наоборот обрадуется идее того, что был кто-то, кто приглядывал за мной, как врач.

— Знаешь, я обрадовался, когда вы с Гарри начали общаться на более тесном уровне. Обрадовался, потому что думал, что так тебе будет проще. Но я не подумал, что этот человек может принести вред, — он качает головой.

— Думаю, его поступок можно отнести к предательству. Вот ты живешь и думаешь, как все прекрасно, наконец-то! А в другой миг, все моментально рушится. И я ненавижу себя за то, что не отстояла себя, — произношу я. — Ведь я просто пропустила это мимо, а должна была отреагировать совершенно по-другому. А как быть теперь? Что я скажу ему, если увижу?

— Не хочу говорить плохо о твоей маме, но она поступила точно также в свое время со мной, — начинает он. Бросаю взгляд на папу. На фоне леса, дождя он выглядит не как обычно. Будто городок меняет всех. — Я чувствовал то же самое, но не мог ничего поделать. В конечном итоге, я простил ее, но это совершенно ничего не дало.

— Ты никогда раньше не говорил со мной об этом, — вспоминаю я.

— Считал, что делиться совершенно бесполезно, — он пожимает плечами. — Но иногда нужно делать себе поблажки.

— Я вспоминала Джеймса, некоторое время назад, и пришла к выводу, что он никогда не позволил поступить себе так со мной, — знаю, у нас табу на имя Джеймс, но все же — это то, что я чувствую.

— Джеймс позволил себе поступить гораздо хуже, — говорит папа. Не знаю, да, он ввязал меня в ужасы жизни, но при этом я была счастлива.

— Спасибо, — говорю я.

Обычно мы не говорим на такие темы, но это было необходимо сделать. Иногда, только родитель сможет тебя понять и принять. Папа обнимает меня и встает со скамьи.

— Не засиживайся, — просит он и идет в сторону дома.

***

Пока мы едем в братство, Карл сам переключает музыку и прогоняет мои треки прочь, оставляя что-то свое.

— Прошу вести себя прилично и не напиваться, я не буду тащить тебя в машину, — строго говорю я. Карл только фыркает. — Я серьезно, я брошу тебя в братстве, а сама уеду.

— Я только на год тебя младше, а ты обращаешься со мной, как с ребенком, — раздраженно говорит он и поправляет свои волосы. — Я хоть могу поцеловать кого-нибудь в двенадцать?

Закатываю глаза и продолжаю следить за дорогой.

— Только не говори, что ты серьезно? — как по мне, это ужасно глупая традиция. Кто вообще это придумал и продолжает так делать?

— В том году я поцеловал незнакомую девушку, и мы встречались после этого пару месяцев, она была хороша, но жутко ревновала, — рассказывает он.

— Конечно, если ты заглядываешься на каждую встречную, — он крутит пальцем у виска и затыкается.

У братства полно машин. Я паркуюсь немного дальше и мы вместе выходим. Из дома доносится музыка, а дверь открывается, когда мы поднимаемся на крыльцо. Вижу Дэйва, который широкого улыбается и обнимает меня. Представляю его Карлу, после чего они пожимают руки, и мы входим внутрь. Создается впечатление, что вся молодежь городка собралась в этом братстве — столько здесь людей.

Дэйв ведет нас к «своим», вижу Рокси, которая все же странно смотрит на меня. Может ее повергло в шок то, что она обнаружила меня и Гарри вместе? Ник знакомится с моим братом, а затем пожимает мою руку. Другие ребята просто здороваются.

Полностью отказываюсь от алкоголя, даже от капельки, как говорит Ник, но мой братец, уже вовсю попивает из стакана. Я упускаю его из виду, но затем вижу, как он мелькает в толпе танцующих и уже ухлестывает за какой-то девушкой. Качаю головой от зрелища, отчего Дэйв смеется.

— Потанцуем? — спрашивает он, указывая на толпу. Мне не резон оказаться в этой тесной толпе, но и всю ночь просидеть на диване тоже не весело. Я ведь могу раскрепоститься и без алкоголя?

— Конечно, — отвечаю я. Мы втискиваемся в толпу.

Из-за темноты и спецэффектов, кажется, что все танцуют просто здорово, хотя я уверена, что если включить свет, все будет наоборот. Я стараюсь вспомнить, как делала это раньше, в Нью-Йорке, тогда все казалось простым. Слушать музыка и двигаться в такт. Разве есть что-то проще, главное, что ты чувствуешь себя и музыку. Даже закрываю глаза от удовольствия.

— Ты училась? — спрашивает Дэйв, крича мне прямо в ухо. Я смеюсь в ответ.

— У меня дар, — кричу в ответ. Он широко улыбается.

Мне кажется, я вижу знакомое лицо, которое мелькает в толпе, и окончательно в этом убеждаюсь — это Тревор! Тот самый Тревор с которым я напилась!

Прошу извинить меня Дэйва и расталкиваю людей, чтобы оказаться рядом с ним. Замечаю огромную елку в другой гостиной и людей, играющих в какие-то игры, кажется, я вижу бутылочку. И еще много всякой еды на столах, которую, кажется, нужно было приносить с собой.

Тревор смотрит на меня в упор и широко расставляет руки, как будто рад безумной встрече.

— А я думал, кажется ли мне, — говорит он. Здесь музыка не кажется такой оглушительной.

— Ты был таким пьяным, но все равно помнишь меня, — удивляюсь я. Он меня обнимает, и я замечаю, что в двух его руках по стакану. Неужели он высматривал меня?

— А как тебя забыть? — не знаю почему, но я улыбаюсь. Я как будто встретила старого друга, такого, как в Нью-Йорке. Он предлагает мне один стакан.

— Я не хочу снова напиться, — отрицательно говорю я.

— Кто говорит, что нужно напиваться? Всего глоток и праздник стал ярче, — как у него получается? Что-то в его теплых глазах есть убедительное и вот в моей руке этот красный стакан. — За наступающий год?

Мы стараемся чокнуться, насколько это позволяют пластиковые стаканы, и я делаю глоток. Водка, разбавленная с соком, меня передергивает, но я глотаю.

— Тревор? — оборачиваюсь и вижу Дэйва. Он неодобрительно смотрит на него, но потом расплывается в улыбке и даже обнимает его. Неудивительно, что они знают друг друга. Могу поспорить, здесь каждый знает друг друга в лицо. Правда, большинство не знает меня, что мне на руку из-за чокнутых слухов.

Мы сидим в тесном кругу, на полу у горящего камина. Неужели пьяным доверили это сделать? Я чувствую, что алкоголь немного ударил в голову и Карл со своей «девушкой» сидит рядом и совсем не имеет ничего против того, что я пью. Откуда-то притащили две коробки с пиццей.

Глядя на часы, понимаю, что Новый Год наступит через двадцать пять минут. Остальные люди в братстве начинают выходить на улицу, очевидно, будут запускать фейерверки. Я поднимаюсь для того, чтобы сходить в туалет, думаю, что сейчас девушек там совсем не будет.

У входа меня вылавливает Рокси, которая хватает меня за запястье. На мгновение думаю, что ей плохо, так как она пьяна, но она прямо смотрит на меня и у нее явно есть претензии.

— Где Гарри? — спрашивает она.

— Я не знаю, — я правда не знаю где он и поехала сюда только потому, что он явно не явится сюда, где столько людей к которым он не испытывает симпатию.

— Ты спишь с ним? — моя челюсть отвисает. В ее лице ревность и злость ко мне. И все-таки алкоголь развязывает язык, я никогда не видела Рокси такой, мне казалось, что мы подруги, но она все это время втайне ревновала и продолжала думать о Гарри.

— Как у тебя язык повернулся? — зло говорю я и вырываю свою руку. Хлопаю дверью перед ее носом и закрываюсь на задвижку. Она пытается открыть дверь, но потом звуки стихают, и я остаюсь одна.

Мою руки холодной водой и ополаскиваю лицо. Вытираю воду салфеткой и стою у зеркала, глядя на себя. Неужели и в Рокси я ошиблась? Я, правда, с удовольствием проводила с ней время. Господи! Кто меня окружает? Выхожу из комнаты, к счастью, Рокси нет.

Иду вперед по коридору, когда слышу ее крики. В доме почти никого нет, через окна вижу толпу на улице. Останавливаюсь, чтобы не наскочить на нее, а ее крик продолжает набирать обороты. Пьяные истерики, как же знакомо и как смешно смотрится со стороны. Она кричит и кричит, что-то о ревности, об Арье Скарстен — все привет, и о том, какой он мудила, не говоря мягко.

Не могу понять, кому она кричит, и продолжаю прятаться, пока не слышу успокаивающий голос Дэйва, который пытается унять Рокси.

— Арья здесь? — я моментально впадаю в ступор, голос Гарри. Черт.

— Что-то случилось? — голос Дэйва.

— Я ее ищу, — говорит Гарри. Облокачиваюсь об стенку и думаю, что мне делать. Я же здесь, надо просто выйти и сказать, что сейчас не время.

Выхожу в холл, где стоит Гарри, Дэйв, который держит Рокси и мой брат, который косится на Гарри и не знает, что ему делать.

— Мы можем поговорить? — спрашивает Гарри. Видимо, его раздражает то, что все стоят, пялятся прямо на него. Пара девушек в соседней комнате шепчутся, глядя на нас.

— Нет, я не думаю, — говорю я. Смотрю прямо на него. Откуда у меня появились силы?

— Я решил, что все в непорядке, сегодня, — он вопросительно смотрит на меня. Бросает взгляд на ребят и Дэйв уводит Рокси, в холле остается стоять только Карл, сложив руки на груди.

— Я была неправа, позволив тебе подумать, что все в порядке, — продолжаю смотреть на него, как сделала бы это старая Арья, выдержала бы все.

— Тогда почему ты сделала это? — он раздражен и хмурит брови. За окном начинается крик и фейерверк, оглушает все вокруг.

— Потому что я шизофреник, Гарри, которому нельзя доверять. Ты должен и дальше придерживаться своей политики по отношению к своим пациентам, — говорю я. — Вот, что произошло, когда ты свернул не туда.

— Думаешь, все было притворством?

— А почему я должна думать по-другому? — на мой ответ Гарри качает головой и поднимает голову вверх, не веря моим словам.

Он начинает ходить туда-сюда, держится за голову и наконец, опускает руки. Останавливается.

— И что теперь? — спрашивает он.

— Ничего, — разворачиваюсь, чтобы уйти через заднюю дверь, потому что Гарри загородил переднюю.

— Ари, — Гарри пытается схватить меня за руку, но Карл настолько быстро реагирует, перехватывая руку Гарри и становясь между нами.

— Отвали, чувак, — говорит Карл. Гарри зло вырывает свою руку.

— Ты вообще кто? — он оглядывает его с головы до ног.

Надеюсь, Карл ничего не ответит. Он смотрит на Гарри несколько секунд прежде, чем отправиться за мной.

Чувствую себя сильной. Как я давно такой не была! Мне даже не грустно, хотя я знаю, что чувство победы недолгое. Завтра я снова буду думать об этом.

— Прости, что помешала тебе и твоей новой девушке, — говорю я Карлу. Он только смеется.

— Ну, я же должен был вступиться за свою сестру, — произносит он.

Я открываю машину, и Карл ничего не говорит по поводу того, что я немного выпила. Возможно, он не помнит.

— Будет странно, если мы так рано приедем в Ил-Марш, как насчет пиццы? — спрашиваю я.

— Хорошо, — он разводит руками.

Этот Новый Год намного лучше предыдущего, учитывая все обстоятельства (даже Гарри). Ухмыляюсь этому, заводя машину. Это нормально скучать по чьим-то объятиям? Уже скучать? Набираю больше воздуха, чтобы перебороть себя.