Away

  Я остаюсь в Ил-Марш совсем одна, когда папа уезжает вместе с родственниками. Я не могу спать одна. Я не могу находиться в этом доме одна, будто в нем что-то есть. Я постоянно думаю о Эмили и о той девушке, чье тело я нашла. Я не могу перестать думать о том, сколько людей погибло от рук человека и скорее всего его фанатика в этих лесах.

А еще я не могу перестать думать о Рокси. Да, алкоголь развязывает людям язык, но у нее не было претензий до этого. Точно, она видела меня и Гарри вместе. Нам надо поговорить, потому что я не понимаю ее претензий. Узнаю, где живет Рокси от Дэйва. Я закрываю дверь Ил-Марш и направляюсь в студенческий городок.

Весь снег растаял после дождя, поэтому дорога скользкая. Я стараюсь ехать медленно, насколько могу, но я так рвусь поговорить с Рокси, что почти превышаю. Я не знаю, что хочу услышать от нее, но раньше я всегда старалась решать проблемы или просто затыкать девушек, которым что-то не нравится. Надеюсь, до этого не дойдет, потому что все чаще и чаще я чувствую в себе отголоски старой Арьи, хотя рвусь стать совершенно другой.

Проезжаю мимо братства, в котором проходила вечеринка и заворачиваю на другую улицу. Останавливаюсь у общежития, выглядывая номер. Все правильно. Еле нахожу место на парковке, но аккуратно въезжаю между двумя машинами. Пока иду к входу пытаюсь продумать план нашего диалога. Господи, кого я обманываю? Я не знаю, как отреагирует Роски на мой приезд, я даже не знаю, что мне сказать ей.

Поднимаюсь на второй этаж, по объяснению Дэйва, ее комната должна быть где-то здесь. Да, номер 21Б. Делаю вздох, прежде чем постучать. За дверью доносятся шаги и она открывается. Рокси, видимо куда-то собирается, потому что держит в руках открытую тушь.

— О, Господи, — произносит она, глядя на меня.

— Это всего лишь Арья, — уместно ли шутить в таком случае? Не знаю.

— Ты здесь из-за Гарри, верно? — спрашивает она. Я не чувствую ее эмоционального состояния и в принципе не чувствую даже своего. Ужасные таблетки.

— Я не могу перестать думать о том, что произошло на вечеринке, так что, да, я здесь из-за него, — киваю я. Она открывает мне дверь шире. В ее комнате небольшой беспорядок, в основном это вещи, скинутые в кресло и листы с бумагой. Мельком оглядываю все.

— Слушай, я ни в коем случае не хочу вам мешать, просто я так разозлилась, — начинает она. Оборачиваюсь и смотрю на нее.

— Здесь совершенно нечему мешать, Рокси, — поправляю ее я. Вспоминаю наш с ней ужин, на котором она призналась мне, что Гарри ей нравился, но отшил ее. — Я оказалась в такой же ситуации, что и ты.

— В такой же? — ухмыляется она. — Гарри ни за кем бегать не будет, но он пришел за тобой.

— Действительно? — смеюсь я. — Думаю, он в некотором плане чувствует себя немного виноватым передо мной, вот и все.

— Он никогда не чувствует ни перед кем вины, Арья, — твердо настаивает она. — Я не знаю его полностью, но за время, проведенное в их компании, я усвоила, что Гарри никогда не просит прощения и никогда не чувствует вины.

Затыкаюсь, что он за человек такой?

— Прости меня за мое поведение. Теперь я понимаю, почему ты не пьешь, — только ухмыляюсь.

— И тебе он продолжает нравиться, не смотря на все это? — спрашиваю я. Рокси вздыхает.

— Девушкам нравятся мерзкие типы, — говорит она. — Но скоро все будет по-другому.

Хмурюсь, глядя на нее. Она начинает складывать вещи на кровати с каким-то подавленным видом.

— По-другому? — переспрашиваю я.

— Да, он же по-любому уедет в Нью-Йорк, или еще куда-нибудь, — она качает головой. Зависаю на пару секунд.

— Постой, это он тебе сказал? — сердце начинает набирать обороты. Рокси останавливается со свитером в руках и внимательно смотрит на меня.

— Да, он закончит университет в этом году, и если на конференции в Нью-Йорке все пройдет хорошо, то, скорее всего, летом он уедет, — произносит она. — Он не сказал тебе?

— Кажется, припоминаю, — киваю я. Неожиданно для себя чувствую горечь внутри и выхожу из комнаты.

Не помню, как оказываюсь в машине и давлю на газ в направлении дома Гарри. Я не знаю, здесь ли он, или уже уехал. Я действительно веду себя как дура, и это в очередной раз доказывает, что все девушки, все, идиотки. Я действительно не знаю, что он ко мне чувствует, ну конечно, он говорил много чего, но является ли это правдой? Вот в чем смысл: девушки постоянно должны слышать, что их любят и ценят, иначе они не верят. Но с другой стороны, когда этого слишком много — они начинают смеяться с этих слов.

Воодушевляюсь, когда вижу машину Гарри с открытым багажником. Дом Стайлсов тоже открыт. Вижу фигуру Гарри, который тащит чемодан и умудрился сверху навалить пару книг. Вот черт, все слова исчезают. Как сильно можно восхищаться человеком, которого ненавидишь?

Я резко выворачиваю руль и останавливаю машину. Выпрыгиваю и быстрым шагом направляюсь к нему. Он как раз закрывает багажник и несет книги в машину. Толкаю его в спину, отчего он даже не вздрагивает, не спотыкается и вообще ничего.

— Это что такое я узнаю от других людей? — спрашиваю я, говорю на повышенных тонах. К счастью, верхняя книга в у него в руках падает на землю. — Когда ты собирался мне рассказать?

— Что? — он поворачивает ко мне, не поднимает книгу и смотрит на меня.

— Ты улетишь в Нью-Йорк, летом! — восклицаю я. — Когда собирался рассказать?

— Еще ничего не решено, — он качает головой.

— Но ты собираешься, — он закидывает книги на заднее сиденье машины и поднимает руку, чешет затылок и смотрит на все вокруг, кроме меня.

— Я не знаю, — повторяет он. Облизываю губы и прикусываю щеку изнутри.

— Ладно, — тихо говорю я и сглатываю. — И что нам делать?

— Я не знаю, Ари. Я действительно думал, что, не говоря тебе всего, мы сможем избежать этого, — говорит он. — Но с другой стороны, разве что-то получилось бы, если бы я сказал тебе? Ты бы смотрела на меня, как на своего доктора, была бы со мной нейтральна. Я не хотел этого.

— Когда ты понял, что не хочешь этого? — спрашиваю я. Скрещиваю руки на груди и смотрю прямо ему в лицо.

— Когда поцеловал тебя, потому что ты не хотела затыкаться, — вспоминает он.

— Я бы правда не позволила всему этому случиться, если бы ты сказал мне, — говорю я. — Но я продолжаю настраивать себя, что все это ты делал только для того, чтобы я доверилась тебе. Ведь ты такой принципиальный парень, но резко сделал исключение в своей политике.

— Все шизофреники настолько неуверенны в себе? — спрашивает он.

— Скорее, только я, — я почти успокоилась, только внутренний голос продолжает гнуть свою линию. Он не доверяет Гарри, он пытается уличить его во лжи и злится от того, что ничего не выходит.

— Я не знаю, что должен сделать, чтобы ты верила мне снова. Я никогда не был в такой ситуации, я никогда не извинялся перед другими девушками, я никогда не встречал кого-то более неуверенного в себе, чем ты, — говорит он.

— Если бы ты взглянул на меня перед болезнью, ты бы здорово удивился, — вздыхаю я.

— Я не сомневаюсь.

Повисает неправильное молчание, потому что больше нечего сказать. Каждый ждет шага к друг другу, но никто не хочет первым делать этот шаг.

— Ари, ты не дождешься от меня извинений, потому что я не считаю себя виноватым. Я делал так, как будет лучше. Я так считаю, и я имею свою точку зрения, — наконец, говорит он.

— Я поняла, — говорю я. На самом деле я и не жду их от него. Я понимаю, что он непреклонен. — Просто я тоже имею свою точку мнения. Иногда она бывает неправильной конечно, в отличие от твоей, разумеется.

— Я тоже могу ошибаться.

— Ну конечно, — язвлю я.

— Проблема состоит в том, что ты не можешь переубедить себя в том, что все мои действия были из чистых побуждений? — спрашивает он.

— Это серьезная ложь, Гарри.

— Да, но все же? Ты не веришь мне? — снова спрашивает он. Оглядываюсь, пытаясь придумать отговорку, чтобы не отвечать. Мне хочется верить ему, и кажется, я продолжаю это делать. — Мне пора ехать.

Он открывает дверь машины и садится в нее. Закрывает за собой дверцу, и я слышу урчание машины. Он даже не смотрит на меня, когда выворачивает руль и ловко выезжает на дорогу. Что я должна сделать? Неужели должна была сделать вид, что все в порядке и это ни капли меня не задело? Это задело меня, еще как. Я, правда, чувствую к Гарри столько всего, но чувствует ли он это ко мне? Он особо никогда об этом не говорил. Точнее, мы об этом никогда не говорили, нам просто было комфортно в таких отношениях, которые у нас были.

***

В Ил-Марш пусто и тихо. Это странно, что я так быстро привыкла хоть к какому-то гаму и шуму. Включаю телевизор, просто, чтобы шел. Удивлена, что тетя Джесс ничего не вытворила. В последние дни ее пребывания здесь, я прямо чувствовала ее неприязнь ко мне. Думала, что она что-нибудь ляпнет, но, Слава Богу — это обошло меня стороной.

Пью кофе, укутавшись в плед на террасе, разглядывая серый пейзаж. Чувствую себя странно. Мурашки по моей коже и плохое предчувствие не дают мне покоя. Находясь в этом доме, я чувствую себя такой маленькой и одинокой. Даже немного жутковато от этого ощущения. Понимаю, что накручиваю сама себя, не могу перестать делать это. Почему у меня постоянно такое ощущение, когда я нахожусь в Ил-Марш, будто дом может причинить мне боль?

На мгновение ловлю себя на мысли, что продумываю способ уехать в Америку за Гарри. Отталкиваю от себя эту идею. О чем я думаю? Это так опрометчиво и неправильно. Мы совсем недолго знаем друг друга и как после его поступка у меня вообще возникают такие мысли? Когда я успела влюбиться, и когда это дошло до фанатизма? И все же, я совершенно не знаю, что мне делать здесь без него. Я не могу остаться здесь на всю жизнь. Не могу похоронить все свои желания. Вряд ли внешний мир сможет сломить меня сильнее. Господи, мои мысли меня убивают. Гарри посеял смуту внутри меня.

Ухожу с террасы, когда на улице почти темно. В пустом Ил-Марш тоскливо. Я мою свою чашку и решаю перейти в гостиную. Тяну за собой плед и кидаю его на диван. Решаю завесить шторы, чтобы ночь не заглядывала в окна и не пугала меня. Подхожу к окну и замечаю свет фар у подъездной дороги. Внимательно смотрю на машину. Кажется, такой я не видела ни у одного знакомого здесь. Не могу понять, что происходит. Замечаю три силуэта у ворот. Я никого не звала и вряд ли кто-то по своему желанию приблизился к Ил-Марш. Жду дальнейших действий этих людей, но они просто стоят. Думаю позвонить папе, но не хочу пугать его, потому что он точно позвонит в полицию.

Проверяю сигнализацию и двери. Все в порядке. Снова выглядываю. Три силуэта садятся в машину и уезжают. Только сейчас чувствую, как быстро стучит мое сердце. Возможно, это были те, кто растянул простынь на воротах в прошлый раз. Нервно кусаю нижнюю губу. Мне надо было выйти и узнать, что происходит.

***

Вечером городок преображается. Я вижу много студентов, которые торопятся укрыться в кафе и барах. Семьи пытаются скорее попасть домой. Тороплюсь укрыться в каком-нибудь маленьком ресторанчике, но не могу найти подходящее. Всматриваюсь в витрины и врезаюсь в человека.

— Извините, — бормочу я, поднимаю взгляд. Вижу знакомое лицо с широкой улыбкой на лице. — Тревор?

— Ты следишь за мной? — удивленно спрашивает он. Я смеюсь в ответ.

— Нет, то есть, это ты следишь за мной! — восклицаю я. — Странно видеть тебя без алкоголя.

— Не знал, что у меня репутация алкоголика, — говорит он.

— Обычно ты меня спаиваешь, — напоминаю я. Он продолжает смеяться.

— Ты куда-то торопишься? — спрашивает он, оглядывая мое лицо.

— Ищу место, чтобы поужинать.

— Какое совпадение, я знаю крутое место, составим друг другу компанию? — спрашивает он. Почему бы и нет? Киваю ему, и он подхватывает меня под локоть.

Ведет вверх по улице и заворачивает в арку, внутри которой обнаруживается дверь. Он галантно открывает ее мне и пропускает вперед. Небольшой ресторанчик, с безумно теплым светом и стульями с красной обивкой. Мы садимся за свободный столик в центре, нам тут же приносят меню.

Выбираю пасту и пью из стакана с водой, пока Тревор все еще делает выбор. Когда с меню покончено и его забирают, он поднимает глаза и смотрит на меня.

— Чем занимаешься? — спрашиваю я. Мне действительно интересно.

— Хожу в университет и работаю у папы в магазине, — говорит он. — А что делаешь ты?

Почти открываю рот, чтобы ответить, что ничего не делаю, но, кажется, это будет звучать странно. Раньше, я никогда не думала, что это странно ничем не заниматься в этом возрасте. Обычно люди в этом периоде оканчивают университет, находят работу, строят планы на будущее, некоторые строят семью.

— Ну, пока ничем, — замыкаюсь. Я же должна думать о будущем.

— Грандиозно, — шутит он. — На самом деле в универе я редко бываю, так что, считай, что я тоже ничем.

Тревор рассказывает о вечеринках, которые он посещает. Почти на каждой он напивается и не помнит, что делал вчера. Это его политика — веселиться пока молодой. Он говорит, что его не воспринимают всерьез, потому что он балбес. Он говорит, что ему интересно общаться с людьми, поэтому он хочет уехать и работать в каком-нибудь издательстве. Отличная идея!

Паста оказывается вкусной. За едой и разговорами я совсем забываю обо всех странностях вокруг.

— Ты же не так давно здесь, верно? — спрашивает он. Киваю. — И что ты здесь забыла? Здесь порой очень скучно.

Не знаю, стоит ли ему говорить о том, кто я. Вдруг, он верит всем слухам.

— Мой отец решил вернуться в родной город, и я решила поехать с ним, — вру про то, что я сама решила. Меня никто не спрашивал.

— Неужели там, где ты была, было еще скучнее? — усмехается он.

— На самом деле там было очень весело, но я перешла грань, — киваю. Пью воду. — Откуда ты знаешь Гарри?

— Один раз мы подрались, — говорит Тревор. Удивленно смотрю на него, он начинает смеяться. — Я был пьяный и ничего не помню. Мне сказали, что я первым его ударил, даже не знаю за что, ну, а он, сбил меня с ног и заставил успокоиться. А откуда ты знаешь его?

— Он был первым моим знакомым в этом городе, — говорю я. — И не самым приятным.

Я начинаю смеяться сама с себя. Боже, я выгляжу как идиотка.

— Да, Гарри не производит хорошее впечатление, — почему все вокруг говорят о том, какой он плохой? — Вы вместе?

— Я и Гарри? — удивленно приподнимаю брови, глядя прямо на Тревора.

— Прости, я не хотел лезть в твою личную жизнь, просто решил спросить, — говорит он.

— В этом нет ничего такого, — пытаюсь его успокоить. — Мы не вместе.

Я знаю, что не вру, говоря это. Разве кто-то что-то должен кому-то? Нет. Становится смешно от наших с Гарри разговоров. Он же тоже может так отвечать. Почему я чувствую ужасную ревность внутри? Чувствует ли он такое?

Надеюсь, Тревор не воспринимает это как вызов, потому что он как-то оживился. Мы ведем беседу дальше, пока я не понимаю, что мне пора ехать домой.

— Ладно, думаю, мне пора ехать, — говорю я. — Заеду куда-нибудь за десертом.

— Может, обменяемся номерами? А то мы постоянно сталкиваемся, — предлагает Тревор. Знаю, что хорошим это не закончится, но киваю. Тревор поддает мне свой телефон, куда я вписываю свой номер.

— Надеюсь, ты не будешь звонить мне ночью, — усмехаюсь я.

— Я очень постараюсь, — говорит он. Достаю свой кошелек, на что Тревор возмущается и говорит, что не позволит платить мне.

Мне приходится достаточно долго идти до стоянки, где я бросила машину. После тепла уютного кафе, погода кажется особенно холодной. Сумрачный городок намного живее, чем дневной. Будто все уже забыли про тело девушки, обнаруженное у Ил-Марш, и про пропащего парня. Будто все вернулось в свое русло. Это странно, как люди быстро забывают плохое. В отличие от меня, я не могу перестать думать об этом, и это меня добивает. Кажется, что если произойдет еще одно событие — мои таблетки не справятся. Мой мозг перегрелся.

Снова вспоминаю о противном разговоре с Гарри. Он спросил, верю ли я ему. Сейчас я могу ответить на этот вопрос. Я по-прежнему верю ему.

Заезжаю за мороженым на заправку и еду по дороге в сторону Ил-Марш.

Уже полностью стемнело, навстречу едет машина, а когда она проезжает мимо, до меня начинает доходить. Эта дорога ведет только к Ил-Марш. Останавливаю машину посреди дороги и смотрю в зеркало заднего вида. С такого расстояния я не вижу номера, но я почти уверена, что эта точно такая же машина, которая стояла у Ил-Марш.