Away

      Рождественский вечер, а я иду совершенно одна по улице. В каждом доме горит свет и практически каждый дом украшен разноцветными гирляндами.

      Наверное, я выгляжу как полная дура. Ну, неужели так сложно было понять? Мнение о другом человеке не меняется так быстро, а у Гарри оно изменилось в считанные секунды. Он же невзлюбил меня с самого начала. Это было видно и так понятно, а потом резко он начал возиться со мной как с ребенком. Такого не бывает, я убеждалась в этом снова и снова. Я же сама такая. Первое мнение о человеке никогда не бывает ошибочным. Твое первое мнение не поменяется, даже если человек будет супер хорошим в последующем.

      Отлично, снег продолжает падать. Тепло дома Стайлсов еще не ушло из-под пальто, поэтому я не чувствую холода. Думаю, не стоит звонить папе, чтобы он не переживал. Это будет выглядеть странно, потому что я только выехала из дома. Я не знаю номера такси, и ни одной машины не проезжает мимо. Думаю, дойду до центра по памяти, а там можно словить машину, если, конечно, увижу хоть одну.

      В итоге, я не вижу ни одной машины и просто шагаю по дороге по направлению к Ил-Марш. Не знаю, что на меня нашло, но я чувствую себя вполне комфортно. Ни одной машины, пустая дорога припорошенная снегом и кругом черный лес. Пару раз слышу скрип и звуки леса. Мне даже не страшно, я будто слилась с природой. Не чувствую усталости и к большому облегчению в моей голове совершенно пусто. Я так стараюсь не думать ни о чем. Останавливаюсь посреди дороги. Вокруг тишина и темнота, то, чего мне не хватало.

      Окей, сейчас я бы напилась. Тогда я иду не в том направлении. Решаю не замечать вибрацию телефона в кармане пальто и шагаю дальше. Думаю, нам все равно предстоит поговорить, не знаю, хочу ли я этого. Точно чего хочу, это ударить его. Улыбаюсь сама себе. Неужели для того, чтобы следить за мной, нужно было выдумать все это? Почему просто нельзя было сказать обо всем, как есть? Почему обязательно надо было делать так? Особенно сейчас, когда я так уязвима.

      Ладно, не полбеды. Главное, чтобы ничего не вернулось. Слишком много всего свалилось на голову. Девушка, покончившая с собой у нас в доме. Непонятные слухи о том, что Скарстены убийцы и все эти звуки у меня в голове. Неужели я снова сойду с ума?

      Не знаю, сколько мне еще идти, но вдруг, я начинаю улавливать звуки. Оборачиваюсь и вижу огоньки фар, которые становится все ближе и ближе. Закатываю глаза от раздражения, не хочу его видеть, потому что еще ничего не закопала внутри себя. Мне нужно время, что стать камнем.

      Машина останавливается и из нее выходит Гарри. Он обеспокоенно смотрит на меня и подходит ближе, пока я не делаю шаг назад.

— Почему ты ушла? Я полгорода объездил. Почему ты не берешь трубку? — спрашивает он.

— Я не хочу сейчас ни о чем говорить, — прошу я. Гарри хмурится. Неужели он не понял? — Я все знаю, Гарри.

      Он продолжает смотреть на меня и ничего не делать.

— Я не хочу обсуждать это сейчас, потому что у меня нет сил, слушать тебя, — говорю я, стараясь не смотреть на него.

— Но ты должна.

— Я ничего не должна тебе, — отворачиваюсь и иду дальше, пока Гарри не хватает меня за руку. Пытаюсь оттолкнуть его, но он крепко держит меня.

— Ари, — под моим взглядом он мешкается. Очевидно, хотел начать оправдываться. — Я подвезу тебя до Ил-Марш, пожалуйста.

      Я не знаю, сколько мне еще идти, ведь мне было вполне неплохо шагать туда. Но я уже чувствую небольшую боль в ногах.

— Хорошо, — соглашаюсь я.

      Только удобно сев в машину, я понимаю насколько замерзла. Буквально не чувствую своих рук. Не смотрю в сторону Гарри. Он не пристегивается, а почти сразу вжимает ногу в педаль и явно не следует ограничению скорости.

      Мы доезжаем за минут пять. Не так много осталось идти. Замечаю, что на часах почти три часа ночи. Неужели все это время, Гарри действительно искал меня? Почему он сразу не поехал сюда? О, или почему он не позвонил моему отцу? Он ведь тоже в заговоре!

      Я открываю дверцу.

— Арья, — говорит Гарри. Оборачиваюсь и долго смотрю на него, прежде чем спросить, что ему нужно. — Мы разберемся во всем днем?

      Этот вопрос ставит меня в тупик и тембр его голоса. Кажется, я никогда его таким не видела. Он не то, что беспокоится, или мучительно переживает. На нем, вся ситуация сказывается по-другому. Он выглядит совсем по-другому.

      Я выхожу из машины, ничего ему не сказав. У меня не нашлось слов. Я не знаю, что будет со мной, когда встану утром, а затем в обед. Что я могу ему сказать? Совершенно ничего.

      В Ил-Марш не горит свет. Открываю дверь и ступаю в холл. Стараюсь аккуратно повесить пальто, но у меня ничего не выходит, поэтому я швыряю его на пол. Кидаю сумку на пуфик и иду наверх. В комнате включаю ночник и закрываю дверь.

      Господи, я никогда не могла подумать, что куплюсь на такое. Кто вообще мог на это купиться? Только дурочки. Очевидно, я дурочка. Когда я все проглядела? Вероятно, это мои таблетки, они делают меня рассеянной. Громко выдыхаю и подхожу к окну. Выглядываю в темноту и замечаю, что машина Гарри все еще стоит у ворот.

      Сравнивать нехорошо, но какого хрена? Джеймс бы так со мной не поступил. Он бы ни за что не заставил меня испытывать такое. Даже когда я уехала из Нью-Йорка, он пытался найти меня. Какого черта? Джеймс не моя пассия, что он со мной сделал? Я пытаюсь напоминать себе снова и снова. Если бы не он, вероятно, этого всего не было.

      Ложусь на кровать, скинув перед этим свою одежду. Отец Гарри мой врач. Они все это время шушукались за моей спиной. Даже мой папа, возможно, шушукался вместе с ними. Пугаюсь самой себя. Неужели шизофреническая реальность вернулась ко мне? Я начинаю подозревать всех вокруг. Что если и сейчас они воруют мои мысли?

      Может Эмили тоже изначально была пациенткой отца Гарри. Снова слышу этот крик. Это моя фантазия, или я действительно слышу, как она поднимается по лестнице, открывает окно и делает шаг вперед. Меня трясет, когда я слышу звук соприкосновения с мрамором.

      Моментально поднимаю голову и думаю, что не усну.

      Когда светает, я чувствую себя еще хуже, чем ночью. Я так и не уснула. Смотрела в окно, сидя в кресле всю ночь. Мысли проносились сквозь меня, а голоса говорили за моей спиной. Спускаюсь вниз, так как на часах почти восемь утра. Бабушка уже на кухне, что-то готовит. Целует меня в лоб и спрашивает, как я вчера отдохнула.

      Мне не хочется разговаривать, но я стараюсь отвечать, чтобы они ничего не заподозрили. Может они видят меня насквозь?

      Мы завтракаем на кухне, и я пытаюсь отвечать на все вопросы, но видимо, папа замечает мое настроение. И все же я хочу спросить у него, что он знает.

      После завтрака иду к нему в кабинет, где он работает.

— Ты же знаешь отца Гарри? — спрашиваю я. Он поднимает голову и вопросительно смотрит на меня.

— Да, мы учились вместе в школе, — кивает он. — Что такое?

— И ты не знаешь где он сейчас, и чем занимается?

— Почему ты спрашиваешь? — он удивлен моим разговором и подозрительно оглядывает меня, будто я сошла с ума.

— Так ты не знаешь? — раздраженно переспрашиваю я.

— Я потерял с ним связь, знаю только, что он работает в Америке.

— Кем?

— Тебе так важно знать? В чем подвох, Ари? — спрашивает он.

— Папа, я не знаю, могу ли верить тебе.

— Гарри что-то сделал? — подозрения падают на Гарри. Я отрицательно качаю головой.

— Я просто кое-что узнала, после чего не могу доверять ему, — говорю я. — И теперь я подозреваю тебя.

— Ты расскажешь мне? — спрашивает папа. Я пожимаю плечами. Не хочу ничего с ним обсуждать, пока не поговорю с Гарри.

— После того, как увижу Гарри, — говорю я.

-Хорошо, — кивает папа.

      День провожу сидя перед телеком с Карлом. Мы распаковываем подарки под елкой, едим много сладостей и я все еще не хочу спать. Это кажется, мне странным и я не хочу сбить себе режим, но кажется, этого не избежать.

      Чувствую себя более чем странно. Просто в какой-то прострации. Гарри не дает о себе знать, и я думаю, что он ждет, когда я сама захочу поговорить с ним. Не знаю, хочу ли я. Когда я думаю о Гарри, я сразу вспоминаю нашу утреннюю рутину. То, как мы лежим вместе и разговариваем обо всем на свете, то, как он смотрит на меня. По телу бегут мурашки, даже тогда, когда я решила ненавидеть этого человека.

      Ближе к девяти вечера я все еще ничего не получила. Принимаю душ и пью чай, когда получаю смс от Гарри, который просит встретиться. Не знаю, хочу ли я, но пишу, что он может приехать. В Ил-Марш никого, так как все уехали ужинать в какой-то ресторан, а я сослалась на плохое самочувствие, моя тетя странно на меня смотрела.

      Надеваю на себя лосины и широкую теплую байку и хожу туда-сюда, пока жду Гарри. Он приезжает через полчаса. Жду, пока он дойдет до двери, и открываю ее.

      Я не читаю настроение по лицам, поэтому мимика Гарри остается для меня главной загадкой. Единственное, что замечаю, как он неуверенно входит в Ил-Марш и снова оглядывается, будто находится здесь впервые.

— Где твои родственники? — спрашивает он. Не смотрю на него. — Мы будем говорить? Мне снимать куртку?

— Да, — киваю ему. — Ты будешь чай?

— Просто воду, — он разувается и вешает свое пальто на крючок в шкафу.

      Идем на кухню, и я наливаю Гарри воду. Сажусь на барный стул, он садится напротив и поднимает глаза на меня. Я даже не думала с чего начать, просто потеряла дар речи, когда увидела его. Стоило ли нам обсуждать это сегодня? Когда я в полнейшей рассеянности и не могу думать здраво из-за голосов в моей голове. Может, стоило обдумать все хотя бы пару дней? Гарри видит, что я сомневаюсь, вертит в руках стакан. Гарри открывает, было, рот, но я перебиваю его.

— Так, ты знал? — спрашиваю я, смотрю прямо на него.

— Я не буду тебя обманывать и говорить, что я не имею к этому никакого отношения, — начинает он. — Папа обещал выбить мне практику в Нью-Йорке. Он сказал, что я просто должен приглядывать за Арьей Скарстен. Ничего больше. Следить за ее настроением, за ее действиями и говорить с ней. Все-таки он отправлял тяжелого пациента, и ему было страшно. Тогда я еще не понял, что Скарстены — это местная легенда, не придал этому значения. Поэтому я был таким грубым у Ил-Марш. Я еще не понял, что ты была той самой Скарстен. Знаешь, по этому городу слухи разносятся с огромной скоростью. Обычно я их не слушаю, не придаю им огромного значения, но в этот раз все было по-другому. Ты была моим первым, серьезным пациентом, пациентом, который мог пустить меня в другой мир, где я бы стал доктором Стайлсом.

— А как же Эмили? Разве она не серьезный пациент? Или она просто выдумана, как все вокруг нас? — спрашиваю я.

— Эмили серьезный пациент, — говорит Гарри.

— Так, твой папочка устроил тебе практику? — я злюсь.

— Я еду на неделю в Нью-Йорк, на конференцию. Буду там вместе с папой, — кивает он.

— Вау, как тебе повезло, — я встаю со стула. — Твой папа доволен результатом?

— Ари, — тянет Гарри. Он ставит стакан на столешницу и встает за мной.

— Что, доктор Стайлс? Так ведь лучше?

— Ари, не злись, — просит он. — Все изначально было только так, но посмотри на себя, ты же потрясающая, я не мог вынести того, что Дэйв крутился вокруг тебя.

— Нет, Гарри. Ты посмотри на себя. Разве можно доверять такому? Все всегда твердили, что красивые мужчины обманщики, — развожу руками и делаю огромный вдох. — Может, сейчас ты говоришь все это, чтобы я не сошла с ума снова? Откуда мне знать?

— Прекрати, разве не видно, что это не игра? Я не могу врать тебе, ты же знаешь.

— Тогда почему делал это и делаешь сейчас? — начинаю снова ходить туда-сюда. Меня саму это безумно раздражает, но я ничего не могу с собой поделать.

— Почему мы должны выяснять отношения? Я признался тебе, я с самого начала думал об этом, как о работе. Я не врал тебе, когда мы были вместе. Я не вру тебе сейчас. Все, что было — правда.

— Боже, Гарри, на что ты можешь рассчитывать сейчас? Я не могу верить тебе, как прежде. Черт возьми, я держалась здесь только потому, что ты был рядом! — останавливаюсь и облокачиваюсь о столешницу. — Даже Джеймс никогда не позволил себе так поступить со мной, даже в самом ужасном состоянии.

— Вспоминать какого-то Джеймса, когда я рядом — очень умно, — фыркает Гарри.

— Поступать так, как поступил ты безумно умно, — язвлю я.

      Кусаю губы. Я не знаю, что дальше. Все получилось слишком глупо. Я была слишком глупой, чтобы понять все с самого начала.

— Что теперь? — спрашиваю я. Скорее сама у себя. Гарри давал мне хоть какую-то каплю нормальной жизни здесь. Что уж говорить, он дал мне нормальную жизнь здесь.

— Я уезжаю после празднования Нового Года, — говорит он. — Если захочешь поговорить, ты знаешь, где меня найти.

— И это все? — спрашиваю я. Видимо, он злится. Его брови нахмурены.

— А что я могу сделать? Твое доверие ко мне подорвано, разве нет?

— Ты издеваешься? — почти кричу я.

— Слушай, Ари, я не мог рассказать тебе, когда все переросло во что-то большее. Все было бы еще хуже. Я не знаю, что делал бы на твоем месте.

— У меня паранойя, Гарри. Все это кажется мне вдвое обидным, потому что для шизофреника это самый настоящий кошмар, — я надеюсь, что не буду плакать. Я слишком устала. — Я хочу спать.

— Мне пойти с тобой? — спрашивает он. Видимо, волнуется о моем здоровье.

— Я хочу сама, — говорю я.

— Хорошо, — Гарри идет в сторону холла. Там он обратно застегивает куртку и смотрит на меня. — Прости, что все так вышло.

— Я сама виновата, — мне кажется, или Гарри выглядит разбитым?

— Иди ко мне, — почти шепотом говорит он.

— Гарри...

— Иди сюда, — просит он. Расставляет руки и ждет, пока я сделаю шаг вперед.

      Я быстро оказываюсь у него в объятиях, уткнувшись носом в его шею. Он так крепко меня обнимает, что я почти забываю обо всем на свете. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Выспись хорошенько, ладно? — я киваю. — Ни о чем не думай. Если я понадоблюсь, звони в любое время.

— Ты должен идти, — прошу я.

      Гарри крепко целует меня в лоб и разрывает объятие.