Away

  — Это уже не смешно! — я пытаюсь говорить тише, но я настолько возмущена, что ничего не выходит.

— Я знаю, что это не смешно, — говорит папа. Он закрывает ноутбук и смотрит на меня через линзы своих очков.

— Так, почему ты не принимаешь никакие меры? — спрашиваю я. От злости развожу руками и бью об папин стол.

— Давай решим все позже, если такое еще раз повторится, мы обратимся в полицию, — предлагает он. — Где эта простынь?

— Гарри забрал ее, — отвечаю я.

— Попроси его ничего с ней не сделать, это будет доказательством, — он встает с места и направляется к двери. — А теперь, прошу, ничего не говори своим бабушке и дедушке, тете и тем более брату.

— Почему же нет? — хмурюсь на его просьбу.

— Твой дедушка думает, что все в прошлом. Никто ничего не помнит, все зажили своей жизнью. Не надо трепать ему нервы мелочами, особенно, когда он думает вернуться, — он открывает дверь и почти выходит.

— Но они помнят, — киваю я. Папа оборачивается. — Вчера мы были в загородном доме бабушки Гарри. Там была другая компания, парни из соседнего городка. Они сказали, что это странно, то, что мы вернулись.

— Молодым людям свойственно драматизировать, — папа закатывает глаза.

— Гарри рассказал, что в прошлый раз в том походе была сестра этого парня. Она училась здесь, — папа поправляет очки.

— Брось, им же нужно кого-то обвинять. Поэтому они нашли крайних, да, некоторые помнят, но все же, столько времени прошло. Главное то, что мы не причастны ни к одному случаю из трех, так что, не переживай, — он выходит.

Я почти скриплю зубами от злости, но все, что мне остается делать, чтобы усмирить злость — это скинуть папину рамку с моей детской фотографией.

***

Сестра моего папы — моя тетя Джесс, никогда не любила мою маму. Ведь она была полной противоположностью ее семьи. Слишком взбалмошная, не такая как они. Она радовалось, кажется, больше всех, когда мои родители развелись. Но, что самое удивительное, я видела слезы в ее глазах, на похоронах у мамы.

Нечего говорить, что она во всех моих бедах обвиняла гены моей матери? Особенно, когда я попала в стационар, а там, вдобавок ко всему, обнаружили, что я еще и на игле?

Я ее с детства не очень люблю и к моему счастью, я ее не очень часто вижу, но сейчас, она сидит прямо передо мной и нарезает овощи в салат, иногда поднимая взгляд и посматривая на меня.

Мой двоюродный брат, ее сын — Карл, сидит на барном стуле рядом со мной и пялится в свой телефон. В отличие от матери, он хороший человек и так сложилась, что я старше его только на год.

Еще один взгляд, брошенный в мою сторону и я уже открываю рот, чтобы рявкнуть.

— Ты стала лучше выглядеть, — тетя Джесс опережает меня. Остаюсь сидеть с открытым ртом.

Ничего не отвечаю. Чувствую ее взгляд снова.

— Нет, правда, ты чудесно выглядишь. Волосы блестят, и кожа кажется здоровой, — продолжает она.

— Она всегда была красавицей, — бабушка подходит сзади и начинает перебирать мои волосы.

Так странно быть с ними. Я совершенно отвыкла быть в окружении родственников, а сейчас их так много. Благо, дедушка с папой поехали выбирать елку.

— Я тоже ничего, — хмыкает Карл, и бьет меня локтем в ребра.

Бабушка начинает смеяться. Видимо, тетя Джесс хотела поговорить о другом, поэтому она выглядит такой недовольной. Очевидно, бабушка ей помешала.

Получаю смс от Гарри, он пишет, что ждет меня у ворот. С облегчением выдыхаю.

— Я еду по делам, — предупреждаю я их.

— Это твой ухажер в машине под воротами? — бабушка смотрит в окно, отодвинув шторы. Ее любопытство приводит и тетю к окну. Она вытирает руки о полотенце.

— Бабушка, — тяну я. Их слишком много, и они везде.

Быстро иду в холл, где накидываю пальто и обуваюсь. Они не успевают ничего сказать, к моему счастью, когда я уже выхожу и хлопаю дверью.

В машине у Гарри тепло, на фоне играет местное радио. Он в одном свитере, хотя на улице ужасно холодно. Утренний снег все еще лежит на земле.

— Твои родственники поглядывают сюда через окно, — замечает он. Гарри жует жвачку, отчего его челюсть напрягается и принимает очень четкие формы. Вид завораживает на некоторое время, и он щелкает пальцами перед моими глазами.

— Моя тетя — стерва, — жалуюсь я.

Гарри заводит машину и ловко разворачивается. Бросает на меня взгляд и легко улыбается.

— Не любишь свою тетю? — спрашивает он.

— Она никогда не любила мою маму, — отвечаю я.

— Вот как, — Гарри почти не смотрит на дорогу, потому что ковыряется в бардачке. — Ты даже не спросила у меня, почему я приехал.

Точно. Мы ведь даже не договаривались. Я настолько привыкла ко всему этому, что инстинктивно сажусь к нему в машину.

— Неужели, ты настолько мне доверяешь? — спрашивает Гарри.

— Это тебя удивляет? — переспрашиваю я. Он пожимает плечами. — А ты, доверяешь мне?

Наступает недолгое молчание. Неужели он так долго думает? Это же такой простой вопрос. Очевидно, он не хочет меня обидеть. Отлично.

— Почему ты не доверяешь мне? — спрашиваю я. Поджимаю ноги и глубоко выдыхаю. — Хотя, можешь не отвечать, это из-за шизофрении. Я знаю.

Гарри раздраженно фыркает.

— Помнишь, я тебе говорил, почему нам не стоит сближаться? — напоминает он. Тот неприятный разговор я не понимаю до сих пор и просто стараюсь не думать о нем. — Помнишь?

— Да, — вяло говорю я. — Я знаю, в чем дело, твоя политика, как врача распространяется на всех больных. Я не обижаюсь на тебя, на твоем месте я бы поступила точно также. Как можно доверять человеку, с которым не знаешь, что произойдет в следующий миг?

— Я стараюсь, — говорит он. — Я стараюсь отойти от своего правила, чтобы оно не действовало на тебя, потому что ты мне небезразлична.

— Ты можешь не оправдываться передо мной, — произношу я.

Он замолкает.

— Так, куда мы едем? — спрашиваю я.

— Я не придумал, — он съезжает на обочину. — Я просто хотел тебя увидеть, поэтому сел в машину и приехал к тебе.

Невозможно злиться, улыбаюсь ему в ответ и тяну руки, чтобы дотронуться до его лица и поцеловать. Я в сказке. Сижу в тепле, на коленях у Гарри, посреди заснеженного леса в нашем маленьком уголке.

***

Елку решили украшать всей семьей. Нам даже пригодились старые украшения для дома. Я никогда еще не видела такого большого дерева, но так как в Ил-Марш высокие потолки — это никого не смущает. Приходится вставать на стулья, чтобы дотянуться до верхушки.

Тетя с бабушкой решили отвечать за праздничный ужин, поэтому я и Карл, сидим в гостиной наверху, рядом с разведенным камином и смотрит тупые совершенно не смешные программы. Не знаю почему, но с них смеется Карл, а я в свою очередь смеюсь с него.

— Значит, ты оставишь меня с предками, чтобы побыть с парнем? — презрительно спрашивает он.

— Он не мой парень, — огрызаюсь я.

— Но ты едешь к нему на Рождество, — снова говорит Карл. Я кидаю в него подушкой и роняю упаковку чипсов на пол.

— Я не еду к нему на Рождество, я праздную с вами, а только потом поеду к нему! — восклицаю я.

— Ты влюбилась? — он издевается надо мной. Толкаю его ногами, и Карл падает на пол с ужасным грохотом.

— Кому-то не помешало бы похудеть, — язвлю я. Карл только смеется.

Вечером, мы все собираемся за столом. Символично, но за окном падает снег. Как бы я не любила тетю Джесс, я рада, что они здесь и мы с папой не одни.

В столовой вкусно пахнет, и я чувствую, что голодна, к удивлению. К еще большему удивлению, папа наливает мне неполный бокал шампанского, что не укрывается от взгляда тети Джесс. Могу поспорить, она осуждает папу сейчас. Она в принципе его осуждает за то, что он ведет себя так со мной.

— Что за парень, который заезжал за тобой вчера? — спрашивает бабушка. Отпиваю из бокала, меня спасает папа.

— Гарри Стайлс, Арья с ним дружит, — он окидывает всех взглядом. Карл прыскает от смеха. Давлю ему ногу под столом.

Слава Богу, они начинают говорить, какой папа молодец, что затеял ремонт и то, что уже сделано просто прекрасно. Папа упоминает меня, как главного распорядителя всего это действия. Дедушка снова говорит, что я молодец.

— Весной, мы хотим заняться садом, — говорит папа.

Разговор продолжается, когда я слышу звуки сверху. Поднимаю голову пялясь в потолок. Я слышала, что-то подобное — топот ног, такое уже было. Опускаю голову, совсем растерявшись. Замечаю, что другие ничего не слышали. Не бью в тревогу, а пытаюсь разобраться. Я продолжаю принимать таблетки. Взгляд тети падает на меня и она кажется хмурится. Почему ей нет покоя?

Когда, наконец, Гарри приезжает, я уже успокоилась. Я не буду ему ничего говорить, чтобы он не переживал. А то, он начнет действовать мне на нервы, что мне не к чему.

Сестра Гарри Джемма оказывается очень милой. Она кажется, очень простой, что не скажешь про ее братца. Его мама поздравляет меня с Рождеством и обнимает. Отчим Гарри тепло улыбается мне. Мама Гарри пытается меня накормить, но я переела дома, поэтому соглашаюсь только на десерт и чай.

Я и Джемма сидим на диване в гостиной, она показывает мне фотографии с концерта, на котором недавно была, и говорит, что это был лучший концерт в ее жизни. Она листает дальше и дальше, пока не открывает фотографию другой тематики.

— О, это я ездила к папе в Нью-Йорк, — она перелистывает дальше, но я прошу ее вернуть обратно, потому что мне интересно глянуть на папу Гарри.

Она приближает для меня и идет на зов мамы, оставляя меня одну. Долго не могу понять, в чем дело, пока до меня не доходит. Папа Гарри, вылитый мой врач в Нью-Йорке. Они не просто похожи, это одно лицо.

Джемма приходит обратно.

— Чем занимается ваш папа? — спрашиваю я, надеясь, что в эту минуту Гарри не зайдет в гостиную. Он слишком долго копается в своей комнате.

— Он работает с больными людьми, у него своя клиника, правда, он работает под другой фамилией. Во все эти тонкости я даже не вникаю. Гарри из-за него пошел учиться на врача. Папа так всегда хотел, ну, а Гарри, понравилось, — говорит она.

Вмиг, все становится на свои места.

— Минуточку, — говорю я.

Встаю с дивана. Прохожу мимо кухни, на которой родители Гарри сидят за столом и с чего-то смеются. Они меня не замечают. Я спокойно надеваю пальто и застегиваю ботинки. Выхожу на улицу, где морозный воздух легко щипает за кожу.

Все это время, Гарри просто был моей нянькой. Он выполнял работу папы. Он приглядывал за мной, чтобы ничего не случилось. Этакая практика. Черт возьми, не могло же все быть так просто. Отлично сыгранный ход, Гарри. Тебе следовало быть актером, точно не врачом.

Хорошего Рождества, Арья, от семьи Стайлсов.