Глава 33
Таннари и Данвар с членами других кланов, которые пришли к ним на помощь, заседали на кухне в доме Шаушенги. Они шумно обсуждали план предстоящего освобождения земель и поместья Амун Ари. Шли споры и обсуждения всех деталей, ничто не должно было ускользнуть от их внимания. Так же гостей щедро угощали - разные вкусности и вино не оставляло равнодушных. Данвар вовремя предлагал выпить за успех их дела, а Аника с Киарой подавали закуски на стол.
Засидевшись допоздна, Данвар с Шаушенги отправились проводить людей, которым предстояло вернуться в лагерь на границе земель Теорга. Киара хлопотала на кухне, убирая со стола, Аника помогала ей. А Таннари остался сидеть за столом, допивая вино. Он сидел, оперев голову на руку, и не спеша отпивал из кружки. Вид у него был отстраненный, будто был он не с ними, а где-то далеко. Аника не стала его трогать, и молча убиралась на кухне. Когда они убрали со стола, Таннари не пожелал уходить и продолжил пить вино, а выпил он уже немало. Киара махнула на него рукой и ушла отдыхать к себе.
Осушив очередную кружку и обнаружив пустую бутылку, он потребовал у Аники следующую.
- Может, хватит с тебя на сегодня? - сказала она, глядя на него неодобрительным взглядом.
- За старое берешься, женщина? - пробурчал он, глядя на нее исподлобья. - Опять рассказываешь мне, сколько нужно пить?
Аника разочаровано вздохнула и поставила рядом бутылку. Он налил себе в кружку и выпил все залпом.
- Я не рассказываю, сколько тебе пить, а напоминаю, что норму ты уже выпил, - огорчено проговорила она. - И я не женщина, а госпожа Лисица.
Таннари недобро покосился на нее, так что Анике стало не по себе. Было в его взгляде что-то агрессивное, чего она прежде никогда не замечала.
- Я сейчас покажу тебе, кто здесь хищник, - прорычал он и дернулся к ней с табуретки.
Несмотря на опьянение, реакция у него была мгновенная. Аника испуганно пискнула и хотела убежать, но он поймал ее за юбку и потащил к себе. Аника испугано прижала руки к себе, не зная, что у пьяного мужа на уме и чего от него ожидать. Таким она его еще не видела. Смерть Тасмин больно ударила по нему, а желание мстить толкало на безумные поступки. Она едва могла сдерживать его от необдуманных действий. А сегодня он взял и напился, хотя до этого никогда лишнего не брал.
Он обхватил ее руками и прижал к себе, уткнувшись лицом в ее живот. Глубоко дыша, он вдыхал ее запах, который дразнил его все сильнее. А Аника невольно вспомнила, тот день когда он встал перед ней на колени.
- Ты моя лисичка, - прорычал он, стискивая ее.
В его железных объятьях Аника стала задыхаться.
- Ты сейчас мне кишки выдавишь! - охнула она.
Он ослабил хватку, удивленно поднял голову, и выдал:
- Что ж ты такая маленькая? Кормишь-кормишь тебя, а ты не поправляешь.
- Какую выбрал, - оскалилась Аника, отпихивая его от себя
Ей стало обидно от его слов. Люди говорили, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. И она посчитала, что именно так он и думает. Видимо, не смотря, на все его признания, в глубине души он сомневался в своем выборе. Она хотела уйти от него, но он встал и догнал ее в два шага.
- Ты куда это? - пошатываясь, проговорил он. - Я тебя еще не отпускал.
- Отстань, ты пьян, - отмахнулась от него Аника.
- Чтоб меня напоить, нужна бочка, - усмехнулся он, икнув.
- Ну, так иди - допивай, - огрызнулась Аника, отмахиваясь от его рук.
- Но я тебя хочу, - капризно произнес он, склонив голову на бок, будто игривый пес.
- Мало ли чего ты хочешь, - продолжала возмущаться Аника.
Но он не обращал внимания на ее протесты, и схватил за талию одной рукой и другой за шею и принялся целовать. Винный запах ударил ей в нос, и она закрутила головой, но ее сил не хватало противостоять его пьяной хватке, хоть и была сильнее обычного человека. Ей показалось или она услышала волчье рычание, исходящее от него? Неужели зверь снова рвался наружу? От этого стало как-то страшно. В таком неконтролируемом состоянии он мог стать Волком в любой момент. Но он подхватил ее, прижав к себе, и потащил к столу, уложив прямо на него, и стал задирать платье.
- Что ты делаешь?! - возмущенно воскликнула Аника.
- Я хочу тебя, - пьяно проплел Таннари, нависая над ней. - Ты моя жена, имею право.
- Прямо здесь, как шлюху? Таково твое отношение ко мне? - она смотрела на него круглыми глазами. - А если кто придет? Ты в своем уме, или последний в вине утопил?
За время, прожитое рядом с ними, она научилась ценить себя и свое достоинство. И не собиралась уступать в этом даже ему. Аника отпихнула его ногой и спрыгнула со стола. Он возмущенно засопел, глядя на нее.
- Пьяная зверюга, - бросила она ему в лицо.
А сама внутренне сжалась, ожидая всплеска его ярости. Она не отводила взгляда от его затуманенных голубых глаз, считая, что не должна проигрывать это бой. Если ударит, то пусть потом мучается, но она не отступит.
- Ладно, - вдруг произнес он спокойно, расправив плечи.
Похоже, игра, кто кого переглядит, сработала. Но не совсем так, как ожидала Аника. Таннари неожиданно подхватил ее на руки и понес на второй этаж. Она попыталась противиться, но в его стальных объятьях, она была все равно, что котенок.
- Не хочешь там, так в нашу комнату точно никто не придет, - сказал он, ей поднимаясь по лестнице.
Аника безвольно затихла в его руках, наслаждаясь его ароматом, от которого ей становилось спокойно. Принеся ее в комнату, он заботливо уложил ее на кровать и стал раздеваться. Шрам на его правом боку еще был ярко-розовым, но беспокойства он уже не доставлял, со временем и он исчезнет, а от маленьких ран не осталось и следа. Даже с его магическими способностями на восстановление понадобилось немало времени, чтобы такая рана затянулась. Аника обреченно вздохнула и закрыла лицо руками. Пускай он был пьян, она любила его. И одного взгляда на его обнаженное тело для нее было достаточно, чтобы сдаться ему в плен.
Он осторожно освободил ее от платья и припал к ее нежной коже. Фыркнув от запаха вина, Аника закашлялась. Но он не обращал на это внимания и продолжал обцеловывать ее щеки, шею, плечи, спустился к груди. Даже пьяный он был невероятно нежен с ней, хотя немного не терпелив. Пропустив большую часть прелюдии, он сразу слился с ней, получая желанное. Подходя к моменту высшего наслаждения, он впился в ее губы, не желая отпускать. Словно туманом, заволокло его разум желание овладеть ею, подчинить своей власти. Он только знал, что она его, всецело и полностью. Выпуская наружу свои звериные инстинкты, он властвовал над ней.
Аника что-то промычала с закрытым его губами ртом, пытаясь оттолкнуть его, но он не отпускал ее и продолжал получать удовольствие от нее. Она застонала под ним, вцепившись ему в волосы, а ему было все равно, лишь бы не отпускать ее. Его руки с яростью сжимали то простыню под ней, то ее, а сам он продолжал целовать, рыча, до тех пор, пока она не вырвалась и не закричала.
Приходя в себя, он сполз с нее, упав рядом на кровати. А она заплакала.
- Прости... - прошептал он, хватая ее за руку. - Я не хотел сделать тебе больно.
- Ты не сдержался... - всхлипнула она, сжавшись и держась за живот.
- Прости, - повторил он, подтягиваясь к ней и обнимая. - Прости, я забылся...
Таннари прижал ее к себе, стараясь хоть как-то утешить и загладить свою вину. Она плакала, уткнувшись в его плечо, а он нежно поглаживал ее по спине, укрывая простыней. Так она и уснула в его объятьях.
Утром Таннари проснулся хмурый, как зимнее небо за окном. Голова болела, а в душе выли волки. Аника спала рядом, свернувшись клубочком спиной к нему, и он заметил на ней еще не исчезнувшие царапины и следы крови на простыне. Он стал восстанавливать в памяти события прошлого дня и ночи, пытаясь понять от чего ему так плохо. И вспомнив минувшую ночь, готов был прирезать самого себя. Он потянулся к спине Аники, но дотронуться не осмелился. Сел на кровати и опустил ноги на пол.
- Что я наделал, - произнес он с ужасом, увидев следы крови у себя на руках.
Он причинил боль той, которая ему доверилась всей душой и телом. Нарушил свое обещание - никогда не причинять ей боли. А она мирно спала рядом с ним, своим мучителем, и не пыталась убежать. Да и куда ей было идти? Она полностью зависела от него, не имея какого-либо выбора. Волки в душе не только выли, а еще и начали ее грызть, сковывая ужасом вины.
Таннари встал с кровати и обошел вокруг. Опустившись на колени со стороны Аники, он положил руки на кровать, а голову на руки, и стал ждать ее пробуждения.
Едва Аника открыла глаза, то встретилась с виноватым взглядом голубых глаз Таннари.
- Прости меня, - услышала она вместо доброго утра. - Я - последняя скотина. Пытаясь заглушить вином свою боль, я причинил боль тебе. Могу ли заслужить чем-то прощение?
Аника молча смотрела на него, кутаясь в одеяло. Он уронил голову на руки, не выдержав ее взгляда.
- Я сделаю все, что ты захочешь, - продолжил говорить он. - Только прикажи. Знаю, я не заслуживаю прощения. Накажи меня... я сделаю все. Аника, прости меня.
Выслушав его, она протянула к нему руку и схватила за волосы. Он покорно лежал, ожидая ее приговора.
- Если ты чувствуешь боль, - проговорила она, - то я должна разделить ее с тобой. Если ты любишь, то и я буду любить. Если ты умрешь - и я умру за тобой.
Таннари поднял голову и посмотрел на нее. Аника мягко улыбалась, поглаживая его густые черные волосы.
- Аника, ты мой подарок богов, - прошептал он, целуя ее пальчики. - Без тебя, я бы уже давно погиб.
Аника откинула одеяло и жестом поманила к себе. Таннари забрался к ней, а она устроилась поудобнее у него под боком, наслаждаясь теплом любимого тела. Она положила ладошки на его щеки, а он закрыл глаза, не смея ничего предпринимать в ответ, даже обнять.
- Накричи на меня, хочешь - побей, - произнес он, не открывая глаз. - Только не молчи.
Она легонько впилась ногтями ему в щеки, а он замер в ожидании наказания.
- Как я могу тебя бить, - услышал он ее, - когда я люблю тебя. И ты такой красивый, мой Волк.
Она убрала руки со щек и обхватила его за шею. Но в душе все же остался некоторый отпечаток от причиненной им боли. Он совершил в отношению ее, то чего она все это время боялась - применил свою силу, заставив делать то, чего она не хотела. Но с этим нужно было справиться, чтобы дальше жить также счастливо.
Таннари осторожно обнял ее, положив руки на спину, и ощутил под пальцами оставленные им царапины, и волки вгрызлись в душу с большой силой. Хотя она и старалась делать вид, что не гневаться на него, но он видел, что чувствовала она себя неприятно.
Когда Аника стала одеваться, он подошел к ней сзади и осмотрел спину. Осторожно дотронулся до следов своего безумства, и не мог поверить, что так поступил с ее нежной кожей, от чего сердце у самого сжалось до боли. А ведь про всю причиненную ей боль она молчала.
- Прости, - прошептал он, целуя в плечо.
- До завтра заживет, - равнодушно ответила Аника, не оборачиваясь к нему.
Конечно же, заживет, такова была их звериная природа. Но будь они обычными людьми, то эти раны заживали не один день, а то и шрамы остались. Это различие им вкладывали в головы с детства, чтобы они не забывали, что значит быть людьми. Но и будь он обычным человеком, то не сделал бы такого. Или все же мог сделать? - спрашивал он сам себя. Но больше всего он опасался, что она опять будет бояться его. Также как узнав, что он Волк.
...
За завтраком Киара подметила, что Аника совсем невеселая, а Таннари молчалив, как никогда. Когда все разошлись, она подошла к Анике и спросила:
- Аника, я вижу, что с тобой что-то не так. У вас все хорошо?
- Все хорошо, - девушка слабо улыбнулась. - Просто радоваться нечему.
- Не ври мне, - радушно проговорила Киара. - Я же вижу больше, чем надо. И у вас с моим сыном что-то не ладиться, так?
Аника забыла, что Киару нельзя обманывать, но рассказывать все ей не хотела.
- Простите, - она виновато опустила глаза. - Но вы же не можете всю жизнь нас поддерживать. Мы должны научиться справляться с нашими проблемами сами.
- Ладно, - Киара не стала настаивать, видя, что та не настроена делится с ней.
Она прекрасно понимала, что девочка хотела быть независимой от нее. И, что сама она не вечна, и их стремление к самостоятельности в принятии решений вполне естественно. Она продолжила заниматься делами по кухне, но беспокойство ее не покидало. Теперь, когда не стало Тасмин, Аника стала ей ближе, почти как дочь. И если ее сын хоть как-то обидел ее, она не могла оставаться в стороне.
...
Киара выловила Таннари, чтобы поговорить без свидетелей. Он рубал дрова неподалеку от дома.
- Так, - произнесла она, подойдя к нему, нахмурив брови. - Аника ничего говорить не желает, тогда признавайся ты, что у вас произошло.
Таннари поднял на нее удивленный взгляд.
- То есть?
- Я вижу, что вы оба, как из тьмы вышли. У нее такой измученный вид, будто у рабыни.
Таннари оставил топор, и не глядя в глаза матери сказал:
- Я причинил ей боль.
Взгляд Киары от его слов стал ледяным.
- Ты... - она замахнулась на него, но остановилась у самого лица и сжала руку в кулак. - Я никогда тебя не била, даже в детстве, но сейчас мне хочется отдубасить от всей души.
Таннари виновато опустил голову.
- Я пытался утопить свою боль в вине, - тихо ответил он. - И вместе с этим причинил боль ей...
- Как ты мог? - упрекнула его Киара. - Благодаря этой девочке мы все еще живы, и смогли восстановить силы, чтобы бороться за наш дом. А ты... Или ты думал, раз привез девчонку неизвестно откуда, то можешь делать с ней что хочешь?
Голос матери резал острее ножа. Она будто специально своим обвинительным тоном старалась задеть его поглубже.
- Нет! - выкрикнул Таннари, подняв на мать изведенный угрызениями совести взгляд. - Ничего подобного. Так вышло...
Киара смотрела на него презрительным взглядом. И это безмолвный взгляд говорил больше, чем любые слова. Она практически никогда его не наказывала за его выходки и редко когда упрекала в чем-то. Но то, как она смотрела сейчас на него, было хуже любых ударов. Он почувствовал, что лучше бы она поколотила его полено, чем так смотрела.
- Да, я - сволочь, - глухо отозвался Таннари, не смея больше смотреть на мать. - И нет мне прощения. Но я сделаю все, чтобы загладить вину перед ней.
- Ты окажешься большим счастливчиком, если она простить тебе это. - Холодно проговорила Киара. - Если бы твой отец так поступил, я б этого ему не простила.
Она развернулась и ушла. А Таннари уселся на пенек, на котором рубал дрова и схватился за голову, мучимый своей душевной болью, к которой добавилась еще и вина перед Аникой и призрении. Он прямо ощущал, как волки вгрызаются в его сердце, напоминая о содеянное.
...
Царапины на спине исчезли на следующий день. Таннари с облегчением вздохнул, видя что не осталось никаких следов. Он опасался, что из-за того, что раны нанес он, могут остаться шрамы.
Через пару дней Аника заметила, что Таннари стал совсем мрачным. Не обращал на нее внимания, относился с какой-то холодностью, но осторожностью. Странным было то, что соглашался с любым ее словом, мнением, сразу же выполнял все ее просьбы. По ночам просто спал, обняв, как тогда на постоялом дворе. А она, находясь в его объятьях, начинала тосковать по его ласкам. Чуяла его близость, его запах, пыталась разбудить, но он не откликался на нее. Закрался страх, что ее Волк охладел к ней.