Солёное солнце

«Цисси. Плохая, плохая Цисси. Ты порвала все мои письма. Это так невежливо с твоей стороны. Ты же не думаешь, что, закрыв глаза на мои слова, всё снова станет хорошо? Ничего уже не будет хорошо. Особенно для тебя. Для твоей семьи. Давно хотел спросить. Как там Драко поживает? К экзаменам готовится, я думаю. Будет очень обидно, если он так и не доживёт до них, правда?»

Нарцисса разорвала письмо и отправила его в камин. Уже двенадцатое за этот месяц. Каждое послание было наполнено жуткими оскорблениями, издевательствами и, конечно, угрозами. Почему-то именно послания этого человека казались ей действительно угрожающими. Это были не пустые угрозы от очередного обывателя. Было в них что-то зловещее, пугающее. Да, женщина боялась. Больше всего на свете она боялась за сына. Люциус знал про это. Он уверял жену, что всё это бред. Хотя сам в душе заволновался.

Дни проходили ужасно долго. Малфои покидали поместье только в крайнем случае, посылая за всем необходимым домовиков. Благо, материальное положение позволяло. Проснувшись утром, Нарцисса перевернулась на другой бок. Люциуса уже не было рядом. Глаза привыкли к яркому свету. Женщина бросила взгляд на соседнюю подушку и ужаснулась от увиденного. Она вскочила с кровати и побежала прочь из комнаты, накидывая на себя лёгкий халат. На соседней подушке лежали светлые пряди волос Люциуса Малфоя и маленькая записка.

«Я скоро приду и за тобой, Цисси».

Хозяйка поместья со всех ног бежала на кухню, задыхаясь от страха. Домовые эльфы сильно перепугались, увидев свою хозяйку в таком виде.

— Где Люциус? Вы его видели?! — глаза её горели безумием.

— Он ещё не вставал, миссис Малфой, — испуганно ответил один из домовиков с ведром в руках.

— Вы что-нибудь слышали? Ночью! — домовики переглянулись, ища поддержку в глазах друг друга.

— Нет, хозяйка.

Нарцисса попятилась назад. Она выбежала из кухни с той же скоростью, с какой туда влетела. Мысли в голове плясали. Что делать? К кому идти? Кто им поможет? Кому они теперь нужны? Жалкие предатели. Обессилевшая дама рухнула на мраморный пол и залилась слезами. «Драко» пронеслось в голове. Женщина встала. Она повернулась назад и взглянула на домовика, который всё это время следовал за ней и искренне волновался за свою хозяйку.

— Собери мне вещи как минимум на неделю. Используй мою сумку с незримым расширением. Я уеду на время. Пока меня нет, ты остаешься за главного. В поместье никого не впускай, кроме членов семьи.

Домовик кивнул и исчез, щёлкнув пальцами. Нарцисса отправилась обратно в комнату. Она взяла с подушки записку и платиновые локоны своего мужа. Засунув их в маленькую коробку, женщина села за стол. Она написала весьма короткое письмо и тут же вручила его сове, которая вылетела через окно.

Миссис Малфой села на кровать. Глаза бегали из угла в угол, всё тело дрожало. Она должна предупредить. Должна успеть. Обязана.
Больше часа она провела в таком положении. Маленькая сумка с вещами уже лежала рядом с ней на кровати. От лёгкого стука клювом о стекло Нарцисса дёрнулась. Она открыла окно и ловко выдернула ответное письмо из клюва тёмно-серой птицы. Пробежавшись глазами по строкам, она поспешно схватила сумку и направилась к камину.

— Хогвартс, — сказала заплаканная дама. Зелёные языки пламени охватили её, унося вместе с собой. В комнате воцарилась тишина.

***

Гермиона проснулась на удивление очень бодрой. Давно она так сладко не спала. Девушка посмотрела в окно. Ну конечно, ещё даже не рассвело. Проснулась рано утром, как обычно. Только сейчас она заметила что-то тёплое на своей талии. Первая мысль — кричать как можно громче. Вторая — Малфой?

Осторожно повернувшись, Грейнджер увидела его, Драко Малфоя. Белокурые волосы лежали на её подушке. Чуть приоткрытый рот находился всего в сантиметрах двадцати от её лица. Длинные ресницы почти незаметно подрагивали.

Что вчера было?

Гермиона осмотрела себя. Она была в одежде, значит, ничего страшного не произошло. Да и на Драко есть штаны. Медленно в её голову начала возвращаться ясность. Записка. Тёмный коридор. Грэхэм.

Он спас меня.

Но зачем? Зачем такому, как Малфой, спасать такую, как Грейнджер? Может, за эту ночь поменялись законы вселенной, и слизеринец начал видеть её равной себе. Хотя, скорее Рон станет самым прилежным учеником школы, чем Драко будет считать её человеком.

— Пялиться на людей некультурно, Грейнджер.

— А залезать ночью к девушке в постель культурно?

— Ну если она не против, — Драко медленно открыл глаза.

— Я не говорила, что я не против, — передразнила его Гермиона.

— Но и не сказала, что против, — парень притянул девушку ближе к себе, зарываясь лицом в её волосы.

— Малфой? Что всё это значит? — Гермиона немного отодвинулась, чтобы видеть его глаза.

— Я не знаю.

— Зачем ты спас меня вчера? — гриффиндорка настаивала на своём.

— Я не знаю, ясно? Не знаю. — Драко начал выходить из себя.

— Ты сказал вчера...

— Так, слушай. Всё, что я сказал вчера, было вчера. Я не хочу возвращаться больше к этой теме.

— Но... я же грязнокровка. Разве не так? — в голосе девушки слышались нотки обиды.

— И я задушу эту грязнокровку, если она не даст мне поспать, — Малфой накрыл их обоих одеялом и крепче обнял девушку.

***

— Гермиона, что с тобой?

— Что со мной? — девушка недоумевающе посмотрела на Гарри.

— Ты какая-то...

— Счастливая, — перебила его Джинни. Она подмигнула своей подруге.

— Ничего особенного. Просто сегодня очень хороший день, — Гермиона смущённо улыбнулась. Она не могла скрывать своей улыбки.

— Кажется, я знаю причину такого счастья, — буркнул Рон, зло глядя в свою тарелку с завтраком. Девушка сделала вид, что не заметила агрессии со стороны Уизли. Они так и не обсудили тот инцидент на Астрономической башне. Да и что обсуждать? Рон явно не тот, с кем Гермиона хотела бы об этом разговаривать.

Гарри был прав, она действительно сегодня совершенно другая. Гриффиндорку больше не волновали никакие проблемы. Не хотелось больше тратить ни минуты на грусть. Потому что Драко спас её. Потому что он охранял её покой всю ночь.

Круговорот мыслей закружил девушку. Одни твердили, что надо бежать от него, не верить ни единому слову. Другие же убеждали, что пора расслабиться. Пусть всё идёт своим чередом.

Девушка подняла глаза. На другом конце зала другие, серые глаза уже давно её поджидали. Драко подмигнул девушке, а та, неожиданно для себя, смутилась ещё сильнее. Щёки пылали подобно июльскому солнцу.

Мерлин, хватит. Я веду себя как маленькая девчонка.

— С тобой точно всё в порядке? Ты покраснела. Может, съела что-то не то? — Гарри явно чувствовал неладное.

— Нет, Гарри. Мне просто жарко, — девушка начала махать рукой, подобно вееру. — Вам нет? — Тут она не врала. Грейнджер было действительно жарко. Внутри всё пылало самым жарким огнём.

Улыбка не сползала ещё с одного лица. Малфой не мог заставить своё лицо изменить выражение. Как бы ни старался.

— И что это вчера было? — Пэнси села напротив Драко, перекрывая тому обзор.

— Что? — парень очнулся от легкого оцепенения.

— Ты смотришь. Даже сейчас. Даже когда я сижу напротив. Ты смотришь сквозь меня.

— К чему ты ведешь? — Паркинсон умела портить настроение.

— А к тому, что... Куда ты вчера отнёс её?

— Кого? — Драко старательно делал вид, что не понимает, о чём вообще идёт речь.

— Ты знаешь, о ком я говорю, Драко Люциус Малфой! — Пэнси с криком встала со своего места. — Ты меня за дуру держишь? Ты никогда не заступался ни за кого, кроме себя. А вчера ты ударил своего одногруппника. И из-за кого? Из-за этой гриффиндорской шлюхи! — слёзы катились по щекам слизеринки.

— Хватить орать, — процедил Драко сквозь зубы. Он схватил девушку за локоть и начал волочить в сторону выхода. Добравшись до коридора, слизеринка выдернула свою руку.

— Что? Боишься за свою репутацию? Раньше надо было бояться! Когда ты связался с этой... с этой... — Пэнси выдохнула. — Чем я хуже неё? Посмотри на меня! — Паркинсон схватила парня за лицо. — Что со мной не так?

— Здесь не место, чтобы устраивать сцены, — парень убрал её руки. — Ты забыла? Ты из уважаемой семьи...

— Ты тоже! Но это не помешало тебе связаться с грязнокровкой. Очнись, Драко. Что ты делаешь? Ты портишь себе жизнь! Она — наш враг, и всегда им была. Эта война для нас ничего не изменила.

— Заткнись, Пэнси. Это не твоё дело, — холодно произнёс Драко. Паркинсон показалось, что температура в коридоре резко упала. Но она не хотела сдаваться, не хотела отдавать Драко. Своего Драко.

— Моё, — она приблизилась к нему. — Всё, что касается тебя — моё. Я не позволю тебе совершить эту ошибку. Эта Грейнджер тебе не пара.

— А кто пара? Может быть, ты? — хорошее настроение слизеринца было испорчено. Он больше не хотел находиться здесь ни минуты.

— Может быть и так, — девушка встала на носочки в надежде поцеловать парня. Но тот схватил её за плечи, не давая приблизиться.

— Нет, — произнёс он. Просто одно слово, которое означало всё. Конец всем тем отношениям, которые когда-то были или могли быть между ними. Малфой попятился назад. Ему было жаль подругу. Да, Паркинсон была той ещё занозой в заднице, но она была его подругой. И весьма преданной. Но теперь, после всех этих слов, он знал, что их дружба уже не будет прежней. Если вообще будет.

Драко шёл прочь по коридору. Он спешил на Астрономическую башню. Именно там они с Гермионой договорились встретиться после завтрака. У самого входа. Наверное, она уже его ждёт. Ускользнула от друзей и первой добежала до нужного места. Пунктуальная Грейнджер. Ещё столько всего предстоит обсудить. Ну ничего, теперь у них будет много времени для разговоров. Друг для друга. Целая жизнь.

— Мистер Малфой, — парня остановил голос директора Макгонагалл. Слизеринец нехотя повернулся на звук. — Постойте. Вы мне нужны.

— Я сейчас занят, профессор. Это не может подождать? — он сегодня дойдёт до башни или нет? Каждому в этом замке вдруг срочно понадобился Драко Малфой.

— Никаких пререкательств. Следуйте за мной. Немедленно, — с этими словами директор устремилась к своему кабинету. Она была явно чем-то взволнована. Драко кинул грустный взгляд на коридор. Там, прямо за поворотом, должно быть стоит Грейнджер. Он ей расскажет потом всё. Она поймёт. Тем более, когда Драко поведает ей, что чем-то помог Макгонагалл. Да, она оценит. Наверное, опять какое-то супер важное расписание, которое срочно надо донести до всех учеников. Короче говоря, скука смертная.

Горгулья отступила, открывая проход для директора и её гостя. Поднимаясь вверх по ступенькам, Малфой не переставал думать о Грейнджер. Что с ними будет дальше? За одну ночь всё изменилось. За одну грёбаную ночь. Именно тогда, увидев Гермиону, беспомощную и почти без сознания, он понял, что она не просто школьная заучка или грязнокровка. Она — нечто большее. Нечто необъяснимое. Нечто, что он никогда больше не даст в обиду.

Макгонагалл открыла дверь, пропуская Малфоя внутрь. Около стола, спиной к двери, стояла некая особа, одетая в черное прямое платье. Эти белокурые волосы слизеринец ни с чем не спутает.

— Мама?

— Драко, — Нарцисса повернулась.

— Что ты тут делаешь? Отец тоже здесь? — парень ничего не понимал. Что такого могло случиться, что его мать вот так, без какого-либо предупреждения, приехала в Хогвартс?

Миссис Малфой выглядела даже бледнее обычного. Всякий уважающий себя вампир позавидовал бы белизне этих впалых щёк. Руки нервно тряслись, губы высохли, а глаза покраснели от... от слёз?

— Ты плакала? — Малфой протянул руку к матери, но та сделала шаг назад.

— Немедленно иди в свою комнату и собирай вещи. Мы уезжаем, — произнесла она, взглянув на сына полными от слёз глазами.

— Ты о чём? Зачем нам уезжать? — Драко повернулся к директору, пытаясь понять что-нибудь хотя бы от неё. Но Макгонагалл даже случайно не смотрела на парня.

— Я сказала — немедленно! — вдруг крикнула Нарцисса. Голос неистово дрожал, колени начали трястись. В два больших шага сын достиг матери, успев схватить её за талию, пока та не повалилась на пол.

— Мама? — Драко в растерянности. Да что, чёрт возьми, случилось? Ему кто- нибудь скажет сегодня?

— Они его схватили. Люциус. Они его схватили, — повторяла миссис Малфой, рыдая на плече сына. — Они придут за тобой. И за мной тоже. Мы должны бежать. Уехать как можно дальше. Как можно дальше.

— Пожалуйста, успокойся, — слизеринец обхватил лицо женщины рукой. — Кто они? Кто схватил отца?

— Я не знаю, не знаю, — Нарцисса взяла со стола письмо и коробочку с волосами мужа и отдала сыну. — Это всё, что есть. И мне очень страшно.