Крылья

Настало холодное утро, на востоке над окутанным облаками горизонтом появилась едва заметная розовая полоска. Субин, стоя в куртке на крыльце, зябко передернула плечами и постаралась как можно тише вытащить из кармана ключи от машины.
— Куда собралась?
Девушка вскрикнула от неожиданности и выронила ключи.
— Прости, что напугал, — скачал папа, высунувшись на улицу. Его волосы торчали в разные стороны, глаза смотрели сонно — папа явно не принадлежал к типу жаворонка.
— Все в порядке. — Субин нагнулась за ключами. — Я к Дженни.
Она не стала говорить правду: так было проще, а заодно меньше шансов, что узнает Чан.
— Точно, ты говорила вчера. А чего так рано?
— Вечером у Дженни свидание с Тэном, и мы решили собраться пораньше, — на ходу придумывала Субин. В голове мелькнула мысль, что врать становилось все легче.
— Ну, поезжай. Хорошенько повеселитесь. А я пойду досыпать.
Папа широко зевнул.
Субин прыгнула в машину и быстро выехала со двора, торопясь поскорее выбраться из города.
Она решила не говорить Чану о фестивале. Врать было противно, но ничего другое просто не приходило в голову. Учитывая вчерашнее происшествие с ножом, он стал бы волноваться и отговаривать Субин от поездки. Или еще того хуже — увязался бы вместе с ней со своим идиотским пистолетом. От одной мысли, что Чан в последнее время не расставался с оружием, становилось не по себе. Субин не имела права винить его: у нее хотя бы имелись элементарные средства защиты. А у него что? Только пистолет, к которому он вчера тянулся каждый раз, когда стучали в дверь. А поскольку вчера отмечали Хеллоуин, это случалось очень часто. В итоге Субин решила ничего не говорить Чану. Они оба и так издергались.
Дженни тоже была не в курсе. Чан, думая, что Субин у подруги, не обидится, а ту посвящать в свой план тем более ни к чему. В любом случае, девушка не собиралась надолго задерживаться в Авалоне — и не только потому, чтобы вернуться, прежде чем Чан закончит работу. Она понимала, что должна приехать домой до наступления темноты.

Машин по дороге в Пёльсу попадалось не много, однако Субин то и дело поглядывала на обочины и в зеркало заднего вида, проверяя, нет ли за ней погони. Она завернула на уединенную автозаправку и, внимательно осмотревшись вокруг, помчалась в туалет, располагавшийся в магазине. Субин вытащила из рюкзака платье, которое до сих пор надевала лишь однажды — во время примерки. Шуршащая ткань заскользила по телу, облегая стройную фигуру, и девушка внезапно ощутила бурный восторг. Ночью выпали последние лепестки, спина опять стала ровной, и только внизу, на гладкой коже цвета слоновой кости, как и год назад, белел едва заметный шрам.
Субин выглянула из двери туалета и, кинув опасливый взгляд в сторону немногочисленных посетителей магазина, понеслась к машине.
Через несколько минут она доехала до старого дома и припарковалась позади огромной ели, надежно скрывшей автомобиль со стороны дороги.
Доён уже ждал. В этот раз он не остался рядом с кромкой леса, а пришел прямо во двор. Фей стоял в черном пиджаке и брюках, чёрная футболка была заправлена.

От одного его вида дыхание Субин участилось — впрочем, это происходило каждый раз, стоило ей увидеть Доёна. Неужели она совершила ошибку, приехав сюда?
«Еще не поздно повернуть обратно», — мелькнула в голове паническая мысль.
Доён, не двигаясь, смотрел, как Субин шла вперед. Он не проронил ни звука, пока она не оказалась рядом, на расстоянии вытянутой руки.
— А я все думал, придешь или нет, — хрипло проговорил фей, словно долго молчал. Словно ждал ее на холоде всю ночь.
Может, и ждал...
Все еще не поздно было повернуть назад. Доён простил бы. Когда-нибудь. Субин взглянула на него. Казалось, он почувствовал ее нерешительность, понял, что она раздумывает, не повернуть ли назад.
Прорвавшийся сквозь деревья ветер взметнул волосы фея. За какую-то долю секунды, пока рука Доёна прошла перед лицом, он успел окинуть взглядом Субин от макушки до пят. Странно, раньше он так никогда не делал. За это мгновение что-то изменилось, хотя было непонятно, что именно...
— В Авалон? — Положив ладонь ей на спину, Доён кивнул в сторону леса.
И тут Субин отчетливо осознала, что приблизилась к точке невозвращения.
Девушка взглянула на Доёна, потом на деревья... и решительно шагнула вперед.

На улицах Авалона повсюду сновали феи: Доён с трудом вел Субин сквозь толпу.
— Как именно вы празднуете фестиваль? — спросила она, пробираясь мимо компании фей, остановившихся побеседовать посреди дороги.
— По-разному. Сегодня, например, все идут в Большой летний театр на балет, а потом народ перетечет на центральную лужайку, где будут танцы и угощение. А дальше — кто как: одни разбредутся, другие продолжат праздновать, пока хватит сил. В итоге веселье закончится, и все приступят к своим обычным делам... Нам сюда. — Доён указал на пологий холм.
Они взбирались вверх по склону, с высоты которого постепенно становилось видно здание летнего театра. В отличие от Академии, построенной в основном из камня, или стеклянных домов Летних фей стенами театра служили живые деревья, подобные тем, на которых жила семья Доёна. Их сросшиеся друг с другом стволы — не круглые и полые, а вытянутые и плоские — образовывали единую деревянную стену не менее пятидесяти футов в высоту, увенчивающуюся пышной кроной. Стену украшали яркие шелковые полотнища, потрясающей красоты росписи, а также статуи из мрамора и гранита. Вся эта пестрота придавала массивному строению праздничный вид.
Вскоре радости у Субин несколько поубавилось: к входу в театр тянулась длиннющая очередь. Феи щеголяли в красивой одежде, однако ни один наряд не мог сравниться с ее великолепным платьем. И снова она почувствовала себя белой вороной.
— Мы тут до вечера простоим. — Субин со вздохом обернулась к Доёну.
— Твой вход не здесь. — Взмахом руки фей показал направо, и они двинулись дальше.
Пробившись сквозь толпу, они подошли к арке с дверью, по обеим сторонам которой стояли гвардейцы в темно-синих мундирах.
— Ли Субин, — тихо сказал им Доён. Один из гвардейцев взглянул на них.
— Фер-файре Осенней феи? — спросил он, внимательно оглядев руки Доёна.
— Фер-глейи. Я Доён. Клянусь, я же сказал, это Ли Субин.
Гвардеец встал навытяжку.
— Проходите. — Он кивнул напарнику, чтобы тот открыл дверь.
— Фер... гли? — Субин почувствовала, что коверкает слово. Значение слова «фер-файре» летом объяснял Йесон, но теперь она услышала нечто новое.
— Я сказал гвардейцам, что я твой сопровождающий, — нахмурившись, произнес Доён. — Я специально назвал твою человеческую фамилию, думал — поймут. Но видимо, их вообще не обучали в замке.
— В замке?
Ну почему каждый разговор с Доёном заканчивался кратким экскурсом в культуру фей?
— Давай потом, — мягко ответил он. — Сейчас это неважно.
И действительно, как только Субин огляделась, все вопросы тут же вылетели из головы.
Живые стены летнего театра росли вокруг глубокой впадины в макушке холма. Субин стояла на просторном балконе, образованном плотно переплетенными ветками гигантских деревьев. В центре балкона на возвышении виднелись три изысканно украшенных золоченых кресла, а слева и справа от них — попроще, обитые красным шелком. Расположение сидений выдавало заботу скорее об удобстве зрителей, чем об экономии места.
Невдалеке толпы фей проходили сквозь главный вход и устремлялись на площадку первого этажа, представлявшую собой часть холма, покрытую травой. Хоть там и не было сидячих мест, феи с готовностью теснились, пропуская желающих поближе к сцене. Такой большой сцены Субин еще никогда не видела: белый шелковый занавес мерцал тысячами кристаллов и медленно раскачивался от легкого ветерка, посылая по всему зрительному залу радужные отсверки. Крышей театру служила тонкая газовая материя, которая позволяла проникать солнечным лучам в зал, но все же сильно их смягчала.
Повсюду сверкали бриллианты, переливались полотнища золотого шелка и великолепные гобелены, посвященные истории Авалона. В более темных участках зрительного зала горели золотые шары, похожие на тот, который год назад Субин видела у Доёна, — это когда она чуть не утонула в Ханган. На расставленных по залу тумбах из камня и дерева красовались живописные композиции из цветов и фруктов.
Субин глубоко вздохнула и направилась вперед, раздумывая, где бы сесть. Она почувствовала, что Доён куда-то исчез, и обернулась: и действительно, он стоял у арки и явно не собирался оттуда уходить.
— Эй, Ён, пошли! — позвала Субин.
— Я буду стоять здесь, но это только на время представления, а потом мы вместе пойдем на танцы.
— Ну уж нет! — Подойдя к нему, она взяла Доёна за руку. — Садись со мной. Пожалуйста!
— Не имею права. Здесь мне не место.
— А я говорю, проходи.
— Может, ты еще к королеве сядешь? — съязвил он.
— А вот и сяду!
В его голосе послышалась тревога.
— Я правда не могу. Не усложняй ситуацию.
— Тогда я останусь в дверях с тобой.
— Здесь место для меня. А там — для тебя... — Доён махнул рукой в сторону обитых красным шелком стульев.
— Сейчас придет Йесон. Я уверена, он тоже будет настаивать, чтобы тебя пропустили к нам.
Доён окинул взглядом стоящих на балконе Осенних фей, затем посмотрел на лавину Весенних, прорывавшуюся сквозь главный вход, и со вздохом произнес:
— Ладно.
— Ура! — В порыве радости Субин встала на цыпочки и чмокнула его в щеку.
Уже в следующее мгновение она пожалела о допущенной ошибке: отстраниться от Доёна было невозможно. Он повернулся и посмотрел на Субин в упор. Фей был так близко, их носы почти соприкасались, она чувствовала его дыхание на своих губах и невольно придвинулась еще ближе. Доён отвернулся.
— Веди, — проговорил он едва слышно. Субин повела его на балкон. Она еще никогда не видела Доёна таким нервным, почти испуганным. Куда подевалась его самоуверенность? Девушка остановилась и, подбоченившись, смотрела на Доёна до тех пор, пока он не поднял на нее глаза.
— В чем дело? — спросила она.
— Зря я сюда пришел. Мое место не здесь.
— Твое место рядом со мной, — отрезала Субин. В глазах Доёна появился страх, которого не было даже тогда, когда Ильхэ всадил в него пулю.
— Я зря сюда пришел. Я не такой!
— Не такой?
— Я не из тех, кто цепляется за девушку, которая выше тебя по статусу, ради личной выгоды. Клянусь, я ничего не подстроил. Я честно хотел дождаться тебя.
— Это из-за того, что ты Весенний? — жестко спросила Субин. Несмотря на гул толпы, она все-таки понизила голос.
Доён упорно отводил глаза.
— Я угадала! — взорвалась она. — Оказывается, не только остальные считают тебя феем второго... точнее, четвертого сорта, ты и сам согласен с ними! Почему?
— Так уж заведено в Авалоне, — пробормотал он, по-прежнему глядя в сторону.
— И неправильно заведено! — Субин тряхнула фея за плечи, заставив посмотреть себе в глаза. — Да ты стоишь двоих Осенних! Я бы никому не доверила свою жизнь во всем Авалоне, кроме тебя! — Рискуя сильно обидеть Доёна, Субин все же продолжила, зная, что он прислушается к этим словам. — Если ты ко мне относишься хоть вполовину так хорошо, как говоришь, тебя бы больше волновало мое мнение, а не чье-то еще.
Его глаза потемнели. После долгой паузы Доён ответил.
— Ладно, — покорно, без улыбки кивнул он. Ситуация не располагала к веселью.
Фей двинулся за Субин уже более уверенно, хотя и по-прежнему молча.
— Субин! — раздался знакомый голос.
К ним шагнула Чжиын, одетая в роскошное шелковое платье, выгодно подчеркивающее ее фигуру. Над ее плечами раскачивались бледно-розовые лепестки, тон которых идеально совпадал с цветом платья.

— Чжи! — улыбнулась Субин.
— Я так и думала, что ты придешь! — воскликнула та. — Это самый лучший фестиваль в году.
— Правда?
— Конечно. Праздник Нового года! Новые цели, новые предметы, новые уровни мастерства. Новое начало, которого ждешь целый год! — Чжиын взяла Субин под руку и отвела ее в сторонку. — Похоже, Юн завтра переводят в подмастерья!
Героиня их разговора — темноглазая фея в великолепном коротком чёрном платье — стояла в дальнем конце балкона.

Как и Чжиын, Юн тоже цвела: на ее спине виднелся скромный цветок с шестью остроконечными лепестками, напоминавший нарцисс.
Субин обернулась, проверяя, рядом ли Доён.
— Ты его привела? — зашептала Чжиын.
— Конечно! — в полный голос ответила Субин. Чжиын несколько скованно улыбнулась.
— Как же я сама не догадалась! Конечно, ты тут не сориентируешься одна. Ну, до скорого, увидимся после представления!
Она помахала рукой и присоединилась к небольшой группе фей, которых Субин помнила еще с летней поездки в Академию.
Феи откровенно уставились на нее, но, отвлеченная окружающим великолепием, девушка даже не заметила, что многие кидали на нее и Доёна настороженные взгляды. Вскоре стало ясно почему.

Цвели не только Чжиын и Юн. Скромные однотонные цветки Осенних фей, стоявших на балконе, не шли ни в какое сравнение с тем буйством красок и форм, которые она видела на спинах у Летних. Главное, что все, кто находился на балконе, цвели. Все, кроме Субин...
В Авалоне было по-прежнему тепло — лишь чуть прохладнее, чем летом. Интересно, как организм фей понимает, когда надо цвести? Может, все зависит от наклона солнечных лучей? Или все дело в легком изменении температуры воздуха? Мягкий климат Авалона способствовал цветению осенних растений и даже, наверное, продлевал его, но насколько? Субин решила, что обязательно выяснит это следующим летом, когда снова приедет в Авалон. А пока она могла лишь догадываться, что между климатом Авалона и Сеула существовали определенные различия. Вот если бы вернуться на пару дней назад да тепла бы прибавить на два градуса, тогда бы Субин не чувствовала себя белой вороной посреди цветущих Осенних фей.
С гордо поднятой головой она прошествовала к Доёну. Он, естественно, уже надел перчатки из черной бархатистой ткани. Эта оранжерея подействовала даже на него! Решив не зацикливаться на второстепенных моментах, Субин переключила внимание на самих фей и посмотрела вниз, на основную площадку. Несмотря на скромные, не украшенные драгоценностями наряды, толпящиеся внизу феи выглядели очень счастливыми: все радостно здоровались, дружески хлопали друг друга по спинам, обнимали детей. То и дело раздавался смех, звуки которого долетали до балкона.
— Неужели там только Весенние? — поинтересовалась Субин.
— Почти, — ответил Доён. — И еще несколько Летних, которые, в отличие от своих сородичей, пока еще не участвуют в постановке.
— А твоя мама ... тоже внизу?
— Да, вместе с моей сестрой.
Она кивнула, не зная, что сказать. Субин не учла, что из-за ее упрямства Доён не сможет смотреть представление вместе с семьей. Накатило знакомое чувство вины. С ее стороны было наивно полагать, что Доён жил и дышал только ради Субин, что у него не существовало своих привязанностей и другой, неведомой ей жизни.
Внезапно гул толпы смолк, и все разом задрали головы. Доён поспешно потянул Субин назад, к креслам, стоящим на более дальних рядах.
— Здесь сидят Зимние, — прошептал он. — Йесон, Ынха и ее величество королева Тэён.
Субин вместе с остальными присутствующими взволнованно глянула в сторону арки. Неужели во всем Авалоне Зимних фей только три? И кто такая Ынха?
Сначала на балконе появились гвардейцы в небесно-голубых мундирах — те самые, которые всегда сопровождали Йесона. Затем вошел он сам в просторной темно-зеленой мантии и с неизменной улыбкой, прячущейся в уголках рта. Рядом с  феем шла девчушка лет двенадцати на вид. Ее гладкая кожа и аккуратно уложенные кудряшки оттеняли очень чопорное платье из бледно-пурпурного шелка.
По залу прокатился еле слышный вздох: из арки вышла королева в сверкающем белом платье со шлейфом из тончайшей материи, которая трепетала от малейшего колебания воздуха. Длинные белые волосы Тэён были завязаны в косы. С изящной хрустальной короны свисали унизанные бриллиантами нити, мерцающие посреди белых волос.

Субин интересовал не столько наряд королевы, сколько ее лицо. Бледно-голубые глаза медленно обвели толпу. Безусловно, такое лицо признали бы красивым все модные журналы, однако Субин заметила и поджатые губы, и слегка недовольное выражение лица, и едва заметно приподнятую бровь: казалось, королева устала от всеобщих знаков внимания, от бесконечных поклонов. Все вокруг, включая Доёна, согнули спины. Все, кроме Субин.
Она поспешно склонилась, пока королева ничего не заметила. К счастью, девушка успела вовремя: монарший взгляд скользнул по толпе, и через несколько секунд Осенние феи выпрямились и возобновили негромкие разговоры.
Послышалось тихое шуршание ткани: королева направилась к возвышению, где располагались три золоченых кресла. Йесон помог маленькой девочке взобраться на кресло, стоявшее по левую руку от королевского. В следующее мгновение он заметил Субин и, шепнув что-то маленькой фее, стал спускаться с возвышения. Феи, не прекращая говорить и смеяться, почтительно отходили в сторону, освобождая ему путь.
— Моя дорогая Субин! — Радостно сверкающие глаза фея превратились из голубых в зеленые, в тон его одеянию. — Как хорошо, что ты пришла. — Йесон ласково похлопал Доёна по плечу. — И ты здесь, мой мальчик! Давненько я тебя не видел. Наверное, все дни и ночи проводишь на работе?
Доён улыбнулся и расправил плечи.
— Точно, сэр. Сами знаете, какая Субин, с ней не соскучишься.
— Да уж, — ухмыльнулся Йесон. Раздались звуки струнных инструментов: оркестр начал настраиваться.
— Мне пора, — сказал фей напоследок и обнял ладонями лицо Субин. — Как же я рад, что ты смогла выбраться, — тихо произнес он и зашагал прочь.
Вскоре развевающаяся зеленая мантия скрылась в толпе.
Доён слегка подтолкнул девушку к креслам на другом конце балкона, откуда махала Чжиын.
Субин заметила, как Йесон, занимая свое место, вручил что-то маленькой девочке.
— Кто эта малышка? — спросила она у Доёна.
— Ынха, Зимняя фея.
— Понятно. Когда-нибудь станет новой королевой?
— Вряд ли. Ынха ненамного ее моложе. То же самое случилось с Йесоном и Ебин, которая правила до Тэён.
— То есть во всем Авалоне только три Зимних феи?
— Да. Бывало и меньше. — Доён улыбнулся. — Между прочим, моя мама выращивала их обеих: и Ынха, и королеву Тэён. Ынха расцвела лишь за несколько месяцев до того, как мама вышла на пенсию. Не многие садовники удостаивались чести ухаживать сразу за двумя Зимними. — Он кивнул в сторону юной феи. — Я немного общался с Ынхой, пока ее не услали в Зимний дворец. Добрая девчонка. По-моему, Йесон в ней души не чает.
В следующее мгновение на сцену вышла миниатюрная фея в красивом платье. В зрительном зале настала тишина.
— Готовься! — шепнул ей на ухо Доён. — Такого ты еще не видела.