Крылья

Субин с блаженной улыбкой растянулась на кровати. День удался на славу — это был такой долгожданный перерыв. Она глубоко вздохнула и потянулась, задев локтем что-то острое.
На кровати лежал листок знакомого пергамента, сложенный вчетверо и обвязанный лентой. Субин похолодела: неужели ее вызывают в Авалон на время четырехнедельных зимних каникул? Несмотря на самые приятные впечатления от учебы в Авалоне, ее совсем не радовало мотаться туда на всех школьных каникулах. В конце концов, она имела право на свою жизнь! С опаской развязав ленту, Субин раскрыла листок... И тут же уныние сменилось бурным восторгом.

Позвольте пригласить Вас на фестиваль Сауин, посвященный празднованию Нового года. Если Вы решите посетить наше мероприятие, ждем Вас утром 1 ноября у врат. Желательна парадная одежда.

Чуть ниже виднелась приписка, сделанная мальчишеским почерком: «Я тебя встречу. Ён». И больше ничего.

Подпись внизу листка говорила так много — и вместе с тем так мало. Рядом с именем не значилось никакой приписки: ни «с любовью, Ён», ни «твой Ён» или хотя бы «с уважением, Доён». Но он подписался именно «Ён», а не «Доён». Может, ради предосторожности на случай, если письмо попало бы в посторонние руки? А может, он заметил, что Субин называла его «Ён» только в моменты особой близости. А может, это вообще ничего не значило.
Впрочем, подпись сейчас заботила ее меньше всего. Субин задумалась: стоит ли идти на праздник? Рассказывать Чану о приглашении было нельзя, особенно после его реакции на ее прошлую встречу с Доёном... Неужели такое сильное желание пойти на праздник возникло у Субин после субботней поездки в старый дом?.. Чану точно не понравится, что она снова собралась посетить Авалон и провести целый день в обществе Доёна.
Но она никак не могла пропустить фестиваль! Такой шанс выпадает очень редко! Субин пошла бы туда даже одна.
Врать Чану очень не хотелось, но, с другой стороны, это было для его же блага. Есть вещи, которые девушке лучше не говорить своему молодому человеку. И потом, учитывая страстный интерес Чана к Авалону, у Субин просто язык не поворачивался сказать, что она идет туда, куда людям путь заказан: феи ни за что не пустят в Авалон человека. Поэтому она сочла за благо ничего не говорить Чану. Чем больше Субин думала о фестивале, тем сильнее волновалась. Она сунула приглашение под подушку и, чтобы отвлечься, выставила на стол стеклодувный набор.
Первый пузырек разбился. Девушка со вздохом начала все заново.
Первое ноября выпадало на субботу. Скорее всего, Чан будет работать. Это уже хоть немного облегчало задачу. Но кто позволит Субин исчезнуть на целый день? Если она не училась в школе, значит, она была дома, или на работе, или с Чаном. Ну, или с Дженни.
Точно! А что, если сказать, что Субин с ней? Однако блестящий план пришлось сразу же отмести: Дженни для себя-то никогда не врала, не то что для других.
И все-таки от одной мысли, что придется пропустить фестиваль, становилось не по себе. Не имея ни малейшего представления о самом мероприятии, Субин уже точно знала, что наденет — темно-синее вечернее платье, купленное перед отъездом из Авалона. И если тогда она сомневалась, нужен ли такой шикарный наряд, то теперь покупка оказалась как нельзя кстати.

Субин невольно улыбнулась и, отложив алмазную трубочку, оценивающе взглянула на результат своих трудов. После того как первый за сегодня пузырек разбился, она чисто механически продолжила выполнять десятки раз повторенные операции. И вот теперь на столе красовались четыре пузырька идеальной формы.

В пятницу, накануне дня, указанного в приглашении, Субин, сидя за кухонной стойкой, корпела над английским. До экзаменов оставалось каких-то шесть недель, а спряжение глаголов в прошедшем времени до сих пор было для нее полной загадкой. За спиной свешивались увядающие лепестки: два уже выпали — к облегчению Субин, которой было не до красоты.
Запах цветка служил отличным ориентиром для троллей, и они в любой момент могли снова напасть. Несмотря на затишье в течение прошедших недель, Субин с Чаном вели себя крайне осмотрительно, не задерживаясь нигде, кроме школы и ее дома. Кроме того, девушка не расставалась с рюкзаком, на дне которого лежал чемоданчик с эссенциями.
А еще Субин с усиленным рвением налегла на занятия, начатые в Академии. Недавний успех с сахарным стеклом укрепил ее веру в свои способности. Впрочем, ненадолго: все попытки сварить зелье заканчивались полным провалом. Да и пузырьки, как назло, снова стали разбиваться, и с понедельника не получилось сделать ни одного. Ко всем неприятностям прибавилась еще одна — ингредиенты для сыворотки монстроциды почти закончились. В чемоданчике оставались лишь основы для смешивания удобрений и репеллентов, которые вряд ли причинили бы значительный вред троллю. Однако Субин продолжала упражняться, ведь от ее мастерства зависели жизни очень многих людей.

Сегодня ночью праздновали Хеллоуин. От одной мысли, что по улицам станут разгуливать люди в масках, стало совсем не по себе. А вдруг тролли воспользуются случаем и нападут на жителей города? Ко всему прочему, мама с папой участвовали в праздновании — планировалось, что местные ребятишки станут ходить с традиционной игрой «сладость или гадость» по магазинам города. Лучше бы родители остались дома, рядом с Субин, и — что гораздо важнее — под защитой авалонских стражей. Впрочем, тогда пришлось бы рассказать родителям о троллях и еще неизвестно, какую бы реакцию вызвал этот рассказ. Особенно учитывая, что мама так и не свыклась с мыслью о существовании фей.
«Пусть уж лучше пребывают в блаженном неведении, — подумала Субин. — К тому же тролли охотятся не на маму с папой, а на меня».
Словно в ответ на ее мысли, в кухню спустилась мама и, наполнив термокружку темным кофе многочасовой давности, сказала:
— Я в магазин. — Она старалась не смотреть на цветок за спиной дочери. Или, точнее, на то, что от него осталось. — Вернусь поздно. Ребята придут, чтобы помочь раздавать конфеты?
— Да, примерно через полчаса.
Понимая, что всех спасти нереально, Субин пригласила Тэна и Дженни под благовидным предлогом к себе домой — на безопасную территорию. Не то чтобы тролли угрожали именно им двоим, просто сегодня вечером нервы у нее особенно разыгрались.
— Хорошо вам повеселиться, — пожелала мама, сделав глоток из кружки. — Ух, гадость какая! Да, кстати, конфеты в шкафу на верхней полке.
— Отлично! Спасибо, что припасла! — с преувеличенным энтузиазмом откликнулась Субин. Понимая, что немного перегибает палку, она просто не могла пустить отношения с мамой на самотек.
— Не за что. Конфет полно, так что и вам самим хватит... Ну, в смысле, не лично тебе, ты ведь их не ешь. Я имела в виду Чана и Дженни... Ну ладно, мне пора.
Мама вышла из кухни, не выдержав очередного неловкого момента. Последнее время такие ситуации повторялись с завидным постоянством: сначала все шло хорошо, а потом что-нибудь обязательно напоминало ей о том, что ее дочь не такая, как все. Субин вздохнула. Такие эпизоды всегда нагоняли тоску...
Однако в следующее мгновение мама тихо произнесла:
— Кажется, ты разваливаешься на части.
На полу валялись три лепестка — видимо, выпали, пока Субин делала домашнее задание. Сначала мама хотела развернуться и уйти, но внезапно передумала и подняла лепесток. Субин затаила дыхание и попыталась прикинуть, что последует дальше.
Мама поднесла огромный лепесток к окну (таких больших цветков в мире людей просто не существовало) и, любуясь игрой солнечного света сквозь него, робко спросила:
— А можно мне... забрать твой лепесток в магазин?
— Конечно! — Субин внутренне скривилась от собственного приторного тона.
Однако мама, похоже, ничего не заметила и бережно убрала лепесток в свою просторную сумку.
Взглянув на часы, она шумно втянула воздух сквозь сжатые зубы.
— Вот теперь я точно опоздала!
Мама шагнула к двери и обернулась. И тут словно рухнул какой-то барьер: она рванула назад и крепко обняла Субин. Обняла по-настоящему.
Объятие было очень недолгим — всего несколько секунд, — зато настоящим! Без лишних слов мама вышла из кухни, громко стуча каблуками по деревянному полу, и захлопнулаза собой дверь.
Субин сидела на табурете и улыбалась. Это был маленький шаг, и, возможно, завтра все забудется, но она прекрасно понимала, чего он стоил маме! Субин до сих пор ощущала прикосновение ее руки к спине, тепло щеки, прижавшейся к щеке, вокруг еще витал слабый аромат духов. Эти давно забытые ощущения были сродни встрече с другом после долгой разлуки.
Неожиданно распахнулась входная дверь, и Субин, чуть не завизжав от страха, невольно смяла страницу учебника и быстро нырнула за кухонную стойку.
Приближались тихие шаги... Неужели тролль прорвался сквозь охранное заклятие? Йесон говорил, что оно способно отвадить всех троллей, кроме самых сильных. Но кто мог дать стопроцентную гарантию? Снаружи дома находились стражи. Куда они подевались?..
Шаги замерли у лестницы. Путь к задней двери преграждал тролль. Субин быстро схватила со стола подвернувшийся под руку нож для разделки мяса. Жуть!..
Если внезапно наброситься на тролля, то можно добежать до задней двери. Наверное. План был очень ненадежный, но другого выхода не оставалось.
«Только бы добежать до задней двери, а там встретят стражи, и никакой тролль до меня не доберется!» — промелькнуло у Субин в голове.
Она осторожно выглянула из дверей кухни, прижав к груди нож. Шаги прозвучали совсем близко... Из-за угла показался Чан.
— Господи! — Он отпрянул, инстинктивно защищаясь руками.
Субин стояла без движения. Пальцы по-прежнему судорожно сжимали рукоятку ножа. Разом навалились и шок, и страх, и облегчение, и стыд...
С отвращением она швырнула нож на стол.
«Да что же это со мной!»
Чан шагнул к Субин и обнял ее.
— Это я виноват. Слишком рано приехал. Мы с твоей мамой встретились возле дома, вот она и сказала, чтобы я заходил. А мне даже в голову не пришло постучать...
— Ты здесь ни при чем, это моя вина.
— Не вини себя. Просто столько всего произошло: и тролли, и Йеджи, и Хеллоуин. — Чан провел пальцами по своим волосам. — Мы оба на взводе.
— Знаю. — Субин обвила руками его талию. Сделав над собой усилие, она сменила тему: — Похоже, отношения с мамой налаживаются.
— Правда?
— Да. Я целый год ждала и, кажется, дождалась...
— Все будет хорошо.
— Надеюсь.
— Я точно знаю: на такую красавицу просто невозможно обижаться долго.
— Я серьезно!
Дыхание Субин участилось: Чан целовал ее в шею; его руки заскользили по ее спине под рубашкой.
— И я серьезно. Очень, очень серьезно, — сказал он.
— Ну конечно! Ты все время шутишь.
— Насчет тебя никогда.
Субин растаяла в объятиях Чана, но он неожиданно отстранился.
— Что случилось? — спросила она.
Он молча указал на ковер. Там валялись два лепестка.
— Надо бы убрать эту красоту, пока Тэн с Дженни не пришли.
— Точно! Похоже, к завтрашнему дню цветок исчезнет. Наконец-то!
— Наверное, я тебя слишком активно гладил по спине. Хочешь, и остальные сейчас выпадут? — Чан качнул головой в сторону дивана.
— Очень соблазнительное предложение, если бы не Дженни и Тэн, которые вот-вот появятся.
— Нашла кого стесняться: в школе они постоянно обнимаются, — ухмыльнулся Чан.
Субин выразительно посмотрела на него.
— Ладно. — Чмокнув ее, он подошел к холодильнику. — Почему у тебя только «Спрайт»? Купи что-нибудь еще, «Маунтин дью» например.
— Ага, чтобы мои волосы и глаза стали совершенно невообразимого цвета? Вдобавок, там кофеин, а меня от него тошнит.
— А кто сказал, что это для тебя? — Чан открыл банку «Спрайта» и вручил Субин. — Просто купи на всякий случай, вдруг кому-то попить захочется. — Открыв вторую банку, он присел на табурет. — Надеюсь, Дженни не рассчитывает, что мы нарядимся в костюмы и будем раздавать конфеты?
— Нет, я ее предупредила. Никто не наряжается, кроме меня.
— Так ты все-таки наряжаешься? — с сомнением в голосе спросил Чан.
— Конечно. Прикидываюсь человеком.
— Как же я сразу не понял, к чему ты клонишь? — Он взглянул на помятый учебник испанского, лежащий на столе. — Занималась? Судя по всему, книжке пришлось нелегко.
— Занималась... пока не начала гоняться за тобой с кухонным ножом.
— Да уж, веселуха. Надо как-нибудь повторить.
Субин со стоном закрыла ладонями лицо.
— Я же могла убить тебя.
— Ни за что. Я был готов ко всему. — Чан ухмыльнулся и вытащил из-за спины черный пистолет.
Она спрыгнула с табуретки.
— Ты принес в мой дом оружие?!
— Да, — невозмутимо ответил он.
— Убери его немедленно!
— Тише, успокойся! — Чан быстро засунул пистолет в спрятанную под одеждой кобуру. — Раньше я с оружием не ходил. У тебя дома безопаснее всего. — Он окинул комнату взглядом, словно боялся, что кто-то их подслушивает. — Вдобавок, сегодня к нам придут Дженни и Тэн. Между прочим, твоя паника по поводу Хеллоуина передалась и мне. Я просто решил подготовиться на случай... На всякий случай. Честное слово, я подумал, что оружие придаст тебе хоть немного уверенности.
Он поднял голову и смело встретил сердитый взгляд Субин.
— Извини. Ненавижу оружие.
— Давай я пистолет в машину отнесу, — нехотя предложил он.
Слова Чана, что лучше быть готовым ко всему, казались вполне разумными, но ненависть к оружию взяла верх.
— Отнеси, пожалуйста, — тихо попросила она.
В следующее мгновение тишину взорвал громкий звонок в дверь. Субин подпрыгнула от неожиданности.
— Они уже тут! Убери пистолет, чтобы я его больше не видела!
В дверях кухни Чан схватил ее за руку.
— Спрячь цветок! — зашипел он. — А я приберу лепестки с пола!
— Черт... Минуточку! — прокричала она в сторону двери, лихорадочно сдирая с запястья шарф и заматывая его вокруг талии.
Самым главным было поскорее спрятать лепестки, а потом она закроется в ванной и сделает все как следует. Чан убрал с пола выпавшие лепестки, и Субин пошла открывать друзьям, надеясь, что ее улыбка выглядит достаточно естественно.
— Привет, народ!
Дженни и Тэн глупо улыбались. Оба нацепили на головы неоновые ободки с фосфоресцирующими глазами, болтающимися на длинных пружинках.
— Впечатляющий прикид, — сухо произнесла Субин.
— Куда нам до тебя! — Дженни указала куда-то над ее плечом.
Испугавшись, что там торчат лепестки, Субин попыталась заглянуть себе за спину. От резкого движения что-то слегка стукнуло ее по вискам. Девушка медленно подняла глаза кверху: там раскачивались смешные выпученные глаза.
— Ну спасибо! Удружили, — проворчала она.
— Да ладно тебе! По-моему, прикольно! — захихикала Дженни.
Субин выразительно посмотрела на Тэна.
— Я тут ни при чем. Это Дженни придумала.
— Ладно, не стану снимать... если только вы и для Чана припасли то же самое.
Дженни протянула четвертый ободок с глазами.
— Отлично!
Гости шагнули в дом, и Субин, закрывая дверь, кинула тревожный взгляд в темноту.