Крылья

Они подъехали к дому Субин и, выскочив из автомобиля, помчались к крыльцу. Ребята влетели внутрь, и в темноте раздался грохот захлопнувшейся за ними входной двери.

— Субин? — Они подпрыгнули и резко обернулись: на лестнице стояла сонная мама и щурилась в темноту прихожей. — Что случилось? Зачем так греметь?

— Прости, пожалуйста, что разбудили. Я не нарочно.

Мама махнула рукой.

— Я не спала. За домом все время кто-то возился: наверное, собаки дрались. Только засну — тут же начинается шум. Я уже спустилась на кухню и налила чаю. Пока все стихло. Надеюсь, насовсем.

Чан и Субин переглянулись. Вряд ли за домом шумели собаки.

— Как вечеринка? — спросила мама. — Повеселились?

— Что? — Мысли девушки были очень далеко. — Да! — как можно веселее ответила она. — Прикольно! У Тэна классный дом. И огромный. Ты ложись. Мы еще телик хотели посмотреть. Можно?

— Я не против, только потише, пожалуйста, — ответила мама, зевая.

— Конечно. — Субин потащила Чана в гостиную.

— Собаки дрались? — скептически спросил он после того, как мама ушла спать.

— Ясно, что не собаки, а тролли. — Она слегка раздвинула шторы и вгляделась в темноту за окном.

Накатило чувство вины. Сегодня вечером и люди, и феи подверглись опасности из-за нее.

Сзади подошел Чан и, обняв Субин за талию, нежно притянул ее к себе.

— Пожалуйста, не надо... — прошептала она. Он убрал руки и отошел с обиженным видом.

— Нет, дело не в тебе. Это из-за цветка. Черт, он ужасно болит!

После всех ужасов сегодняшней ночи настало временное затишье, и стреляющая боль в спине сводила Субин с ума. Дрожащими руками она попыталась развязать шарф, но узел не поддавался. Сжав зубы, она рванула ткань со всей силы, желая лишь одного — поскорее расправить раненые лепестки.

— Дай-ка я попробую, — ласково предложил Чан.

Субин почувствовала прикосновение теплых пальцев к спине. Вскоре он развязал второпях завязанные узлы и, слегка приподняв блузку, расправил лепестки цветка. Она задохнулась от боли: и прятать, и высвобождать лепестки было одинаково болезненно.

— Ну что там у меня? — Субин прижала ладони к глазам.

В ответ не последовало ни звука. Тогда она обернулась: лицо Чана выражало смесь ужаса и страдания.

— Кажется, он вырвал у тебя почти все лепестки. Остались одни рваные клочья.

Субин взволнованно посмотрела назад, за левое плечо, где еще совсем недавно красовались бледно-голубые лепестки. За правым плечом ничего не изменилось, а слева... зияла пустота. Грудь сдавило чувство невыразимой потери, по щекам потекли слезы. Субин уткнулась в рубашку Чана, не в силах сдержать рыдание: все отчаяние, страх и муки сегодняшней ночи выплеснулись наружу.

Он бережно обнял ее, стараясь не задеть рану на спине. От груди Чана исходило умиротворяющее тепло, все страхи стали казаться незначительными; его подбородок с отросшей за несколько дней щетиной приятно покалывал лоб Субин. В кольце рук Чана было уютнее всего на свете.

Вскоре они устроились на диване, и Субин, свернувшись калачиком, положила голову ему на плечо.

Чан дождался, пока она успокоится, и только после этого заговорил:

— Ну и ночка выдалась!

— Да уж...

— Что будем делать?

— Не уходи! — Субин схватила его за руку.

— А я и не собирался. — Чан притянул ее ближе.

— Главное, дождаться рассвета.

— Значит, дождемся вместе. Мама все поймет. Я скажу, что мы уснули перед теликом.

Субин зевнула.

— Это даже не вранье. Лично я срубаюсь.

— Честно говоря, мне неохота уходить отсюда.

— Какие мы сегодня трогательные. Ну прямо мальчик-одуванчик!

Субин захихикала над своей «ботанической» шуткой и тут же широко зевнула.

Бодрствовать после захода солнца стоило ей огромных усилий. Каждую секунду энергия уходила, будто вода сквозь песок. Сейчас Субин держалась из последних сил.

— Засыпай спокойно, — заботливо сказал Чан. — Я никуда не уйду.

Субин наконец-то позволила себе расслабиться. Несмотря на боль и неотступный страх, уснула она быстро. Перед мысленным взором замелькали видения: тролли с ножами, люди с пистолетами и Ильхэ...

Субин проснулась с первыми лучами солнца, стараясь не разбудить чутко спавшего Чана. Однако он заморгал и вскоре широко распахнул глаза.

— Я не сплю.

— А зря. Представляю, какой у меня сейчас видок.

Субин одернула блузку. Цветок все еще ныл, но, по крайней мере, стреляющая боль ушла. Попытки привести одежду в надлежащий вид пришлось оставить: при любом нажатии на лепестки снова становилось хуже.

Чан откровенно ухмылялся, разглядывая ее обнаженный живот. Его руки плавно заскользили вверх по спине Субин и нежно прикоснулись к уцелевшим лепесткам. Наверняка Чан даже не догадывался, какие они чувствительные! Иногда он случайно дотрагивался до цветка или, обнимая, прижимал ладонь к спине прямо над тем местом, где под одеждой прятались туго замотанные шарфом лепестки. Субин смущали эти прикосновения, казавшиеся очень интимными. Это было больше, чем держаться за руки. Даже больше, чем целоваться.

— Ты скоро отцветешь? — В голосе Чана проскользнуло сожаление.

— Да. Через неделю или две. А после вчерашнего, может, и быстрее, — с нескрываемой радостью заметила Субин.

— Он тебе мешает?

— Иногда.

Чан нежно провел пальцами по лепестку, от основания до самого кончика, и вдохнул его аромат.

— Просто цветок на спине... очень... сексуально, что ли.

— Серьезно? А по-моему, скорее очень «растительно».

— «Растительно»? — со смехом переспросил Чан. — Это новый научный термин?

— Ладно, не прикидывайся, будто не понимаешь.

— Не понимаю. У тебя самый классный в мире цветок, у него совершенно улетный аромат, а лепестки гладкие, как шелк! И самое главное, в них заключена магия! Разве не сексуально?

Субин ухмыльнулась.

— Ну, если рассуждать так, то может быть.

— Спасибо.

— Тебе бы такую «радость».

— А она и есть моя. — Чан притянул ее к себе.

— Только с моего согласия.

Он нежно поцеловал Субин и посмотрел ей в глаза таким долгим взглядом, что она не выдержала и отвернулась.

— Мама звонила? — спросила она, решив нарушить неловкую паузу.

Чан покачал головой.

— Пока нет, но мне лучше двигаться. — Он быстро посмотрел на экран своего сотового. — Сообщений нет, значит, она еще не спохватилась. Если рвану прямо сейчас, может, она и не догадается, что я не ночевал дома. В отличие от тебя я не ранняя пташка. Хоть посплю немного: у меня до работы еще пара часов.

— Ты в какую смену сегодня?

— Всего-то с полудня до пяти вечера. Чан помогал на фармацевтическом складе при аптеке, которой заведовала его мама. Статус сына начальницы имел свои преимущества: гибкий график, дежурства по субботам не чаще двух раз в месяц и редко-редко по воскресеньям. Субин, естественно, пользовалась теми же льготами, когда подрабатывала в магазинах своих родителей, пополняя запасы карманных денег долларов на двадцать. Или даже больше.

— Твоя мама ни за что не останется сегодня вечером дома, я правильно понимаю? — спросила Субин.

Чан с притворно-страдальческим вздохом закатил глаза: его мама обожала проводить время в компании.

— Я просто на всякий случай спросила, мало ли, — объяснила она.

— Кстати, ты не потеряла визитку, которую дала Йеджи?

— Не потеряла.

— Дай на минутку.

Субин нехотя вытащила карточку из кармана. Она уже запомнила ее содержимое наизусть. На визитке значилось черными жирными буквами: «Хван Йеджи », и далее шел номер телефона. Ни должности, ни адреса, ни картинки или логотипа компании — просто имя и номер.

Чан забил номер в память телефона.

— Пусть будет. Вдруг ты посеешь визитку.

— Не посею, — отозвалась Субин и мысленно добавила: «Хотя могу нарочно выбросить».

Что-то в Йеджи вызывало смутное беспокойство, но она пока не могла сформулировать, что именно. Может, все дело было в этих дурацких темных очках.

— Кстати, — осторожно произнесла Субин, — сегодня или завтра я съезжу в старый дом.

— Зачем? — Чан мгновенно напрягся.

— Хочу сообщить им о нападении. — Она старательно отводила глаза.

— «Им» — это Доёну?

— И Тэ, — оправдывалась Субин. Чан молча смотрел на нее, засунув руки в карманы.

— Можно мне с тобой? — наконец произнес он.

— Лучше не надо. Он обжег ее взглядом.

— Почему не надо?

Субин с тяжким вздохом запустила руку в волосы.

— Потому что Доён становится сам не свой, когда ты рядом. И... честно говоря, ты тоже. Я хочу спокойно рассказать им с Тэёном про Йеджи, а не разнимать вас с Ёном. И вообще, у тебя работа.

— Я могу отпроситься, — сухо заметил Чан.

— Не нужно. Я сама справлюсь. Пойми, тебе не о чем волноваться: я с тобой, я люблю тебя. Что еще сказать, чтобы ты поверил?

— Ладно, прости. — Он со вздохом обнял Субин, а потом вдруг отстранился и посмотрел на нее. — И все-таки не по душе мне, когда ты ходишь к нему. Особенно одна. Лучше бы взяла меня с собой... Но я доверяю тебе, честное слово. Наверное, я просто типичный ревнивый парень.

— Я польщена. — Приподнявшись на цыпочки, она поцеловала Чана. — Мы всего лишь поговорим. А потом я буду дом убирать. Его надо хотя бы проветрить: туда несколько месяцев никто не заходил.

— На машине поедешь?

— Честно говоря, собиралась полететь, — игриво ответила Субин, указывая себе за спину, — да только, оказывается, это не крылья.

— Я серьезно.

— Ну да, поеду на машине. — Пока она не уловила, к чему клонил Чан.

Он взволнованно посмотрел на Субин.

— А что, если за тобой погонятся тролли?

— Вряд ли. Во-первых, день — не их время. А во-вторых, я поеду по шоссе. Даже если тролли решатся преследовать меня, то возле старого дома их ждет неприятный сюрприз.

— Верно.

— Обещаю, что буду смотреть в оба. Здесь я в безопасности и там тоже, а по пути останавливаться не стану.

Чан притянул ее к себе.

— Прости, что так дергаюсь. Если с тобой что-то случится... Ты, наверное, не возьмешь с собой то... что дала Йеджи.

— Нет, — отрезала Субин, выпихивая его в сторону входной двери. — Ну все. Кыш! Кыш отсюда!

— Ладно, ладно, ухожу! — засмеялся Чан.

— Пока! — прошептала она и после прощального поцелуя закрыла дверь.

— Видимо, зря я понадеялась, что ты сообразишь не оставлять Чана на ночь. По-моему, понятно, что этого делать не стоит, — послышался сзади мамин голос.

Субин подскочила как ужаленная.

— Прости. Мы заснули у телика. Ничего же не было!

Мама засмеялась.

— А на голове у тебя такая красота за ночь образовалась?

Субин на мгновение представила, какой кошмар у нее на голове. Усталость и перенапряжение сделали свое дело: неожиданно все показалось смешным. Она тихонько хихикнула, а потом расхохоталась во весь голос, не в состоянии остановиться.

На мамином лице читались недовольство и веселье одновременно. Она спустилась по лестнице.

— Жуть? — Субин медленно провела рукой по слипшимся волосам. (Вчера она зачем-то решила побрызгать их лаком.)

— Скажем, вид у тебя не самый лучший. Девушка поплелась к холодильнику за банкой «Спрайта».

— Мы просто уснули. Правда.

— Знаю, — с улыбкой ответила мама, растирая в ступке витаминную таблетку. — Я ночью еще раз спускалась посмотреть на вас.

Она посыпала витаминным порошком почву в горшке с узамбарской фиалкой. По иронии судьбы этой хитрости много лет назад маму обучил мужчина, подпольно выращивавший марихуану у себя дома.

И тут Субин осенило: вот уже несколько минут, как они с мамой нормально общались. Девушка не знала, то ли радоваться крошечному проблеску надежды, то ли плакать оттого, что в последнее время надеяться было уже не на что.

— Извини, — сказала она. — В следующий раз выгоню Чана.

— Да уж, пожалуйста, — со смехом проговорила мама.

В следующее мгновение они обе как по команде повернули головы в сторону лестницы: папа, насвистывая, спускался по ступеням. Войдя в кухню, он чмокнул маму и взял у нее из рук чашку кофе.

— Вы и сегодня работаете? — спросила Субин.

— Сегодня суббота? — уточнила мама.

— Некогда отдыхать! — заметил папа. — Нас ждут великие дела.

Все засмеялись, и Субин на миг показалось, что они вернулись на год назад, в то время, когда еще не вырос цветок и жизнь была нормальной.

Папин странный взгляд стер улыбку с ее лица.

— Что произошло с цветком? — озадаченно спросил он. — Куда делись лепестки?

Только этого еще не хватало!

— Со временем они выпадают, — ответила Субин. — То, что я постоянно заматываю лепестки шарфом, на пользу им явно не идет. Так вот...

— Может, пока цветок не исчезнет, тебе в школу лучше не ходить? — перебил папа.

Мама удивленно посмотрела на него.

— Нет, конечно, — возразила Субин. — Все в порядке.

— Ну, как знаешь, — осторожно проговорил папа.

Он продолжал пить кофе, внимательно поглядывая на нее.

— Раз вы оба работаете, я, наверное, смотаюсь в старый дом. — Девушка вернула разговор в прежнее русло.

— Зачем, позволь узнать? — насторожилась мама.

— Приберу немного, — стараясь не выдать своего волнения, произнесла Субин. — Когда я вернулась из... ну, оттуда, где я была в августе, мне показалось, что у нас там грязно. Хочу немного привести дом в порядок, пока какой-нибудь бродяга не решил туда заселиться. — Она нервно рассмеялась.

— А я думала, что они не позволят этому случиться.

— Да, но не могу же я просить стражей еще и пыль протирать.

— Согласен, — вмешался папа. — Небольшая уборка дому точно не повредит. — Он взглянул на маму. — Ты не против?

Та натужно улыбнулась.

— Конечно нет!

— Спасибо, — пробормотала Субин, жалея, что завела этот разговор.