Глава 26
Сумрак
Холодная осень сжимает горло. Я веду Киару по улицам, и в воздухе уже проскальзывает ожидание зимы — тех дней, когда воздух будет резать кожу, а дыхание превращаться в пар. Она поправляет шарф, словно не замечая, что я всё время рядом, наблюдаю. Вечер кажется спокойным, но спокойствие — это иллюзия.
Мы идём в магазин детских товаров — странное место для тех, кто живёт моей жизнью. Для меня детские вещи — это не просто милые предметы, а символ ответственности, которую я ещё не всегда умею нести. Киара улыбается, смотрит на витрины с игрушками, выбирает коляску, которую я бы мог и не заметить.
— Ты уверена, что нужно всё сейчас? — спрашиваю я, наблюдая за её взглядом, лёгким и мечтательным.
— Да, — отвечает она. — Пока я могу ходить, хочу сделать это сама.
Её слова теплые, они дают надежду, но у меня нет времени на мечты. Мой мир — это тени и тихие угрозы, где каждый шаг может стать последним.
Мы заходим в магазин. Тишина, мягкий свет, запах пластика и детских игрушек. Все здесь кричит о спокойствии, мире и счастье — но я знаю, как быстро эта картинка может треснуть.
Киара хватает меня за руку и ведёт к стенду с мягкими игрушками. Она говорит, что у нашего ребёнка должен быть большой медведь.Как в детстве. Я беру в руки огромного плюшевого зверя — глупый взгляд, мягкий и тёплый, будто маленький островок в моём холодном мире.
— Ты милее, — говорю я, стараясь звучать просто и без лишних эмоций.
Но спокойствие длится недолго. В этот момент к нам подходит консультант — молодой парень, слишком самоуверенный, с беспокойным блеском в глазах. Он смотрит на Киару так, словно она единственная звезда в этом магазине.
— Добрый вечер! Могу помочь вам выбрать что-то особенное? — говорит он, игнорируя меня.
— Мы сами, — отвечаю твёрдо.
Он будто не слышит. — У нас новая коллекция комбинезонов. Хотите я покажу? — и делает шаг ближе.
Я чувствую, как гнев начинает подниматься внутри. Этот парень слишком уверен в себе, слишком близко подходит.
— Спасибо, — говорит Киара, пытаясь мягко отказаться, но он перебивает: — Вам, наверное, тяжело всё носить. Я могу помочь. — и снова этот взгляд, который будто сканирует её с ног до головы.
Я молчу. Слова из моего мира — короткие, резкие, без лишних деталей — уже готовы сорваться с губ.
Я достаю телефон и звоню Джеку — человеку, который решает такие проблемы быстро и навсегда.
— Джек, магазин «Baby & More». Найди парня в зелёной форме, светлые волосы. Разберись.
Пауза. Киара смотрит на меня с удивлением.
— Не сейчас, — говорю я. — Выбирай коляску.
Джек — идеальный исполнитель. Через несколько минут он появляется в магазине, проходит мимо нас без слов и исчезает в глубине. Консультант пропадает так же быстро.
Когда мы идём к кассе, Киара спрашивает: — Куда он делся?
Я оплачиваю покупки, спокойно отвечаю: — Он больше не причинит тебе неудобств.
В её глазах смешались страх и непонимание. — Ты что?
— Я сделал то, что должен был, — говорю твёрдо. — В моём мире никто не смеет трогать моё.
Мы выходим на улицу, холод бьёт в лицо. Я иду впереди, а она — следом, сжимая шарф. Она молчит, и я знаю, что она думает — о страхе и безопасности, о том, что выбрала этот путь вместе со мной.
Холод на улице усиливается. Мы медленно идём к машине, Киара всё держит шарф, но кажется, будто в ней что-то застыло. Я иду рядом, контролируя каждый шаг, каждое движение вокруг — привычка, которой невозможно отучиться.
В машине я включаю двигатель, и тишина между нами становится громче, чем шум мотора.
— Ты... ты не боишься? — наконец спрашивает она, не отводя взгляд от рук, которые сжимают пакет.
Я смотрю на неё, пытаюсь подобрать слова, но привычка говорить мало — сильнее.
— Бояться чего?
— Но это... убийство. — Её голос дрожит. — Ты сказал, чтобы убили его.
Я вздыхаю. Да, убили . Такова реальность.
— Если кто-то угрожает тебе, моей семье, я остановлю его любым способом. Это цена защиты.
— Но ведь это... это не исправить.
— Нет. И не нужно исправлять.Я мужчина в семьей
Она молчит. Я вижу, как в её глазах борются страх и понимание. Я хочу сказать ей, что всё будет хорошо, но знаю — это пустые слова. Мир, в котором я живу, редко бывает хорошим.
— Джек — мой человек. Он сделал то, что я просил. — Говорю я. — Он знает, как решать проблемы. Быстро и без шума.
Я вспоминаю, как несколько лет назад, когда мы ещё только начинали работать вместе, Джек уже прикрывал мне спину. Тогда была другая угроза, другой человек — но те же правила. Кто посмел приблизиться к моему кругу — исчезал.
— Ты бы тоже сделала это, если бы была на моём месте, — говорю я, пытаясь убедить не столько её, сколько себя.
— Я не знаю, Франко, — она тихо. — Я боюсь, что однажды это выйдет из-под контроля.
Я смеюсь без улыбки.
— Ты думаешь, я не боюсь? Но страх — роскошь слабых.
— А любовь? — спрашивает она, не поднимая глаз. — Где в этом месте любовь?
Я смотрю на её лицо — такое мягкое, такое живое, и понимаю, что ради неё стоит менять многое. Но мир, в котором мы живём, жесток. И я не могу позволить никому навредить ей. Никому.
— Любовь — это когда я делаю всё, чтобы тебя защитить. Даже если цена слишком высока.
Она вздыхает, и я знаю — она примет это.
Мы едем по ночному городу, фонари мелькают за окнами, и я думаю, что эта ночь — начало чего-то нового. Для нас. Для нашего ребёнка. Для мира, в котором я постараюсь стать не только защитником, но и тем, кто позволит ей быть просто собой.
Мы с Киарой почти доехали до дома, когда телефон в кармане завибрировал. Джек.
— Да, — отвечаю.
— Готово, — коротко говорит он. — Тихо, без свидетелей. Мусор вынесен.
— Хорошо. Свяжись со мной позже.
— Понял.
Я отключаюсь и чувствую, как Киара замирает рядом. Она понимает, с кем я говорил.
— Это был он? — тихо спрашивает она.
— Да.
— всё?
— Всё, — подтверждаю я, глядя на дорогу.
Она отворачивается к окну. Я вижу её отражение в стекле — губы сжаты, взгляд пустой. Я знаю этот взгляд. Это не просто страх. Это момент, когда человек понимает, что вернуться в прежнюю жизнь уже нельзя.
— Киара, — начинаю я. — Я делаю это не ради себя.
Она медленно поворачивается.
— А ради кого? Чтобы я жила в мире, где любой, кто посмотрит на меня, исчезнет?
— Ради того, чтобы ты и наш ребёнок были в безопасности. — Я чувствую, как голос становится жёстче. — Я видел, как заканчивают те, кто не умеет защищать своих.
Мы подъезжаем к дому. Киара молчит, пока я открываю ворота. Двор погружён в полумрак, свет от фонарей падает пятнами.
В доме тихо.Она идёт прямиком в гостиную и опускается в кресло.
— Ты даже не спросил, как я к этому отнесусь, — говорит она, глядя в пол.
— Потому что знал ответ, — отвечаю я. — Если бы я спросил, ты бы начала спорить.
Она поднимает глаза.
— Ты не понимаешь.Я не хочу жить, как пленница под охраной.
— А я не позволю тебе стать мишенью. — Я подхожу ближе, кладу ладонь на её плечо. — В моём мире слабость убивает.
Мы долго молчим. За окном стучит ветер, часы на камине отмеряют время. Я знаю, что ей нужно пространство, но и понимаю — этот разговор вернётся. Не сегодня, но скоро.
Она смотрит на меня снизу вверх — взгляд упрямый, но в нём есть что-то, что бьёт прямо в грудь.
— В моём мире ты моя слабость — говорю я тише, чем обычно, и чувствую, как пальцы на её плече сжимают ткань её свитера.
Её дыхание становится чуть быстрее. Она не отводит взгляд, и это сводит меня с ума.
— Но я не твоя собственность, — тихо бросает она, и в её голосе дрожит гнев, смешанный со страхом.
Я другой рукой обхватываю её затылок, чувствую мягкие пряди под пальцами. Она замирает.
— Ты — моя, — произношу я медленно, глядя в её глаза, — и именно поэтому я защищаю тебя любой ценой.
И прежде чем она успевает что-то сказать, я целую её.
Это не мягкий поцелуй. Он резкий, требовательный. Мои губы прижимаются к её губам так, словно я хочу стереть каждое слово, что она сказала против меня. Я чувствую, как её ладони упираются в мою грудь, будто она хочет оттолкнуть, но вместо этого её пальцы цепляются за ткань рубашки.
Мир сужается до этого момента — до тепла её дыхания, до едва уловимого запаха её духов, до того, как её губы, сначала сжатые, постепенно поддаются моему напору.
Я отпускаю её затылок, но мои пальцы скользят по её щеке, заставляя её смотреть на меня. Наши лбы почти касаются.
— И ты это знаешь, — говорю я, всё ещё чувствуя вкус её губ.
Она молчит. Только глаза — в них буря, которую я сам же поднял.
Она всё ещё смотрит на меня, и в её глазах остаётся что-то колючее, но дыхание постепенно выравнивается.
— у меня теперь двое, за кого я отвечаю.
Она слегка улыбается — едва заметно, но я замечаю. И это ощущение странно греет изнутри.
Мы идём на кухню. Я ставлю пакет на стол и достаю оттуда игрушечного медведя, того самого, что выбрали в магазине. Он огромный, с нелепыми круглыми глазами.
— Он будет стоять в нашей спальне, пока мы не подготовим комнату, — говорю я.
— Почему в спальне? — спрашивает она с любопытством.
— Потому что я хочу, чтобы ты каждый день видела, ради кого мы это делаем.
Киара берёт медведя в руки, прижимает к себе и, как будто сама того не замечая, улыбается уже шире. Её пальцы гладят мягкий мех, а я думаю, что ради этой улыбки я готов вычеркнуть из жизни любого, кто попытается её стереть.
— Ты иногда бываешь слишком милым для того, кем пытаешься казаться, — говорит она, глядя на меня поверх медвежьей головы.
— Только с тобой, — отвечаю я, и это единственная правда, которую я готов сказать без тени сомнения.
————————————————————————
Милашная глава)
Тгк: @norafaire