#НенавистьЛюбовь

Драться он не умел. От слова совсем. Зато ругался как сапожник. Правда, мы с Димкой быстро его утихомирили.

– Опустите меня, суки! Я сказал – отпустите! Быстро! Кто вы вообще такие? Да я вас обоих сотру в порошок, мать вашу! – орал Алан, но высвободиться из нашей железной хватки не мог.

– Какой же ты убогий, – вынесла вердикт брюнетка. В ее выразительных черных глазах было презрение.

– Ли… – Тут же перестал орать и вырываться Алан. Даже глазки померкли. Бедняжка. Роскошная красавица его отвергла.

– До свидания. Можешь не звонить. Не отвечаю животным, – заявила девушка и, громко стуча каблуками, пошла к выходу.

– Тварь, – выплюнул Алан. – Все вы твари!

Но она уже не слышала его.

Кое-кто из его ребят стал агриться и попытался устроить драку, но вовремя появились парни из зала. В охрану брали парней немаленьких и неслабых. Поэтому потасовки и выяснения отношений не случилось.

Мы выпроводили всю компанию на улицу – пусть буянят там, не на территории клуба – и Алан тотчас переключил все внимание на свою роскошную спутницу. Она стояла у дороги, поглядывая в телефон – видимо, ждала такси.

Сначала он говорил ей что-то, бурно жестикулируя и что-то пытаясь доказать. А потом схватил ее за длинные черные волосы, выкрикнул что-то яростное и неожиданно ударил по лицу – тыльной стороной ладони, но с размаху, сильно. До крови. Когда он замахнулся во второй раз, я перехватил его руку. Кроме меня никто из парней не стал вмешиваться. Они остались на крыльце.

– Опять ты? – уставился на меня воспаленными глазами Алан. – Какого черта, выродок?

Я ничего не ответил ему. Просто ударил в челюсть. Так, что этот урод упал на газон. А потом добавил по ребрам. Для острастки.

Ярость огнем жгла вены. Злость разрывала напрягшиеся мышцы.

Я не должен был вмешиваться в дела посторонних – нас учили, что все происходящее за пределами клуба не является нашими проблемами.

Я не должен был бить Алана. Но я ненавидел, когда подобные ему обижали женщин или детей – тех, кто не мог ответить.

Я не должен был делать этого. Но не смог остаться в стороне, как другие.

Тупой баран. А ведь мог сдержаться и горя не знать.

– Ты как? – спросил я брюнетку.

Она отняла ладонь от лица. На пальцах алела кровь – Алан рассек ей бровь печаткой, когда бил наотмашь. Крови становилось все больше и больше. Она медленно текла по лицу. И девушка удивленно смотрела на окровавленные пальцы, будто не до конца осознавая, что произошло. Будто не веря, что ее кто-то посмел ударить.

– Нормально, – тихо ответила она.

– «Скорую» вызвать?

– Нет.

Глядя на Алана, согнувшегося на газоне, брюнетка вдруг с неожиданной яростью сказала:

– Ты покойник, ничтожество.

У того явно сорвало в башке последнюю резьбу, и этот больной опять попытался наброситься на меня. И его дружки – тоже. Но тут все же вмешалась охрана и положила всех. А Димка позвонил ментам – камеры отчетливо зафиксировали, что Алан и один из его накачанных наркотой дружков сидели за рулем. Те этим фактом весьма заинтересовались.

Слинять успел только Серый – он всегда так делал. Зато откуда-то притащился Савицкий. Происходящее явно развлекало его.

Пока на улице полным ходом шли разборки, я повел пострадавшую девушку в подсобку – там была аптечка. Вернее, так – брюнетка позволила мне сделать это. Я даже стал жалеть, что вообще за нее вступился – так надменно она себя вела. Видать, та еще стерва! Но слишком сексапильная. А за это мужики часто прощают все.

Нет, я не такой, разумеется. Я хороший парень. Добрый, чуткий и все дела.

Рана у нее на брови оказалась неглубокой – иначе бы я точно «скорую» вызвал, а потому остановить кровотечение получилось довольно быстро.

Я обеззаразил рану и закрыл ее двойным слоем бактерицидного пластыря. И все это время брюнетка сидела передо мной словно кукла. Даже не поморщилась ни разу от боли. Хотя по себе знаю, что рассечение брови штука болезненная. И крови всегда много – даже если ссадина небольшая.

– Шрам останется? – только и спросила девушка.

– Не думаю. Хотя, откуда мне точно знать? Я не врач. – Пожал я плечами. – Вы бы лучше обратились в больницу.

– Мне не нравятся врачи. – Она взяла протянутые мною влажные салфетки, чтобы до конца стереть с лица подсыхающую кровь.

– Странная логика, – усмехнулся я. – Вам не нравятся врачи, но нравятся мрази… кхм, парни, как Алан, я хотел сказать.

– С чего ты решил, что он мне нравится? – поморщилась она. – Мне просто было скучно. А он прицепился. Я ведь не обязана отчитываться?

– Нет, – широко улыбнулся я и встал. – Честно говоря, мне все равно.

– Составишь мне компанию?

Девушка вдруг оказалась передо мной. Она была высокой и смотрела на меня как кошка на мышку, с которой можно весело поиграть.

– Я на работе.

– Какая разница? – ее руки оказались на моей шее. И я почувствовал аромат ее тяжелых восточных духов. – Ты действительно милый. Люблю смелых мальчиков. И сильных.

Она меня едва не поцеловала. И я с трудом отцепил ее от себя.

– Не нравлюсь? – нисколько не расстроившись, осведомилась брюнетка и откинула назад блестящие тяжелые волосы.

– У меня девушка есть, – твердо ответил я.

– Тебе это мешает развлекаться?

Я только рассмеялся в ответ.

А потом в подсобку влетел начальник охраны, которому доложили о драке.

– Матвеев! – заорал он зычным басом. – Ты что устроил, чудило, дери тебя за ногу! Ты зачем конфликт развязал?! Я сколько раз инструктаж проводил – все, что происходит за пределами клуба, не имеет к нам никакого отношения! Пусть там хоть с автоматами бегают. Ты понимаешь, какие проблемы будут у клуба?! Ты, придурок, понимаешь?

– Он вступился за меня, – бросила брюнетка.

Шеф осекся и вдруг дежурно улыбнулся.

– Алина Андреевна. Рад видеть! Когда вернулись? А ты, идиот, дуй к ментам! – прикрикнул он на меня.

– Не повышайте голос на мальчика. Он спас меня. Мой герой, – ухмыльнулась брюнетка. – Был бы чуть старше, стал бы моим.

И она подмигнула мне. Как будто бы совсем недавно не у нее пол-лица в крови было.

Алана и его друзей увезли. Брюнетка позвонила кому-то, и спустя четверть часа ее забрал длинноволосый молчаливый тип в капюшоне. Я решил, что это ее парень, и обалдел. Такие эффектные крошки обычно предпочитают далеко не неформалов.

– Ты в порядке? – только и спросил он.

– В полном. Просто увези меня из этой дыры, – велела она, помахала мне и упорхнула.

А шеф потащил нас в свой кабинет на дальнейшие разборки. Больше он не орал, а разговаривал спокойно. И из его слов получалось, что я – просто тупое мясо.

– Такие, как они, Матвеев, сами должны решать свои проблемы. Между собой, – говорил шеф. – Мы для них – мелкие сошки. Пищащие комарики. Раздавить – раз плюнуть. Ты не должен был вмешиваться.

– Она же девушка, – возразил я.

– Да она стерва первостепенная, Матвеев!

– Он бы ее избил, понимаете?

– Я-то понимаю. А вот ты, похоже, до сих пор понимаешь плохо. Она с полицией даже разговаривать не стала. Не то что заявление подавать на Алана. Просто свинтила. А драку, выходит, начал ты. Ты охранник, Матвеев, или покурить сюда пришел? Знаешь, как хозяин зол?

Потом шефу кто-то позвонил, и он слушал собеседника с кислым лицом, время от времени поглядывая на меня и качая головой. Я понял, что это как-то связано с Аланом. И уже готовился к неприятностям. Однако ничего сказать мне после этого разговора шеф не успел – ему позвонил владелец клуба. С ним связалась эта самая Алина.

Не знаю, кем она была и что сказала хозяину, но меня даже наказывать не стали. Просто попросили некоторое время не выходить на работу. Хотя я прекрасно понимал – в клубе меня видеть больше не хотят. И Димку тоже. Вдвоем же стояли на фейс-контроле. А он еще и полицию вызвал.

Это все меня не сильно расстроило. Ну и пошли к черту. Деньги и в другом месте заработать можно.

Домой мы с Димкой возвращались вместе – оба были не на машинах. Шли по темноте к остановке и разговаривали, мечтая о холодном пиве с креветками. Автобусы еще не ходили, людей не было. Зато с реки тянулись щупальца тумана.

– Я дурак, да? – спросил я и пнул какую-то жестяную банку.

– Нет, Дан. Ты правильно поступил, – вдруг сказал Димка. – Я сначала стоял на месте, потому что знал – если вмешаюсь, по головке не по гладят. И сейчас чувствую себя трусом, что ли. А ты прям резво девчонке той на помощь бросился. Не раздумывая. Я за это тебя и уважаю.

– За это меня не уважал тренер, – отозвался я. – Всегда говорил: «Матвеев, сначала думай и анализируй, потом делай». А меня, бывает, переклинивает.

– Ты правильно поступил, – повторил Димка.

– Думаешь?

– Уверен, чувак. – И он похлопал меня по плечу. – А работа – ну, пойдем вагоны разгружать. Мы же тупые качки. Ну, или в стриптиз-бар. На тебя девчонки всегда западают пачками.

Мы подошли к остановке. Наш автобус должен был прийти минут через двадцать, не раньше. Но вместо него перед нами остановился черный спорткар – «Шевроле Корвет». Мы с Димкой переглянулись. Напряглись.

Открылось окно, и я увидел морду Серого – он сидел на пассажирском сидении. Кто был рядом, я так и не понял.

– Как дела? – с долей усмешки спросил бывший друг.

– Нормально. Мы такси не заказывали, – не растерялся я.

Серый поморщился.

– Вам тут послание.

– Даже так? – поднял я бровь. – Чел, ты стал работать курьером? На посту шестерки мало платят?

На меня глянули с долей отвращения. Серому никогда не нравился мой юмор. Но и правда ему, похоже, тоже была не по душе.

– Засунь свои шуточки куда подальше, – процедил он сквозь зубы.

– Ага. Пока, – помахал я ему рукой. – Осторожнее на дорогах.

– Ты меня выслушаешь или нет? – выдавил Серый.

– А надо?

Попроси его вежливо, – вмешался Димка. – Скажи волшебное слово.

– Придурки. Короче, Алан просил передать кое-что. – Серый с усмешкой глянул на нас, словно при звуке имени его большого друга мы должны были падать ниц и биться лбами о колеса «Шевроле».

– И что же? – спросил Димка.

– Вы оба очень пожалеете. Сегодня вы унизили Алана перед его девушкой. И он очень… расстроен.

Серый говорил так, словно играл роль консильери при доне мафии. Старательно так играл, усердно, почти не переигрывая.

– Какая печаль. Утешь его, – все еще дерзил я. Мне казалось, что все это глупости. Охране на фейс-контроле постоянно приходится выслушивать угрозы. Обычное дело.

– Матвеев, ты реально не догоняешь? – спросил Серый с любопытством. – Вы не просто конкретно унизили его перед девкой, вы его ударили, а потом и в ментовку сдали. Конечно, это фигня – Алан уже дома. Вы ведь понимаете, какая у него семья? Но его дед теперь очень недоволен. Потому что Алан немного расслабился перед тем, как пойти в ваш унылый клуб.

– Неужели деду не нравится, что внучок – нарик? – удивлено воскликнул Димка. – Не может быть. Невероятно.

– Алан хотел, чтобы вам вставил хозяин клуба, но тот умыл руки. Открою секрет – фотки его окончательно добили, – продолжал Серый. – Так что готовьтесь. Скоро перед своими телками позориться будете вы. Алан сам решил преподать вам урок, бойс. Обещаю, этот урок вы запомните.

– Чего-о-о? – протянул Димка удивленно.

– Какие фотки? – устало спросил я.

– Хорошие. Алан не разбрасывается словами.

– Знаю. Алан разбрасывается деньгами. Свободен, – велел я ему.

– Козлы, – отозвался Серый и закрыл окно. «Шевроле» тронулась.

Мы не поверили в это предупреждение. Нам казалось, что это – полный бред. Не знаю, почему мы были такими самоуверенными. Мы были слишком беспечными? Или жизнь редко сталкивала нас с настоящими уродами?

Я не знал ответа.

Сначала все было хорошо. Я приехал домой, немного отоспался, собрал вещи. В аэропорт меня повез отец, а вместе с нами поехала и Дашка. Мы сидели сзади. Я обнимал ее, а она положила голову мне на плечо – так, что я изредка целовал ее в макушку и прятал руки со сбитыми костяшками под длинными рукавами черного свитшота. Специально надел его – не хотел, чтобы родители или Дашка знали о драке. Не хотел, чтобы они волновались.

Только Сергеева все равно была странной. Почти не улыбалась, как обычно, а хмурила брови и кусала губы, словно что-то мучало ее.

– Ты чего, Даш? – не выдержал я, решив, что у нее что-то случилось.

– Все хорошо, – ответила она и все же улыбнулась – так светло, что внутри что-то сжалось. - Звони мне и пиши. И пусть все пройдет отлично!

Пусть. Я коснулся ее ладони, забыв о том, что прячу костяшки. Но она ничего не заметила. И отец – тоже.

Когда мы прощались, я едва сдержался, чтобы не впиться в ее губы своими – меня все так же ужасно тянуло к Дашке. Но при этом я не спешил с тем, чтобы уложить ее в постель. Почему? Сам не знаю. Мне казалось, она все еще не готова, хотя несколько горячих моментов у нас было. Таких, что крышу срывало у обоих. Напрочь.

Но в тот раз я просто поцеловал ее в щеку, вдохнув аромат ее клубничных духов. Я видел, что она стесняется отца. И не стал ставить ее в неловкое положение.

Дурак.

Это был наш последний поцелуй. Если бы я тогда знал это, схватил бы Дашку за руку и утащил бы туда, где она ничего не стеснялась и не боялась.

В зале ожидания я встретился с однокурсниками и научным руководителем, и спустя полтора часа мы уже были на борту самолета. Весь полет я проспал, как убитый. А в номере гостиницы, которую делил с одним из парней, решил на всякий случай еще раз пробежаться по материалу, с которым должен был выступать.

Первый день конференции прошел отлично. Сначала – открытие и пленарное заседание, довольно унылое, но разбавленное парой громких имен в научной среде. Потом – кофе-брейк. Затем – работа по секциям.

Работу нашей секции открывал довольно молодой профессор из «Бауманки», чем-то напоминающий Владыко, и надо сказать, я был впечатлен.

Потом, когда я зачитывал свой доклад и сносно отвечал на вопросы, неожиданно заслужил его похвалу. На награждении мне должны были вручить диплом, и это было чертовски приятно. Этот диплом я собирался как бы между делом сунуть под нос Владыко, чтобы заткнуть.

Рано утром во вторник меня разбудил звонок. Сначала я думал, что это Дашка или родители. Но это оказался Димка.

– Что случилось? – спросил я, выходя на балкон, чтобы не мешать соседу.

– Алан. – Голос друга был странным. Тихим и дрожащим. Никогда не слышал Димку таким.

– Что – Алан? – не понял я.

– Сдержал свое обещание. Напал на Лизу. Она в больнице. Увезли на «скорой».

Наверное, в это время на меня упало целое небо. И разбилось о мою голову.

– Повтори, – медленно попросил я.

– Он и его дружки решили над ней поиздеваться, – сквозь зубы проговорил Димка, и я услышал глухой звук – как будто друг врезал кулаком по стене. – Чувак, я его убью. Я найду его и убью. Задушу эту мразь.

– Тихо-тихо, успокойся. Расскажи, что случилось.

И Димка рассказал.

Лиза должна была вернуться с занятий по фитнесу поздно вечером, однако ее все не было и не было. Девушки, с которыми она снимала квартиру, не стали бить тревогу – решили, что Лиза у Димки. Она часто у него ночевала.

Ночью ему позвонила ее мать – вся в слезах – и сказала, что Лиза в больнице. Ее сбила машина. Сейчас жизни Лизы ничего не угрожало – вовремя вызвали «скорую», но повреждения у нее были серьезные. Какие, Димка не сказал – думаю, и сам пока не знал. Он только-только приехал в больницу – сорвался посреди ночи и поехал.

– Почему ты решил, что это Алан? – прямо спросил я, не чувствуя холода. Только лишь холодную ярость.

– Эта тварь сама мне сказала, – процедил сквозь зубы Димка. – Он написал мне вечером. Прислал фото с Лизой. А я только сейчас увидел. С-сука.

Димка переслал фото – на нем и правда была Лиза. Она смотрела прямо в камеру, и все ее лицо было искажено страхом. Рядом с ней стояли парни – лиц не было видно, только плечи. Они как будто загнали ее в ловушку.

«Ей будет весело с нами. Потом настанет черед второй», – написал Алан.

В глазах потемнело. Из холодной, расчетливой, ярость стала огненно-горячей, и спокойствие мне удалось сохранить с трудом.

Вторая – Дашка. Моя Дашка. Они собрались сделать что-то моей девушке – как и Лизе.

Я выругался, чувствуя себя беспомощным.

Она – там. Я – здесь. Не смогу ее защитить.

– Надо идти с этим к ментам, – глухим от опаляющей ярости голосом сказал я. – Понял меня? Эй, Димыч, слышал? Мы пойдем к ментам. Дадим показания, что нам угрожали. Покажем фото. Напишем заявление на этого урода. Понял меня?

– Понял, – отозвался Димка. – Из больницы поеду к ним.

– Держись, друг. Главное, что с Лизой сейчас все хорошо.

– Я его убью, Дан. Я встречу эту мразь и на куски порву. Я хотел сразу ехать к нему. Дан, я кастет взял и нож, – признался вдруг Димка. – А потом понял, что сначала к Лизе поехать надо. Мать-то ее далеко живет, приедет только завтра на автобусе. И с ней побыть некому.

Мне показалось, я услышал в его голосе слезы, и меня это окончательно добило. Но что я мог сделать, стоя на балконе гостиницы в Москве? Ничего. Успокоил, как смог, Димку, и пошел собирать вещи. Решил возвращаться домой.

Я должен был защитить Дашку.

Я ненавидел быть слабым. Презирал себя за слабость. А сейчас вдруг оказался именно таким.

Собрав сумку, я уже собирался выйти из номера, когда услышал:

– Ты куда, Матвеев? – проснулся парень, с которым я делил комнату.

– Улетаю обратно, – коротко бросил я. – Скажи, что у меня проблемы дома.

– Какие проблемы?! – вытаращился тот. – А награждение?! Тебе же диплом дать должны!

– Плевать, – бросил я и ушел, закинув за плечо спортивную сумку. На улице я сел в такси, которое заранее вызвал через приложение. Мы ехали в аэропорт по сонной Москве, и я смотрел в окно, не замечая ничего вокруг и думая о том, как быть. Почему-то мимоходом вспомнилось – после школы я мог бы учиться здесь, но решил остаться в родном городе. Почему? Причин было несколько. Но решающей была Сергеева. Я не хотел оставлять ее, хоть и не мог признаться себе в этом.

По закону подлости на ближайший рейс до родного города не было билетов, и мне нужно было ждать следующего. Я сидел в зале ожидания и сходил с ума от беспокойства и страха. Сейчас Дашка находилась дома – еще спала. А значит, была в безопасности. Но что с ней может произойти, если она выйдет из дома? Я боялся представить что. Из-за Алана и его дружков Лиза оказалась в больнице. И черт знает, что они сделали ей, эти подонки.

Я вспомнил испуганное лицо Лизы на фото, и во мне снова все перевернулось. Я даже что-то прошипел грязное, заставив сидевшую рядом женщину изумленно обернуться на меня.

Если рассуждать логически, Алан и его шавки будут действовать ближе к вечеру, в темноте – как в случае с Лизой. Успею ли я прилететь и доехать от аэропорта до университета? Скорее всего, нет. А звонить Дашке, просить оставаться дома и пугать я не хотел. Она слишком впечатлительная и слишком смелая – безрассудно смелая, я бы сказал. Мне оставалось лишь набрать номер одного из друзей, работающего в охранном агентстве, и договориться с ним, что он будет сегодня всюду сопровождать Дашку. Незримо, разумеется. Друг удивился, но согласился. Мне стало легче, но ненадолго.

Через пару часов прозвонил Димка, задыхающийся от бессильной злобы, и сказал, что человека, сбившего Лизу, так и не нашли – машину никто не видел, камер на улице не было. Кроме того, его общение с ментами закончилось ничем. Ему даже в отделение ехать не пришлось – полицейские приехали в больницу сами. Однако стоило им услышать фамилию Алана, известную всем в нашем городе, как они напряглись. Потому когда Димка заявил, что Лизу сбил Алан или кто-то из его дружков ради развлечения, его откровенно послали. Связываться с семьей Алана они явно не хотели. А один из ментов даже отвел его в сторону и по-отечески посоветовал закрыть рот и не наживать неприятностей. У меня закралось подозрение, что менты приехали в больницу так быстро не просто так – явно не обошлось без Алана и его могущественного дедушки. Решили подстраховаться.