Подсказки судьбы
От лица Димы
Сегодня я должен был собирать чемодан и отправиться в Тулу, место где и произошла очередная трагедия. Поезд отходил в 19:25, а значит на вокзале я должен быть как минимум за полтора часа, но сейчас уже 17:55, а я все еще не собран. Чемодан все так же пылится в гардеробной, а одежда развешана в шкафу. Что уж там, даже моя ритуальная сумка валялась рядом с алтарем, такая же пустая, как и чемодан. Как и моя душа.
Все мои мысли занимала эта чертовка. Моя малышка... Раз за разом я прокручивал в голове наши поцелуи, ее бездонно черные глаза, острые черты на прекрасном фарфором личике и пухлые губы. Я бы и не сообразил, что пора собираться, если бы не звонок Олега.
— Ну, что ты уже готов к испытанию? — воодушевленно произнес друг.
— К испытанию? — ошеломленно спросил я.
— Братан, неужели ты забыл, что у тебя завтра первое испытание? И наверняка ты все ещё лежишь в кровати, хотя даже я в курсе, что через пару часов отъезжает твой поезд.
— Твою мать! — подскочил я с кровати, — спасибо, дружище! Я побежал собираться! — недослушал Олега, я сбросил трубку и рванул в гардеробную доставать чемодан и складывать в него необходимые вещи.
На часах 18:15, а я сложив руки на торсе, смотрю на чемодан в попытках, понять все ли нужное я положил. Двое пар штанов: черные джинсы и спортивки, толстовка с принтом скелета на спине, ещё одна толстовка с молнией, ведь по прогнозу в Туле сейчас холод и дожди. Три футболки одна из которых белая, спальный комплект, четыре пары носков на всякий случай, нижнее белье и средства для гигиены.
— Ну с чемоданом вроде разобрался, — обозначил я сам для себя и направился к алтарю, чтобы собрать сумку для работы.
С этой задачей я справился гораздо быстрее. Все как обычно: свечки, спички, ручка для того, чтобы рисовать руны, черная скатерть, кинжал и самое главное тетрадь с записями прадеда.
Теперь осталось лишь переодеться и выдвинутся на вокзал. Я натянул на себя черные спортивные штаны, понимая, что брать с собой ещё одни смысла не было и белую футболку с принтом на спине. В прихожей я накинул свою любимую черную куртку с красными вставками и обул черные кроссовки «Nike». В последний раз я выглянул на часы — 18:40.
— Странно, — нахмурившись произнес я, — мне ещё ни разу не позвонили, чтобы узнать почему я все ещё не на месте.
Передо мной стоял выбор: либо вызвать такси и ехать до места встречи час, что означало — я не успею на рейс. Либо ехать на своей машине, оказавшись там за полчаса, но это означало — пока денюжки, привет штрафы.
Решение было очевидным, искушать судьбу ещё больше мне не хотелось, поэтому я уже сидел в своей машине, пристегивая ремень безопасности. Тем более, навязчивая мысль ехать самому преследовала меня все время сборов. Не знаю к чему был этот «знак судьбы», но я все же прислушался к нему.
На вокзале я как и планировал был через 30 минут. До посадки оставалось ещё тридцать пять минут и вот тогда-то мне и позвонила Наташа — режиссер, которая сопровождает нас на всех выездах.
— Матвеев, черт бы тебя побрал, ты где? — даже через трубку телефона, было слышно как она надрывает связки.
— Я уже паркуюсь. — объяснил я, — вот и место.
— Ты знаешь, что такое пунктуальность? Слава Господу, что парковка не так забита.
— Да и правда слава Господу, — усмехнулся я, понимая всю абсурдность этой фразы, — все я ушёл.
Выходя из машины меня снова настигли навязчивые мысли ехать до самой Тулы на машине. Я решил не заострять на них внимания и пошел до входа.
Место для машины я нашел за 15 минут, в 19:15 я уже здоровался с Линой, Марьяной и съемочной командой, когда Наташа продолжала свой гневный монолог.
— Я уже тут? Правильно тут, так к чему рвать глотку и тратить свои нервы. Вот если бы я опоздал, тогда бы и ругалась, — сохранял спокойствие я.
Черт, видимо я уже на столько привык к орущей и злившейся на меня вишенке, что с легкостью справляюсь с другими такими людьми, даже не дернув глазом.
«Хорошо, что я уже привыкаю к такому» — ухмылялся я.
— Матвеев, — позвала меня Лины, — ты решил вообще ничего не брать с собой? На столько уверен в себе? — удивленно спросила она.
— И правда, мог хотя бы свечи взять для виду, — фыркнула Марьяна.
— Блять. — Выдохнул я, понимая, что забыл вещи в машине.
— Ну, вот теперь-то повод поорать на тебя есть, — разводила руками Наташа, — у нас посадка через 5 минут!
Эта ситуация лишь позабавила меня. Я понял, что это не с проста. Видимо мне действительно очень нужно поехать на своей машине. Сейчас-то я противится не буду, тем более, что сбегать за вещами при этом успев на поезд, у меня не выйдет.
— Езжайте без меня. Только кинь адрес отеля, — разворачиваясь и направляясь к выходу, крикнул я.
— В смысле?! — кричала в ответ Наташа.
— Я поеду на своей машине!
***
Тула и правда встретила меня серым, словно гневающемся, небом, ветром, который сносил капюшоны с наших голов и проливным дождем. Моя самая любимая погода, единственное, что меня не устраивало — это нахождение в номере. Сейчас мне бы хотелось ритуалить в лесу, создавая невероятную атмосферу. Но к моему сожалению, нас не выпускали из номера, ссылаясь на плохую погоду, мол мы можем заболеть.
На самом деле Наташу волновала наша вероятная болезнь, не из-за доброго сердца и хорошего отношения к нам, а из-за рейтингов и осуждений. Она уже представляла заголовки статей: «Это телешоу на столько беспечно, что уже второй человек заболевает на съемках».
Нет-нет, Наташа была не на столько плоха, в целом она хороший человек, но если речь идёт о её работе, можете забыть слово «доброта и снисхождение».
Поэтому весь вечер мне пришлось просидеть в номере, я не вышел даже на ужин. Звучит, как протест, мол: «если ты не выпускаешь меня на улицу, то выходить я не буду вообще», но я ведь не ребенок, чтобы устраивать бойкот, просто мне действительно не хотелось есть. Обычно в это время я сижу в своей самодельной студии и пишу песни, мой организм просто не привык к такому ритму жизни. К ритму жизни нормального человека.
Я не знал чем мне заняться, вечер тянулся очень долго, потому что мне было скучно. Ни гитары, ни барабанов, я не додумался даже взять какую-нибудь книжку или свой скетч-бук. В общем я так и не придумал чем себя занять, поэтому в 11 часов я уже лежал в кровати в попытках уснуть. Но и это мне не удалось...
В животе словно был ком, а грудь предательски сдавливало, единственное что я понимал — что-то случится. Такие ощущения у меня были уже не впервые и после них всегда происходил какой-то кошмар наяву, но до сих пор я не научился обращать их в ведения и анализировать, чтобы предотвратить то, что должно произойти. Сколько я не старался их понимать — все тщетно, поэтому мне пришлось смирится с бездействием.
Но в этот раз ощущения обострились, словно заставляли меня что-то предпринять. В последний раз все было не так плохо, но и то о чем было предчувствие произошло не со мной и даже не с моим близким, оказалось, что друг моего приятеля попал в аварию. Да, я знал его, но виделись мы всего-то три раза и общались лишь в компании.
Сейчас я понимал, что предчувствие, которое сковало меня связано либо со мной, либо с кем-то из моих близких. Почему-то мне показалось, что связано оно именно со мной и на этой навязчивой мысли я провалился в сон.
Я чувствовал, как солнце светит прямо на моё лицо, видимо я забыл занавесить окна, это заставило меня распахнуть глаза и щурясь подойти к шторам. Потирая, ещё не привыкшие к яркому свету, глаза, я нащупал нужную мне ткань и уже хотел потянуть, но наконец сфокусировавшись, я заметил, что на улице идёт сильный дождь. Такая погода никогда не предвещала чего-то хорошего. Это было как минимум аномально.
Ливень и яркое солнце создавали прекрасную радугу, даже две, вид был прекрасен, но навязчивые мысли о вчерашнем предчувствие и такая странная погода взяли надо мной верх.
Всё-таки занавесив шторы, чтобы не накручивать себя ещё больше, я направился в ванну, чтобы всполоснутся и привести себя в порядок перед испытанием.
На все водные процедуры я потратил не больше часа, что было кстати, потому что на задание я шел первым. И снова неудача. Я терпеть не могу работать в дневное время. Я чертов чернокнижник и работа днём, а тем более утром была для меня не свойственна.
«Надо обсудить этот момент с Наташей» — думал я, надевая черные рваные джинсы, белую футболку и толстовку. Посмотревшись в зеркало, я выправил футболку, чтобы ее конец торчал из-под худи со скелетом, обулся, взял куртку и сумку и вышел на завтрак. Времени, чтобы вернутся в номер у меня не будет, поэтому пришлось брать все необходимое сразу.
В буфете были только Наташа и съемочная группа.
«Конечно, другие экстрасенсы могут позволить себе поспать подольше, ведь проходить испытание они будут на много позже», — недовольство так и вырывалось наружу.
— Димочка, милый, что с твоим лицом? — накладывая себе на тарелку яичницу, спросила режиссер.
— Да так, я всего-то чернокнижник, который должен работать утром, что тут такого? — иронично выпалил я.
— Зато первым отстреляешься, — мило улыбнулась девушка, что заставило меня ещё больше взбесится.
— Постарайся сделать так, чтобы в следующую раз такого не было, — взял я поднос с тарелкой, — пожалуйста, — пришлось мне добавить к своей просьбе, чтобы не показаться невеждой.
Я по прежнему не хотел есть, но понимал, что если не наполнить свой желудок, сил не будет ни на что, а мне нужно их как можно больше для ритуала.
— Посмотрим, — проходя за столик ответила Наташа.
— Посмотрим, — тихо передразнил я её.
***
Приехав к нужному дому и войдя в него, Ларионов познакомил меня с пострадавшей семьей и дал черный конверт, в котором лежала фотография, как я понял по первым ощущениям, погибшего мужчины. Когда я начал описывать внешность и какие-то особенности мужчины, то заметил, что темноволосая женщина по имени Оля, слушала внимательнее всех, и что к её глазам подступали слёзы. Мне не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, что я описываю её покойного мужа, но все же я продолжил опираться лишь на свои ощущения, мы ведь тут не в психологов играть пришли.
— Чтобы почувствовать больше, мне нужно провести ритуал, — произнес я после того, как все три женщины подтвердили мои слова о человеке в конверте.
— Да, конечно, — ответил Илья и мне вынесли мою сумку.
— И могли бы вы выключить свет, чтобы воспроизвести что-то вроде ночи, — добавил я улыбку к своей просьбе, чтобы казаться более добродушным.
— Без проблем, — ответила хозяйка квартиры и по совместительству вдова.
Все шло как обычно, я расстелил черную скатерть, выставил скрученные свечи, поджигая их, так же раскрыл тетрадь на нужной странице и прижимая конверт к груди начал читать заговор.
В голове всплывали картинки, того как покойный Владимир жил здесь со своей женой и детьми, как они праздновали 12-й день рождение дочери, как готовили вместе с Ольгой завтраки и ужины по выходным. Даже в трансе, я слышал как семья охала от ошеломления, понимая, что я попадаю в точку и описываю их воспоминания.
Светлые и яркие картинки счастливой семьи сменились темными и горьки.
— Владимир идёт по обыденной дорожке домой, но сворачивает налево. Он бежит, словно кто-то тянет его за собой. Слышит навязчивые фразы, прямо как было со мной, когда я ещё дома собирался в аэропорт. «Ступай», «давай, пойдем со мной», — жестикулировал я, как бы зовя за собой, — Он продолжает бежать, не чувствуя боли в ногах и того, как задыхается. Все что он чувствует — эйфория, словно он бежит в объятия своей любимой жены, после тяжелого дня и бабах! — хлопнул я в ладоши, — смерть.
Вздрогнув, я раскрыл глаза. Выйдя из транса, я увидел, как вдова и дети, оставшиеся без отца, горько плачут, прикрывая рты руками.
— Вот черт...мне очень жаль, — не знаю, что именно мной руководило, но слова сами вырвались из моего рта.
— Дима, а из-за чего именно он умер? — уточнил ведущий.
— Я слышал шум, как в метро. Возможно поезд. Да, я чувствую запах травы, это точно не в здании.
— Дмитрий, вы абсолютно правы, мы нашли его тело на рельсах, — еле проговорила Ольга.
Мысль о том, что я попал в точку радовала меня, но утрата и ещё свежая скорбь семьи, которую я проживал через себя, рвало моё сердце. Мне хотелось хоть не на долго, прервать агонию в душе вдовы, я подошёл к ней и обнял, начитывая про себя заговор, пытаясь забрать часть ее боли.
— Спасибо, — тихо отозвалась она, плача в моё плечо.
Мы стояли вот так обнявшись не больше минуты, я бы и дальше так стоял, чтобы забрать больше, но Илья прервал нас.
— Но почему это случилось? Не может же человек в здравом уме, рвануть на рельсы, — словно не доверяя моим словам, спросил Ларионов.
— Ольга, вы не замечали за мужем какие-то странности последнее время?
— Да.., — нехотя ответила женщина, — его как будто подменили, он стал озлобленным и грубым, вечно поздно возвращался и запирался в своем кабинете, хотя раньше никогда не отгораживался от нас таким образом, — Ольга продолжала рассказывать каким Владимир был последние полгода, а я уже понимал о чем идёт речь.
— Я думаю, это подсел, — кратно ответил я.
— Но как он вообще появился? Откуда? — продолжал закидывать меня вопросами ведущий.
— Для этого мне нужно на кладбище, — собирая вещи в сумку, ответил я.
— Тогда встретимся с вами на консилиуме, сейчас мы не можем поехать туда, — отрезал Ларионов. Этот вариант меня устраивал, потому что работать на погосте днём я не собирался.
— Хорошо.
Я уже покидал дом, когда Ольга взяла меня за руку.
— А можно будет с вами пообщаться позже? — с надеждой в глаза спросила она.
— Конечно, не переживайте, — уронил я руку на её плече, стараясь натянуть искреннюю улыбку.
Хоть испытание я закончил не так уж и поздно, в свой номер я вернулся лишь к 17:30. Место испытания было в двух часах езды, но поскольку я был первым и сейчас испытание должны пройти ещё двое, у меня было как минимум часов пять, поэтому меня отправили обратно в отель. Меня это радовало, я мог восстановится после таких ужасных эмоций, мог поспать, но стоило мне прилечь, больное предчувствие снова настигло меня. И сейчас оно было куда сильнее, чем прошлой ночью. Я не мог найти себе места, буквально бегал из одного угла комнаты в другой и дышал так частно, словно пробежал несколько километров.
Но в этот раз в голове всплывали странные картинки. Что-то вроде ванной, адские крики, словно кого-то изгоняют и очень знакомый силуэт. Но картинка обрывалась, а я не мог сосредоточится из-за волнения.
— Да твою мать! — разразился я, — давай же!
Снова картинка, но уже четче, до боли знакомая обстановка. Мраморный пол, большая белая ванна с такими же белыми шторками, круглое зеркало с подцветкой. И тут ко мне пришло осознание.
— Дана!
В жесточайшей панике я отыскал телефон и набрал её. Гудок, гудок и снова гудок. Секунд 15 никто не брал трубку, но я не собирался сдаваться. Губок. И тишина.
— Ало?
Молчание.
— Ало, Дана, ты меня слышишь? Что с тобой?
И снова чертово молчание, которое разрывало мое сердце.
— Дана, твою мать ответить! — кричал я, в надежде достучатся до нее. И о Дьявол у меня получилось это сделать, еле слышное: «спасибо» раздалось на другом конце телефона.
— Спасибо?! — не понимая произнес я, но трубку уже сбросили.
Я звонил ещё минут 10, пока находился в номере. Я звонил, пока бежал до машины и закидывал вещи на заднее сидение, но она так и не ответила.
— Черт, черт, черт! — ругался я, быстро пристегиваясь и заводя двигатель.
С визгом развернув машину, я вжал педаль газа и мчал с такой скоростью, на какую была способна разогнаться BMW М5. Я шашковал, обгоняя и оставляя позади другие машины, проезжал на красный свет и не останавливался, даже когда это нужно было делать.
Проезжая улицы, я молился Дьяволу, чтобы с Даной все было хорошо, чтобы я успел приехать до того, как все станет плохо. Но воображение разыгралось не на шутку, и я уже видел, как её мертвое тело лежит в наполненной ванне, я старался отгонять эти гнусные мысли, но не получалось. И это тихое, еле произнесенное «спасибо» добивало меня. Спасибо за что? За то, что отравлял ее жизнь три года назад? Или за тот идиотский поцелуй, после которого она наверняка ненавидела себя?
— Идиот! — кричал я, ударяя руль машины.
А может это было хорошее спасибо? Спасибо, за то, что не воспользовался мной, когда я была пьяна. Спасибо за то, что помог, когда я болела. Я не знаю.... Не знаю черт возьми зачем она сказала это дурацкое «спасибо». Лучше бы она как и раньше злилась на меня, отпускала грязные словечки в мой адрес, тогда бы я знал, что с ней всё в порядке, что ей ничего не угрожает.
Только когда я преодолел половину пути, понял, к нему были эти навязчивые мысли поехать на своей машине...
«Черт возьми, судьба буквально заставила меня ехать самому».
Я был благодарен, искренне благодарен. Потому что почти за полчаса я преодолел половину пути, будь я в такси, мы до сих пор были бы где-то в заднице.
Сильный дождь заслонял мне весь обзор, но дворники все же спасали меня. Белые точки, которые было еле заметно из-за расстояния, приближались достаточно быстро, я бы сказал, очень быстро, они сменялись раз за разом, секундой за секундой, что позволяло мне осознать — я двигаюсь с большой скоростью, а значит скоро буду рядом с моей малышкой.
— Я уже рядом, родная...