Две вишенки с одинаковыми судьбами
От лица Димы
Рыская по моей квартире, словно котенок, которого только приручили, Дана с интересом заглядывала в каждый уголок моего обитания. А я не мешал её любопытному носику. Просто наблюдал со стороны, следуя за ней по пятам, что приносило мне уйму удовольствия.
Самое любимое занятие в моей жизни — наблюдать. Наблюдать за малышкой Даной, внимательно всматриваясь в каждое её действие. Я анализировал даже самую непримечательную мышцу, которую она напрягала. Мне важно было понять, какую именно эмоцию она испытывает сейчас и какие при этом действия её выдают.
Открывая новую и новую дверь, её мимика так и оставалась одинаковой. Казалось, спокойствие застыло на её лице, не давая и шанса другим эмоциям. Но я был слишком внимателен к деталям, поэтому заметил маленькую, еле виднеющуюся галочку между её бровей. Она проявлялась каждый раз, когда вишенка открывала следующую дверь.
Я не мог понять, за какую именно эмоцию отвечает эта складочка, но как только ведьмочка открыла последнюю комнату, уголки её губ приподнялись вверх, а глаза так и горели, выражая триумф.
Она искала именно эту комнату, другие не интересовали её. Они вызывали лишь интригу и предвкушение, а после — разочарование.
«Огорчение — галочка. Запомнили» — подвёл я итог мысленно.
Дана нашла мою акустическую студию. Моё пристанище. Место, где я забывал обо всём на свете и посвящал себя лишь одной девушке. И этой девушкой являлась моя электрогитара. Самая верная подруга, которая прошла со мной через все шесть кругов ада.
Она буквально видела все состояния моей души. Боль. Разочарование. Обида. Любовь. Умиротворение. Счастье...
Она была беспрекословно и позволяла мне задевать свои стальные струны, помогая передать всю мою мучительную боль. Боль, которая копилась во мне годами...
Не будь её рядом, возможно, я бы свихнулся ещё в самом начале своего долгого и терзающего пути.
Но и счастливые моменты она так же разделяла со мной. Единственная, кто видела мою искреннюю радость... И Дана.
Эта гитара была в чём-то похожа на человека, который мне её подарил. Моя преданная подруга менялась. Трепалась со временем, получая новые царапины и сколы. Струны отображающие мою душу, приходилось менять. Так же было и с вишенкой...
Правда струны её души пока остаются неизменными. Так же выдают фальшивые ноты.
Я слишком дорожил этой малышкой и никогда не позволял никому брать её в руки, ни то что играть. Даже Астрид не имела на это права. Что, конечно же, злило и раздражало её, ведь это было единственное во мне, что не удалось сломать. Но и её я не смог уберечь от кровожадных рук Астрид.
Возможно, это и стало точкой невозврата. Моментом, когда я понял всю подноготную Астрид.
У меня не укладывалось в голове, как она может так безжалостно взять и испортить то, чем я так сильно дорожу. Я не беру в учёт своё сердце, ведь я сам отдал ей его. Она могла вытворять с ним что угодно, чем и воспользовалась.
Астрид знала. Прекрасно знала, как я люблю эту гитару. Какое значение она занимает в моей душе. Но её это не остановило. Она поступила с ней точно так же, как с моим сердцем... Изрезала её прямо на моих глазах, ухмыляясь и радуясь своей проделке. И всё из-за своей больной психики. Подумала, что я изменяю ей.
Иронично...
Я заклеил наклейками все царапины. Надеялся, что так смогу забыть об этой ошибке. Стереть её из памяти и снова простить Астрид. Но я не учел один важный момент.
Как заклеить все раны, нанесенные моему сердцу?
Когда мысли снова завели меня на кладбище моего прошлого обличия, Дана вернула меня в реальность своим ангельским голоском.
— У неё наверняка есть имя, — махнула она своим утонченным пальчиков в сторону моей гитары, которая так и осталась лежать на черном бархатистом диване.
Казалось бы, такой легкий вопрос. Имя моей гитары. Но я не мог определиться с ответом... сказать правду или утаить её, оставляя этот секрет лишь для себя.
Никто не знал, как я называю свою подругу. Для меня это было чем-то сакральным и очень важным. Словно вся магия между нами исчезнет, узнай кто-нибудь принадлежащее ей имя.
Ведьмочка, видимо, уловила сомнение на моём лице и не стала настаивать. Она лишь села рядом, продолжая рассматривать её.
— Для тебя тоже это важно? — не отрывая взгляда от гитары, спросила она.
«Тоже? Неужели она так же, как и я, наделяет свой инструмент нерушимой связью?» — пронеслось в моих мыслях.
Конечно... Уверен, что и она доверяла все свои секреты лишь ей. Лишь её гитара видела горькие слёзы и очаровательную улыбку ведьмочки. Так же покорно давая ей возможность излить все свои чувства, превращая их в мелодию. Мелодию её души.
— Очень, — выдохнул я, облокачиваясь на стенку рядом.
Дана лишь немного ухмыльнулась. Давая понять, что все мои размышления — правда.
— Вишенка... — прошептал я, внимательно вглядываясь в каждую морщинку на её лице.
Я хотел понять, как же она отреагирует. Но ведьмочка продолжала с интересом разглядывать гитару, словно и не заметила моего ответа. Ответа на её вопрос...
Дана наверняка не поняла, что стала единственным человеком, который знает эту тайну...
Я посчитал, что она достойна. Достойна быть тем, кто разделит со мной магию, связывающую меня и мою вишенку.
Она наверняка отдала бы должное моему такому важному шагу, будь она в трезвом уме. Но эта дрянная девчонка скорее всего даже не вспомнит о нём, словно его и не было.
Этот момент полного доверия и безусловного подчинения, останется лишь в моей памяти.
«Маленькая глупышка» — улыбался я своей же шутке.
Вишенка. Я назвал свою гитару Вишенка. Мне не пришлось долго мучаться, подбирая имя, которое идеально бы подходило такому подарку. Оно сразу всплыло в моей голове, когда я захотел отблагодарить Дану в полной мере. Вот только возможности рассказать об этом раньше у меня не было.
Я помнил этот счастливый момент настолько хорошо, что чёткие образы картинкой выстроились перед моими глазами, перенося меня в 17 июля 2019 года...
***
— У меня кое-что есть для тебя! — искренняя улыбка Даны, обнажила её белоснежные и ровные зубы.
Я заметил за её спиной длинную коробку, завернутую в обёрточную бумагу черного цвета, на которой красовался белый бант. Он был такой же утонченный, как и сама ведьмочка.
Черная приталенная юбка в пол, бежевый свитер, прикрывающий её горло и небрежно собранный пучок. Дана, как всегда, выглядела великолепно.
— Кажется, ты припозднилась, ведь день рождения у меня был два дня назад, — вскинул я бровь в вопросе, саркастично выразившись.
Конечно, мне было плевать на то, что она не вручила мне подарок в день рождение, вернее я был очень благодарен вишенке, за то что она даже не поздравила меня в этот чертов день. Звучит ужасно, согласен.
Какой нормальный друг не поздравит с таким праздником? Но я не считал этот день особенным, тем более не любил его праздновать.
Безусловно я был благодарен, что появился на этот свет. Но наделять это событие большим значением, я не видел смысла.
Меня раздражало, что люди выражают свою любовь и заботу о человеке лишь в этот день. Никто даже не вспоминает о твоем существовании, пока им не придет гребаное оповещение в каком-нибудь приложении. Это все кажется мне слишком лицемерным.
Вот только никто не считался с моим мнением. Мне приходилось выслушивать радостные поздравления друзей и родственников. Им было важно показать мою значимость в их жизни, а мне приходилось надевать маску счастливого и благодарного человека.
Тоже лицемерно... Я не хотел обижать их, а они не хотели обижать меня. Нескончаемый круг вранья...
Лишь одна Дана была тем, кто прислушивался ко мне, кто был за меня. Она словно глоток прохладной воды в сухой и убийственно обжигающей пустыне. Моя надежда...
Конечно, она была категорически не согласна со мной. Считала, что день рождения — безусловно, важный праздник в первую очередь для меня самого. Но она не стала переубеждать меня. Просто и без осуждений приняла мою позицию. И Дана была единственной моей радостью в этот проклятый день.
В который раз она заставляла меня восхищаться своим безграничным сердечком и умением дружить.
— А кто сказал, что это подарок на день рождение? — нахмурилась она, стараясь выглядеть максимально серьёзно, чтобы я наверняка поверил в её слова.
Но я сразу же раскусил коварный план вишенки. Цвет её черных глаз стал на пару тонов светлее, а зрачки немного сузились. Это означало лишь одно — малышка Дана врёт.
Она солгала мне только раз, но этого хватило, чтобы запомнить её особенности.
В тот день, когда вишенка соврала мне впервые, ей пришло ведение, в котором меня сбивает машина. Но узнал я об этом лишь на следующий день, когда, как она сказала: «Опасность миновала».
Весь день она ходила за мной, не давая мне и шагу ступить без её ведома. Я заметил её странное поведение, но не понимал его причину. Почему же она так встревожена? Лишь позже я осознал, что она боялась допустить ошибку. Ошибку, которая убила бы меня.
Не могу сказать, была ли это правда, ведь узнать об этом никогда не получится. Но я был благодарен ей. Благодарен за то, что переживала за меня... вместо меня... Благодарен за то, что не дала мне умереть...
Как и в первый раз, её ложь была безболезненной. Но сейчас я хотел вывести вишенку на чистую воду.
— А к чему тогда эта вещица за твоей спиной? — указывал я пальцем за её спину.
Вот только ведьмочка не собиралась так просто сдаваться.
— Дим, твой день рождения — это обычный день. Не строй из себя слишком много, — надменно ответила она. — А вот 17 июля уже особенное событие! — настолько чопорно она говорила, что всё же заставила меня перебирать в голове все праздники, которые я мог упустить. Но меня так ничего и не посетило.
Я продолжил вопросительно смотреть на неё в ожидании ответа.
— Сегодня день ход-дога! Это очень важно, поэтому я не могла не подарить тебе подарок! — мучительно сдерживая улыбку, которая предательски проявлялась на её лице, объявила Дана.
Я же не смог устоять, и мертвую тишину между нами пронзило моим звонким смехом, которому поддалась и ведьмочка.
Конечно, Дана не могла позволить себе оставить меня без подарка в день рождения. А этот день ход-догов просто прикрытие. Но я не стал разрушать её дурацкую задумку и без упреков принял подарок.
Даже в такой ситуации она нашла выход. Я ведь залез в интернет, чтобы убедиться о реальном существовании такого праздника. И он действительно был. Эта девчонка удивляла меня с каждым днём всё сильнее...
В этот раз я поймал себя на мысли, что никакой маски мне надевать и не пришлось. Я был даже приятно взволнован. Впервые я использовал такие ощущения от подарка. Я был искренним в проявлении своих эмоций...перед ней.
Вручив мне огромную и тяжёлую коробку, Дана присела рядом со мной на диван.
Я заметил, как резко поменялось её настроение. Переживание окутавшее её целиком, проникало в каждую морщинку на её личике.
Как бы она не старалась натянуть улыбку и выглядеть отрешённой, дергающаяся нервно ножка и зубы, беспощадно покусывающие пухлые губы, выдавали малышку Дану с потрохами.
И эти её повадки я считывал моментально.
— Как я мог забыть о таком важном празднике?! — развязывая атласную ленточку, шутил я, чтобы хоть немного успокоить её.
Но Дана уже не слышала меня. Она полностью погрузилась в анализ моей мимики.
«Чтобы там не находилось, я должен выглядеть предельно радостно» — появилась в моей голове новая установка.
Я уверен, вишенка очень долго ломала свою прелестную головку, придумывая подходящий для меня подарок.
Для неё это несомненно важно. Ей обязательно нужно осчастливить человека по максимуму. Ведьмочке не столько ценны сами благодарности, как искренние эмоции, которые она может подарить человеку. Поэтому я не мог так оплошать и огорчить её. Даже если там будет какая-нибудь безделушка, я выдавлю из себя все самые хорошие эмоции.
И я даже не буду считать себя лицемером, как это происходило обычно, ведь я искренне не хочу обидеть вишенку.
Вот только притворяться мне и не пришлось. Разорвав подарочную упаковку, я замер, словно в неё была упакована медуза Горгона. Лишь глаза, раскрывшиеся до предела, выдавали мой шок.
— Не понравилось, да? — грустно спросила Дана, приводя меня в чувства.
Что значит не понравилось? Как мне мог не понравиться такой дорогой подарок. Он был дорогим во всех планах. Но самым драгоценным он являлся моему сердцу.
Моя самая большая мечта. Электрогитара. «Epiphone Les Paul Standard». Черная глянцевая отделка, корпус из красного дерева, угол наклона головки грифа 14 градусов и установленные звукосниматели. Все эти факторы делали эту гитару исключительной. Такой же исключительной, как и человека, который преподнес мне этот подарок. Который осуществил мою мечту...
Я не позволял себе даже думать об этой гитаре, а сейчас она находилась в моих руках. Я не мог поверить в это. Так же как и в то, что Дана на полном серьезе думает о никчёмности подарка.
И кажется возмущение от таких глупых мыслей вишенки, чётко выражались на моём лице. Потому что малышка Дана уже была готова расплакаться. Её больной мозг воспринял мою реакцию неправильно. Подумал, что я расстроился, а она прогадала с сюрпризом.
— Вишенка, ты издеваешься надо мной? — продолжал хмуриться я.
Но и мой ответ оказался не верным, ведь я увидел стекающую слезу по её румяной щёчке.
Брови вмиг вернулись в привычное состояние, когда я осознал, какую ошибку допустил.
— Маленькая, ты чего? Это самый лучший подарок в моей жизни! — обхватил я её лицо руками, большим пальцем смахивая непрошенную слёзку.
— Не обманывай меня, я же вижу, что ты не рад, — мотнула она головой, покидая мои ладони.
Конечно, ведьмочка не поверила моим словам. Она встала с дивана и уже начала уходить. Наверняка, не хотела испытывать чувство стыда из-за «плохого» подарка. Но я не дал ей такой возможности.
Откладывая коробку в сторону, я схватил её за руку и развернул к себе лицом.
Ну что за глупышка. Я так отреагировал на твои слова. Как тебе вообще в голову пришла такая дурацкая мысль? — наконец поймав ее взгляд, который она так пыталась скрыть, произнес я. — Вишенка, спасибо тебе огромное! Это... это прекрасный подарок! Такой же прекрасный как и ты, — продолжил я, уже шепотом ей на ухо, ведь она была заключена в мои объятия.
Именно в этот момент мне и пришло имя для моей новой подруги. Моя исключительная вишенка...
Но и мой подарок ей не заставил себя долго ждать. Вот только он не был таким желанным. Неожиданным — да, но вот счастья он не принес. Ни мне, ни ей...
Нож прямо в сердце, запакованный в розовую обёртку и перевязанный алым бантом...
***
Пока я поддавался воспоминаниям, ведьмочка всё так же сидела рядом с гитарой и рассматривала её.
Но почему же она так увлеченно изучает её, если сама и вручила мне вишенку? Неужели она настолько пьяна, что не осознает это. Или же и это прекрасное воспоминание с моим участием стерлось из её памяти.
Возможно, я даже рад такому стечению обстоятельств.
Чувство стыда сжимало меня изнутри, ведь я не смог сберечь её частичку. Теперь на ней такие же сколы, как и в сердечке Даны...
Две вишенки с одинаковыми судьбами.
Уверен, узнай она свой подарок, подумала бы, что это я изувечил гитару. Её травмированное сознание могло придумать тысячу причин для этого.
Хотя в нашем случае долго рассуждать и не нужно... Возможная причина лежала прямо на поверхности, словно стеклышко ярко отсвечивало на солнце.
Но так же сильно меня удивляло её отношение к гитаре. За все это время она даже ни разу не докоснулась до неё. Будто боялась обжечься.
«Неужели ей не хочется поиграть на ней?» — кружилось в моей голове.
Я правда не понимал, почему она лишь смотрит на неё. Любопытство съедало меня. Я ощущал себя сочным куском мяса, брошенным на растерзание голодным волкам.
Каждый раз я мучился, пытаясь разгадать что же происходит в мыслях ведьмочки. Чем она руководствуется, когда делает выбор.
Я понадеялся, что хотя бы этот вопрос не останется без ответа, и снова пошел на риск.
— Вишенка, ты так и собираешься молча смотреть на неё? — я даже не стал скрывать своей заинтересованности. Быть может хоть так она удостоит меня обратной связью.
И в этот раз я не прогадал. Она приоткрыла завесу тайны. Щелка, через которую я смотрел, была совсем маленькой, словно бумагу проткнули иглой, оставляя на ней крохотную точку. Но этого мне хватило, чтобы понять главное.
— Да, — застенчиво ответила она, — Я бы не хотела, чтобы кто-то дотрагивался до моей гитары ещё и без спроса, — робко продолжила она.
Она снова уложила меня на лопатки, всего лишь одной фразой. Удивление всего на секунду окрасило моё лицо, но ведьмочка успела уловить мою не сдержанность.
Она вновь ухмылялась. Поняла, что и в этом мы с ней схожи. Оба слишком сильно дорожим своими гитарами, чтобы позволить кому-то касаться её.
Я почувствовал, как кровь ускорила свой темп в венах, а электрические разряды били по мозгу. Снова это ощущение безграничного доверия. Ощущение, которое я мог испытывать только рядом с Даной Череватой.
— Я разрешаю, — нежно слетело с моих губ.
Я не успел толком обдумать это решение, когда оно сорвалось с уст. В этот раз моё сердце оказалось быстрее, здравого разума.
Но даже тщательно исследуя его, я знал, что ответ останется прежним.
Я хотел ей довериться. Она внушала это чувство каждый раз, стоило ей всего лишь появиться в поле моего зрения или в мыслях.
Не знаю как у неё это получалось, но я готов был доверить ей всю свою жизнь. Сердце. Разум. Душу и даже вишенку...
Я всё же успел хоть немного разобраться в её удивительных процессах рассуждения и наверняка знал, что такой мой жест не останется для ведьмочки равнодушным, ведь она уже поняла всю значимость этого инструмента.
И я не ошибся. Вишенка резко подняла голову, наконец отрывая свой взгляд от гитары, теперь внимательно изучая меня.
Её глаза раскрылись от удивления, словно ещё мгновение, и они вывалятся из орбит. А брови задрались чуть ли не на лоб. Именно такой реакции я и ожидал.
— Матвеев, что с тобой? Неужто ты забыл кто перед тобой сидит, — теперь её взгляд выражал непонимание.
И эту реакцию я тоже сумел предвидеть. Конечно, в её мыслях будут беспорядочно крутиться вопросы. Ведь она до сих пор не осознает с каким трепетом я отношусь к ней. Вернее не хочет в это верить...
Ещё один маленький шажок к моей малышке. Я не мог допустить ошибку на этом терзающем пути. Как оказалось, ядовитые шипы, которыми проросла Дана, ранили не только путников, но и её саму. Стоило лишь не много задеть их, и они безжалостно вонзались и в неё...
— Дана, сыграй для меня... Сыграй то, что ты сейчас переживаешь, то, что происходит на твоём сердце, — просил я.
Быть может я смогу хоть так понять эту дрянную девчонку. Почувствовать состояние ее души. Приоткрыть завесу немного больше...
Но я не рассчитывал на согласие вишенки. Если бы на моем месте был Олег или Ира, она с удовольствием сыграла бы для них, передавая каждую крупицу своей души. Но здесь был только я. Лицемерный, грубый и не внушающий доверия Матвеев.
Но я снова оказался не прав. На моё удивление, вишенка без лишних вопросов взяла гитару в руки и начала играть.
Я готов был остановить время, лишь бы непрерывно смотреть на Дану. Изучать её мимику во время игры. Смотреть на бегающие утонченные пальчики, задевающие струны моей души.
Она была настолько хороша, что даже алкоголь, полностью затмивший её разум и отсутствие одного пальца, не мешали ей идеально выдавать нужные ноты.
Ей было сложно полностью погрузиться в игру и расслабиться, в полной мере отдавая себя в нежные руки эйфории. Ведьмочке приходилось использовать лишь девять пальцев, а это словно отнять очки у слабовидящего. Мир остается неизменным, но ты не можешь насладиться красотой пейзажей или лицом возлюбленного. Ты видишь его и ощущаешь, но не так четко как хотелось бы. Размытый контур и две черные точки вместо глаз... Хуже не придумаешь.
Но несмотря на это досадное обстоятельство, я видел, что она так же как и я наслаждается этим моментом. Только вот я из-за ее присутствия рядом, а она от игры на гитаре. Ее лицо выражало такое счастье, словно она не могла играть на инструменте год, будто его безжалостно отняли у нее и запретили даже прикасаться.
Птичка, у которой отняли возможность летать...
Я вслушивался в каждый аккорд, который она выдавала. Боялся упустить хоть одно нажатие на струны. Я обязан был понять, что она безмолвно пытается донести до меня.
Начало мелодии было быстрым и энергичным. Радостный ритм проникал в моё сердце, окутывая беззаботностью и счастьем. Он разливался во мне теплой волной удовлетворения. Словно я лежал на обжигающем берегу океана, песчинки которого просачивались в самые недоступные места. Приятный ветерок обдавал меня, не позволяя палящему солнцу сжечь меня дотла. Этот тандем холода и жары заставлял испытывать невероятное блаженство.
Но этот мотив почти сразу же сменился на более медленный и пугающий, вырывая меня из наслаждений и, бросая в пучину страха. Тон был нагнетающим, словно вот-вот и случится что-то непоправимое. Мелодия заставляла меня находиться в напряжении, поджидая грядущей опасности. Я будто шел по тёмному переулку и заметил черную тень, следующую за мной. Но даже полная уверенность в подвохе, не помогла мне спастись от неожиданности.
Композиция резко стала зловещей. Агрессия поглотила меня полностью, захватывая все сознание. Я будто снова представлял план мучений для Никиты, продумывая каждую деталь, каждую секунду его страданий.
Именно эта партия была нескончаемая. Казалось, эта бешеная ярость никогда не покинет меня. Но заключительный аккорд всё же прозвучал. Минорная точка поставленная ей, передавала всю боль, которую она копит в себе. Словно каждый прожитый день приносит ей уныние и отчаяние. Словно жизнь протекает мимо неё. Вишенка не замечает всех красок в безграничной палитре, видит лишь черный цвет, заполонивший все рисунки, которые она когда-то сама и рисовала...
Я был уверен, что кто-то истязает мою вишенку. Не позволяет ей вздохнуть полной грудью и вернуться в беззаботную жизнь. Возможно, она сама мучает себя. Но если это кто-то другой, я убью его, даже не задумываясь. Этот урод не посмеет так измываться над моей ведьмочкой.
— Как же мне этого не хватало, — отложив гитару в сторону, восхищенно сказала Дана. — Из-за этой чертовой травмы я не могла играть.
Как я и думал. Дана не притрагивалась к гитаре две недели. Представляю, с каким трудом она проживала эти дни, ведь даже её маникюр всегда был в пределах доступного, чтобы не мешать её игре.
Она вновь заставляла меня восхищаться ей. Возможно, я даже завидовал её самообладанию. Я бы не смог столь надолго ограничить себя в этой отдушине.
— Дим, — вкрадчиво начала Дана.
Дима. Просто Дима... Из её уст слышать свое имя было невероятно приятно и... необычно. Последний раз она называла меня так четыре года назад. Я уже и позабыл о своём имени, ведь для неё я всегда был Матвеевым.
— В какой момент всё пошло не так? — грустно продолжила она, пристально смотря мне в глаза.
Расслабление и эйфория, которые только что растекались по моим венам от такого нежного высказывания, покинули меня, отдавая свой пост напряжению и надежде.
Напряжение из-за неожиданного вопроса и грядущего разговора. Без сомнений я ждал этого. Ждал больше всего в этой вселенной.
Я хочу наконец-то наладить наши отношения. Хочу снова дарить друг другу счастливые моменты. Разделять все события, которые будет подкидывать нам судьба вместе. Поддерживать её в тяжелые времена и радоваться её победам.
Надежда. Я молился, чтобы наш разговор завершился хорошо. Чтобы мы могли начать всё с чистого листа. Оставляя прошлое в прошлом.
Но я знал, что вишенка не так проста. Что скорее всего кто-то из нас пострадает к концу этой, казалось бы, безобидной беседы. Но в это раз кто именно понесет потери, я не знал.
Я решил максимально сократить дистанцию между нами, чтобы в случае взрыва ведьмочки, успеть схватить её. А я уверен, взрыва не миновать.
Сев рядом с ней, я заметил, что выражение её лица отличалось от привычного мне.
Обычно её взгляд гневный, будто сам Дьявол отплясывал в них. Скулы острые, словно дотронувшись до них, несомненно порежешь руку. А губы всегда в напряжении, готовые сразу же дать отпор.
Сейчас же её взгляд выражал огорчение. Лицо словно округлилось, сточив острые концы. А уголки губ чуть опущены.
Мне стало совестно. Очень совестно... Я снова почувствовал ту боль, которая внезапно поглотила меня на финале.
Кажется, я понял, кому были посвящены последние аккорды её мелодии. Я был тем, кто так мучает её. Тем, кого я хотел убить пару минут назад, был я...
«Неужели ей так противно моё общество. Неужели она правда не видит моих искренних намерений» — пугающие мысли, будто специально наводили беспорядок в моей голове.
— Дана... Я... Ты правда меня настолько сильно...ненавидишь?
Я боялся говорить это. Меня страшно пугал ответ, который скорее всего прозвучит. Который разобьет все мои надежды вдребезги...
Возможно это было не подходящее время, ведь она в стельку пьяна, но самоконтроль всё равно не покидает её. Мне нужен был ответ на этот вопрос, поэтому тянуть я больше не стал...не смог.
До этого момента, я думал, что Дана всего лишь надевает маску. Притворяется, чтобы снова не наступать на одни и те же грабли, которые так больно ударили по ней.
Но сейчас, когда она предоставила мне возможность прочувствовать её душевное состояние, когда она сняла свою колючую оболочку и предстала передо мной совершенно обнаженной, я не могу не поверить ей.
Дана молчала. Я видел, как она роется в своей прекрасной головке. Пытается найти ответ на вопрос, который так терзает меня. Или же старается подобрать подходящие слова.
Я не мог понять, о чем она так долго размышляет. Молчание нависшее над нами изводило меня ещё больше, чем возможное подтверждение моих опасений...
— Да? — неуверенно, скорее вопросительно ответила она, словно пыталась внушить это себе, — Я...я не знаю, — жалостно продолжила она после небольшой паузы.
Вишенка снова пробудила во мне веру. На мгновение я подумал, что всё ещё можно исправить. Что у меня есть шанс. Но последовавшая дальше фраза, заставила меня снова разбиться о реальность.
— Я знаю лишь одно. Ты сделал мне очень больно, — горькие слова слетели с её губ.
Я буквально почувствовал этот отвратительный привкус на своём языке, словно меня заставили выпить уксус. Четкое ощущение боли не покидало меня. Уксус, который я проглотил по своей же глупости, разъедал меня изнутри. Поочередно сжигая все органы, оставляя сердце напоследок, чтобы продлить свой кровожадный урок...
Пока я проживал эти мучения, вишенка встала с дивана и, качающейся походкой, направилась к выходу.
Наверняка ей хотелось сбежать от меня. От своего садиста. Но я не мог позволить ей уйти. Не мог доверить наши и без того хрупкие взаимоотношения на волю судьбе.
Я схватил её за руку и прижал к себе, заключая в железные объятия. Словно мы вновь оказались в 2019 году.
Все границы наших пространств стерлись. Сейчас оно было одно на двоих. Полностью заполненное моим любимым ароматом.
Запах вишни обдал меня, проникая в каждую клеточку тела. Не оставляя мне возможности убежать от него. Но я и не хотел. Я готов был умереть от недостатка кислорода, лишь бы вдыхать этот сладкий запах каждую секунду.
Дыхание ведьмочки участилось настолько, что, казалось, она пробежала стокилометровый марафон, ни разу не остановившись. Мы находились так близко друг к другу, что оно обжигало мои губы, а кончики наших носов чуть соприкасались.
Я ждал, когда к ней вернется рассудок. Через пару секунд она осознает в чьих объятиях скована и разрушит нашу минутную идиллию. Прервет моё наслаждение и начнет вырываться. Снова влепит мне пощечину за бестактность и скроется, оставляя за собой лишь шлейф терпкой вишни...
Но я ошибся. Снова...
Дана жадно вцепилась в меня своими пылкими губами, руками обхватывая мое лицо, обжигая его своими огненными касаниями.
Конечно, я должен был остановить её. Будь она в трезвом уме, уверен, не решилась бы на такое безрассудство. Но я не мог. Не мог устоять перед этим запретным плодом. Я знал наверняка, сколько ядовитого сока таит в себе эта вишенка. Она пропитана им сполна, а косточка, мирно скрывающаяся за невинной оболочкой, была смертельна. Смертельна именно для меня.
Но дикая страсть хоть на мгновение ощутить этот манящий вкус на своих губах, была в разы сильнее страха смерти...
Я ответил на её порыв... Так же страстно уткнулся в её мягкие и пухлые губы. Одной рукой цепляясь за её талию, а другой обхватив шею, я продолжал покрывать её жаркими поцелуями, прокладывая мокрую дорожку до её сильно выпирающих ключиц.
Она же ухватилась руками за мои волосы, сжимая столь сильно, словно хотела вырвать их с корнем. Но я знал, что так она лишь старается сдержать свое наслаждение, ведь тихие стоны уже выдавали её экстаз. А незначительная боль, которую Дана причиняла мне, только заводила меня сильнее...
Не отрываясь от сладких губ ведьмочки, я поднял её, перекладывая свои руки на ягодицы, чуть сжимая их, чтобы максимально ощутить момент нашего безрассудства. Чтобы наверняка убедиться в реальности нашей близости. Вишенка среагировала моментально. Обхватывая мой торс ногами, она повисла на мне, будто обезьянка.
Добавляя к нашему безумству язык, она изучала всю полость моего рта, не оставляя и крохотного пространства без своего внимания. Я ответил на этот вызов, так же досконально исследуя её.
Сделав пару шагов вперед, чтобы добраться до дивана, я бросил на него вишенку.
Секунда. Ровно на секунду я оторвался от ведьмочки, ловя её искрящийся взгляд. Что заставило меня ещё больше возбудиться. Я навалился на неё сверху, снова сокращая дистанции между нами. Её больше не существовало. Мы собственноручно сожгли её к чертям.
Прикусывая мочку её уха, оставляя и на нём свой мокрый след, рукой я изучал изгибы её талии, скрывающиеся за футболкой. А Дана продолжала мучительно сдерживать стоны, которые буквально прогрызали путь к выходу. Они хотели быть услышанными, и я решил помочь им в этом.
Медленно спуская руку к её бедрам, я усыпал её шею пылкими поцелуями. Оставив на ней маленькое напоминание о сегодняшнем безумстве, я проложил своим языком путь от ключицы до мочки. Медленно выдыхая, чтобы она смогла не только ощутить жар от моего дыхания, но и услышать его, я снова прикусил кончик уха, одновременно сильно сжимая бедра.
Это сработало. Всё её тело моментально покрылось мурашками, а нежный и громкий стон эхом раздался по комнате, отчеканивая от стен.
Почему-то мне казалось, что в постели ведьмочка будет более скованной и стеснительной. Но сейчас она буквально хотела взять ситуацию под свой контроль.
Одну руку она уронила мне на спину, сильнее прижимая меня к себе, словно хотела, чтобы я раздавил её. Так бы и случилось, ослабь я хватку ещё на чуть-чуть. А вторую руку она вновь запустила в мои волосы, так же сильно прижимая моё лицо к своему, чтобы у меня не было возможности отступить. Будто это остановило бы меня...
Я сам не хотел прерывать это наслаждение друг другом. Сейчас мы были одним целым. Я ощущал вишенку почти каждой клеточкой своего организма и ничего не могло помешать нам продолжить начатое. Ничего. Кроме меня самого...
— Твою мать! — чуть ли не прорычал я, отрываясь от своей услады.
Мне было крайне тяжело остановить себя, своё влечение к Дане. Но я смог. Не знаю как мне это удалось. В одно движение я встал с кровати и пулей ринулся в ванную комнату.
Наверняка Дана, так же как и я заведенная на полную мощность, лежит в недоумении, придумывая своей больной головкой причины по которым я сбежал. Уверен, в них всех я подонок. Но оставшись там, я бы не смог сдержаться. Как минимум мне надо успокоиться...
Умываясь холодной водой, я пытался отгонять мысли связанные с Даной, так маняще и желанно лежавшей на моем диване. Я старался думать о чем-то противном и мерзком, но все эти представления снова приводили меня к полуголой вишенке, которая ждёт меня.
— Да блять, приди в себя, кретин! — бил я себя по щекам.
Не представляю сколько времени я провел в ванной, но мне казалось, явно не меньше тридцати минут.
Наконец успокоившись, я решил вернуться обратно. Открывая дверцу в комнату, я надеялся. Вернее даже молился Дьяволу, что Дана нашла плед и укуталась в него с ног до головы, чтобы я не мог видеть её в таком виде. Желательно, чтобы я не видел ничего кроме её глаз...
Фактически Дьявол услышал меня, но кажется, переборщил с выполнением задачи... Комната была пуста. В ней не было и намека на пожар, который мы устроили здесь совсем недавно. И не было главного элемента этой вспышки...
С нетерпением жду вашей обратной связи!Встретимся в моём тг канале Bambi🎀!
Кстати, там я опубликовала очень важную информацию связанную с Димочкой🤫🩷
Ваша Мама кошка!