Двадцать
Уроки я высидел с трудом. И с таким же трудом выслушал Лодура, который рассказывал о собственных успехах — ему и его компании, которая насчитывала уже пятнадцать человек, включая ребят из соседей коммуны, все же удалось добиться, чтобы к ним вышли из здания департамента. Ничего конкретного им не сказали, разве что попытались разогнать по-хорошему. Лодур останавливаться на этом был не намерен. Люди заинтересовались им. Учителя говорили о бедах, которые он может навлечь на коммуну, если не на весь округ.
— Главное продолжать двигаться, — заявил он мне, наклоняясь ближе. — Я уверен, не только люди нашего возраста против. Только старшие более закоренелые.
Я пожал плечами. После встречи с Бурой я железно решил не ввязываться в этот процесс. Я должен держать во внимании лес и охотников, а не участвовать в протестах.
Сразу же после последнего урока до обеда Лодур удалился, забрав с собой добрую половину школы. В столовой было неожиданно пустынно. Клеитос предложил сесть со своими одноклассниками и я согласился, хотя разговор не клеился. Все были погружены в мрачные думы. Я отсидел в полупустом классе еще пару уроков. После спустился вниз, наконец оказавшись у библиотеки.
Сердце колотилось в груди.
Тук-тук-тук.
Нужно сохранять хладнокровие. Мне не до этого. У меня есть более важные проблемы.
Я отворил дверь и прошел мимо длинных книжных рядов, одеваясь в их тени. Библиотеку и правда можно назвать большой: будучи отдельным пристроем, она имело большой зал и даже второй этаж. Книг здесь много, не так много, как в больших городах. Наша гордость и достояние, которое годами помогало мне искать ответы на вопросы о волках, прошлом и будущем. Тут имелись даже тексты написанные во времена предков — старые и хлипкие, выносить их настрого запрещаось.
Искать мне пришлось довольно долго. Так что когда я увидел Фьора, который заполнял тару черными чернилами, я остановился, чтобы успокоиться. Почувствовав мой взгляд на себе, Фьор вскинул голову.
Я нехотя придвинулся. Вспомнилась утренняя картина: Волк и Бурая стоят друг напротив друга, между ними шагов двадцать, она напружинили лапы, ощетинились, растрепали загривки. Мне тоже хотелось прижать уши и показать зубы, но я все еще обыкновенный человек.
— Зачем? — холодно спросил я. Фьор поджал губы, его взгляд рассеян. Меня раздражало в нем абсолютно все; начиная с того, как он стоит, до того, что ему приходилось опускать глаза, чтобы смотреть в мое лицо.
— О чем ты? — я по голосу знал, что он понимает, о чем я.
— Зачем эти игры? Что ты от меня хочешь? Я сказал, что не намерен с тобой разговаривать.
Наконец его взгляд уперся в меня. Ненадолго.
— Ты все время с Клеитосом. Я не мог застать тебя в одиночестве. И не мог заявиться к тебе домой. Мне не хотелось втягивать в это Турид. Поэтому я подумал, что ты можешь прийти, если я напомню тебе.
— О, спасибо, — процедил я сквозь зубы. — А то напоминаний о тебе мне не хватало! Да я прямо соскучился. Даже хочется спросить, почему ты не писал мне столько времени. Действительно.
Фьор с сомнением взглянул в лицо, но поняв, что это ирония, вновь принялся смотреть куда-то в сторону. Я достал из рюкзака дощечку, и протянул ее, взяв за край.
— Забери, — голос мой холоден.
Какая-то моя часть не хотела расставаться с изделием. Это была очень тонкая, искусная работа, на которую Фьор, наверное, потратил много времени. Он начал вырезать по дереву в восеми лет, с тех пор его навыки заметно возросли. Мне всегда нравилось как он может выдолбить из бездушного дерева сложный узор или фигуру. В детстве я рисовал для него наброски, он работал по ним, затем мы вдвоем красили фигурки. Парочка таких до сих пор стояла у меня на полке — я не мог заставить себя от них избавиться.
Фьор почти минуту глядел на дощечку в моей руке.
— Это подарок.
— Я его не принимаю.
Фьор с трудом подбирал слова или просто тянул время. В конце концов я шагнул ближе, заставив его попятиться, и положил дощечку на стол.
— Пожалуйста, — голос у Фьора тихий, но настойчивый. Я видел, как он готов преградить мне путь, только знал, это усугубит все еще сильнее. — Просто выслушай меня.
— Нет, — огрызнулся я, собираясь уже отвернуться от него и уйти прочь. Мне нечего тут делать. Стоило отдать резного волка Турид. И попросить Бурую откусить Фьору палец, как только она его увидит.
— Неужели для тебя это ничего не значит? — Фьор вдруг потерял терпение. Он оказался передо мной, от чего я тут же здорово напрягся. Двигался он медленно, но и я не в лучшей форме.
— Не приближайся, — процедил я.
— Мы столько лет были друзьями. А теперь ты даже выслушать меня не можешь. Почему?
— Почему? Может быть потому что ты и твои подпевалы толкнули меня на лед и оставили умирать? Может быть потому, что друзья так не поступают? Что думаешь? — я повысил голос и с трудом удержался, чтобы не треснуть его. — И после этого ты возвращаешься и смеешь возмущаться, почему я с тобой не разговариваю, Фьор? У меня было право пристрелить тебя еще тем утром, когда ты заявился в коммуну. Я думал, тебе хотя бы хватит совести больше не приставать ко мне, но нет, ты снова и снова настаиваешь на разговоре. У тебя есть хоть капля уважения к другим? Немного сострадания?
У меня в запасе еще много слов, но они совершенно бессмысленны. Вот бы он исчез и больше никогда не появлялся. Я настолько зол на Фьора, что мне даже больно на него смотреть. Открытая рана, которая постоянно кровоточит.
— Я просто... — Фьор говорит громче. — Мне надо извиниться, хотя бы для себя. Я знаю, это эгоистично и ты меня никогда не простишь. Можно мы... — Фьор выдыхает. — Можно мы поговорим пять минут? И потом я отстану. Правда. И ты можешь меня ударить. Столько раз, сколько захочешь.
Хотелось забить его до смерти. Хотя я не желал ему смерти. Она мне ничего бы не принесла. А вот если он от меня отстанет, будет легче.
— Ладно, — коротко ответил я.
— Ладно?
Я ударил его кулаком в лицо. Сначала наметился в глаз, но это было бы слишком. Попал я хорошо, хоть бил не из-за всех сил. Драться меня учил Арвёст, потому что ему больше не хотелось вытаскивать меня из ледяной воды.
Фьор отшатнулся, неловко ухватился за стол, осел. На нас удивленно таращились двое детей, стоящих у стеллажей, выглянула из-за своего места библиотекарь. Фьор, вероятно, ждал еще одного удара, но я уже сложил руки в карманы. Нельзя же избивать его у всех на виду.
— Я это заслужил, — сдавленно сказал Фьор. Ошарашенный ударом выпрямился он с трудом.
— Заслужил, — удовлетворенно согласился я. Надо было ударить еще раз.
— Давай сядем.
Мы сели за читательский стол. Фьор глубоко, почти обреченно выдохнул.
— Мне жаль, — начал он. — Я бы хотел извиниться. За тот случай.
— Ты о том, что ты уехал, не попрощавшись, или о том, что ничего не сделал, когда я провалился под лед?
— Обо всем, — Фьор прошелся ногтем по тыльной стороне своей исцарапанной ладони. Это отвлекало. Я переводил глаза с его лица на ладонь и обратно. — Я не хотел, чтобы все так получилось. Прости меня. Мне... мне так жаль, правда. Мне бы хотелось хоть как-то загладить свою вину.
— Хюмир толкнул меня в озеро. А ты стоял и смотрел. Как ты собираешься заглаживать вину?
— Я растерялся! — вскрикнул Фьор. Я сложил руки на груди. — Послушай, мне... мне было тринадцать. Когда ты оказался на льду, я хотел сказать, что это перебор. Я хотел остановить их. А потом лед треснул и я просто... испугался. — Фьор наконец взглянул мне в глаза, а затем закрыл лицо ладонью, словно попытался спрятаться. Мне на мгновение показалось, что он не притворяется. — Это было так страшно. У меня сердце замерло. Я смотрел, как ты проваливаешься в воду и пошевелиться не мог. Не верил в происходящее. Это словно... страшный сон, и я вот-вот проснусь. Но я не просыпался. Судри оттащил меня прочь. Он сказал, кажется, что надо бежать, пока нас никто не увидел. Уносить ноги. И я не мог сопротивляться, потому что я... не знаю. — Фьор потер глаза, а затем отнял ладонь от лица. — Все тогда было не по настоящему. Я понял, что наделал, когда уже был далеко. И я вернуться туда, после. Я не знаю, зачем, но я просто хотел сделать хоть что-то. Но увидел лишь темноту.
Если Фьор правда возвращался, то, может быть, действительно ничего не увидел.
Когда я провалился под лед, вода сковала меня ужасом и холодом, я еще инстинктивно пытался сопротивляться. Это меня и спасло. Мне удалось ухватиться за край, вытолкнуть свое тело из под толщи воды. Но сил было недостаточно, я снова провалился, на этот раз повинуясь судьбе. Она почему-то была благосклонна — чьи-то сильные руки ухватили меня, потянули наверх. Я был уже не в состоянии осознать, что происходит. Только потом узнал, что Греттир и Арвёст в ту ночь пришли на другую сторону озера порыбачить. Все случилось так быстро. Арвёст прыгнул в воду, не задумываясь, вытащил мое трепыхающееся тело на устойчивый лед а потом и берег. Греттир сбросил с меня верхнюю одежду, растер, закутал в свою дубленку. Вместе они дотащили меня до их дома, а я очнулся ближе к утру, когда приехал отец с врачом. Все произошло так быстро.
— Предки, — сипло произнес Фьор. — Я думал, что ты утонул. Погиб из-за меня. Сам был готов в воду прыгнуть.
— И что тебя остановило? — может быть, это было слишком, но я не собирался сглаживать углы.
— Не хватило решительности, — Фьор покачал головой. — Я вернулся домой, и оказалось, что ты жив. Я никогда такого облегчения не испытывал. Вся эта ссора... была такой глупой. Все наши ссоры. Я был так рад, что ты жив.
— Так почему не пришел тогда, раз был так рад? — я криво улыбнулся уголком губ, щурясь. Фьор говорил убедительно. Верить я ему не хотел. Фьор, которого я знал много лет, был человеком чести. Он всегда держал слово, всегда старался мириться, как бы сильно мы не ругались. А после того, как я едва не умер, он даже не пришел. Просто исчез.
— Ты бы не захотел меня видеть. Я это знал. Теперь я понимаю, как это было глупо. Но тогда это казалось правильным. Выждать время, чтобы ты оправился. Переждать. Я хотел навестить тебя, очень хотел, но я боялся, что могу услышать. — Фьор ненадолго замолчал. — А потом отец предложил мне отправиться в Новую Скандию. И я согласился. Потому что не знал, как продолжать жить со всем этим. Теперь я понимаю, — он выпрямился. — Это тоже было ошибкой. Я не должен был исчезать. Мне стоило поговорить с тобой. Мне стоило сделать хоть что-то.
Я поджал губы.
— А зачем сейчас вернулся?
Фьор снова посмотрел через меня. Этой привычки у него раньше не было.
— Я знаю, это... очень жестоко. Но там было еще хуже. Здесь я чувствовал себя одиноко, а в Новой Скадии я просто сходил с ума. Мне было тошно. И противно от самого себя. Я начал пить, чтобы забыть это, в итоге стало еще хуже от того, насколько я жалок. Мне не хотелось ни разговаривать, ни куда-то идти, ни сопротивляться этому. Я думал, это пройдет. Что я справлюсь. Но я не смог. Я думал о том, что натворил каждый день. Мы... мы дружили с раннего детства. А я все разрушил за какой-то час. Я чуть не убил тебя. — Фьор наконец сфокусировал взгляд. — Поэтому я решил, что даже если ты не простишь меня, уж лучше здесь, чем там. Так я хотя бы смогу быть рядом с родителями. И Турид. Поэтому я вернулся. Я хочу все исправить. Хотя бы настолько, насколько это возможно.
— Как мило, — я недоброжелательно усмехнулся. — Ты и обо мне подумал. Правда, конечно, мог сделать это заранее. Хотя бы тогда, когда я говорил, что Хюмир не внушает доверия.
— А что мне было делать? — В голосе Фьора скользнула обида, и я удивленно вскинул брови. Он принялся вновь расчесывать руки.
— Да прекрати в конце концов, — зарычал я.
Фьор остановился, сцепив зубы так, что заходили желваки.
— Мы всю жизнь провели вместе. У меня не было друзей кроме тебя и Турид. Мне никто был не нужен. А ты просто... ты просто променял меня на Клеитоса.
Я застыл, хмурясь. Его слова ударили меня. Сбили с ног.
— Что? — переспросил я, не до конца уверенный в том, что услышал то, что услышал.
— Мы... — Фьор потер ушиб на скуле, который отекал и превращался в полноценный синяк. — Мы постоянно были вместе. Я думал, что так будет вечно. Надеялся, что когда мы вырастем, то уедем втроем куда-нибудь, будем заниматься всем, чем душе угодно. Но потом... — Фьор нахмурился. — Рядом с тобой поселился Клеитос. И я просто потерял тебя. Вы днями напролет чем-то занимались вместе.
— Я звал тебя присоединиться, — фыркнул я. — Но ты всегда находил причину для отказа.
— Все говорили, какой Клеитос хороший. Умный, внимательный, добрый. Такой идеальный, что отнял у меня лучшего друга в два счета. Я не мог смотреть, как вы смеетесь над своими шутками. Не мог смотреть, как ты отдаляешься все сильнее. Поэтому и завел дружбу с Хюмиром и Судри. Но даже это тебе не нравилось! Я никогда не считал их своими друзьями. А знаешь что? — в глазах Фьора светилась обида. — Я не слушал тебя на зло. Хотел, чтобы тебе было обидно, если не больно. Хотя бы в половину, как мне.
Молчание. Я не двигался, как и Фьор. Сказанное им было открытием. Мой мир покачнулся. Я увидел то, чего не замечал ранее — я в действительности начал проводить времени с Клеитосом больше, чем с Фьором. С новым знакомым было интересно. Он много чего знал. У него были другие интересы. Я и не задумывался, как это все выглядит со стороны Фьора.
— Почему ты не сказал об этом раньше? — я опустил руки на стол. Мне и правда не стоило так резко отвечать на все попытки Фьора поговорить.
— Потому что я... я просто не мог. — Фьор тоже положил руки перед собой. — Я пытался заговорить пару раз, но ты не понимал. Я не хотел ругаться. Мы итак тогда часто ссорились. Я решил, что больше не нужен тебе.
Серое солнце светило из окна, наполняя библиотеку ярким светом. Кто-то тихо переговаривался, стоя за стеллажами, шуршала бумагами библиотекарь. Я недолго вслушивался в это, понимая, насколько я был зациклен только на том, что сделал Фьор. Не я.
— Прости, — наконец выдавил я из себя, и это далось нелегко. — Мне нужно было понять это раньше.
— Ничего. Это уже не важно, — печально отозвался Фьор. — Я просто хотел извиниться перед тобой. Сказать, что мне не все равно. И никогда не было все равно. Я правда сожалею, что так вышло. Если тебе понадобится любая помощь, ты можешь всегда обратиться ко мне.
Я качнул головой, не зная, что ответить. Все еще злился, но теперь потому, что он ничего не сказал мне. Так и молчал, пока ситуация превратилась в плачевную. Я не собирался менять Фьора на Клеитоса. Почему я вообще должен был выбирать? В итоге, спустя четыре года мы сидели друг напротив друга и выговаривали то, что уже давно не имело смысла.
— Я не знаю, смогу ли я простить тебя,— честно признался я Фьору.
— Я понимаю, — еще более печальнее заметил Фьор и горько усмехнулся. — Ты с детства стоял на своем.
— Надо было выслушать тебя тогда. Надо было... черт. — Я недовольно растер костяшки, — теперь я думаю,не стоило бить тебя. Одновременно с этим мне хочется ударить тебя снова. Ты придурок, Фьор.
Теперь он смотрел на меня без опаски. Впервые его глаза показались мне знакомыми.
— Если хочешь, можешь ударить еще.
— Нет, — я помотал головой, — так или иначе, я готов остаться добрыми знакомыми в знак нашей старой дружбы. В общем я... понимаю, почему ты испугался.
Фьор слабо улыбнулся. Он протянул ладонь, и я пожал ее. Это прикосновение отдалось далеким воспоминанием.
— Можем даже сидеть за столом все вместе. Только, пожалуйста, не преследуй меня в лесу. Я хожу туда, чтобы побыть наедине с самим собой. А заметив тебя с утра, я здорово разозлился. Никому не говори, что я бываю там.
К моему удивлению, Фьор вопросительно наклонил голову.
— В лесу? — я кивнул в ответ. — Но я не заходил в лес с тех пор, как уехал.
Я усмехнулся.
— Это не смешно, Фьор. Мы же только что разобрались с недомолвками.
— Я не лгу. Мы с Турид каждый день ходим вместе до школы. Я бы не стал поджидать тебя у дома или преследовать. Только сегодня оставил волка у ворот. — Фьор нахмурился. — Подожди, хочешь сказать, что ты в одиночестве бродишь затемно в лесу, а кто-то преследует тебя?
Мое сердце пропустило удар.
Только сейчас я вспомнил. Фьор всегда провожал Турид по утрам. Я знал это, потому что я замечал их по дороге в школу. Потому что Лодур подтрудинал над этим.
Это был не Фьор. Тот силуэт в лесу был на него не похож. Следы не принадлежали ему.
По коже пробежал озноб.
— Зачем ты гуляешь по лесу в одиночку? Это небезопасно. Почему лес? Ты мог бы прогуливаться с таким же успехом по улочкам. И теперь ты говоришь, что кто-то преследует тебя?
— Неважно, — бросил я, подавляя панику. — Я подумал, что это ты. И с деревянным волком совпало. Вот и все. Силуэт показался мне знакомым. Наверное это кто-то из здешних шел по своим делам.
— А вдруг нет? Вдруг это конфедераты? Или что похуже. Охотники уже загоняют волков. Вдруг ты наткнешься на одного, он выстрелит, не рассмотрев цель? — Фьор нахмурился сильнее. — Тебе не следует ходить туда в такую темень.
Ох, как он был прав. Мало того, неподалеку бродила медведица. Мне не следовало туда ходить. Мне-человеку. Мальчику из коммуны. А того, кого Бурая могла посчитать братом, в лесу ждали и звали. И я не мог этому противиться.
— Я не захожу далеко. Буквально прохожусь мимо больших деревьев и назад. Разгадаю эту загадку позже. Но обещай мне, — серьезно сказал я Фьору. — Что никому не скажешь о том, что я хожу в лес. И за мной не сунешься.
— Ходить в лес в темноте запрещается. — Не сдавался Фьор. — Не просто так. Там же заплутать можно за минуту. Сколько людей исчезало в лесу?
А сколько не-людей? Это еще предстояло выяснить.
— Я не захожу далеко. Я же сказал, — надавил я. — Мне не потеряться, когда забор перед моим носом. Я не отхожу в чащу. Только если меня поймают за этим, могут возникнуть проблемы. Так что чем меньше людей знает об этом, тем меньше шансов. Понимаешь?
Я сделал акцент на последнем слове. Волк для меня превыше всего. Я должен был защищать его от чего бы то ни было. Повезло, что сейчас Фьор не хотел спорить со мной. Козырь, которым я поспешил воспользоваться.
— Ладно. Я обещаю. — Фьор помолчал. — Но будь там осторожнее. Не стоит туда ходить.
Мне оставалось надеяться, что он все еще держит свои обещания.
— Уроки закончились. Наверное, Турид тебя ищет.
Фьор кивнул, убирая прядь светлых волос с лица.
— А тебя Клеитос.
Фьор одним движением заполнил чернилами контейнер для печатной машины и отставил его подальше от края. Я в последний раз взглянул на резного волка, но все же в руки его не взял. Вместе мы выбрались в коридор.
Фьор открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут из-за поворота возник Ирса. Он налетел на меня с такой силой, что я едва ли не повалился, утягивая его за собой. Он согнулся, тяжело дыша и в этот миг его длинное тело задрожало от напряжения. Я схватил его за локоть. Куда он так спешил? Ирса ведь всегда пренебрегал физическими упражнениями.
— Я тебя нашел.... — он глотнул еще воздуха, и на сердце потяжелело от нехорошего предчувствия.
— В чем дело?
— Они... — она снова вдохнул, — они обвинили Лодура в хранении запрещенных книг!