Муза

Я проснулся, что было невозможно, потому что демоны не спят. Я чувствовал, что нахожусь в своей человеческой форме, но я чувствовал себя по-другому. Мое тело было другим. Легче, как-то так.

Нет боли.

Я вздохнул в подушку. Я почти забыл, каково это - сделать вдох без колющей боли.

Но я устал. Так устал.

С усилием я открыл глаза. Свет в моей спальне говорил о том, что сейчас самый темный час, перед самым рассветом. Моя рука была рядом с лицом, мизинец все еще сгибался... но Коула уже не было, и тогда я почувствовал запах дыма.

Я сел и заметил, что одет в одежду, в которой умер почти триста лет назад.

"Интересное развитие событий".

Теневые фигуры роились в комнате - Порок и Эйшет, но я не боялся. Эйшет закричала от ярости - верный признак того, что все идет не по ее сценарию.

"Ты сгоришь, Амбри", - кричала она. "Если мы не сможем заполучить тебя, ты сгоришь снова и снова..."
Тьма, казалось, кипела и клубилась, как темная вода. Демоны растворились, а комната наполнилась клубящимся серым паром. Я слышал, как пламя проносится по другим комнатам моей квартиры.

Я предполагал, что эта мысль вызовет у меня некоторое беспокойство, но я был странно спокоен.

Потому что Коул был в безопасности.

Я не знал, откуда я это знаю, но это была правда. Он был в безопасности, и поэтому все остальное не имело значения.

Я улыбнулся и подумал о том, чтобы попытаться сбежать, но дым был уже довольно густым, а я так устал. Я лег обратно и смотрел, как седые локоны движутся по потолку. Я слышал, как огонь приближается. Квартира горела. Горели мои книги. Горел мой портрет Коула. Жаль было терять его, но он был чертовски талантлив; он нарисует другой. Нарисует все, что захочет, потому что он был в безопасности.

Мои глаза снова закрылись. Любовь к Коулу Мэтисону проникала в каждую частичку меня, согревая меня.
А может, это был огонь.

Я закашлялся и стал еще крепче спать. Я свернулся калачиком на подушке и думал о Коуле. Как он сделал меня счастливым и как я был благодарен за наше короткое время вместе. Как сильно я его любил. Это было неисчислимо. Как глубокое синее море с теплой водой, которому не было конца.

И я погружался в него. В безопасности. Счастливый.

Руки обхватили меня. Женские руки, как объятия матери. Такого у меня никогда не было. Они обнимали меня, пока я погружался в голубой настой.

Мой храбрый мальчик. Мой храбрый, храбрый мальчик...