Глава 12
— Ты останешься со мной? Не как художница. Не как жертва. Не как воспоминание. А просто... Как моя?
Дождь за окном стучит быстрее. Словно барабан перед казнью.
Или началом нового мира.
Ты хмуришься от его вопроса потому что ответ очевиден и других вариантов просто быть не может:
— Ты еще спрашиваешь? Конечно останусь.
— Тогда смотри, — он резко поворачивает тебя к зеркалу.
Твоё отражение дрожит. А за спиной... тень уже не твоя.
Она выше. Массивнее. С переплетёнными мышцами и когтями, вырастающими из пальцев. Красные глаза в темноте за тобой вспыхивают — одинаковые с его.
— Он всегда был частью меня, — шепчет Бан Чан тебе на ухо. — Но теперь... я больше не держу его на цепи.
Ты чувствуешь, как по стенам ползёт тепло. Как краска на холстах трескается от невидимого давления. Как воздух густеет...
Потому что зверь больше не скрывается.
Он выбирает.
Выбирает тебя. Выбирает войну. Выбирает быть разрушенным... лишь бы ты осталась цела.
— Так что да... Спросил глупость.
Гул шагов не прекращается, только усиливается. И когда дверь твоей квартиры срывается с петель, как будто ее там и не было никогда, в проходе появляется он, ложный спаситель и защитник этого мира... Якобы, Хиро.
— А я говорил... Не смей возвращаться.
Бан Чан не оборачивается.
Он просто шагает вперёд, оттесняя тебя за спину, как живой щит из плоти и ярости.
Воздух сжимается. Капли дождя застыли в воздухе — будто время дрогнуло.
Хиро стоит на пороге, плащ развевается от сквозняка. В руке — чёрный стержень: импульсный усилитель. Оружие, созданное для подавления того, что теперь просыпается в Бан Чане.
— Ты уже не человек, — говорит Хиро холодно. — И если ты выйдешь за пределы этого дома... город сожжёшь ради одной девчонки?
Тишина.
Потом Бан Чан медленно поворачивает голову. Глаза горят. Клыки вытягиваются из тьмы его рта. Тень за ним встаёт на задние лапы.
— Нет... Я уничтожу не город, а все... ради неё.
И тогда он шепчет:
— Потому что она и есть мой город.
Первый шаг. Пол трещит под ногой. Второй... И мир взрывается.
Дождь больше не падает.
Он вихрем крутится вокруг них двоих,
Как будто сама вселенная затаила дыхание, чтобы посмотреть... Кто станет последним зверем на этой бойне?
Стоя у него за спиной, ты видишь, как то, что с ним сделали, то, что может разрушить всё, то, что они так хотят забыть, выходит наружу и готово... готово к бойне, к войне... готово защищать тебя.
— Иди за мной, — шепчешь ты, не отрывая взгляда от его спины.
Не прячься. Нет.
— Пойдём вместе.
Ты хватаешь краску с ближайшего стола — густую, чёрную, как ночь. Проводишь пальцем по его руке, оставляя на коже разводы будто татуировка дракона вспыхнула в ответ.
— Ты не зверь для их клетки... Ты мой шторм. Моя кисть. Моё искусство.
С каждым словом он становится выше. Тень вытягивается. Когти царапают пол. Но теперь он не сжимается в одиночестве.
Он раскрывается.
И когда Хиро делает первый шаг внутрь...
Бан Чан уже не атакует.
Он улыбается.
— Ты хотел доказать, что я монстр? А она...
Голос низкий, обволакивающий:
— Уже выбрала меня. Значит... ты проиграл с самого начала.
Воздух рвётся. Стены трещат. А ты выступаешь из-за его спины, держа в руке баллончик с краской... и улыбаешься так же безумно, как и сам зверь, готовый разорвать мир ради одной пары голубых глаз под дождём
— Давай. Я рядом. Всегда. — шепчу я и чану, и зверю.
— Всегда... — он повторяет, и слово звучит как проклятие.
Как клятва.
Как начало конца.