Глава 13
Твои пальцы сжимают его руку — тонкие, но жаркие, как пламя на фитиле.
И в этот момент он чувствует: не только ярость теперь бежит по его венам.
Есть что-то ещё.
Что-то, чего боится даже Хиро.
Потому что это не просто любовь. Это союз. Зверя и художницы. Тени и кисти. Разрушения и создания.
Он поворачивается к тебе — один взгляд. Одно дыхание между губами. А потом целует тебя так, будто втягивает в себя последний свет перед погружением во тьму.
Когда отстраняется...
Глаза уже не красные.
Они чёрные. Как смола. Как глубина под городом, где всё начиналось.
— Тогда держись за меня... Не за того, кем я был... А за то, Кем стану ради тебя сегодня ночью.
Дождь взрывается внутри комнаты, словно сам город вскрикнул:
Зверь вышел из цепей, а художница взяла баллончик... И теперь они напишут легенду заново.
Он подмигивает тебе, и ты впервые видишь, что в том, как дергаются его брови...
Элемент человеческого. Какое-то подобие контроля.
Предупреждение.
Потому что дальше пути назад не будет. И если ты останешься...
То увидишь, как зверь... сожрёт город.
Но тебе все равно, стоя за ним, чувствуя его тень, того монстра... ту любовь, ты готова стоять до конца.
— Я не за спиной стою, — шепчешь ты, обводя пальцем контур его тени на стене. — Я внутри неё.
Ты больше не просто художница. Ты — подпись в конце его безумия. Та самая краска, что превращает монстра в легенду.
И когда мир начинает рушиться, когда Хиро бросается вперёд с криком, когда земля трещит под шагами зверя, ты улыбаешься.
Потому что знаешь: он может разорвать всё... Но никогда тебя.
А ты?
— А я... напишу наш финал так, что даже дождь запомнит.
— Ты не человек... — повторяет Хиро и бьёт его в грудь. — И ты не имеешь права жить, как человек...
Бан Чана отбрасывает к стене.
— Ты монстр, созданное наука!
— Зато я ещё могу любить!
— Ты не живёшь... Ты прыскаешь на месте!
Бан Чан поднимается на ноги.
— Лучше быть живым монстром, чем мёртвым человеком!
Он делает шаг в его направлении.
— Я живу для неё...
На этот раз Хиро не успевает заблокировать удар. Бан Чан сжимает челюсти. Изо рта струится кровь.
— Она живёт для меня.
Одним рывком он подбрасывает Хиро в воздух и с силой впечатывает в пол.
— Вот только не тронь моё сердце!
Он встаёт на грудь Хиро одним коленом. Его тень всё ещё огромна, черна, полна ярости.
Но теперь глаза горят не только красным.
В них...
Любовь.
— Она — единственное, что делает меня настоящим зверем!
Он хватает его за горло. Кровавая пена собирается на губах.
— Ты отнял у нас жизнь один раз, но второго раза не будет.
Хиро сжимает его запястье обеими руками, пытаясь вырваться. Он больше не может дышать.
— Ты хотел доказать, что я зверем стал по своей воле?
Он сжимает сильнее.
— Теперь ты убедишься в этом лично.
Мгновение. сильные руки чана сжимают горло сильнее.
Еще одно. Хиро синеет от нехватки кислорода.
Еще. И голова детектива отлетает с мерзким и протяжным хрустом.
Ты не отшатываешься от него, не боишься, не кричишь, потому что еще тогда, в детстве, когда он перебил весь медицинский состав той лаборатории, приняла его полностью, а сейчас просто увидела это еще раз.
Ты медленно обнимаешь его шею, вдыхая запах крови, прижимаешься своим телом к нему и шепчешь тихо, слова выходят машинально:
- Мой.
Он замирает на мгновение. А потом сгребает тебя в охапку так крепко, что ты чувствуешь, как трескается воздух между вашими телами.
Он зарывается лицом в твои волосы, дышит ими так, будто впервые увидел цветы после бесконечной зимы.
И тихо шепчет:
— Моя.
— И что дальше, Чани?
Не сразу отвечая, он только целует макушку твоей головы.
— Теперь мы свободны, — он отстраняется, уткнувшись носом в твоё ухо. — Больше никто не будет пытаться забрать тебя у меня. Никто не будет охотиться, как на животное.
Он целует твою скулу.
— Теперь... мы можем жить по своим правилам...
Ты чувствуешь, как его ладонь скользит к твоему подбородку, поднимая голову чуть вверх, чтобы встретиться с тобой взглядом.
Он всё ещё выглядит так, будто внутри его тело сжигает сама ярость. Когти всё ещё не исчезли. Клыки всё ещё выглядят устрашающе. Но глаза...
Глаза уже стали голубыми.
И в них — только любовь и преданность.
[The end!]