Глава 10
— Не волнуйся, — его слова звучат чуть хрипло. — Я тоже не хочу тебя потерять.
Он наклоняет голову к своей ладони, касаясь щеки губами так легко, как будто касается тени. Его взгляд не отрывает от лица, а глаза становятся почти мягкими, как у настоящего человека, а не твари в цепях. Губы касаются кожи ещё раз, словно пытаясь запечатлеть её контур.
Его взгляд скользит по твоему лицу. Каждому мягкому контуру твоих ресниц, по изгибу губ, что так редко широко улыбалась, по тени под скулами.
Больше всего он хочет зацеловать каждую чёртову веснушку, что украшала твоё лицо.
Он наклоняется ещё ближе и утыкается носом тебе в висок, вдохнув аромат волос. Волосы пахнут краской и табаком, а ещё ночным воздухом и дождём... Пальцы зарываются между локонов, чувствуя мягкость прядей.
Его голос звучит низко и хрипло, как от долгого молчания:
— Я никогда в жизни не говорил этим словам... Но сейчас хочу. Я люблю тебя.
Ты замираешь, кажется, даже сердце на миг остановилось, и перестала дышать. Глаза все ещё закрыты, но на лице полуулыбка, искренняя. Руки крепко обняли его за шею и потянули на себя, чтобы ты легла спиной на кровать.
— Ты не представляешь, как сильно я люблю тебя, — голос хрипит, тихий и немного дрожащий.
Он падает вместе с тобой — не грубо, а медленно, как будто боится сломать. Его ладони скользят по твоим рукам, потом вплетаются в пальцы — сжимают так сильно, будто ты можешь исчезнуть.
— Не говори... Не надо слов...
Но сам нарушает это правило.
— Ты моя последняя граница. То место... где зверь перестаёт быть хищником и просто живёт.
Он прижимается лбом к твоему, дышит почти синхронно. И тогда целует тебя — не яростно, а глубоко и медленно... как будто первый раз научился любить.
Ты крепко сжимаешь ваши переплетённые пальцы и отвечаешь на его поцелуй так же глубоко, но сильно, будто всю жизнь только этого и ждала. А моё тело само выгибается к нему навстречу, будто хочет слиться с ним воедино.
— Дышать... перестал, — шепчет он между поцелуями, голос дрожит не от слабости, а от напряжения сдерживаемого чувства.
Его руки медленно скользят по твоему телу — не грубо, как будто разбирает пазл из осколков боли и света. Каждое касание будто спрашивает: можно?
И ты отвечаешь изгибом спины, стоном в губы, руками, впивающимися в его плечи.
Он прижимает тебя к себе так плотно, словно боится потерять эту реальность, как будто всё до этого было только кошмаром... а ты — пробуждение.
— Не отпускай меня... — Никогда.
Его голос звучит почти мольбою.
А за окном... дождь внезапно прекращается.
На секунду город замолкает.
Будто Вселенная тоже затаила дыхание.
Его губы отрываются от твоих, перемещаются ниже, к шее, чтобы оставить цепочку поцелуев вдоль ключиц. Легкий след зубов на коже и нежный укус, чтобы ощутить мурашки по телу.
Рука ложится на грудь, пальцы надавливают чуть сильнее, чуть быстрее, чувствуя сердцебиение под ладонью.
А он всё шепчет... Слов, словно мантру слова нежности.
— Люблю твой запах... Твою кожу...Твои руки... Твои губы... Твой голос... Всё твоё... только твоё...
Его язык ведёт следом за прикосновениями, не пропуская ни сантиметра кожи, стараясь запомнить их наперекор забвению.
Ты не можешь сдержать ни стонов, ни вздохов от его слов и ласк, а тело будто само откликается на каждый импульс между вами.
— Не сдерживай, — шепчет он хрипло, губами касаясь твоего уха. — Пусть весь этот проклятый город слышит, чья ты... Его рука скользит выше по бедру, поднимая край ткани, пальцы впиваются в кожу — не больно, но ощутимо. Метка. Претензия.
А когда ты выгибаешься под ним с новым стоном, он прикусывает мочку уха и почти рычит:
— Да... вот так... только для меня...
Дождь за окном всё ещё молчит.
Будто мир ждёт: кто первый разрушит эту тишину... Ты? Он?
Или тот зверь за спиной зеркала... который уже чувствует ваше тепло?
— Только... ты, — выдыхаешь ты. — Всегда только ты...
Его пальцы замедляются, будто слова остановили время. Он отрывает взгляд от твоей шеи, поднимает голову и смотрит в глаза.
В этот момент между вами больше нет ни цепей, ни прошлого. Ни экспериментов. Ни крови.
Только вы.
— Не смей умирать... — твои руки дергают его ближе. — Никогда не смей уходить от меня!
Он молчит. Зато целует тебя так, будто подписывает клятву на губах. Глубоко, медленно... навсегда.
И тогда за окном... дождь возвращается.
Капли бьют по стеклу, как барабаны войны. Словно кто-то уже идёт.
А может... зверь просто проснулся?